На этом маршруте победы Москва-Стамбул который раз поворачиваю голову влево именно когда пролетаем над Эльбрусом. Значит до посадки ещё около двух часов. Полеты на родину турбулентные, с перехваченным дыханием, в ожидании радости и боли, и у меня очередной джекпот. Было всё: и семейная драма, и мошенничество, и чувство глубокой небезопасности, и десятки важных встреч, и много поддержки, 8 съёмок и ещё две для себя и семьи, и принять ванну впервые с осени 22, и бессонницы, и смех, и та самая сосна у родника, а ещё надрывная ностальгия и неповторимые отношения с городом, много любви и в два раза больше печали. Как внутри это все умещается, неизвестно, но выбора в общем-то тоже нет. Год назад почти каждый день в Москве я плакала, а сейчас плачу в самолёте, потому что ненавижу расставания, но вся моя жизнь теперь состоит из них. По количеству пролитых слез у нас прогресс, по качеству, кажется, тоже. Я стала ещё немного глубже и шире дурацких обстоятельств, но это никак не анестезирует момента.
Я так хочу, чтобы все они были счастливы и здоровы, ну или по крайней мере перестали себя уничтожать, но мои послания никогда не достигнут своих адресатов, и моя задача перестать ждать обратного. Все слова по этому поводу кажутся избитыми и очевидными. Координата, в которой я сейчас нахожусь и буду находиться ещё какое-то время, это море печали, потому что все так, как оно есть, и я не могу изменить главного, даже делая все, что в моих силах. А я делаю, не останавливаюсь. Но такова жизнь — этот хаос не упорядочить. Только научиться распознавать, какая арматурина в космосе проломит тебе голову, а какая пролетит на безопасном расстоянии. Как получилось, что мои близкие путают арматурины с клубничным зефиром, вопрос дискуссионный, и всегда лишь потому, что “а вдруг это я путаю?” Мое главное силовое упражнение — оставить все как есть, не нанося никому добра и спасения, даже когда очень страшно или очень больно, и особенно когда осознаешь, что родилась и умрёшь виновной.

В Стамбуле порывистый ветер, садимся лихо, но я почти не чувствую напряжения. Погружаясь все глубже в свою печаль, в большом городе хочется потеряться и исчезнуть, раствориться в отельных простынях, превратиться в персонажа книжки начала двадцатого века, всеми забытого вечного постояльца гостиницы, который боялся голубя; застрять в этом очаровательном лимбе. Но, кажется мы куда-то летим и возможно нас даже кто-нибудь ждёт. Удивительная жизнь, полная расставаний, оборотной стороной которой становится чрезвычайная адаптивность, которая может быть даже слишком: где нет меня, там нет меня совсем. Я больше не задерживаюсь в фантазиях о людях, не веду с ними фантазийных диалогов, не пытаюсь понять, что у них на уме. Где меня нет, там нет меня совсем. Больно только тогда, когда больно, весело только тогда, когда весело. Карусель кружится. Самолёт взлетает.

ПАМЯТКА ЭМИГРАНТА, У КОТОРОГО НА РОДИНЕ ОСТАЛИСЬ РОДИТЕЛИ ‼️‼️

У многих из нас дома остались пожилые родители. Давайте все вместе сделаем памятку, как позаботиться о них и о себе в случае экстремальной ситуации. Будем надеяться, что эта памятка вам никогда не пригодится, а будет просто для спокойствия. Ниже я написала свои идеи, дополняйте.

Хорошо, если:

1. У вас есть ключи от их квартиры. Желательно, чтобы не было замков, которые нельзя открыть ключом снаружи.
2. У кого-то из соседей/друзей/родственников родителей, находящихся в том же городе, есть ключи от их квартиры.
3. У кого-то из соседей/друзей/родственников родителей, находящихся в том же городе, есть номер вашего телефона.
4. У вас есть договоренность с соседями/друзьями/родственниками родителей, что они вам позвонят, если родители сутки не выходят на связь.
5. У вас есть номера телефонов соседей/друзей/родственников родителей, находящихся в том же городе. В экстремальной ситуации вам будет нужна их помощь. А также нужна их помощь, если вы просто не можете дозвониться до родителей.
6. В квартире есть напоминалки на видном месте в нескольких местах с вашим номером телефона, номером скорой/полиции/мчс. Даже если родители хорошо знают эти номера, и в телефонах у них все записано, в экстренной ситуации они могут растеряться.
7. У вас есть список лекарств, которые родители принимают. С дозировками. В идеале – контакты врачей или поликлиник, где они наблюдаются. Аналогичный список должен храниться в их квартире, и вы знаете, где именно. Врачи скорой помощи смогут ознакомиться с медикаментами.
8. У вас есть список их заболеваний. Аналогичный список должен храниться в их квартире, и вы знаете, где именно.
9. Вы знаете, где лежат их документы (паспорт, медицинский полис).
10. Вы знаете, в каких банках у них есть счета и вклады.
11. Вы знаете, где у них лежат дорогие для них вещи – деньги, ценности, памятные и дорогие сердцу предметы. Возможно, вам придется выбрасывать их мебель/вещи в их отсутствие, чтобы вы не выбросили что-то ценное.
12. Вы знаете, как вызвать скорую, мчс, полицию – времена меняются, номера меняются.
13. Вы знаете, как работает доставка продуктов, курьерские службы.
14. Вы знаете контакты агенств/служб по поиску сиделок.
Не забываем про своевременное оформление завещаний, дарственных, больших и малых доверенностей. В экстренной ситуации могут понадобиться деньги. Один из родителей может оказаться длительно (месяцами) недееспособен или в коме, а живут они на его пенсию, например. Доверенности на управление имуществом/активами также нужны, чтобы родителей не ввели в заблуждение посторонние люди, тем более, когда они находятся в уязвимом состоянии/замутненном сознании.

Дополняйте в комментариях. Поможем друг другу.

Многие годы надо мной посмеивались друзья, что когда Шко едет в командировку, я вместо плача Ярославны кайфую одна спать на кровати и громко слушать музыку по утрам. А это потому что я не заложник романтического мифа, понятно вам. И вам того желаю

В эмиграции, особенно в первые годы после переезда, пары могут замкнуться друг на друге. Недостаток общения, новых социальных связей, друзей, дискомфорт от мультикультурной команды на работе приводит к тому, что моя вторая половинка становится «моим всем».
Я часто сейчас наблюдаю ситуации, в которых один из партнеров в паре (как правило женщина, но не всегда) видит другого как основного, а иногда и единственного источника удовлетворения свои потребностей и нужд. Мне кажется, мы все в той или иной степени стали заложником романтической идеи, что есть один-единственный, та самая вторая половинка, которая будет ответом на главные вопросы, с которой глаза в глаза, рука об руку и душа в душу. И половинка не выдерживает.

На одного человека ложится нагрузка быть: умным, успешным, эмпатичным, заботливым, прекрасным в сексе, хорошим отцом/матерью, финансово состоявшимся. Один человек столько не тянет! Но романтический миф требует, чтобы мы в это верили и ждали, что именно так будет.

Романтический миф появился не вчера. Почему же именно сейчас мы наблюдаем такие бурные проявления? Возможно, причина кроется в нуклеарности пар и семей. Пока жили общинами, расширенными семьями волей-неволей эти потребности раскладывались по разным людям, отношениям. Сейчас все сконцентрировано друг на друге. Это важно осознавать и выбираться из мифа, он опасен взаимными разочарованиями и непосильной нагрузкой на отношения.

Мне часто снится сон о том, что Таня не умерла, а заперлась в доме своих родителей, и изредка ее навещает кто-то из наших знакомых, но она никого не узнает и не хочет видеть, психоз стер ее личную историю, она никого не помнит и теперь уже не хочет никого знать. В этих снах я чувствую противоречивое желание ворваться в дом ее родителей и сказать все, что я не успела сказать, попытаться ее оживить, вернуть ей память, но я понимаю, что возвращать ее некому, это необратимое изменение, и все мои попытки будут бесплодны. В следующем году Тани не будет уже десять лет, и годы ее отсутствия стремятся к тому, чтобы уравняться с тем, сколько лет мы были в жизни друг друга. А потом счет пойдет в обратную сторону, и ее не будет со мной дольше, чем она была.

На сессии с терапевтом мы говорим о том, что я боюсь смерти, и еще я боюсь жизни. И кажется, так было всегда. В моем внутреннем мире жизнь и смерть не существуют одновременно, а находятся в непрерывной борьбе, и, к счастью, сейчас я не осуществляю по этому поводу каких-то импульсивных движений, хотя тенденция остается. Сейчас моя любимая форма взаимодействия с миром заключается в том, чтобы из страха не успеть все самое важное, нагрузить себя работой, отношениями, встречами, благотворительностью, а потом вывозить это все из состояния «что ж я маленьким не сдох». И повторяющийся сон о Таниной амнезии про то же, ведь ее живость в моем сне оказывается не более, чем формальностью.
Смерть неизбежна, но и жизнь неизбежна тоже, и история этой жизни необратима. В непрерывной внутренней борьбе я чувствую себя маленькой дурочкой, которая десятилетиями пыталась перехитрить мироустройство, надеялась, что знания помогут ей не бояться, надеялась избежать боли, надеялась выдрессировать реальность так, чтобы она не расходилась с ожиданиями. Терапевт рассказывает о том, что на практиках, которые она иногда посещает, есть такое упражнение: человек выходит навстречу группе и говорит о том, что знает о смертности, но вместе с этим у него есть какое-то желание здесь и сейчас. Желания изменчивы, и это реверанс неизбежности жизни.
Так вот. Я знаю, что я умру. Я знаю, что умрет каждый из нас. Но сейчас я хочу выпить кофе, поплакать и поверить всем словам любви, которые когда-либо были мне сказаны, вернув наконец ценность тому, что я сама столько раз обесценила.

В 37 вошла чистой и четкой, жёсткой и мягкой, и, как и в любую другую пятницу, отправилась на психотерапию. Говорили про деньги, про ярость, про вклад в отношения, свободу самовыражения и конечно про любовь.
Автопортретов в этом году не сняла, кроме этого на телефон, и вообще к вопросу подошла безответственно, чему только радуюсь. Умных слов тоже никаких не придумала, разве что вращаю в голове мысль о том, что вот где-то тут в последние годы вообще-то вход во вторую половину жизни. Но так-то насрать на это по большому счету, в конце концов контроль движения времени в мою зону ответственности не входит.

Я наливаю себе кружку чая и падаю на диван, чтобы осмыслить очередное кино из жизни, которое смотрела в последние три недели. Собирала вещи в тревоге и в растрепанных чувствах, конец года проехался рабочей перегрузкой с мигренями, страданиями и представлением себя в роли жертвы обстоятельств. Сколько ни ходи на терапию, обманутый и брошенный внутри ребеночек всегда найдет, когда о себе заявить. Числу к 5 января полегчало. Обнаружила себя в Петербурге, поедающей гребешков в компании семейства, и осознала, что нахожусь в состоянии полной боевой готовности к тому, чего уже неделю не происходит.

В 2023-2024 году я максимально близко в терапии подобралась к двум своим излюбленным сложностям: драматизации и ожиданию катастрофы. Кажется, это нить, которой прошиты все ткани моей личности, и я совершенно не представляю, как и зачем распускать стежок. Отношения – это плацдарм, на котором я разворачиваю ожидание катастрофы и драматизацию, к счастью, в последние годы в основном в пределах своей головы. И тут происходит самое интересное: я оказываюсь так захвачена, что не успеваю за реальностью, а в ней внезапно люди совершают отсылки к моей роли в их жизни, напоминают о разговорах, делают личные подарки и вообще демонстрируют привязанность и любовь.
Когда меня любят, я как будто готова и не готова одновременно. Вспоминаю, как впервые почувствовала это невыносимое переживание, невозможность вместить пронзительный наполненный восхищением взгляд деда, когда в лифте я показываю ему, как дотягиваюсь до кнопки четвертого этажа, и это так много, что я не знаю, куда от этого деться. Потом я чувствовала это еще очень, очень много раз. Всегда в какие-то как будто совершенно незначительные моменты. И вот я ем этого гребешка, и мы с сестрой смотрим друг на друга, и с мамой, и с папой, и с племянницей, и мы знаем предпочтения друг друга, и стремимся друг другу это отдать. Времени не очень много, хочется наполнить его чем-то ценным, теперь мы не так часто все вместе можем это время отпраздновать. История повторяется на встречах с друзьями, все как будто по-старому, но я чувствую на себе этот взгляд, и это так много, что мне совершенно некуда деться.
Я ощущаю твою любовь, когда ты смотришь, когда присутствуешь, когда ты говоришь и когда ты делаешь. Что за тупорылая идея выбирать из языков любви, когда мы полиглоты? Я выражаю свою любовь, когда я смотрю, когда я слушаю, когда предоставляю пространство и время, когда совершаю поступки.
За ожиданием катастрофы и драматизацией всегда стоит ценность, которую страшно не прожить, и я от нее не отступаюсь. В последние годы на каждое предложение не драматизировать (читай, мне невыносимо вместе с тобой это выдержать) у меня есть ответное «для меня это важно», и оно прорастает. Прорастает не сразу и не во всех отношениях, спустя многие повторения. И я хочу смотреть на эти всходы, даже если они не вызывают благоговейного трепета. Как и с любой другой пробивающейся из земли жизнью, просто хочу смотреть, как она растет, побеждая неизвестным науке способом.

Манечка говорит очень важные слова, но так лаконично и просто, что лучше не придумаешь. Про то, что конечно, терапия повышает качество жизни, но и приводит к разрыву связей, к переменам, которые инициируем мы сами, и это все больно и грустно, но и классно. Одновременно.

За терапию.

Я тут осознала, что примерно сейчас я прохожу пятилетний рубеж индивидуальной терапии. (У меня был перерыв около полугода почему-то в самый стремный период жизни: развод+война и начало отношений) Это самое регулярное занятие, которое присутствует в моей жизни на такую большую дистанцию. Мне нравится, что я пошла туда и осталась исключительно из любопытства и интереса, и открыла внутри целый космос, о котором раньше не догадывалась.

Сейчас я могу сказать, что это уже переросло в осознанный скилл и серьезный навык. Если бы я все это время, внимание и деньги потратила, например, на изучение иностранного языка, я бы, наверное, могла бы уже разговаривать. Вместо этого я приобрела навык рефлексировать, нести ответственность за свой выбор, чувствовать и иногда даже говорить о своих чувствах, но за 5 лет я смогла понять, что нахожусь только в самом начале пути, и передо мной открываются бесконечные просторы, в которые не терпится отправиться.

Но, как и у всего в этом мире, обязательно есть и тень: с одной стороны, это очень увлекательный процесс, с другой - я понимаю, что чем больше я наращиваю свой эмоциональный интеллект и прокачиваю чувствительность, тем больше я разрываю связь с большинством людей и круг моих потенциальных друзей и любовников неизбежно сокращается.

Я не смогу быть в контакте с теми, кто не умеет или не учится разговаривать, кто нарочно играет в игры или не отбивает этого, я не смогу быть с людьми, которые не уважают границы, не обладают навыками эмоциональной регуляции и сливают дерьмо на других, кто не умеет работать над ошибками. Потому что это работа, которую делаю я и мне бы хотелось, чтобы люди рядом со мной говорили на одном языке. Сейчас я осознаю это как путь, обрекающий в итоге на большее одиночество, но гораздо более качественные связи, если им суждено состояться.

Еще из обратной стороны этого увлекательного процесса : умение чувствовать и рефлексировать распространяется на всё: на хорошее, и на плохое. Прошел год с моего расставания и я до сих пор пытаюсь распутать клубок у себя в голове и залечить там, где болит. Я завидую тем кто умеет проскакивать в светлое будущее, но сама не умею мелко любить и менее глубоко чувствовать горе и не испытывать страх перед опцией повторить старые сценарии.

В итоге, я не знаю, что лучше оставаться в диссоциации и жить лучшую жизнь, или идти в боль и находить там алмазы; Я когда-то давно уже выбрала красную таблетку, и с каждым днем убеждаюсь все глубже, что жизнь очень амбивалентная и сложная штука и чтобы ее прожить, а не пролететь, чувствование - это первоочередный процесс и ему можно обучиться.

*Терапия - это не единственный инструмент расширения сознания, но на мой взгляд - это база.

Давно ничего не говорила здесь. Скоро созрею на текст о том, что сейчас происходит в душе и в работе. Но пока немного слов об отношениях в эмиграции, и почему это всё ещё сложно.

⚠️ Почему отношения с родными и друзьями после переезда могут поменяться? Помимо обычных причин - мы все меняемся и отношения тоже живой организм и тоже меняются?

Мне кажется, эмиграция накладывает свой отпечаток.

🔹 Для кого-то сложно поддерживать отношения на расстоянии. Нет навыков. Не умеют. Или более глубокие причины: расстояние, разлука их ранит и пугает. Как будто уехавшие их бросили. И если даже разум понимает, что это не так, чувства лидируют. Ум с сердцем не в ладу. Им проще не общаться вообще, чем каждый раз переживать боль разлуки.

🔹 Кто-то завидует. И это переживание отравляет радость общения. Люди начинают отдаляться.

🔹 Кому-то сложно представить, какая теперь жизнь у переехавших. Все заполняется своими фантазиями и проекциями: «вы там как сыр в масле» или «вам там так плохо, наверное, все на вас косо смотрят, на улицы опасно выходить». Или вариант попроще: бабушки-дедушки совершенно не могут запомнить расписание каникул, а друзьям наотрез не понимают культурные особенности вашей новой работы.

В жизни курортной деревни есть только два времени года: сезон и несезон. Я чувствую, как сезон неумолимо приближается и впервые в жизни хочу остановить приближение лета. Лето теперь значит что-то совсем другое, лето теперь это много людей, суетливые акценты на фоне гор и моря, какие-то там песни, какие-то там курортные романы, пробки и наслаждения в липком поте, дневном или ночном, не суть важно. Мой третий сезон здесь. На этот раз совершенно не обещающий новых открытий, эмоциональных встреч, теплых тусовочек и чего бы там мне еще могло хотеться.
Последние несколько месяцев я чувствую много разочарования, и все это время усердствую в том, чтобы понять, а что, собственно, случилось, потому что объективно не случилось ничего.
Еще в конце прошлого года я стала замечать, что устаю от работы не просто сильно, а настолько сильно, что мне становится трудно выходить из дома, в середине дня я могу лечь спать, все время чувствую тяжесть в теле, и часто все, что я делаю, кажется совершенно бессмысленным. Поездка в Россию немного
взбодрила меня, придала надежды, но вернувшись в Черногорию, я стала чувствовать себя еще хуже. Парадоксальным образом это состояние сочетается с тем, что именно сейчас я ухаживаю за собой во всех смыслах лучше, чем когда-либо в жизни. То, что я переживаю, невозможно назвать депрессией, потому что мне доступны радости, и я прекрасно функционирую, но это все еще похоже по вкусу.
Сегодня на терапии мне наконец удалось облечь это разочарование в слова, и они примерно такие. Отношения в моей жизни играют огромную роль, связано ли это с еврейскими корнями, с устройством семьи, не так важно, с чем конкретно, но я выбрала связать свою жизнь с этой темой и освоила две профессии, стала психологом и стала портретным фотографом. С переездом все отношения, которые были в моей жизни, изменились, но изо дня в день я живу в отношениях с клиентами (онлайн) и новыми знакомыми здесь. И кажется, наконец настал момент признать, что в работе в университете и в отношениях в эмиграции мое представление об эмоциональном контакте практически не встречает отклика. Я регулярно вижу людей глубоко чувствительных по отношению к тому, как с ними обращаются, и при этом совершенно слепоглухих в отношении того, как они сами вступают в коммуникацию и ведут себя с другими. Они нуждаются в другом человеке как в позитивном зеркале, которое отразит красивое и проигнорирует некрасивое, потому что только такой контакт для них является безопасным. Никто не виноват, и ничего с этим не сделать, но для меня в этом контакте контакта нет, нет отношений, нет тепла, нет персональности, нет взаимообогащения. Только застывший спертый воздух, скука и злость.

Я фантазирую о том, как современный мир удачно обслуживает эту холодную отрешенность в каждом из нас и не хочу разговаривать с чатом гпт ни о чем больше, никогда-никогда. В нуклеарном нарциссическом мире мне тяжело и тошно. Изо дня в день в мое пространство приходят малознакомые люди, разбрасывая вокруг себя разрозненные феномены из своего внутреннего мира, но пока я успеваю собрать из них целостную картину, они в лучшем случае на нее просто не смотрят, но чаще уходят, не нуждаясь или не дождавшись ответа, которого хотели. Кажется, я занимаюсь тяжелым трудом, у меня даже болит от него спина. Терапевт спрашивает, могу ли я не собирать и не связывать все это, могу ли оставить как есть и просто смотреть. Вероятно, могу. Но совершенно не хочу.
Мир, по которому я тоскую, и который все еще могу вернуть себе в других отношениях, это сообщения как длящийся разговор, без прелюдий, это внезапные слова любви, которые мы шлем друг другу, это когда мы вместе едим, это когда у нас появляется секретный язык друг для друга, только твой и мой, и больше ничей. Почему этого стало так мало, и как будет дальше, узнаем конечно в следующих сериях. На повестке вопрос об отказе от желаний, актуальный как никогда. Посиди, малышка, посмотри, как горит.

стоило переехать в страну, в которой совершенно невозможно работать с пленкой, чтобы понять, что хочешь работать только с пленкой, и в этих условиях начать делать уже наконец настоящие фотографии