A letter to all of my emigrant buddies

Эмигранты живут отчаянно. Отчаянно влюбляясь, разочаровываясь, тусуясь или запираясь в своих комнатах. Являясь сообществом значительно больше, чем осознавая себя им. Мы проходим одни и те же этапы как будто одновременно, но каждый в своем неповторимом стиле, хотя здесь как в музыке: иногда один стиль не отличить от другого, если этим прицельно не интересоваться.

Я много думаю о том, как мы несем свое одиночество, и как в один прекрасный день решаем с ним расстаться. Думаю о зависти к тем, кто приехал совсем один или, наоборот, приехал с компанией знакомых людей, и о том, что зависть эта обманчива: чужой опыт до тех пор кажется привлекательным, пока не дан тебе во всей полноте связанных с ним переживаний. Думаю о том, что мой опыт тоже вызывает у кого-то зависть, у кого-то злость, а кому-то он просто безразличен.
Представляю, как меняются наши лица, как сжимаются челюсти, когда надо покупать билеты, подавать документы, доставать чемоданы, принимать решения. Представляю, как одновременно со мной миллионы людей скучают по дому, чувствуют вину перед любимыми, вспоминают смех друзей, свои улицы, комнаты, запахи, отблески во всех их острых деталях, таких, что ими можно порезаться. Упаковывают в чемоданы самые ценные из осколков жизни, поделившейся на до и после. 

В ноябре, когда я только приехала в Черногорию, Катя спросила меня, какие вещи я взяла с собой, и оказалось, что я взяла с собой много символов. Когда я возвращалась сюда в августе, я уже везла с собой символы для других. 

Я думаю о том, как мы подходим друг к другу то ближе, то дальше, потому что это сближение одновременно желание и вынужденная необходимость, вместилище страхов, проекций, отрицаний, рационализаций, чаяний и надежд. И конечно думаю о том, как для всех нас по-другому начало течь время, и что теперь стоит за словами «месяц» или «год», когда пытаешься уложить все, чему научился за 35 лет, в стремительную стройку дома с нуля (иногда мечтая  навсегда замереть в фундаменте).

Я думаю о том, как нас много, как много в нас невыразимой и куда чаще не пережитой тоски, грусти, и как нам одиноко рядом друг с другом, хотя мы изо всех сил стараемся. В минуты нежности у меня возникает романтическая фантазия о том, что нам, возможно, еще хватит времени, чтобы встретиться друг с другом по-настоящему, вынося за скобки необходимости и томный флер одиночества в холодном космосе, встретиться по собственному желанию и друг для друга. Кажется, это могло бы быть очень, очень красиво.

"В начале у меня не получалось ни опознать, ни назвать связанные с миграцией чувства, я даже не осознавал, насколько масштабные процессы происходят в душе: меня по сию пору удивляет сила и широта моих тогдашних психических защит. Глаза мне раскрыл один из моих пациентов, 64-летний мусульманин, получивший высшее образование на родине, переехавший жить в Финляндию из Каира 30 лет назад, женившийся на местной. Несмотря на то, что дела у него шли хорошо, отношения с женой были теплыми, здесь жили его дети и внуки, мужчина уже много лет страдал от «тихой депрессии». Второй год раз в неделю он приходил в мой кабинет, рассказывал о своей боли, чувстве отчужденности, тоске, о родном городе и оставшейся там родне. Но депрессия не отступала, и я уже начал свыкаться с мыслью, что мне встретился хронический, неподдающийся лечению случай. Но однажды этот человек вошел в мой кабинет довольным, бодрым, с сияющими глазами, говоря весело и громко, без каких-либо признаков депрессии. «Ага!» – решил я, – «Психотерапия все-таки дала результат». А он рассказал мне, что к нему неожиданно приехал двоюродный брат, с которым он не виделся почти тридцать лет и они вместе провели шесть дней. И мне стало понятно, что это и было причиной чудесного исцеления. Я начал завистливо размышлять, почему мне, психиатру с психоаналитическим образованием, с обширной и длительной практикой за два года не удалось сделать то, чего его двоюродный брат, строитель по сцециальности добился за несколько дней? Что изменилось в голове у моего пациента? Я попросил его рассказать, чем они занимались, о чем разговаривали. Он рассказал, но не упомянул ничего такого, о чем бы мы с ним не разговаривали за последние два года. В конце концов, я спросил его прямо:

- Что же такого сделал твой брат, чего не сумел сделать я?

- Мне кажется, тут дело не в умении. – ответил мужчина, – Разница в том, что тебе я рассказывал о себе, а в его глазах увидел себя. Разговаривая с ним, я чувствовал, я знал, что он видит меня таким, каким я был тридцать лет назад и каким я остался в глубине души до сих пор.

- Тебе следовало быть в психоанализе, а не в терапии с частотой раз в неделю! – воскликнул я. – Может, тогда и со мной тебя бы ты испытал то же чувство.

- Нет, – ответил он, – даже если бы ты выучил арабский язык. Может, если бы я больше понял, я стал бы другим человеком, зато сейчас я – тот же человек, которым был. Вот и вся разница.

Примерно через год я поехал в Израиль навестить своих родственников: в детстве мы с моими двоюродными братьями и сестрами жили в Вильнюсе (а с двумя из них даже в одном доме). Когда один из них воскликнул: «Как странно! Мы не виделись почти двадцать лет, но, кажется, что продолжаем разговор с того же предложения, на котором когда-то его закончили!», меня вдруг охватило то чувство, которое описывал египтянин. В тот момент я понял, что тут, скорее всего, имеется ввиду то специфическое ощущение, которое я для себя назвал чувством идентичности." Л. Коварскис "Кто Я? О миграции и идентичности", 2020

Тем самым также хочу напомнить, что, если вашим близким нужна психологическая помощь, напишите мне, у меня есть свободные окна на этой неделе, или я могу помочь с подбором психолога. Fuck wars 🕊️

‼️Принципы работы психолога в ситуации кризиса противоположны обычной терапии ‼️ Что необходимо делать: 🔻1. Усиливать копинговые стратегии, опираться на сильные стороны и ресурсы человека 🔻2. Обращать внимание на уровень возбуждения автономной нервной системы. Реагировать на повествование о событиях и на состояние тела. 🔻3. Повышение напряжения, гипервозбуждение сопровождается черно-белым мышлением и реакциями "беги/сражайся". Рефлексия снижена. Психолог в контрпереносе может чувствовать "я не могу ясно мыслить". Помочь клиенту дыхательными техниками и техниками заземления. 🔻4. Гиповозбуждение сопровождается состоянием застывания (freeze), общего торможения, диссоциацией. Психолог в контрпереносе может чувствовать себя отстраненным наблюдателем, не способным к эмпатии. Чем сильнее реакция на травму у пострадавшего, тем более директивными должны быть действия психолога. 🔻 5. Контеинирование чувств: назвать чувства, но не идти глубже, не "раскапывать их", не выражать. Назвать = контеинировать. 🔻 6.Назвать человека по имени. 🔻7. Задать вопросы, имеющие четкий выбор, например, "Вам воды холодной или теплой?", "Вы хотите одеяло сейчас или попозже"? 🔻8.Сохраняем веру в способность человека управлять своим состоянием.

Совершенно нет сил ни на что, кроме необходимого минимума: кормить себя дважды в день, вовремя приходить на сессии (пока работаешь, удается немного отдохнуть от собственной головы) и укладываться спать в нормальное время. В свободное время, отвлекая себя от непрерывного чтения новостей, я играю в candy crush, что полностью соответствует запросу «чтобы не напрягалась ни одна извилина». На автоматически сгенерированной аватарке внутри игры у меня уставшая, видимо, жаба, уставшая презирающая жаба, и эта жаба настоящее зеркало души.

Много на этой неделе вспоминаю из детства наши с папой разговоры о том, что значит быть евреем. Очевидно, о своем еврейском происхождении я узнала достаточно рано, но емкие ответы на главные вопросы, как это было принято в советском и постсоветском пространстве, делали эту часть идентичности чем-то, о чем не принято говорить вслух.
Папа, а что значит богоизбранный народ? – Это когда тебя все ненавидят.
А почему евреев ненавидят? – Потому что они умеют хорошо работать и хорошо жить.
С возрастом понимаешь, что вопрос все-таки несколько более сложный, но и сказать, что папа был неправ, я уже не могу, много в этих словах прямоты и ясности.

До переезда из России и после начала проклятой войны с Украиной, я пошучивала про то, что теперь себя можно начинать считать богоизбранной дважды, но сейчас пронзительность этого замечания еще немного подточилась. Быть гражданином России с еврейскми корнями в 2023 году совсем не комильфо, тут получилось собрать действительно бодрящее комбо при том, что в своей жизни я долгое время воздерживалась даже от того, чтобы комаров убивать (но прошли те времена, надо же как-то оправдывать свою принадлежность к народам, которые виноваты, так что теперь все, допизделись, комары ебаные).
Небезопасность, которую я ощущаю, при этом для меня все еще остается теоретической. Люди, неспособные видеть разницу между политической и религиозной доктриной и человеком, который может являться или не являться их носителем, в моем случае к счастью, с трудом определяют на вид, какой ты национальности, да и появляются в жизни довольно редко, но об их существовании сложно не вспоминать в эти дни.

Меня поражает то, что при такой широкой доступности разнообразнейшей информации, миллионы людей совершенно не обучаются критическому взгляду, не задаются вопросом, читая тексты, какую цель преследовал автор, что хотел сказать, и готов ли я ему верить. Меня поражает то, насколько по природе своей человек веками остается неизменен. Я плачу, я злюсь, я не понимаю, и я грущу. Люди уязвимые, глупые, ведомые, несчастные, несправедливые, хрупкие и беззащитные перед собственной силой, яростью, ненавистью и вожделением. Независимо от национальности, полоролевой принадлежности и спортивного стажа.

Я стараюсь не думать слишком много о национальной идентичности и ради сохранения функциональности вспоминаю, что идентифицироваться можно много с чем, и в 2023 году, когда в отношении национальности быть мной совсем не очень, все еще есть много категорий, в которых можно уютно расположиться. Думаю о том, что такая пластичность вообще-то и позволяет не убивать комаров и не пожирать христианских младенцев. Богатый ассортимент категорий, в которых можно расположить свое я (и способность обращаться то к одной, то к другой) делают нас объемными и живыми. Если в моей жизни нет ничего, что я переживаю своим, кроме национальности, или политического взгляда, то не важно, слева я, или справа (что к тому же легко переходит из одного в другое в зависимости от того, в какой точке земного шара себя находишь), рассуждать и действовать я буду одинаково топорно.

Ну что до меня, то отвечая на главный вопрос, я действительно думаю, что у евреев есть право на государство, и это утверждение можно отнести к категории сионизм. Жить в этом государстве я не планирую, потому что не вижу ничего плохого в ассимиляции, и это утверждение можно отнести к категории антисионизм. Я также думаю, что конфликт, который мы видим сегодня, не имеет никакого отношения к борьбе палестинцев за свои права. Мне кажется военный конфликт в принципе противоречит правозащите, просто потому что если один человек убивает другого, не важно по какому признаку, всегда будет тот, чье базовое право нарушается. Эти утверждения тоже можно относить к разным категориям и что-то по всем этим поводам чувствовать. И наблюдать, какое чувство толкает к поступку.

Не знаю, ребята, я была в пяти километрах от Сектора Газа, и вот этой вот рукой выпускала из клеточки голубя мира. Чувствовала ли я себя в тот момент еврейкой, русской, левой или правой? Нет, мне было жарко и трогательно, но вообще-то хотелось домой. Столько крови проливается в мире, потому что люди хотят домой к маме, но никогда так и не научаются это признать и об этом прямо заговорить. Кажется, что настоящими преступниками здесь можно было бы назвать тех, кто открыто спекулирует на чувстве дома, утверждая, что дом – это место, а не символическое выражение переживания. Но, боюсь, политики по одной лишь причине так убедительны, что никто из них никогда не имел опыта психотерапии. Как дети, только без всего лучшего в детях. Раньше в интернетах шутили шутку про гендер на сегодня, я предлагаю заменить гендер на идентичность, моя идентичность на сегодня – это усталая, презирающая жаба. На картинке не видно, но тем не менее у жабы большое сердце и несмотря на сложносочиненные чувства, все еще глубоко антивоенные взгляды.

В последние месяцы мне трудно понять, какие именно чувства во мне вызывает рабочий чат в 8 утра, но сегодня я смеялась.
Подмешивается, конечно, и сила принятия: очевидные вещи периодически стоит повторять не только другим, но и самим себе. Думаю, примерно весь ноябрь я была в таком состоянии, что когда тебе объясняют, чем строчка отличается от столбика, это уже ощущается как забота.

Сегодня мой 36 день рождения, второй вдали от семьи и всей той жизни, к которой я привыкла, и в этот раз мне хватило сил на автопортреты. И в этот раз хватит сил на мои личные итоги года.
Хочется пользоваться словами духовных гуру, коучей и проводников и говорить о трансформациях и энергиях, но полезнее оставаться ногами на земле, потому что 36 все же ближе к 40, чем к просветлению.

Серия автопортретов, которую я сделала, кажется мне очень про то, чтобы перестать пытаться быть симпатичнее (привлекательнее, лучше, быстрее, выше, сильнее), чем я есть в данный момент. Это важное открытие в эмиграции: сверхзадачи нахуй не нужны. Мне не нужно ничего специального с собой делать, искать наилучший ракурс, заискивать, улыбаться, худеть, умнеть, повышать насмотренность, начитанность, уровень лоска и т.д. На улучшения времени больше нет, теперь время пожить с тем, что есть. Если попутно что-то поменяется, классно, нет, да и хуй с ним. Я уже выжила в этой суровой реальности, приобретя по пути бонусов столько, что можно позавидовать. И при этом я могу себе периодически не нравиться, ничего не собираюсь с этим делать.

Сейчас у меня есть другие интересы. Пожалуй, главная тема, которая сегодня меня волнует, заключается в том, как я могу сохранить значимые для меня отношения на расстоянии, как я могу по-новому любить и выражать свою любовь к тем, с кем мы далеко, и к тем, с кем мы близко. С учётом того, что никто не собирается жить так, как мне кажется правильно.
Меня волнует, как я могу сохранить в себе тепло и сострадание по отношению к людям, с которыми я работаю, даже когда мне трудно самой по себе и вместе с ними.
И как мне сделать все это без жертвенности, без того, чтобы быть расходным материалом в отношениях с другими?
А ещё мне интересно, чем я заполню те пространство и время, которые я раньше под эту жертвенность отводила.
Я рада, что в свой новый год я вхожу с такими интересами и желаниями, кажется это более жизнеутверждающее состояние, чем в прошлом году. Иногда всё-таки хорошо, что все меняется.

Запишу на полях, чтобы не забыть.
Четыре месяца назад я по какому-то импульсу вписалась в обучающе-супервизионную группу для терапевтов (про эмиграцию), и оказалось, что все участники в ней в основном юнгианские аналитики (да, я знала, что ее ведёт юнгианский аналитик, но это мне ни на что не намекнуло). Я много лет работаю в центре, где мы с коллегами все практикуем в разных подходах, и я считаю, что терапевту вообще вредно сидеть все время в своем сообществе, но тем не менее поначалу на встречах с юнгианцами я чувствовала некоторую растерянность.

А примерно месяц назад заметила, как в работе стала много времени уделять образам и метафорам. В университетской работе это все ещё сложнее, чем в частной практике. Конечно это связано со спецификой работы: в бесплатном центре психологической помощи скорее встретишь клиента, который живёт психическую жизнь предметно-операциональную, в которой доминирует вопрос "ну и чо мне с этим делать?"

В общем, что я могу сказать, усиление работы с образом, символом и фантазией с одной стороны помогает мне несколько больше личностно развернуться, с другой стороны насыщает контакт с клиентом энергией и, как следствие, работа не так истощает. Удивительное рядом. Всё-таки влечение к глубинным методам у меня не просто так. Недавно любимая коллега Алиса, рассказывая про психоаналитическое обучение, сказала, что в экзистенциальном анализе ей как-то очень не хватает секса (и это правда, мне тоже!). Сегодня я подумала о том, что мне в экзистенциальном анализе не хватает магии.

Движения на районе в целом такие

Сегодня в Грахово такая тусовка 😀

Новогоднее обращение

Праздники пугают, по крайней мере меня, человека, который и так постоянно ощущает хрупкость бытия, а это ещё и такое жирное напоминание: время движется неумолимо. Но что поделать.
2023 был трудным, несмотря на то, что моя жизнь формально удалась, во всяком случае так выглядит со стороны. Я произвожу впечатление человека благополучного и устойчивого. Со стороны мне тоже приятно на это смотреть.

Изнутри ситуация несколько иная. Эмиграция — это очень сложно. До этого опыта со мной никогда не происходило ничего более истощающего, даже депрессивные эпизоды прошлых лет на этом фоне выглядят лёгкой простудой. Но если бы не этот трудный опыт, я бы никогда не познала на практике, что "выбирать себя" не является роскошью и привилегией, а на самом деле является инструментом самосохранения.
Выбирать себя не значит потакать своим желаниям и сиюминутным эмоциональным импульсам, потому что, как бы ни было удачно и счастливо мое детство, в моей базовой комплектации травмированного человека заложено множество разрушительных импульсов, которые я принимаю за норму. Например, хотеть выпить, чтобы расслабиться, или привязаться к человеку, который плохо к тебе относится, или непрерывно жрать какую-нибудь дрянь, whatever.
Выбирать себя значит учесть при принятии любого решения, что у меня есть вчера, сегодня и неопределенной продолжительности завтра, которые я хочу сохранить в целостности. Возможно, это и есть любовь к жизни.
Выбирать себя значит действовать из того места, которое сохраняет связь между здесь и сейчас и моим неопределенным завтра.

В этот раз не будет никакой поздравительной рассылки, но и вам, и самой себе я пожелаю в новом году быть ближе к себе и к жизни, которая не только здесь и сейчас, но и вчера, и обязательно завтра.

Шкодер без спроса сделал стикерпак с моим лицом, но коли красивой картинки не нашлось, пускай пьяный Ипполит в моем лице украсит этот новогодний дневничок