В пятницу была на консультации у моего любимого фотографа ещё с далёких времён жж, Марии Павловской. Разговор был насыщенный и в некоторых местах удивительный для меня (никогда бы не подумала, что о моих фотографиях можно говорить, например, слова "уверенный цвет"), но главное, что для меня подчеркнул этот разговор, и это то же, что сейчас явно проступило в моей личной терапии — кризис идентичности. Кто я здесь, в этой обновленной жизни, непонятно.

Начавшаяся война не качнула меня в понимании того, кто я, произошло это, когда я покинула Россию. Огромная часть моей идентичности — это способность устанавливать и поддерживать связи. Я — это тот человек, который десять лет проучился в одной школе, потом шесть лет в университете, потом ещё 8 лет проработал на одной работе. 25 лет я прожила в одной квартире, а потом ещё 8 в другой. Я тот человек, который поддерживает отношения с бывшими партнёрами, мирится после ссор с друзьями, временами отдаляется, но никогда по своей инициативе не обрывает связи. И оказалось, что это хорошее подспорье для выбранной мною профессии, да в общем-то всех моих профессий. Но реальность вынесла меня, как штормовое море выносит щепочку, в пространство, до которого мои связи не дотягиваются. Здесь я не широко известна в узких кругах, и в некоторые дни мне сложно даже говорить с кассиром в магазине или с официантом в кафе.
Во времена моей глубоко истероидной юности (да, я иронизирую), меня часто посещали фантазии о том, что в незнакомом месте жизнь начинается с чистого листа, и тогда я мечтала о том, с каким кайфом я уеду, и все будет новое, и я буду новая. Сейчас я смотрю на Шко и восхищаюсь: его действительно как будто бы успокаивает то, что в новые реалии приходишь без шлейфа своей истории. Меня — нет.

Без моей истории я чувствую себя голой. И я не знаю, что надеть. Иногда я захожу в местные чаты фотографов или кого-то из тусовщиков или открываю каналы продвигающихся онлайн психологов и психотерапевтов, и теряюсь. Я не знаю, что мне делать, не знаю, как представиться, не знаю, как себя продать, я не знаю даже, что я могла бы сказать о себе. Очень странные переживания. Чувствую себя замкнутой, запертой, но как будто бы и выходить я тоже не готова.

Конечно, это не первый кризис в моей жизни, и через него придется пройти, как и через любые другие кризисы. Но масштаб регресса впечатляет: мне как будто три года, и на общей фотографии детсадовской группы я стою в стороне с напряжённым и слишком тяжёлым для детского взглядом.
Не уверена, что могу ускорить процесс своей адаптации, кажется, все несколько тоньше поведенческого "напиши, пригласи, сходи", в конце концов внешне я и хожу, и работаю, и беру консультации у любимых фотографов, и даже откладываю деньги на то, чтоб ступить на скользкую дорожку психоанализа. Но как всё-таки удивительно, что фактические события не могут дать исчерпывающего ответа на вопрос о том, кто я и, главное, зачем.

Расскажу вам на ночь глядя немного о работе, а то тут сплошная рефлексия, а ведь изначально это был канал рефлексии профессиональной. Тем более вас тут теперь целых двести человек, это меня впечатляет и даже пугает немножко, а потому есть повод сказать про себя пару слов.

Меня зовут Маша, я психолог или немедицинский психотерапевт. В 2012 году я завершила свое полное, высшее шестилетнее образование по специальности психология, а ещё через два года получила свою специализацию в психотерапевтическом подходе, который называется экзистенциальный анализ (Альфрида Лэнгле). Примерно с того времени я практикую частно и ещё являюсь членом коллектива центра психологической помощи в вузе.
Занятость психолога штука не нормированная, а потому в нашем деле каждый сам определяет, сколько он может. В последние полтора-два года я вышла, кажется, на свой абсолютный максимум консультаций в неделю и работаю сейчас примерно по тридцать часов. Знаю коллег, которые работают по сорок, но надеюсь, что не стану ставить себя в такие условия. На самом деле тридцать часов, это не все то время, что эту работу обслуживает, поскольку, чтобы не сойти с ума, мне нужно несколько вещей: личная психотерапия, супервизия или как минимум интервизия. На все эти процедуры в неделю я также отвожу от двух до четырех часов.

Сейчас, когда моей практике скоро стукнет десять лет, я бы сказала следующее: мне кажется, что личная психотерапия первостепенна по отношению к супервизии;
почувствовать себя новичком, который ничего не умеет, можно на любом этапе практики, даже спустя десять лет;
профессиональная деформация психолога — это действительно жуткая вещь, но контролировать ее я не только не умею, но и не хочу;
мы никогда наверняка не знаем, что сработало для клиента, и в большинстве случаев не узнаем;
психотерапевтическая практика учит принятию собственных ограничений наиболее жестоким способом, постоянно напоминая тебе о том, что от страдания ты не убережешь никого;
эта профессия стала моим самым лучшим неосознанным выбором в жизни.

Примерно столько же лет, сколько я учусь психологии (потому что я продолжаю это делать), я учусь фотографировать. К сожалению, я пока так и не нашла достойного способа реализовать обе эти части в едином акте, но могу признать, что людей снимаю психологично, если ещё не утратила этот навык за месяцы перерыва в эмиграции. Надеюсь, что на этих выходных наконец посмотрю на человека не только в онлайн кабинете для терапии, но и через объектив. Забавно, что занимаясь одним, я отдыхаю от другого, и сейчас, фотографируя сильно меньше, чем проводя консультаций, я чувствую, как нарушается какой-то баланс, к которому я привыкла.
Впрочем, среди того, что нарушилось и перестроились за прошедший год, смещение точки этого баланса, пожалуй, самое безболезненное, о чем можно говорить.
Но сегодня хочется говорить о безболезненном: о том, что есть работа, которую я люблю, есть занятия, через которые узнаю себя, и есть всякие надежды. Не знаю, с чего это вдруг, на меня непохоже, очевидно по иррациональным причинам. 🕊️

На холоде вышла неплохая статья, которая проводит параллели между виной (не чувством вины!) и ответственностью и немного рассказывает, что такое моральные дилеммы. Я вот не умею так складно подавать расшифровку философских концепций, хотя философия мне всю дорогу очень нравится, не просто так же я нашла себя именно в экзистенциальном анализе. Статья, как водится, о том, кто виноват, и что делать, но что делать каждый должен решить сам в силу своей осознанности и по мере своей сложной ответственности.

Вот цитата: "Моральная удача состоит в том, что можно прожить всю жизнь, не сталкиваясь с неразрешимыми дилеммами или с ситуациями, из которых нет однозначно хорошего выхода. Морально удачливому человеку легко соблюдать моральный закон, потому что требования этого морального закона не входят в прямое противоречие с его целями и интересами. 
Моральная неудача — это обратная ситуация, когда однозначно хорошего выхода нет и человек в этом не виноват. Классический пример моральной неудачи — быть гражданином нацистской Германии, не голосовавшим за Гитлера."

А вот ссылка https://holod.media/2023/03/02/war-responsibility/?fbclid=PAAaYo34aX6HveuMq2b-un10DhnJ1hhkVeZEgFhqMO2cM3oCI5yIDdJEAN888

Вообще, даже в кризисе идентичности есть своя романтическая сторона. Это я хочу сегодня зафиксировать, чтобы в минуту слабости перечитать и поддержать себя, и заодно вас, потому что почему бы нет.

В школьном детстве какое-то непродолжительное время у нас были очень популярны анкеты в толстых тетрадях, где нужно было писать ответы на вопросы о себе. Их заводил каждый, в них отвечали десятки человек, менялись параллелями. Анкет разводилось огромное множество, и особой популярностью пользовались те, где были какие-нибудь каверзные вопросы не только о том, кто тебе нравится в классе или какой у тебя любимый цвет, но и что-нибудь о мечтах и смысле жизни.
Сегодня я поймала себя на том, что кризис идентичности — это как заполнять анкету о себе. Да, приходится параллельно решать вопросы своего выживания (вообще-то всегда приходится), но в том, чтобы отвечать на вопросы, есть некоторый азарт.
В принципе, если поиск ответов на вопросы станет здесь моим основным досугом, сегодня я не вижу в этом ничего страшного. Потому что непонятно, в каких других обстоятельствах я могла бы претендовать на такое количество времени, которое можно посвятить разговору с собой.

Большую часть времени сейчас я балансирую где-то между "я лучший специалист в этой стране" и "я никогда не смогу здесь адаптироваться, найти друзей и знакомых, а то, что я делаю, никому не нужно". Находясь в этой точке, легко наделать всякой безрассудной фигни ради того, чтобы ощутить хоть какую-то устойчивость, например войти в отношения через заискивание и ожидание признания, согласиться на неблагодарную работу, которую на самом деле не хочешь, и куда более безопасным занятием я вижу уделить побольше времени ответам на вопросы обо мне в анкете жизни.
На этой волне я даже подумываю в какой-то очередной раз пройти "путь художника" или что-нибудь из этой серии, но ещё пока не решила, потому что мне нравятся творческие задания, которые позволяют посмотреть на себя и свою жизнь не только из рационального, но и с помощью иррациональных средств. Сейчас иногда даже жалею, что в свое время не обучилась методам терапии экспрессивными искусствами (так и подмывает взять какую-нибудь новую учебу, но пока сознательно себя останавливаю), очень было бы кстати. Но кто знает, может в анкете это будет следующий ответ на вопрос о моем хобби.

Пока я готовлюсь к тому, чтобы написать сюда о том, как дела, и что происходит, покажу вам жизненную картинку о психотерапии.

Никто не ожидал, но я тут становлюсь звездой репортажной фотографии, похоже

Сегодня утром думаю о том, какое счастье, что весна закончилась. Май был фантастически непрост, и в этих календарных переменах я нахожу немного обсессивно-компульсивного успокоения, как будто теперь произошедшее весной можно собрать в коробку, заклеить скотчем и засунуть подальше в чулан. Конечно, в реальности все иначе, она существует вне этапов как непрерывное полотно, но моя психика сейчас работает как упаковщица №17, о ее существовании ты узнаешь только когда открываешь коробку с клюквой в сахаре или со сливочной помадкой.

Короче, из событийного, в апреле я немного оживилась, поснимала на вечеринке, поучилась на ежегодной группе с Альфридом, потом мы уехали в Боснию, а когда вернулись начался хардкор длиной в месяц. В срочном порядке накануне начала сезона нужно было искать квартиру, годовщина свадьбы, первые частные съемки, переезд, день рождения Шко, въебали кучу денег и еще примерно столько же предстоит, только вдохнула немного воздуха, как новости из Москвы с дронами, сука, в моем районе, на Ленинском проспекте, где живут мои родители, друзья, где моя работа, на Профсоюзной улице, где мой дом.
Просто не могу поверить, что это я сейчас пишу, печатаю вот этими вот руками. Типа с каких это пор такие события можно начинать вписывать в свою актуальную реальность? Как вообще возможно, что я не умерла в ту секунду, когда увидела эти новости? Лично у нас с упаковщицей номер 17 закончились приемлемого размера для этого коробки. Поэтому, когда утро началось не с кофе, прочитав новости, уже через 5 минут я о них не помнила, мой день продолжился, пока спустя час сестра не написала в семейный чат. Упаковщица номер 17 покинула здание, клюква в сахаре беспорядочно сыплется на конвейер. Так работает примитивная психическая защита вытеснение. Не помню, при каких обстоятельствах мы в прошлый раз встречались, кажется, когда умерла Таня, и я долгое время потом периодически думала, что надо бы заехать к ней в гости.

Адаптироваться придется ко всему. Но сегодня я просто радуюсь, что у моих самых близких все в порядке. И что по календарю начинается лето.
Меня беспокоит мое состояние, да, но отчасти и восхищает. Психика конечно устроена удивительным и трудно постижимым образом, надо бы почаще приглашать свою упаковщицу на свидание, но не только из любви к порядку, не только.

солидаризируюсь с Катей в этом посте

на smf была такая картина: я стою посреди поля вместе с Л., мы разговариваем про войну, и что-то диалог пошел в какое-то не то русло (то есть мы с ним на одной стороне, просто у меня больше жопа горит, а он как-то поспокойнее)

и вот Л. говорит: ну вот есть у меня парень, который туда пошел, который видел в этом единственный шанс заработать и выкарабкаться всей семье. а я ему отвечаю: а если он умрет? или еще хуже, вернется инвалидом? и вот этой семье, которой он так пытается помочь, придется за ним ухаживать в условиях выживания? а им не то чтобы дохуя пособия дают. а сколько стоят коляски ты знаешь? и как, заработал? и вот я все это ему говорю, и у меня наворачиваются слезы.

Л. хватает меня за плечи, так сильно-сильно, встряхивает и говорит: «блядь, Катя, прекрати», а потом прижимает к себе руками, очень крепко, словно если посильнее обнять, то можно защитить человека от всех этих грустных мыслей и слез. прижимает и говорит: «нельзя, нельзя так сильно в это погружаться и вникать в каждую историю. нужно себя сохранить, понимаешь?»

и я ему тогда ответила то же, что думаю, глядя на весь пиздец с оккупированными территориями Херсонщины: только так и можно, потому что пока мы оставляем за собой эмпатию и сопереживание, даже тем, кому не принято сопереживать, пока мы находим внутри милосердие — только так и можно сохранить в себе что-то живое

к одному невозможно привыкнуть: цинизму властей. даже если дамба разрушилась сама после всех обстрелов и они тоже не были готовы к затоплению: шли вторые сутки, как люди сидят на крышах, в попытке спастись, а эти собирают на лодки для мчс. лодки, блядь, только представь. ты расхуярил пол соседней страны ракетами, попутно уничтожив кусок и экономику своей страны, но зажал денег на банальные моторки, чтобы можно был спасти хоть кого-то со своих «новых территорий». какой же невероятный цинизм

карты для помощи левому берегу:
Егор, волонтер 4276550019077422
Оля Ившина 89197608375 (Сбербанк)

Дорогой дневник, в Черногории началось буйное, жаркое лето и, судя по всему, в этом году позже обычного. В наше приземље толпами лезут разнообразные жуки и прочие формы жизни, за которыми Барса с интересом наблюдает в промежутках между глубоким сном на прохладном полу, постаравшись занять максимальную площадь для охлаждения своего звериного организма. В магазинах появились сладкие розовые помидоры, а нашу ривьеру заполонили туристы пятидесяти оттенков розового. Ближайшие четыре месяца теперь будет так.

Я думаю о том, что все время куда-то тороплюсь и все равно не успеваю за движением времени, а еще о том, что полако никак не встраивается в ритм моей жизни, а стоило бы. Сегодня провели последнюю сессию перед отпуском моего терапевта, а там back to the roots: бесконечная работа над ошибками в области расщепления, подавления чувств и обучение навыку размещать себя в своей собственной жизни. Знаю, со стороны я выгляжу иначе, но это только потому, что в этом ракурсе есть тот, кто смотрит. Очень легко отдаваться работе, находить время на разговор с другим человеком, на то, чтобы делать что-то полезное с прагматической точки зрения, и ужасно трудно сконцентрироваться на том, как у меня дела, и как я себя чувствую. Еще сложнее, особенно сейчас, в изоляции эмигранта, поверить в то, что работа, которую я делаю, – действительно работа, от нее не только можно устать, но и невозможно не устать в таком количестве.
Я с завистью думаю о тех, кто эмигрировал туда, где легко можно дотянуться до друзей, близких, профессионального сообщества, или о тех, кто сохранил свое сообщество, никуда не уезжая. Изоляция действительно сказывается на связи с реальностью, я это замечаю по колоссальному разрыву между тем, что я думаю о себе как о специалисте, и тем, что я читаю в анонимных отзывах о моей работе от студентов. В такие моменты хочется плакать, потому что совершенно непонятно, почему я опять решила, что я говно. Конечно, я не в бункере и не за стометровым столом по собственному параноидальному выбору, ну и вообще умею с интересом заглядывать в бездонный ящик экзистенциальных вопросиков, но если кто-то все еще сомневается в том, можно ли сойти с ума от одиночества, то я думаю, что при определенном стечении обстоятельств можно.

Много думаю об отношениях с людьми, потому что они меняются, и было предсказуемо, что это произойдет, но не было предсказуемо, как. Где-то возле вопроса «кого я могу назвать своими близкими друзьями?» мигает красная стрелочка «вы находитесь здесь». Человеку нужен человек, и мне по-прежнему нужны те, о ком я могу сказать как о своих близких друзьях, просто теперь критерии близости другие.
Страдание о том, что моя семья – вовсе не то, что я думала о ней на протяжении последних 8 лет, мы прошли примерно в феврале, но видимо это пройти до конца нельзя, а потому с интересом ожидаем следующих этапов пути.
Ну и конечно же взгляд на себя, осложненный тем, что смотреть не хочется. Ну да, я меняюсь, это должно было произойти, и иногда мне кажется, что я становлюсь с каждым днем только строже и строже, а потом думаю, показалось, и дело в том, что больше не хочется тратить время на то, что не работает, а время, затрачиваемое на тестирование, в свою очередь, сокращается вдвое. Что-то похожее ощутила впервые лет 5 назад, а теперь по-настоящему практикую.

Остро чувствую, что время моей жизни не прибавляется и остро хочу жить хорошо: жрать сладкие розовые помидоры, работать свою полезную работу, общаться с теми, кто не боится разместить меня в своей жизни не менее удобно, чем я размещаю их в своей, быть открытой к своей большой маленькой семье, смотреть на себя с любовью изнутри и снаружи, и делать все это с удовольствием. Опять оказалось, что всему, кроме того, чтобы жрать помидоры, нужно учиться, но учиться, похоже, мне все еще нравится больше, чем не учиться.