Просто хочу сказать, что ебать как трудно, ребята, в этих реалиях сохранять терапевтический сеттинг. Всех колбасит просто как осиновые листики на леденящем ветру, а я такая: "Да, в понедельник 31 октября жду вас как обычно, это ваше время, приходите"

(помимо того, чтобы собирать собственные жалкие пожитки и искать себе замену на работу, далее слезы, оханье, аханье и неразборчиво)

Шкодер прислал мне голубя, чтобы немного приободрить. А я внутри себя шучу очень специальную шутку о том, что в текущих реалиях регресс настолько качественный, что в 35 лет мне требуются переходные объекты.

Давайте про жизнь немного расскажу.
Мы в Черногории. Надолго ли, никому неизвестно.

Почему мы уехали? Не знаю, надо ли отвечать на этот вопрос, спустя девять месяцев войны и террора, которые организует государство, в котором мне было суждено родиться. Но буду немного более ясной: Шко уехал ещё 26 сентября, хотя опасения, что придется это сделать, были и до того. Потому что, и я думаю, это тоже очевидно, ни один вменяемый человек не хочет принимать участие в войне, ни в какой, и у того, как это осуществить, есть ряд вариаций.

Мой отъезд в этом смысле был вопросом времени. Для меня это без лукавства одно из самых тяжёлых решений в жизни, и я бы никому никогда не пожелала решать, с какими из близких людей тебе предстоит жить, а кого, пусть даже и на время, оставить. И я испытываю всю полифонию переживаний по поводу того, что в этой ситуации я оказываюсь, потому что государство буквально вытравило меня из моего дома, сделав его лишенным даже надежды на безопасность. Я совершенно не сомневаюсь, что эмиграция и беженство являются мощнейшими сепарационными кризисами, если говорить об этом психологическим языком. Именно так я и сама это чувствую. Поэтому я прекрасно понимаю тех, кто остаётся, и отчасти завидую тем, кто уезжает, легко обрывая поверхностные связи, так и не дотянувшись в своем опыте до глубоких, впрочем думаю, что вторых меньшинство.

Можно было конечно думать так: "ему же не приходила повестка, а в твоей жизни особенно ничего не изменилось", но я в принципе считаю размышления в таком ключе чему-то сродни "вот когда убьет, тогда и приходите" в ответ на попытку написать заявление на насильника, не говоря уж о том, что такой ход мысли противоречит моей системе ценностей: я действительно считаю, что предоставлять свою жизнь в распоряжение случая безрассудно (хоть и неизбежно), но не отрицаю, что у людей есть право так относиться, и возможно, мне самой стоило бы быть несколько менее контролирующей.
Отдельной строкой хочется сказать про обманчивый образ человека, у которого есть возможности (уехать, устроиться на работу, начать свое дело). Мои возможности сейчас являются результатом большой работы, и в этом смысле наличие возможностей прямо пропорционально уровню ответственности, потому что ни на одном из этапов повышения качества жизни ты не перестаешь есть или нуждаться в медицине. Короче, вместе с возможностями количество задач, которые приходится решать, только растет, и помнить об этом полезно.

То, что происходит с моей жизнью сейчас, это чистый эксперимент и выход в открытый космос. Сказать, что мне в этом космосе комфортно, нельзя, но я постараюсь адаптироваться. Не исключаю также, что у меня не получится, и тогда я вернусь обратно. Но я уверена, что любое мое решение будет ясным и свободным, и я сделаю для этого все от меня зависящее.

Новизна — это битва. Можно, конечно, выбросить многие свои вещи и почувствовать освобождение, но на этом квест только начинается. В новом месте новое примерно всё, или нет. Вторую неделю как вступила в схватку с новой плитой, сегодня одержала хрупкую победу, но вчерашние сгоревшие к херам снизу буреки, что на картинке, психически меня нокаутировали. Есть счастливые эмигранты, которым удается получить свою порцию эйфории, и я не вошла в их число. Подгоревший бурек назойливо напоминает о том, что все здесь совсем другое, и в прошлом усвоенные способы обходиться с реальностью работают здесь с некоторыми ограничениями.
Но когда выходишь на море и по узкой дорожке через скалу и запах инжира пробираешься к заброшенному санаторию, на котором конечно же черным баллончиком написано, что цой жив, вспоминаешь, что многое о том, как работает здешняя реальность, знаешь из путешествий на боковушке у туалета и подросткового чувства, которое роднит полное разрушение и свободу.

Сегодня у меня день рождения, мне исполнилось 35 лет.
Если бы кто-то год назад сказал мне, что этот год я буду встречать в другой стране, вдали от семьи, друзей и дома, потому что началась война, и теперь мы вынужденные эмигранты, я бы не поверила. Никто бы наверное не поверил. Но в моем прошедшем году было ещё всякое: и замужество, и ковид, и сборы, и ссоры с расставаниями, и чудовищные провалы в работе. Но вот как-то это все я переживаю неизвестным науке способом, кажется, что мир рушится, а я пока нет.
У меня сегодня не то, чтобы очень много веры и надежд, и все мои теплые чувства я стараюсь направлять по отношению к людям и природе. Я каждый день себе напоминаю, что прекрасных, сильных, думающих и сопереживающих людей великое множество, и ради сохранения этого множества стоит жить и работать. Несмотря ни на что, очень люблю жизнь, и нахожу себя в правильном месте, выбрав помогающую профессию. Быть способным помогать — это большая привилегия свободного человека, и я думаю, что помнить об этом важно.
Если вы хотели меня сегодня каким-то образом поздравить, сделайте это актом помощи другим или самому себе: внесите пожертвование @ovdinfo (у них вчера был день рождения) или фонду @nzhnpmsh, если вы все ещё хотите оставаться "вне политики"; если вы не можете или по каким-то причинам не хотите жертвовать свои средства, обратите внимание на то, в какой помощи сейчас нуждаетесь вы сами, возможно, вам стоит обратиться за помощью в связи с зависимостями, депрессией, болезнью, разводом или переездом, и это не требует отлагательств.
Я думаю, довольно тяжело противостоять страданию не имея в себе сострадания хоть к другим, хоть к самим себе, и сегодня отличный день, чтобы попробовать, а как это, быть щедрым на помощь и уважение.
А моя мечта на день рождения все та же, наивная, за которую держусь каждый день, пусть будет мир. ☮️

Ну что же, дорогой дневник, я живу в нескольких часовых поясах одновременно. То есть помимо того, чтобы вмещать в себя эту двойственную реальность, в которой одновременно и адок, и счастье, надо еще учитывать, что это происходит в разном времени, ну то есть фактически-то в одном, но в разном. Каждый день. Работаешь по Москве, гуляешь по Будве, звонишь в Штаты, в Европу и в Азию. Самый частый вопрос от разъехавшихся по всему миру частных клиентов: "Подождите, а вот прямо сейчас у вас сколько времени?"
Пока ещё каким-то чудом ни разу в часовых поясах не запуталась, и в такие моменты мои интеллектуальные способности меня по-настоящему впечатляют, почти как когда учила иврит, но вот пока чот совсем не до него.
На экране телефона два времени, хотя кажется, что это уже и не нужно, соответствия вычисляются в уме. Наверное, это следующий уровень приспособленчества после триумфа над незнакомой плитой. Теперь на ней уже приготовлены без потерь все виды паст, индюшачий суп с сельдереем и гречневой лапшой, омлеты, пиццы, сосиски, гречка и рис, в общем этот мустанг объезжен. Объезжены единственная в городе ветеринарка, стиралка и колонка, кофейня в доме напротив, магазин с коврами, чтобы прикрыть сияющее золото богатой плитки в комнате, туристическое бюро для честной оплаты туристического налога, и даже первый визаран в Дубровник. Скоро в своей адаптации можно будет настолько преисполниться, чтобы приступить к самому интимному: сходить на ноготочки. Конечно, очень страшно.
В два раза больше новостей на телефоне, в одних пытаешься разобраться, в других уже не пытаешься, пытаешься хотя бы не захлебнуться. Потому что надо выспаться, потому что с 11 работать, а это значит, что здесь будет 9, а до этого надо очень постараться успеть сделать зарядку и позавтракать, иначе ничего не сработает. В конце концов хаосу можно противопоставить только прядок и целостность, которые за меня тут никто не сделает.
Всем печалям я противопоставляю то, что живу на горе, и периодически это весьма утешает. Ужасно скучаю по близким. Но есть в этом чувстве потенциал, что у той термоядерной реакции из вчерашних новостей: мир может рушиться, но я буду работать, буду покупать билеты, буду обнимать, буду любить и помогать. Несмотря на периодические приступы отчаяния и утраты силы духа, буду делать то, что хочу, и жить хорошо. Научусь вмещать и танцевать со всем этим. Сегодня наконец хочется именно так об этом думать.

Вчера был месяц, как я в Черногории. Я обязательно напишу по этому поводу каких-то психологических слов. Но вот сегодня утром наслаждаюсь местными новостями, самыми лучшими на свете, и радуюсь, что мы берём тачку (придется теперь ехать на север, как вы понимаете)

🇲🇪 На севере Черногории на дороги часто выбегают медведи, они быстры и опасны. Будьте острожны.

Черногория-Новости

Сложно начинать говорить, и дело не в том, что сказать нечего, сказать мне всегда есть, что. Но весь этот год лично для меня ставит вопрос об уместности. В начале войны у меня не было к себе претензий относительно того, достаточно ли я делаю, я и сейчас в общем делаю столько, что для меня больше просто уже невозможно, но война против здравого смысла на истощение конечно приводит к истощению. И на фоне большого горя и сильной усталости, истории моей жизни стали казаться мне мелочными.

Год заканчивается. Прошло больше месяца с моего отъезда. Я все пытаюсь вместить и осознать перемены, и получается не очень хорошо. Как будто ситуация требует непрерывного расширения, а мой ресурс пластичности ограничен.
Адаптация оказалась вовсе не так проста, как я себе это представляла, и в том числе, потому что ко многому относишься как к незначительным мелочам жизни, но мелочи эти тоже занимают силы: начиная от температуры воздуха и качества воды, заканчивая тем, что за месяц, кроме работы и мужа, я в общем не общалась практически ни с кем. Это была ожидаемая изоляция, и во многом она напоминает изоляцию 20 года, не считая гнетущего чувства одиночества и вины.
Я все время хочу спать. Сегодняшняя жизнь больше напоминает день сурка, но постоянство это не успокаивающее. С утра и до вечера я веду сессии, после работы я готовлю обеды и ужины и в десять вечера уже валюсь с ног. Совершенно непонятно, как при такой занятости и таком остатке сил можно решать какие-то более сложные вопросы, типа условных планов на будущее или, например, легализации.
Конечно, рано или поздно это изменится. Тоскуя о жизни прошлой, я вижу и много нового: и люди какие-то совершенно другие, со взглядами какими-то отличными и мне пока непонятными. Место другое, другой воздух, но в этом месте есть что-то притягательное. В горах или на заливе чувствую биение жизни и связь, и даже, что будущее возможно.
Вся эта адаптация действительно очень похожа на ржавый аттракцион из парка горького моего детства, который может заклинить на каком-то вираже, и ты ждёшь, когда движение восстановится, и не уходишь, потому что какие аттракционы есть, на таких и катаемся.

На уровне более тонких материй меня волнуют этические вопросы: как я в работе и в жизни обхожусь с ситуациями, где мне приходится иметь дело с людьми, с которыми наши взгляды разнятся? Могу ли я работать в терапии с человеком, поддерживающим действия режима, которые, помимо прочего, повлияли на мой отъезд? Имею ли я моральное право работать в терапии с человеком, который выбрал соглашаться с тем, что меня травмирует, и где в этой работе проходят мои границы? Я спрашиваю себя об этом, и однозначных ответов у меня нет и не будет.

Внутренний компас системы ценностей указывает на то, что стоит стремиться к работе с человеком независимо от того, каков он прямо сейчас. Радует то, что я все ещё слышу в себе этот голос, хоть и звучит он тихо и с прерываниями. Немного тревожит полная непредсказуемость этой позиции, потому что никакой наивной веры в то, что можно узнать, "какого волка ты кормишь", у меня больше нет.
В минуты энергичности можно даже с радостью согласиться с тем, что единственный устраивающий меня институт демократических ценностей располагается внутри моей головы, но рано или поздно приходится признавать, что подходит он только мне. Потому что все самое страшное начинается с веры, что знаешь, как будет лучше (кому-то кроме тебя).

Этот год показал мне, что я ничего не знаю и плохо понимаю, чо вообще происходит. Парадоксальным образом, это открывает многие возможности в психотерапевтической практике, хотя и звучит двусмысленно. В очередной раз убедилась, что быть психологом, который не знает "как правильно" все ещё очень гуманно. Пожалуй, впервые за годы работы ощутила, что на самом деле значит психоаналитическая позиция "стать полотном для проекций клиента". Для всего этого нужно научиться выносить себя за скобки. Коллеги шутили на новогодней встрече, что этот год как непрерывный адаптационный тренинг. Для меня этот год — непрерывный феноменологический процесс. Эпохе. Редукция. Конструкция. Деконструкция.

опять же лучших новостей прямо с района подвезли

🇲🇪 Коровы опять оккупировали приморье Черногории и гуляют в Бечичи.

Черногория-Новости