Смотрю на себя и замечаю, как война и ковид повлияли на мою эмоциональность, и как остро я теперь реагирую на то, что кажется мне несправедливым. Я давно живу с убеждением, что эта реальность функционирует не по принципу справедливости, но события последних полугода отточили меня, и я тяжело справляюсь даже со своими локальными несправедливостями, которых в работе психолога и фотографа немного, и называют это негативными отзывами. Негативные отзывы случаются, а в последние полгода их у меня было целых два, что выходит за пределы моей никем не посчитаной статистики. Обычно это случается раз в несколько лет, но сейчас есть то, что есть.
Реагирую я всегда физиологично: от напора чувств по телу разливается жар, да такой мощи, что руки начинают дрожать, и мне требуется усилие, чтобы совладать с переживанием, усилие, которое почти всегда впоследствии трансформируется в рвотный позыв, символически отражающий то, что это уже слишком много, и от едких помоев, которые на меня изливают, стоит срочно очиститься.
Негативные отзывы, что в фотографии, и уж тем более в психологии, имеют весьма условное отношения к самой работе, почти всегда они адресованы к неоправданным ожиданиям, о которых клиент по какой-то причине не может рассказать или считает очевидными. В фотографии эти ожидания связаны как правило с эстетическим переживанием человека, которое описать он не в состоянии, в психологии — с фантазией о том, каким должен быть психолог, и как он должен помогать. Задача специалиста здесь подробно прояснять ожидания, а также рассказать о том, как он работает, что он может предложить, но и это не защищает от негативных отзывов, потому что от них не защищает ничего.
Среди комментариев, которые я получала от клиентов было и "эта работа не стоит таких денег", и "у вас совершенно нет вкуса, все фотографии провальные", и "у вас такое лицо, что я чувствую, как меня отчитывают", и "ни с одним специалистом мне не было так плохо, как с вами". Ни одно из таких утверждений не имеет отношения к моей работе, но конечно они очень больно ранят, ведь это грубый переход на личности, кому-то не нравится мое лицо, а кто-то считает себя вправе, не будучи экспертом, оценивать стоимость моей работы.
Это случается. С этим приходится иметь дело. В борьбу за справедливость я не вступаю никогда, это не имеет смысла как минимум пока человек находится под давлением тех чувств, которые вынуждают его вести себя таким образом, а после того это потребует дополнительных усилий, чтобы провести границу между ожиданием и реальностью, и не факт, что это усилие поможет, если ранее не помогло.
Я возвращаю деньги, если озвучивается такое требование, и между нами не заключён договор. Как правило, таким образом я экономлю свое время и силы, они потребуются мне для того, чтобы наедине с собой пережить и отгоревать эпизод несправедливого отношения, извлечь из него максимум пользы для себя и при этом не оторваться от своих ежедневных задач. Я всегда выбираю сэкономить свои силы и время вместо того, чтобы повторно заниматься просветительской деятельностью относительно того, как устроена моя работа, и почему она столько стоит, а также вместо того, чтобы становиться контейнером для фрустрации взрослого человека за пределами психотерапевтического кабинета. У такого выбора есть своя цена: самозабвенно сраться и исторгать агрессивные импульсы он не позволяет. Периодически он даёт почувствовать самоуважение, потому что я выбираю уделить время себе, а не тому, кто меня ранит. А чувства со временем утихают, есть в этом свое убаюкивающее постоянство.

Сложная психика в сложное время. Часть 1

Всемирный день психического здоровья, настроения романтические. Праздновать, конечно, не будем. Но раз такой повод, то хочется наконец сказать о психике, может быть потом дойдет и до здоровья, но это не точно.
Самое главное и самое важное, что отличает психологически подкованного человека и, по-хорошему, должно сопровождать любого психолога, психотерапевта или психиатра, это фундаментальное убеждение, что психика, во-первых, существует, во-вторых, выполняет важнейшую соединительную функцию (с миром и с собой). Это такое представление о человеке, которое допускает, что именно психика делает нас самыми адаптивными существами на планете. Это такое базовое знание, в котором психика воспринимается как такая же непрерывно функционирующая система, как и кровеносная система, пищеварительная система, нервная система. Ваша психика работает всегда и тогда, когда вы об этом не знаете, не думаете или не хотите думать, тоже. Такое восприятие, которое допускает, что поведение всегда обусловлено психически. Такое видение человека, в котором заложено единство физиологического и психического процесса для поддержания необходимого "гомеостаза".
Психика человека настолько обширна и так сложно устроена, что к ней прикасаются разнообразные науки и лже науки, ей хотят пользоваться, ее хотят подчинять, ее хотят обуздать, ее хотят упразднять, но, к счастью, ни познать, ни уничтожить полностью ее нельзя, и в этом состоит моя хорошая новость для вас сегодня. Психика человека устроена настолько сложно, что может даже познавать сама себя, формировать к себе отношение, но вот эту восхитительную часть почему-то не все уважают. Короче говоря, психика настолько крута, что даже если она вдруг заболевает, можно не сомневаться в том, что и в ее болезни содержится приспособительный компонет.
Говорю я об этом, потому что многие из нас сейчас не только узнали о том, что у них есть психика, но и почувствовали ее ограничения, оказавшись в ситуации травмы. Травмирующей ситуацией мы называем такое событие, которое по своему масштабу превосходит наши психические возможности. Война — это травма, даже если вы в ней не участвуете, а просто смотрите ее онлайн. Строго говоря, это не первая травма в вашей или в моей жизни, но это та травма, которая прямо сейчас разворачивается в жизни многих тысяч и даже миллионов людей единовременно. И это делает ее особенно тяжелой и ощутимой. Иногда мне кажется, что коллективная травма - это основной и, возможно, единственный критерий историчности того или иного события, но почему-то об этом не принято говорить. Так или иначе, травма лишает нас возможности жить так, как мы жили до этого, но поскольку все в живом существе до последнего вздоха тянется к сохранению жизни, наша психика начинает работать на предельных оборотах, причудливыми способами сохраняя нашу целостность. Человек в шрамах, все еще тот же человек, которым он был и до ранения. Происходить может всякое: захватывают чувства или, наоборот, паралич; появляются какие-то странные желания или исчезают вовсе; нарушается сон или становится невозможно выспаться за 14 часов; то, что вызывало радость, не радует; то, что было не важно, стало критически важно; не узнать себя легко или наоборот очень легко узнать, и все это на что-то подозрительно похоже. Ваша психика, простите за пошлость, уникальна как снежинка, и это действительно так. Да, мы можем приглашать авторитетов, чтобы помочь вам с ней познакомиться, но по сути только вы можете знать наверняка, что и как психика вам сообщает, этого не знает и ваша мама (если вы старше одного года), и уж точно не может знать ваш президент. Верить этим людям на слово о том, что происходит у вас в голове, не стоит. Все, что разворачивается внутри вашей психики сейчас — нормально, а главный этический вопрос состоит не в том, что там внутри, а в том, что вы отправите вовне.

Сложная психика в сложное время. Часть 2

Самое хреновое, что человек может делать для своего психического здоровья, это отрицать связь своей психики с реальностью, тем самым превращая себя в кольчатого червя, например. Связи с реальностью вообще стоит всеми способами поддерживать, если мы не хотим умереть тупой смертью, так и не пожив. Кстати, за ваши желания и за чувство того, что вы по-настоящему живете, тоже отвечает психика.
Не все наделены врожденной чуткостью, за это мы конечно скажем спасибо травмированным поколениям наших старших родственников, поэтому многие вещи о своей психике мы узнаем по собственному же поведению. Например, если вы систематически пьете и употребляете наркотики, бьете и насилуете партнера, воруете, убиваете, постоянно с кем-то скандалите и потому не находите себе друзей, не задерживаетесь ни на одной работе дольше нескольких дней, вам совершенно точно пора познакомиться со своей психикой поближе, потому что в ней происходит что-то, в связи с чем вы не контролируете собственное поведение и превращаете свою жизнь в ад (ну или например доставляете своим близким страдания, если к собственным страданиям чувствительность у вас еще пока не развилась). Но психика сообщает вам что-то и когда вы просто завариваете чай, надеваете кроссовки, красите губы и выбираете сериал на вечер, и об этом важно не забывать.
Я думаю, прекрасным подарком самим себе в день психического здоровья (и себе в будущем) было бы попробовать хотя бы на один день допустить до себя понимание, что абсолютно все, что вы делаете, имеет психическое основание. Вы завариваете чай, возможно, не только потому что ощущаете жажду в теле, но и потому что хотите согреться, взять в руки кружку, которая напомнит о том, что вы в безопасности, что вы в конце концов можете пить чай, и это возвращает вас в момент здесь-и-сейчас. Чтобы не забывать об этих психических основаниях, можно спрашивать себя о том, что вами движет, и что вы, например, хотите выразить.
Чем лучше вы знаете свои психические основания, чем больше вы знакомы со своими чувствами, чем интереснее вам наблюдать за своими мыслями и суждениями, чем чутче вы относитесь к своим ощущениям, тем больше степеней свободы есть у вас для того, чтобы действовать и жить именно так, как вы хотите. Сегодня, как и всегда, это единственный доступный мне секрет успеха, который, к сожалению, я доношу языком резким и циничным, что мне совсем не нравится. Не огрубеть в этих исторических событиях сейчас кажется мне самой амбициозной целью на свете.

Просто хочу сказать, что ебать как трудно, ребята, в этих реалиях сохранять терапевтический сеттинг. Всех колбасит просто как осиновые листики на леденящем ветру, а я такая: "Да, в понедельник 31 октября жду вас как обычно, это ваше время, приходите"

(помимо того, чтобы собирать собственные жалкие пожитки и искать себе замену на работу, далее слезы, оханье, аханье и неразборчиво)

Шкодер прислал мне голубя, чтобы немного приободрить. А я внутри себя шучу очень специальную шутку о том, что в текущих реалиях регресс настолько качественный, что в 35 лет мне требуются переходные объекты.

Давайте про жизнь немного расскажу.
Мы в Черногории. Надолго ли, никому неизвестно.

Почему мы уехали? Не знаю, надо ли отвечать на этот вопрос, спустя девять месяцев войны и террора, которые организует государство, в котором мне было суждено родиться. Но буду немного более ясной: Шко уехал ещё 26 сентября, хотя опасения, что придется это сделать, были и до того. Потому что, и я думаю, это тоже очевидно, ни один вменяемый человек не хочет принимать участие в войне, ни в какой, и у того, как это осуществить, есть ряд вариаций.

Мой отъезд в этом смысле был вопросом времени. Для меня это без лукавства одно из самых тяжёлых решений в жизни, и я бы никому никогда не пожелала решать, с какими из близких людей тебе предстоит жить, а кого, пусть даже и на время, оставить. И я испытываю всю полифонию переживаний по поводу того, что в этой ситуации я оказываюсь, потому что государство буквально вытравило меня из моего дома, сделав его лишенным даже надежды на безопасность. Я совершенно не сомневаюсь, что эмиграция и беженство являются мощнейшими сепарационными кризисами, если говорить об этом психологическим языком. Именно так я и сама это чувствую. Поэтому я прекрасно понимаю тех, кто остаётся, и отчасти завидую тем, кто уезжает, легко обрывая поверхностные связи, так и не дотянувшись в своем опыте до глубоких, впрочем думаю, что вторых меньшинство.

Можно было конечно думать так: "ему же не приходила повестка, а в твоей жизни особенно ничего не изменилось", но я в принципе считаю размышления в таком ключе чему-то сродни "вот когда убьет, тогда и приходите" в ответ на попытку написать заявление на насильника, не говоря уж о том, что такой ход мысли противоречит моей системе ценностей: я действительно считаю, что предоставлять свою жизнь в распоряжение случая безрассудно (хоть и неизбежно), но не отрицаю, что у людей есть право так относиться, и возможно, мне самой стоило бы быть несколько менее контролирующей.
Отдельной строкой хочется сказать про обманчивый образ человека, у которого есть возможности (уехать, устроиться на работу, начать свое дело). Мои возможности сейчас являются результатом большой работы, и в этом смысле наличие возможностей прямо пропорционально уровню ответственности, потому что ни на одном из этапов повышения качества жизни ты не перестаешь есть или нуждаться в медицине. Короче, вместе с возможностями количество задач, которые приходится решать, только растет, и помнить об этом полезно.

То, что происходит с моей жизнью сейчас, это чистый эксперимент и выход в открытый космос. Сказать, что мне в этом космосе комфортно, нельзя, но я постараюсь адаптироваться. Не исключаю также, что у меня не получится, и тогда я вернусь обратно. Но я уверена, что любое мое решение будет ясным и свободным, и я сделаю для этого все от меня зависящее.

Новизна — это битва. Можно, конечно, выбросить многие свои вещи и почувствовать освобождение, но на этом квест только начинается. В новом месте новое примерно всё, или нет. Вторую неделю как вступила в схватку с новой плитой, сегодня одержала хрупкую победу, но вчерашние сгоревшие к херам снизу буреки, что на картинке, психически меня нокаутировали. Есть счастливые эмигранты, которым удается получить свою порцию эйфории, и я не вошла в их число. Подгоревший бурек назойливо напоминает о том, что все здесь совсем другое, и в прошлом усвоенные способы обходиться с реальностью работают здесь с некоторыми ограничениями.
Но когда выходишь на море и по узкой дорожке через скалу и запах инжира пробираешься к заброшенному санаторию, на котором конечно же черным баллончиком написано, что цой жив, вспоминаешь, что многое о том, как работает здешняя реальность, знаешь из путешествий на боковушке у туалета и подросткового чувства, которое роднит полное разрушение и свободу.

Сегодня у меня день рождения, мне исполнилось 35 лет.
Если бы кто-то год назад сказал мне, что этот год я буду встречать в другой стране, вдали от семьи, друзей и дома, потому что началась война, и теперь мы вынужденные эмигранты, я бы не поверила. Никто бы наверное не поверил. Но в моем прошедшем году было ещё всякое: и замужество, и ковид, и сборы, и ссоры с расставаниями, и чудовищные провалы в работе. Но вот как-то это все я переживаю неизвестным науке способом, кажется, что мир рушится, а я пока нет.
У меня сегодня не то, чтобы очень много веры и надежд, и все мои теплые чувства я стараюсь направлять по отношению к людям и природе. Я каждый день себе напоминаю, что прекрасных, сильных, думающих и сопереживающих людей великое множество, и ради сохранения этого множества стоит жить и работать. Несмотря ни на что, очень люблю жизнь, и нахожу себя в правильном месте, выбрав помогающую профессию. Быть способным помогать — это большая привилегия свободного человека, и я думаю, что помнить об этом важно.
Если вы хотели меня сегодня каким-то образом поздравить, сделайте это актом помощи другим или самому себе: внесите пожертвование @ovdinfo (у них вчера был день рождения) или фонду @nzhnpmsh, если вы все ещё хотите оставаться "вне политики"; если вы не можете или по каким-то причинам не хотите жертвовать свои средства, обратите внимание на то, в какой помощи сейчас нуждаетесь вы сами, возможно, вам стоит обратиться за помощью в связи с зависимостями, депрессией, болезнью, разводом или переездом, и это не требует отлагательств.
Я думаю, довольно тяжело противостоять страданию не имея в себе сострадания хоть к другим, хоть к самим себе, и сегодня отличный день, чтобы попробовать, а как это, быть щедрым на помощь и уважение.
А моя мечта на день рождения все та же, наивная, за которую держусь каждый день, пусть будет мир. ☮️

Ну что же, дорогой дневник, я живу в нескольких часовых поясах одновременно. То есть помимо того, чтобы вмещать в себя эту двойственную реальность, в которой одновременно и адок, и счастье, надо еще учитывать, что это происходит в разном времени, ну то есть фактически-то в одном, но в разном. Каждый день. Работаешь по Москве, гуляешь по Будве, звонишь в Штаты, в Европу и в Азию. Самый частый вопрос от разъехавшихся по всему миру частных клиентов: "Подождите, а вот прямо сейчас у вас сколько времени?"
Пока ещё каким-то чудом ни разу в часовых поясах не запуталась, и в такие моменты мои интеллектуальные способности меня по-настоящему впечатляют, почти как когда учила иврит, но вот пока чот совсем не до него.
На экране телефона два времени, хотя кажется, что это уже и не нужно, соответствия вычисляются в уме. Наверное, это следующий уровень приспособленчества после триумфа над незнакомой плитой. Теперь на ней уже приготовлены без потерь все виды паст, индюшачий суп с сельдереем и гречневой лапшой, омлеты, пиццы, сосиски, гречка и рис, в общем этот мустанг объезжен. Объезжены единственная в городе ветеринарка, стиралка и колонка, кофейня в доме напротив, магазин с коврами, чтобы прикрыть сияющее золото богатой плитки в комнате, туристическое бюро для честной оплаты туристического налога, и даже первый визаран в Дубровник. Скоро в своей адаптации можно будет настолько преисполниться, чтобы приступить к самому интимному: сходить на ноготочки. Конечно, очень страшно.
В два раза больше новостей на телефоне, в одних пытаешься разобраться, в других уже не пытаешься, пытаешься хотя бы не захлебнуться. Потому что надо выспаться, потому что с 11 работать, а это значит, что здесь будет 9, а до этого надо очень постараться успеть сделать зарядку и позавтракать, иначе ничего не сработает. В конце концов хаосу можно противопоставить только прядок и целостность, которые за меня тут никто не сделает.
Всем печалям я противопоставляю то, что живу на горе, и периодически это весьма утешает. Ужасно скучаю по близким. Но есть в этом чувстве потенциал, что у той термоядерной реакции из вчерашних новостей: мир может рушиться, но я буду работать, буду покупать билеты, буду обнимать, буду любить и помогать. Несмотря на периодические приступы отчаяния и утраты силы духа, буду делать то, что хочу, и жить хорошо. Научусь вмещать и танцевать со всем этим. Сегодня наконец хочется именно так об этом думать.

Вчера был месяц, как я в Черногории. Я обязательно напишу по этому поводу каких-то психологических слов. Но вот сегодня утром наслаждаюсь местными новостями, самыми лучшими на свете, и радуюсь, что мы берём тачку (придется теперь ехать на север, как вы понимаете)

🇲🇪 На севере Черногории на дороги часто выбегают медведи, они быстры и опасны. Будьте острожны.

Черногория-Новости

Сложно начинать говорить, и дело не в том, что сказать нечего, сказать мне всегда есть, что. Но весь этот год лично для меня ставит вопрос об уместности. В начале войны у меня не было к себе претензий относительно того, достаточно ли я делаю, я и сейчас в общем делаю столько, что для меня больше просто уже невозможно, но война против здравого смысла на истощение конечно приводит к истощению. И на фоне большого горя и сильной усталости, истории моей жизни стали казаться мне мелочными.

Год заканчивается. Прошло больше месяца с моего отъезда. Я все пытаюсь вместить и осознать перемены, и получается не очень хорошо. Как будто ситуация требует непрерывного расширения, а мой ресурс пластичности ограничен.
Адаптация оказалась вовсе не так проста, как я себе это представляла, и в том числе, потому что ко многому относишься как к незначительным мелочам жизни, но мелочи эти тоже занимают силы: начиная от температуры воздуха и качества воды, заканчивая тем, что за месяц, кроме работы и мужа, я в общем не общалась практически ни с кем. Это была ожидаемая изоляция, и во многом она напоминает изоляцию 20 года, не считая гнетущего чувства одиночества и вины.
Я все время хочу спать. Сегодняшняя жизнь больше напоминает день сурка, но постоянство это не успокаивающее. С утра и до вечера я веду сессии, после работы я готовлю обеды и ужины и в десять вечера уже валюсь с ног. Совершенно непонятно, как при такой занятости и таком остатке сил можно решать какие-то более сложные вопросы, типа условных планов на будущее или, например, легализации.
Конечно, рано или поздно это изменится. Тоскуя о жизни прошлой, я вижу и много нового: и люди какие-то совершенно другие, со взглядами какими-то отличными и мне пока непонятными. Место другое, другой воздух, но в этом месте есть что-то притягательное. В горах или на заливе чувствую биение жизни и связь, и даже, что будущее возможно.
Вся эта адаптация действительно очень похожа на ржавый аттракцион из парка горького моего детства, который может заклинить на каком-то вираже, и ты ждёшь, когда движение восстановится, и не уходишь, потому что какие аттракционы есть, на таких и катаемся.

На уровне более тонких материй меня волнуют этические вопросы: как я в работе и в жизни обхожусь с ситуациями, где мне приходится иметь дело с людьми, с которыми наши взгляды разнятся? Могу ли я работать в терапии с человеком, поддерживающим действия режима, которые, помимо прочего, повлияли на мой отъезд? Имею ли я моральное право работать в терапии с человеком, который выбрал соглашаться с тем, что меня травмирует, и где в этой работе проходят мои границы? Я спрашиваю себя об этом, и однозначных ответов у меня нет и не будет.

Внутренний компас системы ценностей указывает на то, что стоит стремиться к работе с человеком независимо от того, каков он прямо сейчас. Радует то, что я все ещё слышу в себе этот голос, хоть и звучит он тихо и с прерываниями. Немного тревожит полная непредсказуемость этой позиции, потому что никакой наивной веры в то, что можно узнать, "какого волка ты кормишь", у меня больше нет.
В минуты энергичности можно даже с радостью согласиться с тем, что единственный устраивающий меня институт демократических ценностей располагается внутри моей головы, но рано или поздно приходится признавать, что подходит он только мне. Потому что все самое страшное начинается с веры, что знаешь, как будет лучше (кому-то кроме тебя).

Этот год показал мне, что я ничего не знаю и плохо понимаю, чо вообще происходит. Парадоксальным образом, это открывает многие возможности в психотерапевтической практике, хотя и звучит двусмысленно. В очередной раз убедилась, что быть психологом, который не знает "как правильно" все ещё очень гуманно. Пожалуй, впервые за годы работы ощутила, что на самом деле значит психоаналитическая позиция "стать полотном для проекций клиента". Для всего этого нужно научиться выносить себя за скобки. Коллеги шутили на новогодней встрече, что этот год как непрерывный адаптационный тренинг. Для меня этот год — непрерывный феноменологический процесс. Эпохе. Редукция. Конструкция. Деконструкция.