Это был замечательный турнир и великое достижение. Но это уже прошлое. Через два-три дня нужно начинать планировать — день за днём, неделя за неделей, месяц за месяцем. Уже есть Варшава, Grand Chess Tour по рапиду и блицу — там будет играть и Гукеш, и все сильнейшие. Через три дня после Варшавы — Бухарест, классический турнир. Это уже очень скоро.

Я несколько лет работал с Федосеевым. Нам нужен был спарринг-партнёр для тренировочных сборов — это важная часть моей системы, работать с двумя сильными игроками одновременно. Федосеев упомянул Жавохира: интересный молодой парень, ум как у Ботвинника. Это меня заинтересовало. Жавохир в тот момент тоже искал новые шаги в шахматах. Владимир рассказал ему о моей системе, и он приехал в Мюнхен. Один день тренировки — и для него, и для меня это было очень интересно. Мы начали работать всерьёз. Девять сборов, от десяти до четырнадцати дней каждый, восемь-десять часов в день за доской — примерно 140-160 дней тренировок. Без компьютера, без движков. Только за доской.

Полностью объяснить смогу только в книге. Коротко: я работаю над очень важными шахматными навыками, необходимыми супергроссмейстеру. Я разделил их на 17 частей. По каждой части у меня тысячи специальных позиций. Мы тренируем навыки с оценкой по шкале от C- до A+. Жавохир пока не достиг даже A-, он на уровне B. Потенциал двигаться вперёд огромный. Позиции я создаю сам — около 40 000 уже есть, но постоянно нужны новые, потому что он решает очень быстро. Искусственный интеллект здесь не помощник — нужно знать своего ученика, понимать его проблемы и видеть, какие именно позиции помогут именно ему.

Да, это два момента. Первый — выносливость. Стресс и давление были так высоки, что мозг Жавохира устал. А уставший мозг говорит: сделай размен и переходи в безопасный эндшпиль, не считай длинные форсированные варианты до конца. Если тренировать выносливость, мозг способен перепроверить, рассмотреть другие ходы. Выносливость — один из 17 навыков.

Игорь Платонов был великим тренером и сильным гроссмейстером. Он говорил мне: если у тебя есть талант, работай над выносливостью и интенсивностью мышления за доской. У него был свой метод. Он также дискутировал с Александром Котовым — пионером в понимании того, как мыслит гроссмейстер. Платонов развил его идеи. Я развил Платонова дальше и создал систему из 17 навыков. Дорфман вдохновил меня понять механику шахмат через свои книги о статическом балансе — это великие книги, хотя понять их непросто. Я провёл с ним и его учениками около шести учебных сборов. Но ключевой источник — Платонов.

Конечно, я читал его книги. Он сделал огромную работу. Но он жил во время без движков — и при этом создал такой материал. Мне повезло работать в другое время: движок помогает проверять и создавать упражнения.

Нет, совершенно не согласен. Я думаю, Магнус просто играл так долго и выигрывал так много, что ему стало скучно. Возможно, его собственная подготовка — учить огромное количество вариантов — утомительна. Но можно делать это иначе. Шахматы — это игра людей против людей. Есть Феррари и другие машины, но Усейн Болт бежит стометровку без машины и должен быть лучшим в мире. То же самое в шахматах.