Forwarded from Староверы-поморцы
1667 сослан в Пустозерск. В 1670 посажен в «земляную тюрьму». В период заключения писал многочисленные челобитные, письма, послания к царям Алексею Михайловичу, Фёдору Алексеевичу, боярыне Морозовой и мн. др. После массового выступления моск. староверов 6.1.1681 церковный собор 1681–82 принял решение о казни Аваакума. и его соузников, которые были сожжены в срубе «за великие на царский дом хулы».
В пустозерской тюрьме Аввакум создал своё гл. произведение – «Житие» (в трёх авторских редакциях – 1672, 1673 и 1674–75). Написанное неповторимым по богатству и выразительности языком, «Житие» сочетало в себе черты автобиографии, исповеди и проповеди, пересматривая традиц. форму агиографич. жанра: автор и герой были объединены в одном лице. В Пустозерске были написаны «Книга бесед» (1669–75), «Книга толкований» (ок. 1673–76) и «Книга обличений, или Евангелие вечное» (ок. 1679). Аввакум – автор более 80 богословских, эпистолярных, полемич. и др. сочинений (некоторые из них утрачены).
В пустозерской тюрьме Аввакум создал своё гл. произведение – «Житие» (в трёх авторских редакциях – 1672, 1673 и 1674–75). Написанное неповторимым по богатству и выразительности языком, «Житие» сочетало в себе черты автобиографии, исповеди и проповеди, пересматривая традиц. форму агиографич. жанра: автор и герой были объединены в одном лице. В Пустозерске были написаны «Книга бесед» (1669–75), «Книга толкований» (ок. 1673–76) и «Книга обличений, или Евангелие вечное» (ок. 1679). Аввакум – автор более 80 богословских, эпистолярных, полемич. и др. сочинений (некоторые из них утрачены).
🔴ПОСЛАНИЕ УТЕШИТЕЛЬНОЕ К НЕИЗВЕСТНОМУ, СЕТОВАВШЕМУ О ВРЕМЕННОМ УКЛОНЕНІИ ИЗЪ РАСКОЛА.
Господи Ісусе Христе Сыне Божий, помилуй насъ.
О Христе нашему и отцу и брату присному, и другу и советнику, воину Ісусову, страдалцу Христову, проповеднику благочестія, поборнику православія, любезному и прелюбезному сердечному нашему другу и отцу, имя-рекъ, радоватися. Да вси, о вселюбезне, яко не о томъ скорбимъ, еже напалъ на тя сатана со слугами своими; но о томъ радуемся, яко, имя-рекъ, толикая претерпе отъ враговъ Божіихъ, еже и всякъ слухъ ужасаетъ. За што претерпелъ? Што своровалъ? — He ведаешъ ли, за што Павла въ Листре и Ликаоніи жиды-бобогоубійцы наустиша народы и побиша Павла каменіемъ, влечаху в града, мнеша его умерша? За то и нашего, — оле радости з горкимъ плачемъ растворенныя!— имя-рекъ побиша. О, друже нашъ любезный! Целуемъ руки и ноги! Пріиди-ко сюды, приклониткося къ намъ, дай-ко главу-ту страдалческую! Обымемъ тя, облобызаемъ тя, обліемъ тя плачемъ, омыемъ тя слезами, нападъ на выю твою возглаголемъ сице отъ болезни!: Удъ ты нашъ, братъ ты нашъ, едино есмы тело! Похищенъ бысть сатаною, плененъ бысть варвары, отведенъ бысть въ чужюю землю, и тамо многая озлобленія много претерпе отъ враговъ благочестія: ныне же мы паки тя видимъ во свое отечество возвратившася! О, слава тебе , Господи! Срадуйтеся съ нами все духовное братство, яко другъ нашъ и братъ обретеся живъ и не удавленъ отъ еретиковъ. А што, друже, скорбишъ о пагубномъ ихъ причастіи: што-жъ делать! Худо зделано, не мужественно! Да што говорить? Вси мы человецы немощни, безъ (Божія) помощи праху подобни. И Христосъ рекъ: духъ бодръ, плоть же немощна. А они, враги, злы, ревнители отца своего сатаны, поспешны на пагубу нашу. Петр-отъ и камень нареченъ, да и тотъ поползнулся. Толко слышали мы въ маломъ твоемъ писанійцы, — ищешъ покаянія, скорбишъ, болезнуешъ и ихъ, сказываешъ, возненавиделъ, яко змію. О семъ радуемся, о семъ веселимся, пріемлемъ тя, лобзаемъ тя, любимъ тя, пріобщаемся тебе , сплетаемся тебе присно, связуемся тебе вечно! Братъ ты нашъ и удъ ты нашъ! Хто свой удъ ненавидитъ? Брата тя присна присно имехомъ, и имеемъ, и имети хощемъ, всегда, ныне и присно и во веки векомъ. Аминь.
Господи Ісусе Христе Сыне Божий, помилуй насъ.
О Христе нашему и отцу и брату присному, и другу и советнику, воину Ісусову, страдалцу Христову, проповеднику благочестія, поборнику православія, любезному и прелюбезному сердечному нашему другу и отцу, имя-рекъ, радоватися. Да вси, о вселюбезне, яко не о томъ скорбимъ, еже напалъ на тя сатана со слугами своими; но о томъ радуемся, яко, имя-рекъ, толикая претерпе отъ враговъ Божіихъ, еже и всякъ слухъ ужасаетъ. За што претерпелъ? Што своровалъ? — He ведаешъ ли, за што Павла въ Листре и Ликаоніи жиды-бобогоубійцы наустиша народы и побиша Павла каменіемъ, влечаху в града, мнеша его умерша? За то и нашего, — оле радости з горкимъ плачемъ растворенныя!— имя-рекъ побиша. О, друже нашъ любезный! Целуемъ руки и ноги! Пріиди-ко сюды, приклониткося къ намъ, дай-ко главу-ту страдалческую! Обымемъ тя, облобызаемъ тя, обліемъ тя плачемъ, омыемъ тя слезами, нападъ на выю твою возглаголемъ сице отъ болезни!: Удъ ты нашъ, братъ ты нашъ, едино есмы тело! Похищенъ бысть сатаною, плененъ бысть варвары, отведенъ бысть въ чужюю землю, и тамо многая озлобленія много претерпе отъ враговъ благочестія: ныне же мы паки тя видимъ во свое отечество возвратившася! О, слава тебе , Господи! Срадуйтеся съ нами все духовное братство, яко другъ нашъ и братъ обретеся живъ и не удавленъ отъ еретиковъ. А што, друже, скорбишъ о пагубномъ ихъ причастіи: што-жъ делать! Худо зделано, не мужественно! Да што говорить? Вси мы человецы немощни, безъ (Божія) помощи праху подобни. И Христосъ рекъ: духъ бодръ, плоть же немощна. А они, враги, злы, ревнители отца своего сатаны, поспешны на пагубу нашу. Петр-отъ и камень нареченъ, да и тотъ поползнулся. Толко слышали мы въ маломъ твоемъ писанійцы, — ищешъ покаянія, скорбишъ, болезнуешъ и ихъ, сказываешъ, возненавиделъ, яко змію. О семъ радуемся, о семъ веселимся, пріемлемъ тя, лобзаемъ тя, любимъ тя, пріобщаемся тебе , сплетаемся тебе присно, связуемся тебе вечно! Братъ ты нашъ и удъ ты нашъ! Хто свой удъ ненавидитъ? Брата тя присна присно имехомъ, и имеемъ, и имети хощемъ, всегда, ныне и присно и во веки векомъ. Аминь.
Forwarded from Староверы-поморцы (Иван)
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
Forwarded from Староверы-поморцы
АВВАКУМ ПРОТОПОП
Староверы-поморцы:
Возлюбленнии мои, их же аз, люблю воистинну*, друзии мои о Господе, раби Господа вышняго, светы мои, имена ваша написаны на небеси! Еще ли вы живии, любящий Христа истиннаго, Сына Божия и Бога, еще ли дышите?
Попустил им Христос, предал нас в руки враг. Уш-то аз, окаянный, достоин ранам быти сим. Жаль мне стада верных, влающихся и скитающихся в ветренном учении, во лжи человечестей, в коварстве льщения*. Да что же делать? Токмо уповати на Бога, рекшаго: «не бойся, малое мое стадо, яко отец мой благоизволи дати вам царство небесное»*. Не сего дни так учинилось кораблю Христову влаятися, еже есть святей церкви, но помяни, что Златоуст говорит: «многи волны и люто потопление, но не боимся погрязновения, на камени бо стоим. Аще каменю волны и приражаются, но в пены претворяются, каменя же вредити не может, еже есть Христа».
Что же делать, братия моя любимая, потерпим со Христом, да слюбится нам, а они постыдятся. Горе им, бедным, будет в день судный, судия бо близ, при дверех, сотворити кончину веку сему суетному. Горе тому, кто не внимает о прелести последних времен! Зде есть терпение святых*, иже соблюдают заповедь Божию и веру Исусову, якоже Лествичник Иоанн* пишет: «аще не вкусиши горчицы и опреснока, не можеши свободитися фараона». Фараон есть диавол, а горчицы -топоры, и огнь, и висилицы. А которыя на нас строят, на тех нечево винить: днавол тому виновен, а они были братия наша.
Станем Бога ради добре, станем мужески, не предадим благоверия! Аще и яра зима, но сладок рай, аще и болезненно терпение, да блаженно восприятие. Отъята буди рука - да вечно ликовствуем, да такожде и нога -да во царствии веселимся, еще же и глава - да венцы увяземся. Аще и все тело предадут огневи, и мы, хлеб сладок, троице принесемся. Не убоимся, братие, от убивающих тело, души же не могущих убити*, убоимся вторыя смерти*, еже есть вечныя муки. Братия моя зде со мною под спудом сидят, дважды языки резали и руки секли*, а они и паки говорят по-прежнему, и языки таковы же выросли Божиею благодатию. Вот, не смеху ли достойно - диавольской умысл! - паче же слезам, не о нас, но о режущих. Горе им, яко a путь Каинов ходиша и в лесть Валаамову предашася!* Спаси их, Господи, ими же веси судьбами! Не вмени им за озлобление наше, пречистый Владыко!
Милинькие мои! Аз сижу под спудом тем засыпан. Несть на мне ни нитки, токмо крест с гойтаном да в руках чотки - тем от бесов боронюся. Да что Бог пришлет, и аз то снем, а коли нет - ино и так добро. О Христе Исусе питайся наш брат, живой мертвец, воздыханием и слезами, донеле же душа в теле. А егда разлучится, ино и так добро: жив погребен. Воистинну и на свободе люди те в нынешнее время равны с погребеными. Во всех концех земли ох и рыдание, и плач, и жалость, наипаче же любящим Бога туга и навет сугубой: душевной и телесной.
Увы, камо ся дежем, прежде того осуждени и прежде вечных мук утомлени? Се ныне прибегаем во твое, Владычице, теплое заступление, предстани нам в помощь и не закосни, всегосподствованная небесная Царице, госпоже Богомати, видя виждь озлобление людей сих*, и умоли Сына своего, света, да избавит нас сугубых бед и напастей, еже есть в нынешнем житии времени и в будущем.
Братия, свети мои! Простите мя, грешнаго, и помолитеся о мне, и вас Бог простит и благословит, и наше грешное благословение да есть с вами неразлучно. Вас и жен ваших, и деток, и домашних всех, целую целованием духовным о Христе и, пад, покланяюся на плесны ног вашых, слезами помывая. Спаситеся, свети мои, от рода строптивого сего* и нас в молитвах своих поминайте, а мы вас должни. Спаси Бог за платки. По платку нам прислали закона ради отец нашых и веры ради Христовы.
Детей своих учите, Бога ради для, неослабно страху Божию, играть не велите. Ох, светы мои! Вся мимо идет, токмо душа - вещь непременна. Стойте в вере Христа, Спасителя нашего, не ослабевайте душями своими. Паки мир вам всем и благословение, благодать Господа нашего Исуса Христа, Сына Божия, с вами. Аминь.
Возлюбленнии мои, их же аз, люблю воистинну*, друзии мои о Господе, раби Господа вышняго, светы мои, имена ваша написаны на небеси! Еще ли вы живии, любящий Христа истиннаго, Сына Божия и Бога, еще ли дышите?
Попустил им Христос, предал нас в руки враг. Уш-то аз, окаянный, достоин ранам быти сим. Жаль мне стада верных, влающихся и скитающихся в ветренном учении, во лжи человечестей, в коварстве льщения*. Да что же делать? Токмо уповати на Бога, рекшаго: «не бойся, малое мое стадо, яко отец мой благоизволи дати вам царство небесное»*. Не сего дни так учинилось кораблю Христову влаятися, еже есть святей церкви, но помяни, что Златоуст говорит: «многи волны и люто потопление, но не боимся погрязновения, на камени бо стоим. Аще каменю волны и приражаются, но в пены претворяются, каменя же вредити не может, еже есть Христа».
Что же делать, братия моя любимая, потерпим со Христом, да слюбится нам, а они постыдятся. Горе им, бедным, будет в день судный, судия бо близ, при дверех, сотворити кончину веку сему суетному. Горе тому, кто не внимает о прелести последних времен! Зде есть терпение святых*, иже соблюдают заповедь Божию и веру Исусову, якоже Лествичник Иоанн* пишет: «аще не вкусиши горчицы и опреснока, не можеши свободитися фараона». Фараон есть диавол, а горчицы -топоры, и огнь, и висилицы. А которыя на нас строят, на тех нечево винить: днавол тому виновен, а они были братия наша.
Станем Бога ради добре, станем мужески, не предадим благоверия! Аще и яра зима, но сладок рай, аще и болезненно терпение, да блаженно восприятие. Отъята буди рука - да вечно ликовствуем, да такожде и нога -да во царствии веселимся, еще же и глава - да венцы увяземся. Аще и все тело предадут огневи, и мы, хлеб сладок, троице принесемся. Не убоимся, братие, от убивающих тело, души же не могущих убити*, убоимся вторыя смерти*, еже есть вечныя муки. Братия моя зде со мною под спудом сидят, дважды языки резали и руки секли*, а они и паки говорят по-прежнему, и языки таковы же выросли Божиею благодатию. Вот, не смеху ли достойно - диавольской умысл! - паче же слезам, не о нас, но о режущих. Горе им, яко a путь Каинов ходиша и в лесть Валаамову предашася!* Спаси их, Господи, ими же веси судьбами! Не вмени им за озлобление наше, пречистый Владыко!
Милинькие мои! Аз сижу под спудом тем засыпан. Несть на мне ни нитки, токмо крест с гойтаном да в руках чотки - тем от бесов боронюся. Да что Бог пришлет, и аз то снем, а коли нет - ино и так добро. О Христе Исусе питайся наш брат, живой мертвец, воздыханием и слезами, донеле же душа в теле. А егда разлучится, ино и так добро: жив погребен. Воистинну и на свободе люди те в нынешнее время равны с погребеными. Во всех концех земли ох и рыдание, и плач, и жалость, наипаче же любящим Бога туга и навет сугубой: душевной и телесной.
Увы, камо ся дежем, прежде того осуждени и прежде вечных мук утомлени? Се ныне прибегаем во твое, Владычице, теплое заступление, предстани нам в помощь и не закосни, всегосподствованная небесная Царице, госпоже Богомати, видя виждь озлобление людей сих*, и умоли Сына своего, света, да избавит нас сугубых бед и напастей, еже есть в нынешнем житии времени и в будущем.
Братия, свети мои! Простите мя, грешнаго, и помолитеся о мне, и вас Бог простит и благословит, и наше грешное благословение да есть с вами неразлучно. Вас и жен ваших, и деток, и домашних всех, целую целованием духовным о Христе и, пад, покланяюся на плесны ног вашых, слезами помывая. Спаситеся, свети мои, от рода строптивого сего* и нас в молитвах своих поминайте, а мы вас должни. Спаси Бог за платки. По платку нам прислали закона ради отец нашых и веры ради Христовы.
Детей своих учите, Бога ради для, неослабно страху Божию, играть не велите. Ох, светы мои! Вся мимо идет, токмо душа - вещь непременна. Стойте в вере Христа, Спасителя нашего, не ослабевайте душями своими. Паки мир вам всем и благословение, благодать Господа нашего Исуса Христа, Сына Божия, с вами. Аминь.
Forwarded from Староверы-поморцы
АВВАКУМ ПРОТОПОП
Жаль их бедных, от гнева погибающих. Побили наших, о Христе пострадавших, на висилицах и огнем пожгли. И в моем дому двоих повесили*, и детей, было, приказали удавить, да, не вем како, увертелися у висилицы. А ныне и Соловки во осаде морят, пять лет не етчи. Чюдно в новой той их вере родилося. Помилуй их, Христос, бедных! Потеряли, горюны Христа-Бога, поработилися страстей сего века.
Ждет их Христос ко обращению, да обратятся бедныя никониане, да как хотят! Мы чисти от них. Говорили мы им по своей силе, затем умрем о Христе Исусе, Сыне Божий. Не дорожи мне сим веком, не имам зде града, но грядущаго взыскуем*.
ПРИМЕЧАНИЯ
Послание сохранилось в двух редакциях - сокращенной (1673) и распространенной (1678). Печатаем первую редакцию (датировка ее устанавливается на основании фразы послания: «...ныне и Соловки в осаде морят, пять лет не етчи»; Соловецкий монастырь был осажден в 1668 г.). Печатается по списку XVIII в. (БАН, собр. Дружинина, № 166, (202), л. 207-210 об.).
* ...ил же аз люблю воистинну - из второго Соборного послания Иоанна Богослова, I,
* «влающихся и скитающихся.» в коварстве льщения - из Послания ап. Павла к ефесянам, IV, 14.
* «не бойся... царство небесное» -из Евангелия от Луки, XII, 32.
* Зде есть терпение святых - из Апокалипсиса, XIII
* Лествичник Иоанн, или Иоанн Синаит (ум. ок. 606) - игумен Синайской обители, автор «Лестницы райской» - руководство к иноческой жизни (издана в Москве в 1647 г.).
* Не убоимся... убити - из Евангелия от Матфея, Х.28.
* ...убоимся вторыя смерти... - Ср.: Апокалипсис, XX, 6.
* Братия моя... руки секли... - Первая «казнь» Лазаря и Епифания с «урезанием языков» состоялась 27 августа 1667 г. в Москве, вторая- 14 апреля 1670 г.; Лазарю, Епифанию и дьякону Федору «языки резали и руки секли».
* Горе им... предашася! - Ср.: Соборное послание Иуды, I, 11.
* ...видя виждь озлобление людей сих... - Ср.: Книга Исход, III, 7.
* Спаситеся... строптивого сего - из Деяний апостолов, II, 40.
* И в моем дому двоих повесили... - В марте 1670 г. были повешены юродивый Федор и Лука Лаврентьевич, жившие с семьей протопопа на Мезени.
* не имам зде града... взыскуем - кз Послания ап. Павла к евреям, XIII, 14.
Ждет их Христос ко обращению, да обратятся бедныя никониане, да как хотят! Мы чисти от них. Говорили мы им по своей силе, затем умрем о Христе Исусе, Сыне Божий. Не дорожи мне сим веком, не имам зде града, но грядущаго взыскуем*.
ПРИМЕЧАНИЯ
Послание сохранилось в двух редакциях - сокращенной (1673) и распространенной (1678). Печатаем первую редакцию (датировка ее устанавливается на основании фразы послания: «...ныне и Соловки в осаде морят, пять лет не етчи»; Соловецкий монастырь был осажден в 1668 г.). Печатается по списку XVIII в. (БАН, собр. Дружинина, № 166, (202), л. 207-210 об.).
* ...ил же аз люблю воистинну - из второго Соборного послания Иоанна Богослова, I,
* «влающихся и скитающихся.» в коварстве льщения - из Послания ап. Павла к ефесянам, IV, 14.
* «не бойся... царство небесное» -из Евангелия от Луки, XII, 32.
* Зде есть терпение святых - из Апокалипсиса, XIII
* Лествичник Иоанн, или Иоанн Синаит (ум. ок. 606) - игумен Синайской обители, автор «Лестницы райской» - руководство к иноческой жизни (издана в Москве в 1647 г.).
* Не убоимся... убити - из Евангелия от Матфея, Х.28.
* ...убоимся вторыя смерти... - Ср.: Апокалипсис, XX, 6.
* Братия моя... руки секли... - Первая «казнь» Лазаря и Епифания с «урезанием языков» состоялась 27 августа 1667 г. в Москве, вторая- 14 апреля 1670 г.; Лазарю, Епифанию и дьякону Федору «языки резали и руки секли».
* Горе им... предашася! - Ср.: Соборное послание Иуды, I, 11.
* ...видя виждь озлобление людей сих... - Ср.: Книга Исход, III, 7.
* Спаситеся... строптивого сего - из Деяний апостолов, II, 40.
* И в моем дому двоих повесили... - В марте 1670 г. были повешены юродивый Федор и Лука Лаврентьевич, жившие с семьей протопопа на Мезени.
* не имам зде града... взыскуем - кз Послания ап. Павла к евреям, XIII, 14.
🔴О ТОМ, КАК ПОСТИЛИСЬ ПУСТОЗЕРСКИЕ УЗНИКИ — АВВАКУМ, ЛАЗАРЬ, ФЕДОР И ЕПИФАНИЙ.
179-го году (1671 год), в Великий пост, протопоп Аввакум, да поп Лазарь пищи не приимали до Лазарева Воскресения, да в Цветную неделю. Диякон Феодор да Епифаний старец до суботы пятыя недели пищи не приимали-ж; да в Лазарево Воскресенье и Цветную, прочия же в посте и молитве, токмо укропом язык прохлаждаше.
40 дней хлеба и ничтож не ядохом, токмо воду теплую хлебали, рты парили и горла. Я и старец десять дней сперва и воды не хлебали, да правила было отстали. А дьякон сперва сухари в воду метал и квасную воду хлебал. И приговорили братиею: без правила поститися худо, станем все воду хлебать. И по десяти днях стали и мы со старцом воду хлебать. И дьякон стал простую же воду хлебать с тех мест.
И егда совершилося 20 дней, престал я паки воды хлебать, показалося мне так неисправно. И разболелася у меня болезнь в брюхе, стал дух заниматца. И я поливал грудь водою, и тер снегом, и от того было лехче. Братия воду хлебали не переставая: а дьякон квас от четвертыя суботы рядом хлебал; а старец в суботы и недели ел, а в те дни воду хлебал.
А Лазарь от начала, как почал воду хлебать, так до Лазоревы суботы совершил.
Меня заставила скорбь блудить над квасом на пятой недели: согрешил, простите, а ныне чревом не могу, мыто держит. Да воля Господня о всем да будет!
Дьякон воды дней з двенатцеть похлебал, а то все квасом забавлялся крепонко. Лазарь удержал, спаси Бог ево. И журили мы их, как оне захотели есть, да изнемогли, нечево стало делать, благословил я и не хотя.
Егда же дожили до четвертыя суботы, старец и дьякон взалкали, и с тех мест стали по суботам и по неделям ести и пити, а в те дни постились. А я с четвертыя суботы стал у себя рот полоскать квасом и грудь попаривать, так мне от кислово свободно дыхание стало, иногда кроха и в горло уйде, а сам стал паки воду хлебать потолику. В четверток же пятыя недели поста, начал трубу закрывать и упал на землю. Полежав, очюхнулся, встать не могу, а правило говорить время. Помыслив, воздохня, отмерил три лошки кваса и пять ложек воды соединя вместе, выхлебал, и, обозрел, встал к правилу. И в пятницу хлебнул же квасу, а в суботу пятую совершил панагию, сиречь испек просвиру и, действовав, посвятил ю, и после причастия с укропом медвяным потребил, и квасу хлебнул, и в неделю квасу хлебнул, и отринув вся, последнюю неделю не хлебал ни воды, ни квасу до Лазоревы суботы, лишь рот полоскал для правила.
ИЗ ЗАПИСОК ПРОТОПОПА АВВАКУМА.
В период, предшествовавший работе Аввакума над первоначальной редакцией своего Жития (по Н. С. Демковой, это конец 1669 — начало 1672 г.), им было создано несколько автобиографических записок, имевших, видимо, самостоятельное хождение в составе нескольких рукописных сборников. Этими записками мог пользоваться и сам автор в ходе работы по созданию автобиографического Жития.
179-го году (1671 год), в Великий пост, протопоп Аввакум, да поп Лазарь пищи не приимали до Лазарева Воскресения, да в Цветную неделю. Диякон Феодор да Епифаний старец до суботы пятыя недели пищи не приимали-ж; да в Лазарево Воскресенье и Цветную, прочия же в посте и молитве, токмо укропом язык прохлаждаше.
40 дней хлеба и ничтож не ядохом, токмо воду теплую хлебали, рты парили и горла. Я и старец десять дней сперва и воды не хлебали, да правила было отстали. А дьякон сперва сухари в воду метал и квасную воду хлебал. И приговорили братиею: без правила поститися худо, станем все воду хлебать. И по десяти днях стали и мы со старцом воду хлебать. И дьякон стал простую же воду хлебать с тех мест.
И егда совершилося 20 дней, престал я паки воды хлебать, показалося мне так неисправно. И разболелася у меня болезнь в брюхе, стал дух заниматца. И я поливал грудь водою, и тер снегом, и от того было лехче. Братия воду хлебали не переставая: а дьякон квас от четвертыя суботы рядом хлебал; а старец в суботы и недели ел, а в те дни воду хлебал.
А Лазарь от начала, как почал воду хлебать, так до Лазоревы суботы совершил.
Меня заставила скорбь блудить над квасом на пятой недели: согрешил, простите, а ныне чревом не могу, мыто держит. Да воля Господня о всем да будет!
Дьякон воды дней з двенатцеть похлебал, а то все квасом забавлялся крепонко. Лазарь удержал, спаси Бог ево. И журили мы их, как оне захотели есть, да изнемогли, нечево стало делать, благословил я и не хотя.
Егда же дожили до четвертыя суботы, старец и дьякон взалкали, и с тех мест стали по суботам и по неделям ести и пити, а в те дни постились. А я с четвертыя суботы стал у себя рот полоскать квасом и грудь попаривать, так мне от кислово свободно дыхание стало, иногда кроха и в горло уйде, а сам стал паки воду хлебать потолику. В четверток же пятыя недели поста, начал трубу закрывать и упал на землю. Полежав, очюхнулся, встать не могу, а правило говорить время. Помыслив, воздохня, отмерил три лошки кваса и пять ложек воды соединя вместе, выхлебал, и, обозрел, встал к правилу. И в пятницу хлебнул же квасу, а в суботу пятую совершил панагию, сиречь испек просвиру и, действовав, посвятил ю, и после причастия с укропом медвяным потребил, и квасу хлебнул, и в неделю квасу хлебнул, и отринув вся, последнюю неделю не хлебал ни воды, ни квасу до Лазоревы суботы, лишь рот полоскал для правила.
ИЗ ЗАПИСОК ПРОТОПОПА АВВАКУМА.
В период, предшествовавший работе Аввакума над первоначальной редакцией своего Жития (по Н. С. Демковой, это конец 1669 — начало 1672 г.), им было создано несколько автобиографических записок, имевших, видимо, самостоятельное хождение в составе нескольких рукописных сборников. Этими записками мог пользоваться и сам автор в ходе работы по созданию автобиографического Жития.
🔴НИЧЕГО В НИКОНОВСКОЙ ЦЕРКВИ НЕ ПРИЗНАВАТЬ: НИ СВЯЩЕНСТВА, НИ ТАИНСТВ, НИ САМОГО КРЕЩЕНИЯ. (Аввакум).
После сожжения еретиками в Великий Четверток епископа Павла Коломенского – единственного епископа в Русской православной Церкви, защитившего старые чины, древлеправославное благочестие и православную веру , – и в результате решений большого московского собора 1666–1667 гг., наложившего проклятия на старый обряд и на всех християн, православная Церковь лишилась святого рукоположения, а еретическая церковь приобрела мертвую, еретическую хиротонию, подобно безжизненному трупу. Последний священник старого рукоположения – иерей Терентий Лигинишский – скончался в 1704 г. в деревне Лигинишки в Прибалтике.
В «Поморских ответах» иеромонаху Неофиту в 1722–1723 гг. князья Мышецкие братья Денисовы, ссылаясь на слова Иоанна Златоуста, пишут:
«Церковь бо есть не стены и покров, но вера и житие. Выше: не стены церковные, но законы церковные». Затем, ссылаясь на Писание, развивают мысль, что Церковь основывается не на попах, а на вере: «…ты Еси Петр и на сем камени созижду Церковь мою, и врата Адова не удолеют Ей». Затем в качестве доказательства легитимности существования церкви без священства братья Денисовы привели многочисленные примеры из книг «Деяния Апостолов», «Пролога» и «Минеи», когда разные святые, не имея священнической хиротонии, крестили. Как пишут братья Денисовы, даже апостол Филипп крестил самарян, но «…по толкованию учителей диакон бяше не олтарю, но трапезам».
Братья Денисовы полагали, что ныне допустимо в отсутствие православного священства исповедоваться у не священных иноков. «От Писания Святаго, и от обычая святых отцов утверждается, яко есть праведно и вынуждено и спаситель-но».
При этом Денисовы подчеркивали, что «…аще во святей Церкви и седмь Тайн исповедается, яже посредствам вечнаго блаженства суть». Крещение и исповедь «во спасение нуждыя», а другие таинства, отправляемые священниками в экстраординарных обстоятельствах, по мысли Денисовых, не являются необходимым условием для спасения. По мере угасания иноков и прихода на их место простецов, наставников и наставниц, потребовался дополнительный анализ происходящего и вслед за анализом апологетика. Однако столетия гонений не позволяли провести качественным образом осмысление и богословское понимание этого явления, пока, наконец, в 1905 г. Николаем II не был подписан манифест об укреплении начал веротерпимости, даровавший староверам религиозную свободу. В результате этого в 1909 г. состоялся Первый Всероссийский собор христиан-поморцев, приемлющих брак, где прозвучал доклад Т. А. Худошина «О настоятелях и наставниках».
Ссылаясь на пророчество пророка Иеремии, Т. А. Худошин писал, что существуют две нити, дающие благодать от Господа, – старцы людстие и старцы священнические. При этом он привел слова апостола Петра, который в Первом послании называет пасущих стадо Христово старцами. Эти слова отсутствуют в синодальной редакции Библии, слово старцы там заменено на слово пастыри. Цитируя апостола Петра, Т. А. Худошин пользовался острожским изданием Библии, где в Первом послании Петра, глава 5-я, зачало 62-е, содержится слово старцы. Кроме этого, Т. А. Худошин ссылается на книгу Исход, где неоднократно говорится о старцах как о духовных начальниках народа: «Старцы людстие, то есть старейшины, являются законными представителями народа еще со времен египетскаго рабства». В книге Чисел, согласно Т. А. Худошину, говорится, что во времена египетского пленения на старцев сошел Дух Святой для того, чтобы они могли облегчить бремя народного управления. Т. А. Худошин вспомнил текст Писания, когда в день Святой Пятидесятницы Дух святой снизошел на Апостолов и всех христиан, принявших святое крещение: «Сего ради не печалься, православный христианин, что не имеешь степени священнической, ибо ты получил в пятидесятый день благодать Св. Духа». Он же отметил: «Первунствующая Церковь не знала имени ни епископа, ни священника, ни дьякона, этих степеней не существовало».
После сожжения еретиками в Великий Четверток епископа Павла Коломенского – единственного епископа в Русской православной Церкви, защитившего старые чины, древлеправославное благочестие и православную веру , – и в результате решений большого московского собора 1666–1667 гг., наложившего проклятия на старый обряд и на всех християн, православная Церковь лишилась святого рукоположения, а еретическая церковь приобрела мертвую, еретическую хиротонию, подобно безжизненному трупу. Последний священник старого рукоположения – иерей Терентий Лигинишский – скончался в 1704 г. в деревне Лигинишки в Прибалтике.
В «Поморских ответах» иеромонаху Неофиту в 1722–1723 гг. князья Мышецкие братья Денисовы, ссылаясь на слова Иоанна Златоуста, пишут:
«Церковь бо есть не стены и покров, но вера и житие. Выше: не стены церковные, но законы церковные». Затем, ссылаясь на Писание, развивают мысль, что Церковь основывается не на попах, а на вере: «…ты Еси Петр и на сем камени созижду Церковь мою, и врата Адова не удолеют Ей». Затем в качестве доказательства легитимности существования церкви без священства братья Денисовы привели многочисленные примеры из книг «Деяния Апостолов», «Пролога» и «Минеи», когда разные святые, не имея священнической хиротонии, крестили. Как пишут братья Денисовы, даже апостол Филипп крестил самарян, но «…по толкованию учителей диакон бяше не олтарю, но трапезам».
Братья Денисовы полагали, что ныне допустимо в отсутствие православного священства исповедоваться у не священных иноков. «От Писания Святаго, и от обычая святых отцов утверждается, яко есть праведно и вынуждено и спаситель-но».
При этом Денисовы подчеркивали, что «…аще во святей Церкви и седмь Тайн исповедается, яже посредствам вечнаго блаженства суть». Крещение и исповедь «во спасение нуждыя», а другие таинства, отправляемые священниками в экстраординарных обстоятельствах, по мысли Денисовых, не являются необходимым условием для спасения. По мере угасания иноков и прихода на их место простецов, наставников и наставниц, потребовался дополнительный анализ происходящего и вслед за анализом апологетика. Однако столетия гонений не позволяли провести качественным образом осмысление и богословское понимание этого явления, пока, наконец, в 1905 г. Николаем II не был подписан манифест об укреплении начал веротерпимости, даровавший староверам религиозную свободу. В результате этого в 1909 г. состоялся Первый Всероссийский собор христиан-поморцев, приемлющих брак, где прозвучал доклад Т. А. Худошина «О настоятелях и наставниках».
Ссылаясь на пророчество пророка Иеремии, Т. А. Худошин писал, что существуют две нити, дающие благодать от Господа, – старцы людстие и старцы священнические. При этом он привел слова апостола Петра, который в Первом послании называет пасущих стадо Христово старцами. Эти слова отсутствуют в синодальной редакции Библии, слово старцы там заменено на слово пастыри. Цитируя апостола Петра, Т. А. Худошин пользовался острожским изданием Библии, где в Первом послании Петра, глава 5-я, зачало 62-е, содержится слово старцы. Кроме этого, Т. А. Худошин ссылается на книгу Исход, где неоднократно говорится о старцах как о духовных начальниках народа: «Старцы людстие, то есть старейшины, являются законными представителями народа еще со времен египетскаго рабства». В книге Чисел, согласно Т. А. Худошину, говорится, что во времена египетского пленения на старцев сошел Дух Святой для того, чтобы они могли облегчить бремя народного управления. Т. А. Худошин вспомнил текст Писания, когда в день Святой Пятидесятницы Дух святой снизошел на Апостолов и всех христиан, принявших святое крещение: «Сего ради не печалься, православный христианин, что не имеешь степени священнической, ибо ты получил в пятидесятый день благодать Св. Духа». Он же отметил: «Первунствующая Церковь не знала имени ни епископа, ни священника, ни дьякона, этих степеней не существовало».
В своем утверждении поморский начетчик ссылается на толкование Иоанном Златоустом 16-го правила 6-го Вселенского Собора, где святой отец констатирует отсутствие церковных чинов в ранней Церкви. Из этого Т. А. Худошин сделал еще один вывод о том, что христиане могут избирать себе духовными руководителями мирян без священных степеней. По мнению поморского начетчика, духовниками нередко бывали монахи, не имевшие священного сана. Он ссылается на вопросы-ответы Петра Хартофилакса XI века, где говорится, что «…если найдешь мужа духовнаго и опытнаго, могущаго врачевать тебя не постыдно и с верою, исповедайся ему, как Господу, а не как человеку».
В подтверждение этого Т. А. Худошин привел из книги Пролог восемь примеров, когда простецы и монахи, не имея священнического сана, исповедали своих духовных чад. Мысль невысказанная, но явно присутствующая: беспоповские наставники не только равны священникам, но стоят выше них. Поскольку, как писал Т. А. Худошин, «…священники не имели права принимать на покаяние без дозволения архиерея», а простецы имели. Им для этого епископ не нужен. В заключение он подвел общий итог, что наставники – это «духовные руководители, пекущиеся о душах наших, – стоят выше нас и достойны всякой чести и почитания».
Поморский наставник имеет духовную власть крестить, исповедовать, благословлять и расторгать браки, налагать епитимью, допускать на молитву, вести богослужение. С точки зрения самих поморцев, духовная власть наставников ничем не уступает священнической, а даже напротив, имеет меньше ограничений ввиду неподвластности правящему епископу, каковых, по мнению беспоповцев, больше не осталось в мире, как и самих православных священников.
В подтверждение этого Т. А. Худошин привел из книги Пролог восемь примеров, когда простецы и монахи, не имея священнического сана, исповедали своих духовных чад. Мысль невысказанная, но явно присутствующая: беспоповские наставники не только равны священникам, но стоят выше них. Поскольку, как писал Т. А. Худошин, «…священники не имели права принимать на покаяние без дозволения архиерея», а простецы имели. Им для этого епископ не нужен. В заключение он подвел общий итог, что наставники – это «духовные руководители, пекущиеся о душах наших, – стоят выше нас и достойны всякой чести и почитания».
Поморский наставник имеет духовную власть крестить, исповедовать, благословлять и расторгать браки, налагать епитимью, допускать на молитву, вести богослужение. С точки зрения самих поморцев, духовная власть наставников ничем не уступает священнической, а даже напротив, имеет меньше ограничений ввиду неподвластности правящему епископу, каковых, по мнению беспоповцев, больше не осталось в мире, как и самих православных священников.
14 апреля 1682 года, в великий пяток (страстная пятница), по настоянию патриарха Иоакима, Аввакум был сожжен в деревянном срубе вместе со своими единомышленниками и соузниками — священником Лазарем, дьяконом Феодором и иноком Епифанием.
В литературе об Аввакуме можно часто встретить следующую мотивацию приговора о смертной казни пустозерских страдальцев: «за великия на царский дом хулы». Однако эти слова взяты не из официального документа, а из записок графа А. С. Матвеева, написанных уже после 1716 года. Что касается официального приговора о казни Аввакума и его соузников, то таковой до сих пор не обнаружен. Вполне возможно, что его попросту не было — расправа творилась втайне, чтобы не вызвать нового возмущения среди последователей древлего благочестия.
В литературе об Аввакуме можно часто встретить следующую мотивацию приговора о смертной казни пустозерских страдальцев: «за великия на царский дом хулы». Однако эти слова взяты не из официального документа, а из записок графа А. С. Матвеева, написанных уже после 1716 года. Что касается официального приговора о казни Аввакума и его соузников, то таковой до сих пор не обнаружен. Вполне возможно, что его попросту не было — расправа творилась втайне, чтобы не вызвать нового возмущения среди последователей древлего благочестия.
🔴ТВОРЧЕСТВО ПРОТОПОПА АВВАКУМА И «СЛОВА НА СВЯТУЮ ПАСХУ» ГРИГОРИЯ НАЗИАНЗИНА
Поиском разнообразных произведений, составлявших круг чтения протопопа Аввакума, литературоведы занимаются уже достаточно давно. На наш взгляд, то, как протопоп использует в своем творчестве материал, почерпнутый им в сочинениях других авторов, является весьма» показательным для изучения особенностей аввакумовского мировосприятия и творчества.
Необходимо сказать, что знакомство протопопа, по крайней мере, с несколькими сочинениями Григория Богослова не вызывает никаких сомнений. И дело тут не только в том, что грамотный и активно интересующийся церковными делами протопоп не мог не знать трудов одного из отцов Церкви, чьи сочинения были широко распространены на Руси, по крайней мере, с XI в., активно переписывались и входили в состав разнообразных сборников. В своей «Книге толкований и нравоучений» Аввакум адресует читателей непосредственно к одному из сочинений Григория Богослова — его «Слову в Неделю мясопустную о нищелюбии», отрывок из которого, был также заимствован протопопом для описания никонианских дворцов и где к тому же есть рассуждения очень близкие к мыслям, изложенным в писаниях самого Аввакума:
Григорий Богослов:
Добре пустыня и молчание [Соборник 1647: л. 51 об.].
Протопоп Аввакум:
Блажен обретый уединение и безмолвие (450).
Упомянуто в трудах протопопа и другое сочинение Григория Богослова — его «Слово на Пасху», причем добавленное здесь же указание на 58-й стих позволяет нам сделать вывод о том, что речь идет о втором из двух «слов» византийского автора, посвященных этому празднику.
Между «Словом II на Пасху» и сочинениями Аввакума также существует ряд не подлежащих сомнению перекличек, причем обратим внимание на то, как вольно русский автор обращается с заимствованными им образцами.
Григорий Богослов об иудеях:
У премудри что и ты о стязании, добре уличиши. Буди трудился здесь каломъ боряся; злымъ симъ и сквернымъ теломъ, и грады зиждя чюжды и блазнены, ихъ же погибнетъ память с шумомъ [Соборник 1647: л. 706].
Протопоп А ввакум об эллинских мудрецах:
Виждь, гордоусец и алманашник, твой Платон и Пифагор... и память их с шумом погибе, гордости их и уподобления ради к Богу.
И наконец, возможно, именно из трудов Григория Назианзина Аввакум заимствовал столь любимое им понятие «телесной толстоты».
О грубости и «дебелости» человеческой плоти по сравнению с идеальной и бесплотной Божественной сущностью Григорий Богослов рассуждает в своих сочинениях неоднократно. Вот как он описывает рождение Христа в том же «Слове II на Пасху»: «...сый бываетъ и незданный зиждется и невмещаемый вмещается, посреде души умныя, ходатайствующи божествомъ и плоти дебельствомъ» [Соборник 1647: л. 662].
Очевидно, что, создавая свои образы, протопоп не мог не опираться и на другие, весьма многочисленные, литературные памятники. (Так, например, описание древних иудеев а Толковой Палее: «Законъ от Господа приимъ. В Синаи славу его во образ тельца изменяете. Пророчества слышасте и пророки убисте чюдеса видяще, Сына Божия отвергостеся. Въскресшю не веровасте...» [Палея 1892: 9], — также весьма близко, на наш взгляд, соотносится с теми длинными перечнями прегрешений и проступков, с помощью которых характеризует этих персонажей в своих сочинениях автор XVII в.
О КНИЖНЫХ ТРАДИЦИЯХ АВВАКУМОВСКОЙ ОБРАЗНОСТИ
Менделеева Дарья Сергеевна
Поиском разнообразных произведений, составлявших круг чтения протопопа Аввакума, литературоведы занимаются уже достаточно давно. На наш взгляд, то, как протопоп использует в своем творчестве материал, почерпнутый им в сочинениях других авторов, является весьма» показательным для изучения особенностей аввакумовского мировосприятия и творчества.
Необходимо сказать, что знакомство протопопа, по крайней мере, с несколькими сочинениями Григория Богослова не вызывает никаких сомнений. И дело тут не только в том, что грамотный и активно интересующийся церковными делами протопоп не мог не знать трудов одного из отцов Церкви, чьи сочинения были широко распространены на Руси, по крайней мере, с XI в., активно переписывались и входили в состав разнообразных сборников. В своей «Книге толкований и нравоучений» Аввакум адресует читателей непосредственно к одному из сочинений Григория Богослова — его «Слову в Неделю мясопустную о нищелюбии», отрывок из которого, был также заимствован протопопом для описания никонианских дворцов и где к тому же есть рассуждения очень близкие к мыслям, изложенным в писаниях самого Аввакума:
Григорий Богослов:
Добре пустыня и молчание [Соборник 1647: л. 51 об.].
Протопоп Аввакум:
Блажен обретый уединение и безмолвие (450).
Упомянуто в трудах протопопа и другое сочинение Григория Богослова — его «Слово на Пасху», причем добавленное здесь же указание на 58-й стих позволяет нам сделать вывод о том, что речь идет о втором из двух «слов» византийского автора, посвященных этому празднику.
Между «Словом II на Пасху» и сочинениями Аввакума также существует ряд не подлежащих сомнению перекличек, причем обратим внимание на то, как вольно русский автор обращается с заимствованными им образцами.
Григорий Богослов об иудеях:
У премудри что и ты о стязании, добре уличиши. Буди трудился здесь каломъ боряся; злымъ симъ и сквернымъ теломъ, и грады зиждя чюжды и блазнены, ихъ же погибнетъ память с шумомъ [Соборник 1647: л. 706].
Протопоп А ввакум об эллинских мудрецах:
Виждь, гордоусец и алманашник, твой Платон и Пифагор... и память их с шумом погибе, гордости их и уподобления ради к Богу.
И наконец, возможно, именно из трудов Григория Назианзина Аввакум заимствовал столь любимое им понятие «телесной толстоты».
О грубости и «дебелости» человеческой плоти по сравнению с идеальной и бесплотной Божественной сущностью Григорий Богослов рассуждает в своих сочинениях неоднократно. Вот как он описывает рождение Христа в том же «Слове II на Пасху»: «...сый бываетъ и незданный зиждется и невмещаемый вмещается, посреде души умныя, ходатайствующи божествомъ и плоти дебельствомъ» [Соборник 1647: л. 662].
Очевидно, что, создавая свои образы, протопоп не мог не опираться и на другие, весьма многочисленные, литературные памятники. (Так, например, описание древних иудеев а Толковой Палее: «Законъ от Господа приимъ. В Синаи славу его во образ тельца изменяете. Пророчества слышасте и пророки убисте чюдеса видяще, Сына Божия отвергостеся. Въскресшю не веровасте...» [Палея 1892: 9], — также весьма близко, на наш взгляд, соотносится с теми длинными перечнями прегрешений и проступков, с помощью которых характеризует этих персонажей в своих сочинениях автор XVII в.
О КНИЖНЫХ ТРАДИЦИЯХ АВВАКУМОВСКОЙ ОБРАЗНОСТИ
Менделеева Дарья Сергеевна
🔴 НИКОНИАНСКОЕ БОГОСЛОВИЕ НАСИЛИЯ
На патриаршем престоле Иоаким продолжал ту борьбу со старообрядцами, которую он начал архимандритом и продолжал митрополитом. Он мог видеть в них только врагов, врагов вдвойне, ибо они восставали и против церкви, и против государства. Он рассматривал их как своего рода опасных сумасшедших, которых надлежало без всякого милосердия преследовать, а в случае нужды и истреблять. Боровские узницы стали первыми жертвами подобных представлений этого прапорщика в рясе. По его мнению, они еще обладали чрезмерной свободой. Было решено расследовать их положение; вслед за чем мучения их возобновились с новой силой.
На Фоминой неделе 11–18 апреля в тюрьму ворвался подьячий и захватил все, что было у узниц: пищу, одежду, книги, иконы, лестовки, оставив каждой лишь по одному платью. Стражу стали строго допрашивать о посетителях узниц. Через два месяца, в день свв. Петра и Павла дело повел уже известный дьяк Кузмищев: он отдал на сожжение Иустинию; Марию он посадил с уголовниками. Феодору и Евдокию он перевел в подземный каземат, где не было ни света, ни воздуха. Он воспретил страже под страхом смерти давать им пить или есть. Тут началось их истинное мученичество. У каждой было лишь по одной одежде: они не могли ни сменить ее, ни вымыться. Вши и черви не давали им спать. Милосердные воины, рискуя собственной жизнью и прячась друг от друга, спускали им на веревке то пять-шесть сухарей, то одно-два яблока или несколько огурчиков. То они имели питье без еды; то, наоборот, еду без питья.
Евдокия после двух с половиной месяцев страданий не вытерпела и слегла. То был конец. Вместе с сестрой они прочли отходную, 11 сентября она умерла. Феодора обвязала ее тело тремя бечевками во имя Пресвятой Троицы и сообщила страже. Тело извлекли. Вместо того, чтобы почернеть, оно становилось изо дня в день все светлее и светлее, так что стража удивлялась этому чуду. Через пять дней с разрешения царя ее, завернув в одну мешковину, похоронили тут же в тюремной ограде.
"Протопоп Аввакум и начало Раскола"
Пьер Паскаль
На патриаршем престоле Иоаким продолжал ту борьбу со старообрядцами, которую он начал архимандритом и продолжал митрополитом. Он мог видеть в них только врагов, врагов вдвойне, ибо они восставали и против церкви, и против государства. Он рассматривал их как своего рода опасных сумасшедших, которых надлежало без всякого милосердия преследовать, а в случае нужды и истреблять. Боровские узницы стали первыми жертвами подобных представлений этого прапорщика в рясе. По его мнению, они еще обладали чрезмерной свободой. Было решено расследовать их положение; вслед за чем мучения их возобновились с новой силой.
На Фоминой неделе 11–18 апреля в тюрьму ворвался подьячий и захватил все, что было у узниц: пищу, одежду, книги, иконы, лестовки, оставив каждой лишь по одному платью. Стражу стали строго допрашивать о посетителях узниц. Через два месяца, в день свв. Петра и Павла дело повел уже известный дьяк Кузмищев: он отдал на сожжение Иустинию; Марию он посадил с уголовниками. Феодору и Евдокию он перевел в подземный каземат, где не было ни света, ни воздуха. Он воспретил страже под страхом смерти давать им пить или есть. Тут началось их истинное мученичество. У каждой было лишь по одной одежде: они не могли ни сменить ее, ни вымыться. Вши и черви не давали им спать. Милосердные воины, рискуя собственной жизнью и прячась друг от друга, спускали им на веревке то пять-шесть сухарей, то одно-два яблока или несколько огурчиков. То они имели питье без еды; то, наоборот, еду без питья.
Евдокия после двух с половиной месяцев страданий не вытерпела и слегла. То был конец. Вместе с сестрой они прочли отходную, 11 сентября она умерла. Феодора обвязала ее тело тремя бечевками во имя Пресвятой Троицы и сообщила страже. Тело извлекли. Вместо того, чтобы почернеть, оно становилось изо дня в день все светлее и светлее, так что стража удивлялась этому чуду. Через пять дней с разрешения царя ее, завернув в одну мешковину, похоронили тут же в тюремной ограде.
"Протопоп Аввакум и начало Раскола"
Пьер Паскаль
🔴 Жестокая расправа на Фоминой недели.
На четырнадцатый день апреля в четверг на Фоминой неделе протопоп Аввакум, поп Лазарь, дьякон Федор и инок Епифаний были извлечены из своей тюрьмы и приведены на место казни: палач, плаха, топор – все было готово. Они ждали, что им отрубят голову, так как Елагин им сказал, что все будут обезглавлены.
Собрались все жители Пустозерска. Они благословили их всех вместе и простились с ними, давая последние наставления: «Не прельщайтеся Никоновым учением! за истинну страждем и умираем». Аввакум благословил плаху: «То де наш престол стоит», – сказал он. Затем, ожидая пока им отрубят голову, они благословили друг друга и дали друг другу лобзание мира.
Тут им прочли приговор: «Изволил-де государь, и бояря приговорили, тебя, Аввакума, вместо смертные казни учинить струб в землю и, сделав окошко, давать хлеб и воду, а прочим товарищам резать без милости языки и сечь руки».
Услышав это, Аввакум плюнул и сказал: «Плюю де я на ево хлеб, не ядше умру, а не предам благоверия». Елагин отослал его. Он залился слезами, крича и скорбя, что его разлучают с братией.
Остальные сложили руки в крестное знамение, показали их народу и подняли глаза к небу.
С помощью двух стрельцов палач схватил Лазаря за руки и стал вставлять ему между зубами деревянный «жеребей». Это им не удавалось, так как у них дрожали руки. Тогда Лазарь сам взял язык рукой: язык был весьма мал с того времени, когда ему его отрезали в первый раз и его нельзя было ухватить клещами. После этого он стал сам же резать его у самого основания горла. Он принимался резать его раз десять, потому что пальцы его дрожали. Наконец, ему это удалось и он бросил отрезанный язык наземь, как кусок мяса. Затем он произнес сильным, как и прежде, голосом: «Господи Исусе Христе, Сыне Божий, помилуй нас грешных!» Все присутствовавшие, пораженные ужасом и изумлением, дрожа от страха, громко рыдали и, как бы остолбенев, повторяли лишь: «Господи, помилуй!»
Лазарь сказал: «Мужик, мужик, скажи царю: Лазарь без языка говорит и болезни не чаю». Однако кровь текла обильно, и от нее стали красными два больших полотенца. Лазарь бросил одно из них в толпу: «Возьмите дому своему на благословение!»
Затем его схватили за правую руку и положили ее на плаху. Лазарь сам подготовил все и направлял топор. Ему отсекли руку у запястья. Пальцы были вытянуты, но, когда рука упала с плахи, пальцы сложились в крестное знамение, как бы проповедуя истину. Лазарь сказал: «Подайте ми руку». Ему ее отдали. Он принял ее и облобызал. Пальцы снова сложились для крестного знамения. Тогда он спрятал ее на груди. Кровь рекой лилась у него из руки и горла. «Кровь-де, – сказал он, – мне мешает говорить, а не язык». Однако он говорил ясно и продолжал обличение: «Власти не праведно судят, обольстили царя еретики».
Когда дошла очередь до Епифания, то он с лучезарным лицом стал умолять Елагина отсечь ему голову. Тот отказал ему в этом. Тогда, видя подходящего к нему с ножом и клещами палача, он глубоко вздохнул и сказал, глядя на небо: «Господи, помози мне!» Вслед за этим он тут же погрузился в сон и едва, как бы во сне, почувствовал, как ему обрезали язык. Затем положили на плаху его руку; палач хотел было ему отсечь пальцы на суставах, чтобы скорее затянулась рана, но он, упорно желая смерти, сказал, чтобы отсекали поперек костей. Ему отсекли четыре пальца, он их взял и положил в карман.
Дьякону Федору отрезали язык целиком, оставив лишь небольшой кусочек, срезанный наискось. Но это было не проявлением милости, а скорее ошибкой: нож выскользнул из рук палача. Затем ему отсекли правую руку поперек ладони.
Замученные были затем отведены в свои темницы. Считая свою жизнь конченной и вверяя ее только Господу, они роздали все, что имели, не оставив себе даже и рубах. Они отказались от принятия пищи.
"Протопоп Аввакум и начало Раскола"
Пьер Паскаль
На четырнадцатый день апреля в четверг на Фоминой неделе протопоп Аввакум, поп Лазарь, дьякон Федор и инок Епифаний были извлечены из своей тюрьмы и приведены на место казни: палач, плаха, топор – все было готово. Они ждали, что им отрубят голову, так как Елагин им сказал, что все будут обезглавлены.
Собрались все жители Пустозерска. Они благословили их всех вместе и простились с ними, давая последние наставления: «Не прельщайтеся Никоновым учением! за истинну страждем и умираем». Аввакум благословил плаху: «То де наш престол стоит», – сказал он. Затем, ожидая пока им отрубят голову, они благословили друг друга и дали друг другу лобзание мира.
Тут им прочли приговор: «Изволил-де государь, и бояря приговорили, тебя, Аввакума, вместо смертные казни учинить струб в землю и, сделав окошко, давать хлеб и воду, а прочим товарищам резать без милости языки и сечь руки».
Услышав это, Аввакум плюнул и сказал: «Плюю де я на ево хлеб, не ядше умру, а не предам благоверия». Елагин отослал его. Он залился слезами, крича и скорбя, что его разлучают с братией.
Остальные сложили руки в крестное знамение, показали их народу и подняли глаза к небу.
С помощью двух стрельцов палач схватил Лазаря за руки и стал вставлять ему между зубами деревянный «жеребей». Это им не удавалось, так как у них дрожали руки. Тогда Лазарь сам взял язык рукой: язык был весьма мал с того времени, когда ему его отрезали в первый раз и его нельзя было ухватить клещами. После этого он стал сам же резать его у самого основания горла. Он принимался резать его раз десять, потому что пальцы его дрожали. Наконец, ему это удалось и он бросил отрезанный язык наземь, как кусок мяса. Затем он произнес сильным, как и прежде, голосом: «Господи Исусе Христе, Сыне Божий, помилуй нас грешных!» Все присутствовавшие, пораженные ужасом и изумлением, дрожа от страха, громко рыдали и, как бы остолбенев, повторяли лишь: «Господи, помилуй!»
Лазарь сказал: «Мужик, мужик, скажи царю: Лазарь без языка говорит и болезни не чаю». Однако кровь текла обильно, и от нее стали красными два больших полотенца. Лазарь бросил одно из них в толпу: «Возьмите дому своему на благословение!»
Затем его схватили за правую руку и положили ее на плаху. Лазарь сам подготовил все и направлял топор. Ему отсекли руку у запястья. Пальцы были вытянуты, но, когда рука упала с плахи, пальцы сложились в крестное знамение, как бы проповедуя истину. Лазарь сказал: «Подайте ми руку». Ему ее отдали. Он принял ее и облобызал. Пальцы снова сложились для крестного знамения. Тогда он спрятал ее на груди. Кровь рекой лилась у него из руки и горла. «Кровь-де, – сказал он, – мне мешает говорить, а не язык». Однако он говорил ясно и продолжал обличение: «Власти не праведно судят, обольстили царя еретики».
Когда дошла очередь до Епифания, то он с лучезарным лицом стал умолять Елагина отсечь ему голову. Тот отказал ему в этом. Тогда, видя подходящего к нему с ножом и клещами палача, он глубоко вздохнул и сказал, глядя на небо: «Господи, помози мне!» Вслед за этим он тут же погрузился в сон и едва, как бы во сне, почувствовал, как ему обрезали язык. Затем положили на плаху его руку; палач хотел было ему отсечь пальцы на суставах, чтобы скорее затянулась рана, но он, упорно желая смерти, сказал, чтобы отсекали поперек костей. Ему отсекли четыре пальца, он их взял и положил в карман.
Дьякону Федору отрезали язык целиком, оставив лишь небольшой кусочек, срезанный наискось. Но это было не проявлением милости, а скорее ошибкой: нож выскользнул из рук палача. Затем ему отсекли правую руку поперек ладони.
Замученные были затем отведены в свои темницы. Считая свою жизнь конченной и вверяя ее только Господу, они роздали все, что имели, не оставив себе даже и рубах. Они отказались от принятия пищи.
"Протопоп Аввакум и начало Раскола"
Пьер Паскаль
🔴 О ВТОРОЙ КАЗНИ ЛАЗАРЯ, ДЬЯКОНА ФЕДОРА И ЕПИФАНИЯ.
178-го году, апреля в 14 день, на Фомины недели в четверк, в Пустозерском остроге, по указу цареву, полуголова Иван Елагин взял ис тюрем протопопа Аввакума, попа Лазаря, дьякона Феодора и старца Епифания, и шли они до уреченнаго места на посечение, где плаха лежит, и мучительная вся готова, и палачь готовитца на посечение их.
Они же никако унывше, вкупе народ благословляли и прощались, светлым лицем, весели, в своем благочестии непоколебимо стояли и за отеческое предание смерть приимали, а к народам говорили: «не прельщайтеся Никоновым учением! за истину страждем и умираем».
В начале Аввакум плаху благословил: «то де наш престол стоит», и друг друга благославляли и конечное себе целование давали, чая своих глав отсечения. И поставя их, цареву грамоту им в третий вычитали: указано Аввакума вместо смертной казни в земляную тюрьму посадить, и землею покрыть, а сверху окошечко, в мале подавать хлеб и воды или квас. Он же, слыша то, оскорбися зело и, плюнув, говорил протопоп: «плюю де я на ево хлеб, не ядше умру, а не предам благоверия». Иванн же его отослал в тюрьму. Он же нача плакати и вопити, что отлучен от братии.
А попу Лазарю и диакону Федору и старцу Епифанию указано за их речи языки резати, а за крест руки сетчи.
А как грамоту вычитали, руки крестообразно також держали и к народом здымали, и на небо зрели. И приступя старец, светлым лицем улыскаяся, Ивана много молил, чтоб главу ему повелел отсетчи. И первие взяша палач Лазаря, и два стрельца под руки, и начаша в зубы ему вставливать жеребей, и не можаше от трясения рук своих.
Он же, Лазарь, сам руками своими язык свой исправляше, понеже мал зело от перваго резания, и клещами взять не мочно, и вырезал извнутрь без останка от горла, ножом ни до десятью резал от трясения рук своих, и в роте внутре вы-резал, и откинул на землю, аки часть мяса. Он же, Лазарь, проглагола велегласно молитву Исусову, якоже и первие:
«Господи, Исусе Христе, Сыне Божий» и прочее. Народу же всему ту стоящу, плачющуся, ужасахуся, дивящеся, ужасни трепещуще о видении горькия смерти, со слезами горько вопиюще, в тайне бояся прещения и мучения, якоже онем, глаголюще: «Господи помилуй».
Таже проглагола Лазарь: «Мужик, мужик, скажь царю:
Лазарь без языка говорит и болезни не чюю».
Мучитель уступи мало, плачась, а злое творя непрестано, и ина многа. Крови-ж течаше многое множество, и два великих полотенец обагриша кровию. Он же, Лазарь, едино кинул в народ, а говорил: «возьмите дому своему на благословение» и скоро у Лазаря во рте зажило.
Привели в тюрьму, и я, протопоп, щупал и гладил во рту, и не болит, и ныне гладко, и струпу не было. Потом же взяша правую руку его и связали веревкою по завити и на плаху положили; а все он, Лазарь, сам исправляше, и топор накладываше, куды сетчи. И отсекоша руку его по завити, а была протягнута просто персти; а как отсекли и от плахи отпала, и сама стала також персти крестообразно, как оне проповедуют. Он же глагола: «подайте ми руку». И даша ему. И взяша он, Лазарь, руку и поцеловал; рука же такожде персти стоят, как оней крестились, и в пазуху положил; крови-ж из руки множество шло и из горла, а говорил Лазарь: «кровь-де мне мешает говорить, а не язык». А говорил Лазарь все явственно, и укорял, что-де «власти не праведно судят, обольстили царя еретики». И вкупе они, поп и протопоп, говорили: «мы Церкви Божии и седьми Вселенским Собором повинуемся и святых отец предания не предадим благоверия отеческаго».
Також и диякону язык отрезали, а руку от ладони, персти все отсекли (не усумнелся диякон, уступая старейшим).
А старцу також язык отрезали, а у руки персти по середке все отсекли. И они тож говорили, якоже и Лазарь. А у старца в тех же днях иной язык вырос, каков от роду был, таков же и ныне велик.
И пришед они в тюрьмы, что ` было у них от имения, все роздали и разметали, не оставили у себя и срачицы, а пищи себе не приимали в то время 12 дней, а ныне Бог весть.
178-го году, апреля в 14 день, на Фомины недели в четверк, в Пустозерском остроге, по указу цареву, полуголова Иван Елагин взял ис тюрем протопопа Аввакума, попа Лазаря, дьякона Феодора и старца Епифания, и шли они до уреченнаго места на посечение, где плаха лежит, и мучительная вся готова, и палачь готовитца на посечение их.
Они же никако унывше, вкупе народ благословляли и прощались, светлым лицем, весели, в своем благочестии непоколебимо стояли и за отеческое предание смерть приимали, а к народам говорили: «не прельщайтеся Никоновым учением! за истину страждем и умираем».
В начале Аввакум плаху благословил: «то де наш престол стоит», и друг друга благославляли и конечное себе целование давали, чая своих глав отсечения. И поставя их, цареву грамоту им в третий вычитали: указано Аввакума вместо смертной казни в земляную тюрьму посадить, и землею покрыть, а сверху окошечко, в мале подавать хлеб и воды или квас. Он же, слыша то, оскорбися зело и, плюнув, говорил протопоп: «плюю де я на ево хлеб, не ядше умру, а не предам благоверия». Иванн же его отослал в тюрьму. Он же нача плакати и вопити, что отлучен от братии.
А попу Лазарю и диакону Федору и старцу Епифанию указано за их речи языки резати, а за крест руки сетчи.
А как грамоту вычитали, руки крестообразно також держали и к народом здымали, и на небо зрели. И приступя старец, светлым лицем улыскаяся, Ивана много молил, чтоб главу ему повелел отсетчи. И первие взяша палач Лазаря, и два стрельца под руки, и начаша в зубы ему вставливать жеребей, и не можаше от трясения рук своих.
Он же, Лазарь, сам руками своими язык свой исправляше, понеже мал зело от перваго резания, и клещами взять не мочно, и вырезал извнутрь без останка от горла, ножом ни до десятью резал от трясения рук своих, и в роте внутре вы-резал, и откинул на землю, аки часть мяса. Он же, Лазарь, проглагола велегласно молитву Исусову, якоже и первие:
«Господи, Исусе Христе, Сыне Божий» и прочее. Народу же всему ту стоящу, плачющуся, ужасахуся, дивящеся, ужасни трепещуще о видении горькия смерти, со слезами горько вопиюще, в тайне бояся прещения и мучения, якоже онем, глаголюще: «Господи помилуй».
Таже проглагола Лазарь: «Мужик, мужик, скажь царю:
Лазарь без языка говорит и болезни не чюю».
Мучитель уступи мало, плачась, а злое творя непрестано, и ина многа. Крови-ж течаше многое множество, и два великих полотенец обагриша кровию. Он же, Лазарь, едино кинул в народ, а говорил: «возьмите дому своему на благословение» и скоро у Лазаря во рте зажило.
Привели в тюрьму, и я, протопоп, щупал и гладил во рту, и не болит, и ныне гладко, и струпу не было. Потом же взяша правую руку его и связали веревкою по завити и на плаху положили; а все он, Лазарь, сам исправляше, и топор накладываше, куды сетчи. И отсекоша руку его по завити, а была протягнута просто персти; а как отсекли и от плахи отпала, и сама стала також персти крестообразно, как оне проповедуют. Он же глагола: «подайте ми руку». И даша ему. И взяша он, Лазарь, руку и поцеловал; рука же такожде персти стоят, как оней крестились, и в пазуху положил; крови-ж из руки множество шло и из горла, а говорил Лазарь: «кровь-де мне мешает говорить, а не язык». А говорил Лазарь все явственно, и укорял, что-де «власти не праведно судят, обольстили царя еретики». И вкупе они, поп и протопоп, говорили: «мы Церкви Божии и седьми Вселенским Собором повинуемся и святых отец предания не предадим благоверия отеческаго».
Також и диякону язык отрезали, а руку от ладони, персти все отсекли (не усумнелся диякон, уступая старейшим).
А старцу також язык отрезали, а у руки персти по середке все отсекли. И они тож говорили, якоже и Лазарь. А у старца в тех же днях иной язык вырос, каков от роду был, таков же и ныне велик.
И пришед они в тюрьмы, что ` было у них от имения, все роздали и разметали, не оставили у себя и срачицы, а пищи себе не приимали в то время 12 дней, а ныне Бог весть.
Аминь.
Сие списано вкратце в великом гонении и скорби, понеже самовидцы тому быша.
Выпустя на то время от уз и окова, хотя похитити; елико хотяше, претя мукою преж помянутый он, Пилат, немилостивый мучитель, хищник и сребролюбец, и с пикулатори своими, етера грешнаго и непотребнаго, паче ж и недостойна имени своего поведати гонения ради от прельстившихся.
Эта казнь состоялась в Пустозерске 14 апреля 1670 г. Записка составлена неизвестным «самовидцем» казни, но во второй ее части есть выражения, указывающие на Аввакумовский подлинник: «и я, протопоп, щупал и гладил во рту...» Печатается по Пустозерскому сборнику В. Г. Дружинина, № 790 (совр.
№ 746).
Сие списано вкратце в великом гонении и скорби, понеже самовидцы тому быша.
Выпустя на то время от уз и окова, хотя похитити; елико хотяше, претя мукою преж помянутый он, Пилат, немилостивый мучитель, хищник и сребролюбец, и с пикулатори своими, етера грешнаго и непотребнаго, паче ж и недостойна имени своего поведати гонения ради от прельстившихся.
Эта казнь состоялась в Пустозерске 14 апреля 1670 г. Записка составлена неизвестным «самовидцем» казни, но во второй ее части есть выражения, указывающие на Аввакумовский подлинник: «и я, протопоп, щупал и гладил во рту...» Печатается по Пустозерскому сборнику В. Г. Дружинина, № 790 (совр.
№ 746).
🔴 Патристика знала две основных концепции — рай как состояние душ и рай как локация.
В рамках антиохийской школы богословия рай и ад понятия географические, и Аввакум верный последователь этой школы. Вот его высказывания в контексте места нахождения рая. А вообще у Аввакума мы видим сочетание обеих теорий: «аще и на земле рай, но посреде плотнаго и духовнаго жития устроен»
"Посем насадил рай во Едеме, на востоце, древа и крины райския, по 12 плодов в году приносят; древа не гниющая, травы не ветшающия, цветы не увядаемыя, плоды неистлеваемыя; аще и на земле рай, но посреде плотнаго и духовнаго жития устроен. В Гранографе пишет, яко треть вселенныя в высоту превзят на востоце и от него вся древа (л. 314 об.) земская до преступления Адамля облагоухались, и крины селныя освещались, и земля вся, дондеже не проклята бысть, облагоюхалась. По преступлении проклята земля в делех своих стала, и рай запечатлен бысть."
"Паки Бытию рцем: и приведе Господь ко Адаму звери, и скоти, и птицы небесныя, и поклонишася ему, видя его во славне образе сияюща, Адам же нарече им всем имена.
И поживе Адам в раю, по Филону (Филон Александрийский. О сотворении мира согласно Моисею) сто лет, а инии глаголют три годы, а инии шесть часов, яко царь над всею тварию. Вся ему покорна, вся повинна, лютые звери пред ним трепетаху, и бояхуся Адама. И сам Бог беседоваше с Адамом."
"Бытия паки: и повеле Господь херувиму всех изгнати из рая. Изгнан бысть Адам, и запечатлен бысть рай."
"Бытия паки: Адам же, егда изгнан бысть, вся тварь вознегодовала на преступника: солнце сожещи ево хотело; луна и звезды примрачилися; небо простеръто не восхотело стоя-ти; земля хощет побежать в воду; море ис предел выступить тщится и потопить законопреступных; садовие плодовитое увядают; трава и крины красные засыхают; зверие, и скоти, и птицы небесныя преступника растерзати ищут; ангели на небеси плачют; и вся тварь с ними рыдает; (л. 321 об.) не восхотели падшему служити."
"Показует обновление всей твари, распятием Христовым, и погребением, и воскресением Его. Егда сотворил Бог небо и зем-лю, и рай во Едеме насади, и Адама сотворил, тогда исперва, до преступления, бысть вся земля яко (л. 204 об.) рай Божий, от Едемскаго рая облагоухалась, и вся тварь в радости служаще первозданному Адаму; егда же заповедь преступи, вознегодова вся тварь на преступника, не восхоте ему служити, звери, и птицы, и гады сокрушити хотели Адама, воды потопити, и земля пожрати хотяще Адама, и прочая по тому же вся (л. 205) восплакала и возрыдала, крины селныя и древеса дубравная оскорбеша, не восхотеша преступнику служити."
В рамках антиохийской школы богословия рай и ад понятия географические, и Аввакум верный последователь этой школы. Вот его высказывания в контексте места нахождения рая. А вообще у Аввакума мы видим сочетание обеих теорий: «аще и на земле рай, но посреде плотнаго и духовнаго жития устроен»
"Посем насадил рай во Едеме, на востоце, древа и крины райския, по 12 плодов в году приносят; древа не гниющая, травы не ветшающия, цветы не увядаемыя, плоды неистлеваемыя; аще и на земле рай, но посреде плотнаго и духовнаго жития устроен. В Гранографе пишет, яко треть вселенныя в высоту превзят на востоце и от него вся древа (л. 314 об.) земская до преступления Адамля облагоухались, и крины селныя освещались, и земля вся, дондеже не проклята бысть, облагоюхалась. По преступлении проклята земля в делех своих стала, и рай запечатлен бысть."
"Паки Бытию рцем: и приведе Господь ко Адаму звери, и скоти, и птицы небесныя, и поклонишася ему, видя его во славне образе сияюща, Адам же нарече им всем имена.
И поживе Адам в раю, по Филону (Филон Александрийский. О сотворении мира согласно Моисею) сто лет, а инии глаголют три годы, а инии шесть часов, яко царь над всею тварию. Вся ему покорна, вся повинна, лютые звери пред ним трепетаху, и бояхуся Адама. И сам Бог беседоваше с Адамом."
"Бытия паки: и повеле Господь херувиму всех изгнати из рая. Изгнан бысть Адам, и запечатлен бысть рай."
"Бытия паки: Адам же, егда изгнан бысть, вся тварь вознегодовала на преступника: солнце сожещи ево хотело; луна и звезды примрачилися; небо простеръто не восхотело стоя-ти; земля хощет побежать в воду; море ис предел выступить тщится и потопить законопреступных; садовие плодовитое увядают; трава и крины красные засыхают; зверие, и скоти, и птицы небесныя преступника растерзати ищут; ангели на небеси плачют; и вся тварь с ними рыдает; (л. 321 об.) не восхотели падшему служити."
"Показует обновление всей твари, распятием Христовым, и погребением, и воскресением Его. Егда сотворил Бог небо и зем-лю, и рай во Едеме насади, и Адама сотворил, тогда исперва, до преступления, бысть вся земля яко (л. 204 об.) рай Божий, от Едемскаго рая облагоухалась, и вся тварь в радости служаще первозданному Адаму; егда же заповедь преступи, вознегодова вся тварь на преступника, не восхоте ему служити, звери, и птицы, и гады сокрушити хотели Адама, воды потопити, и земля пожрати хотяще Адама, и прочая по тому же вся (л. 205) восплакала и возрыдала, крины селныя и древеса дубравная оскорбеша, не восхотеша преступнику служити."
🔴Духовный стих как вид художественного творчества отличается собственной жанровой персоносферой, которая была значительно расширена старообрядческими авторами. Анализ персонажной сферы старообрядческого репертуара в контексте системы персонажей общерусских образцов свидетельствует об определенной автономности и самодостаточности метажанра старообрядческого духовного стиха. Рассмотрены ветхозаветная, новозаветная, агиографическая, апокрифическая и историческая группы персонажей. Специфическими для старообрядческих памятников являются исторические действующие лица ― участники событий, обусловленных расколом церкви.
В духовных стихах совершается народная канонизация ревнителей древлего благочестия. старообрядческих духовных стихов отражает систему общехристианских ценностных координат и в то же время выступает способом религиозной идентификации ревнителей древлего благочестия. Изначально систему персонажей духовному стиху дала христианская книжность, отчасти ее обогатил фольклор, наконец, она была дополнена реальными историческими личностями, в основном связанными с расколом церкви и дальнейшими гонениями староверов со стороны официальной власти. Христианские и фольклорные персонажи распространены в общерусских духовных стихах, а исторические герои во многом определяют своеобразие персоносферы старообрядческого репертуара.
В стихах из старообрядческого репертуара можно выделить следующие персонажные группы: 1) ветхозаветная; 2) новозаветная; 3) агиографическая; 4) апокрифическая; 5) историческая.
Группа ветхозаветных персонажей представлена следующими действующими лицами: Адам и Ева, Каин и Авель, Ной, Лот и его жена, Авраам (Абрам) и Исаак (Исаф), Агарь, Иаков (Яков), Иосиф и его братья, Иов. Библейскими персонажами второго плана являются Гедеон, моавитянка Руфь, боговидец Моисей, иерусалимские пленники, пророки, в том числе, персонифицированные именами Илии, Давыда, Софонии, Захарии, Исайи, два вавилонских царя: безымянный, воздвигший золотого истукана, и Валтасар. Наибольшее распространение получили стихи об Адаме, основным мотивом которых является изгнание его из рая.
Главные персонажи ветхозаветных стихов происходят из книги Бытия, за исключением Иова, связанного с одноименной книгой. Второстепенные персонажи обязаны своим происхождением книгам Исход (Моисей), Судей Израилевых (Гедеон), Руфи (одноименный персонаж), Царств (Илия, Давыд), пророков Исайи, Софонии, Захарии, которые и стали героями стихов. Из книги пророка Даниила в духовный стих попал вавилонский царь.
Группу новозаветных персонажей образуют: Христос, Богородица, родители Девы Марии, Иоанн Предотеча (Креститель), Иосиф, Ирод, волхвы (мудрецы, старцы) Гаспар, Мельхиор и Валтасар, пастухи и пастыри в рождественских сюжетах, Закхей, праведный Лазарь, Лазарь богатый и бедный, Иосиф с Никодимом, апостолы как группа учеников Христа и персонифицированные образы апостолов Петра, Иоанна, Павла, Иакова, Клеопы, Луки, Фомы, Зилота и Иуды, самарянка, архангел Гавриил в сюжете Благовещения, блудный сын (богатый человек и его два сына), Магдалина, (Понтийский) Пилат, Дисма (благоразумный разбойник Дисмас), виноградарь (садовник) и хозяин (господин) из притчи о неплодной смоковнице, мироносицы жены. Среди фоновых персонажей ― иудеи, старейшины, книжники и фарисеи, гости на пиру в Кане Галилейской.
Главным персонажем духовных стихов является Христос, именуемый в текстах:
Владыка Христов Царь Небесный, Господи Премилосердный, Исус, Прекрасный Исусе, Мессия, Пастырь мой, Сын Божий, Искупитель, Небесный Гость, Сладчайший Назарей, Создатель, Спасе, Спаситель, Учитель, Царь царей, Царь всей земли, Жених;
в рождественских стихах: младенец, малютка, младенец-Бог; для Божьей Матери: Сын бесценный, Сын сладчайший.
Далее по распространенности следует Богородица, имеющая в стихах множество номинаций, дева, мать, царица-владычица:
В духовных стихах совершается народная канонизация ревнителей древлего благочестия. старообрядческих духовных стихов отражает систему общехристианских ценностных координат и в то же время выступает способом религиозной идентификации ревнителей древлего благочестия. Изначально систему персонажей духовному стиху дала христианская книжность, отчасти ее обогатил фольклор, наконец, она была дополнена реальными историческими личностями, в основном связанными с расколом церкви и дальнейшими гонениями староверов со стороны официальной власти. Христианские и фольклорные персонажи распространены в общерусских духовных стихах, а исторические герои во многом определяют своеобразие персоносферы старообрядческого репертуара.
В стихах из старообрядческого репертуара можно выделить следующие персонажные группы: 1) ветхозаветная; 2) новозаветная; 3) агиографическая; 4) апокрифическая; 5) историческая.
Группа ветхозаветных персонажей представлена следующими действующими лицами: Адам и Ева, Каин и Авель, Ной, Лот и его жена, Авраам (Абрам) и Исаак (Исаф), Агарь, Иаков (Яков), Иосиф и его братья, Иов. Библейскими персонажами второго плана являются Гедеон, моавитянка Руфь, боговидец Моисей, иерусалимские пленники, пророки, в том числе, персонифицированные именами Илии, Давыда, Софонии, Захарии, Исайи, два вавилонских царя: безымянный, воздвигший золотого истукана, и Валтасар. Наибольшее распространение получили стихи об Адаме, основным мотивом которых является изгнание его из рая.
Главные персонажи ветхозаветных стихов происходят из книги Бытия, за исключением Иова, связанного с одноименной книгой. Второстепенные персонажи обязаны своим происхождением книгам Исход (Моисей), Судей Израилевых (Гедеон), Руфи (одноименный персонаж), Царств (Илия, Давыд), пророков Исайи, Софонии, Захарии, которые и стали героями стихов. Из книги пророка Даниила в духовный стих попал вавилонский царь.
Группу новозаветных персонажей образуют: Христос, Богородица, родители Девы Марии, Иоанн Предотеча (Креститель), Иосиф, Ирод, волхвы (мудрецы, старцы) Гаспар, Мельхиор и Валтасар, пастухи и пастыри в рождественских сюжетах, Закхей, праведный Лазарь, Лазарь богатый и бедный, Иосиф с Никодимом, апостолы как группа учеников Христа и персонифицированные образы апостолов Петра, Иоанна, Павла, Иакова, Клеопы, Луки, Фомы, Зилота и Иуды, самарянка, архангел Гавриил в сюжете Благовещения, блудный сын (богатый человек и его два сына), Магдалина, (Понтийский) Пилат, Дисма (благоразумный разбойник Дисмас), виноградарь (садовник) и хозяин (господин) из притчи о неплодной смоковнице, мироносицы жены. Среди фоновых персонажей ― иудеи, старейшины, книжники и фарисеи, гости на пиру в Кане Галилейской.
Главным персонажем духовных стихов является Христос, именуемый в текстах:
Владыка Христов Царь Небесный, Господи Премилосердный, Исус, Прекрасный Исусе, Мессия, Пастырь мой, Сын Божий, Искупитель, Небесный Гость, Сладчайший Назарей, Создатель, Спасе, Спаситель, Учитель, Царь царей, Царь всей земли, Жених;
в рождественских стихах: младенец, малютка, младенец-Бог; для Божьей Матери: Сын бесценный, Сын сладчайший.
Далее по распространенности следует Богородица, имеющая в стихах множество номинаций, дева, мать, царица-владычица:
— Всепетая Дево вечная, Дево чудная Всесвятейшая, Дева Пресвятая, Пресвятая Богородица Девица, Дева Мария, Дева чистая святая, Вечная дева чудная;
— Богоматерь, Матерь нежная, Матерь Пресвятая, Пречистая Матерь, Матерь Бога, Матерь Божия Мария, Матерь неба и земли, Мати милосерда, Мати Благословенная от всех родов избранная, Матерь Всепетая, Матерь Всесильная, Матерь Господа, Матерь нежная сердобольная, Мать Мареюшка, Матушка Марея, Святая Мать великого царя;
— Царице Пречистая, Царица Небесная, Чудная Царица Богородица, Владычица.
Распространенными евангельскими персонажами являются Иоанн Предотеча, блудный сын, Ирод, Иуда, Лазарь богатый и бедный, Иосиф, волхвы. Остальные относятся к редко встречающимся в духовных стихах. В целом, новозаветные персонажи связаны со всеми ключевыми событиями, представленными в четырех Евангелиях и Деяниях святых апостолов.
Следующую группу образуют агиографические персонажи, попавшие в духовные стихи из житийных сюжетов. Их можно разделить на несколько подгрупп в зависимости от ликов святости:
Агиографические персонажи представляют особый интерес, так как свидетельствуют о большой и многоплановой базе житийных сюжетов. Здесь и раннехристианские, и древнерусские святые, и фольклоризированные образы героев, попавших в народный репертуар из христианской семиосферы. Действующими лицами духовных стихов стали божьи угодники, церковные писатели и богословы, отцы и учителя церкви, христианские проповедники и просветители, аскеты, затворники и пустынннки, раскаявшиеся грешники, ставшие праведниками, небесные покровители в различных жизненных ситуациях.
Исторические персонажи духовных стихов можно разделить на две неравные группы. Первую образуют герои древнерусской истории. Это уже упомянутые житийные образы святителя Киприяна, князя Дмитрия, княгини Евдокии, фигурирующие в стихе «Дмитровская суббота», посвященном Куликовской битве; князя Владимира и его сыновей Бориса, Глеба и Святополка из стиха «Восточная держава славного Киева града». В качестве фоновых персонажей в этих текстах упоминаются христиане и татары, бояре, воеводы. В целом, сюжеты, связанные с древнерусским периодом, не получили большого распространения среди староверов. Вторая группа представлена деятелями старообрядчества. Она отличается достаточной репрезентативностью как подвижников древлеправославия, так и их идеологических противников. Внутри группы «подвижников» можно выделить несколько подгрупп: 1) старообрядческие святые, 2) насельники выголексинского общежительства, 3) видные представителя старообрядцев федосеевского толка.
Больше всего стихов посвящено святым, канонизированным старообрядческой церковью: священномученику Аввакуму, святителю Павлу, епископу Коломенскому;
священномученице и исповеднице Феодоре (боярыне Морозовой), собору соловецких мучеников, пострадавших за веру во время осады монастыря в 1668–1676 гг.
Самым популярным героем старообрядческих произведений является протопоп Аввакум. Он выступает центральным персонажем пяти сюжетов: «В Даурии дикой пустынной», «В тяжких узах в подземелье», «Он погиб за великое дело», «Расскажу я вам повесть печальную», «Укрепи меня, о Боже, на великую борьбу» (по поэме Д. С. Мережковского). В двух стихах сопутствующим персонажем выступает (Настасья) Марковна, жена Аввакума, сопровождавшая протопопа в изгнании.
Весьма распространенный у староверов стих «Снег белый украсил светлицы» повествует о духовной дочери Аввакума боярыне Морозовой.
Один из первых мучеников старообрядчества епископ Павел Коломенский упоминается в стихе «По грехом нашим на нашу страну», посвященном монахам, державшим осаду соловецкого монастыря. Кроме этого стиха, известного среди старообрядцев как «Плач соловецких иноков», соловецким угодникам посвящен еще ряд произведений: «Во кимвалех во Давыдских», «Во Москве было во царстве, во московском государстве» (вариант: «Как в нас в Москве было на базаре перебор был боярам»), «Сядем, братцы, в круговую, установимся сейчас».
— Богоматерь, Матерь нежная, Матерь Пресвятая, Пречистая Матерь, Матерь Бога, Матерь Божия Мария, Матерь неба и земли, Мати милосерда, Мати Благословенная от всех родов избранная, Матерь Всепетая, Матерь Всесильная, Матерь Господа, Матерь нежная сердобольная, Мать Мареюшка, Матушка Марея, Святая Мать великого царя;
— Царице Пречистая, Царица Небесная, Чудная Царица Богородица, Владычица.
Распространенными евангельскими персонажами являются Иоанн Предотеча, блудный сын, Ирод, Иуда, Лазарь богатый и бедный, Иосиф, волхвы. Остальные относятся к редко встречающимся в духовных стихах. В целом, новозаветные персонажи связаны со всеми ключевыми событиями, представленными в четырех Евангелиях и Деяниях святых апостолов.
Следующую группу образуют агиографические персонажи, попавшие в духовные стихи из житийных сюжетов. Их можно разделить на несколько подгрупп в зависимости от ликов святости:
Агиографические персонажи представляют особый интерес, так как свидетельствуют о большой и многоплановой базе житийных сюжетов. Здесь и раннехристианские, и древнерусские святые, и фольклоризированные образы героев, попавших в народный репертуар из христианской семиосферы. Действующими лицами духовных стихов стали божьи угодники, церковные писатели и богословы, отцы и учителя церкви, христианские проповедники и просветители, аскеты, затворники и пустынннки, раскаявшиеся грешники, ставшие праведниками, небесные покровители в различных жизненных ситуациях.
Исторические персонажи духовных стихов можно разделить на две неравные группы. Первую образуют герои древнерусской истории. Это уже упомянутые житийные образы святителя Киприяна, князя Дмитрия, княгини Евдокии, фигурирующие в стихе «Дмитровская суббота», посвященном Куликовской битве; князя Владимира и его сыновей Бориса, Глеба и Святополка из стиха «Восточная держава славного Киева града». В качестве фоновых персонажей в этих текстах упоминаются христиане и татары, бояре, воеводы. В целом, сюжеты, связанные с древнерусским периодом, не получили большого распространения среди староверов. Вторая группа представлена деятелями старообрядчества. Она отличается достаточной репрезентативностью как подвижников древлеправославия, так и их идеологических противников. Внутри группы «подвижников» можно выделить несколько подгрупп: 1) старообрядческие святые, 2) насельники выголексинского общежительства, 3) видные представителя старообрядцев федосеевского толка.
Больше всего стихов посвящено святым, канонизированным старообрядческой церковью: священномученику Аввакуму, святителю Павлу, епископу Коломенскому;
священномученице и исповеднице Феодоре (боярыне Морозовой), собору соловецких мучеников, пострадавших за веру во время осады монастыря в 1668–1676 гг.
Самым популярным героем старообрядческих произведений является протопоп Аввакум. Он выступает центральным персонажем пяти сюжетов: «В Даурии дикой пустынной», «В тяжких узах в подземелье», «Он погиб за великое дело», «Расскажу я вам повесть печальную», «Укрепи меня, о Боже, на великую борьбу» (по поэме Д. С. Мережковского). В двух стихах сопутствующим персонажем выступает (Настасья) Марковна, жена Аввакума, сопровождавшая протопопа в изгнании.
Весьма распространенный у староверов стих «Снег белый украсил светлицы» повествует о духовной дочери Аввакума боярыне Морозовой.
Один из первых мучеников старообрядчества епископ Павел Коломенский упоминается в стихе «По грехом нашим на нашу страну», посвященном монахам, державшим осаду соловецкого монастыря. Кроме этого стиха, известного среди старообрядцев как «Плач соловецких иноков», соловецким угодникам посвящен еще ряд произведений: «Во кимвалех во Давыдских», «Во Москве было во царстве, во московском государстве» (вариант: «Как в нас в Москве было на базаре перебор был боярам»), «Сядем, братцы, в круговую, установимся сейчас».
Следующая группа персонажей-деятелей старообрядчества связана с выго-лексинскими насельниками. Выго-Лексинский монастырь ― крупнейший духовный центр староверов-поморцев, основанный в 1694 г. и просуществовавший до 50-х гг. XIX в.
Героями стихов стали основатели Выговского общежительства, прославившиеся также своими богословскими и литературными сочинениями братья Андрей и Семен Денисовы, Даниил Викулин (Викулов) и Петр Прокопьев, киновиарх Выгореции конца XVIII в. Андрей Борисов, лексинский старшина Тимофей Андреевич, настоятель монастыря в первой четверти XIX в. Кирилл Михайлов(ич), благотворительница Наталья Кузьминична Галашевская. Фоновыми персонажами выступают пустынножители и лексинские девы. Преобладающим жанром выго-лексинских стихов является плач о почивших киновиархах. Наибольшее число стихов посвящено Андрею Денисову, у некоторых из них установлены авторы: это Иван Москвитин и постница Марина.
Персонажами нескольких духовных стихов стали представители федосеевского толка староверов-беспоповцев: основатель общины федосеевцев отец Феодосий (Васильев) (1661–1711), упоминаемый в стихе «Дорогой наш кормилец любимый, Феодосий, отец наш родной», московский купец, основатель Преображенского кладбища и поселка при нем, настоятель общины Илья Алексеевич Ковылин (1731–1809), на погребение которого был создан стих «Егда убо всечестныи конец успения твоего» и получивший наибольшую популярность в старообрядческих произведениях московский купец, попечитель Преображенской общины Федор Алексеевич Гучков (1777–1856).
В исторических стихах довольно многоплановую группу составляют фоновые персонажи, представляющие старообрядческий социум: любезная братия, древлеправославные христиане, верные миряне, старообрядцы. Встречаются обобщенные образы, например, «старообрядец поморец» или «скорбный старец» как хранители древлего православия из духовного стиха «Любезная братия! Православныя христиане».
В исторических стихах староверов достаточно многочисленно представлена группа врагов ревнителей древлего благочестия. Наиболее упоминаемым среди них является Никон, награжденный такими характеристиками, как еретик, бес и т. п. Кроме него, в стихах фигурируют царь Алексей и его лжеучители, в Русь святую посланные;
Андрей Плещеев ― писатель XVII в., автор посланий к Аввакуму; царь Петр I, именуемый в стихах не иначе как антихрист; противораскольничий миссионер иеромонах Неофит, результатом дискуссии которого с выго-лексинскими киновиархами стали «Поморские ответы» («Си глаголют пустынножители Неофиту».
Большую группу составляют фоновые персонажи, демонстрирующие многочисленность врагов старообрядчества. Это священники, (злые) никониане(ы), попы (нынешние), сектанты, арияне, унияты, католики, лжеучители, иконоборцы, англичане и басурмане, бритаустцы и табашники. Мир врагов связан с членами официальной церкви и других конфессий, староверами иных толков, безбожниками, иностранцами, представителями государственной власти.
Однако реальные личности в духовных стихах утрачивают свою подлинность и превращаются в художественных персонажей, которых можно соотнести с определенными персонажными типами: мучеников, христианских просветителей и знатоков вероучения, пустынножителей, аскетов, божьих угодников, чудотворцев и противостоящих им гонителей, лжеучителей, вероотступников и т. д. Типизация позволяет персонажей из мира старообрядцев поставить в один ряд с библейскими героями и христианскими святыми. Тем самым, в духовных стихах совершается народная канонизация ревнителей древлего благочестия.
Вестник славянских культур. 2017. Т. 45
2017 г. Н. С. Мурашова г. Новосибирск, Россия.
«Духовный стих в традиционной культуре старообрядцев»
Героями стихов стали основатели Выговского общежительства, прославившиеся также своими богословскими и литературными сочинениями братья Андрей и Семен Денисовы, Даниил Викулин (Викулов) и Петр Прокопьев, киновиарх Выгореции конца XVIII в. Андрей Борисов, лексинский старшина Тимофей Андреевич, настоятель монастыря в первой четверти XIX в. Кирилл Михайлов(ич), благотворительница Наталья Кузьминична Галашевская. Фоновыми персонажами выступают пустынножители и лексинские девы. Преобладающим жанром выго-лексинских стихов является плач о почивших киновиархах. Наибольшее число стихов посвящено Андрею Денисову, у некоторых из них установлены авторы: это Иван Москвитин и постница Марина.
Персонажами нескольких духовных стихов стали представители федосеевского толка староверов-беспоповцев: основатель общины федосеевцев отец Феодосий (Васильев) (1661–1711), упоминаемый в стихе «Дорогой наш кормилец любимый, Феодосий, отец наш родной», московский купец, основатель Преображенского кладбища и поселка при нем, настоятель общины Илья Алексеевич Ковылин (1731–1809), на погребение которого был создан стих «Егда убо всечестныи конец успения твоего» и получивший наибольшую популярность в старообрядческих произведениях московский купец, попечитель Преображенской общины Федор Алексеевич Гучков (1777–1856).
В исторических стихах довольно многоплановую группу составляют фоновые персонажи, представляющие старообрядческий социум: любезная братия, древлеправославные христиане, верные миряне, старообрядцы. Встречаются обобщенные образы, например, «старообрядец поморец» или «скорбный старец» как хранители древлего православия из духовного стиха «Любезная братия! Православныя христиане».
В исторических стихах староверов достаточно многочисленно представлена группа врагов ревнителей древлего благочестия. Наиболее упоминаемым среди них является Никон, награжденный такими характеристиками, как еретик, бес и т. п. Кроме него, в стихах фигурируют царь Алексей и его лжеучители, в Русь святую посланные;
Андрей Плещеев ― писатель XVII в., автор посланий к Аввакуму; царь Петр I, именуемый в стихах не иначе как антихрист; противораскольничий миссионер иеромонах Неофит, результатом дискуссии которого с выго-лексинскими киновиархами стали «Поморские ответы» («Си глаголют пустынножители Неофиту».
Большую группу составляют фоновые персонажи, демонстрирующие многочисленность врагов старообрядчества. Это священники, (злые) никониане(ы), попы (нынешние), сектанты, арияне, унияты, католики, лжеучители, иконоборцы, англичане и басурмане, бритаустцы и табашники. Мир врагов связан с членами официальной церкви и других конфессий, староверами иных толков, безбожниками, иностранцами, представителями государственной власти.
Однако реальные личности в духовных стихах утрачивают свою подлинность и превращаются в художественных персонажей, которых можно соотнести с определенными персонажными типами: мучеников, христианских просветителей и знатоков вероучения, пустынножителей, аскетов, божьих угодников, чудотворцев и противостоящих им гонителей, лжеучителей, вероотступников и т. д. Типизация позволяет персонажей из мира старообрядцев поставить в один ряд с библейскими героями и христианскими святыми. Тем самым, в духовных стихах совершается народная канонизация ревнителей древлего благочестия.
Вестник славянских культур. 2017. Т. 45
2017 г. Н. С. Мурашова г. Новосибирск, Россия.
«Духовный стих в традиционной культуре старообрядцев»