Считаю необходимым напомнить
https://t.me/foma_ru_glavnoe/11017

ПЕРВОЕ ВОСКРЕСЕНИЕ ПОСЛЕ ПАСХИ.

Завтрашнее воскресение в православном календаре называют Антипасхой, что значит «вместо Пасхи».

Праздник усугубляется и тем, что с этого воскресного дня мы идем с радостной вестью «Христос Воскресе!» на поселения-спутники каждого города, села и поселка. Мы идем к тем, кто уже вкушает сладость Царствия Небесного и к тем, кто пьет ныне желчь адовых мучений. Мы направляемся на кладбище.

Апостол Фома, уверение которого в истинном воскресении Христа вспоминает Церковь, сказал апостолам в ответ на их радость: «Если не увижу на руках Его ран от гвоздей, и не вложу перста моего в раны от гвоздей, и не вложу руки моей в ребра Его, не поверю» (Ин. 20, 25). Нам же для подобного уверения очень часто и нужны эти пасхальные визиты на кладбище. Иначе и нет смысла в этих хождениях. Ведь «память» определение далеко не материалистическое. Впрочем, как и любовь, и ненависть. Их нельзя попробовать, увидеть, потрогать или сфотографировать.

Возразят некоторые, что любовь и ненависть видна по поступкам, но ведь это далеко не всегда происходит. Очень часто мы за внешней любезностью, улыбкой и поддакиванием, в конце концов, находим презрение и ненависть, а за криком и призванием всех бед на нашу голову – заботу и любовь. Происходит это потому, что живем тройственной жизнью. То бишь, думаем одно, говорим другое, ну а делаем третье.

На кладбище же, все определенно и ясно, там врать не получается, а если и случается, то сразу заметно.
Как написал Михаил Ножкин:

Там, на кладбище, так спокойненько,
Ни врагов, ни друзей не видать,
Всё культурненько, всё пристойненько,
Исключительная благодать.

Если, как мы только что определились «память» понятие не материальное, то тогда идем мы на места упокоения как люди, признающие потусторонний мир, а он, как известно, населен духами и душами. Поэтому, хочется нам этого или не хочется, все мы люди верующие. Явно, может быть, и сомневаемся в наличии Бога, даже спорим об этом, но все равно перед пасхой Христовой оградку поправим, покрасим, могилку очистим и песочком посыплем. Поступаем так, как надлежит поступать творению Божьему. Беда лишь в том, что творить дела богоугодные осознанно и целенаправленно многие не желают. Ведь тогда придется изменить размеренность и привычность наших нынешних жизненных укладов, привнести в них незнакомый и тяжелый труд, который называется – исполнение заповедей Божиих.

Не хочется творить насилие над собой. Сильно не хочется. Лозунг: «Не учи меня жить!» стал не призывом, а образом действия. Поэтому, когда начинаешь говорить о Боге, вере и православии очень часто слышишь ответ апостола Фомы: если не увижу, не поверю.

Очень часто предлагали Спасителю показать свою силу и могущество, сотворить еще одно чудо, совершить новое знамение. Но ведь сколько их было за время проповеди Христа! И что же? Воистину мертвые восстанут – не поверят!

Говоришь о двух тысячелетии христианства, отвечают – привычка, рассказываешь о святой воде, возражают – вы туда серебро добавляете или специальные ингредиенты примешиваете; показываешь иконы мироточивые, утверждают, что попы туда трубки поставили; подводишь к святым мощам, вопиют, что мумифицировать еще древние египтяне умели и т. д.

Не ушел из нас «Фома неверующий».
Поэтому и отходит от нас Господь, поэтому и растут «спутники»-поселения рядом с жилищами нашими намного быстрее, чем зажигаются светом жизни окна в новых домах и квартирах.
Царство Небесное ушедшим сотвори Господи, и разумения пока еще живущим даруй Господи.

Завтра, в воскресенье, Фомина неделя.
Служим Литургию.
Можно подать записки о здравии и об упокоении до 18.00. дня нынешнего.

Постараемся всех помянуть и о каждом вынуть частицы из служебных просфор.
Пожертвования с благодарностью приветствуются, но по Вашим возможностям.

Кто будет присылать денежку в обязательном порядке укажите в банковском сообщении слово "пожертвование" или "благотворительность".

Сбербанк 2202 2050 9339 0927 Александр Иванович А
Счет привязан к телефону +79185770905

Прием записок завершен!!!!

Радостное утешение

Часто в кармане подрясника несколько конфет. Как известно, сладкое любят дети, старики и монахи, а еще некоторые священники типа меня.

Конфеты до конца дня из подрясника исчезают быстро, так как вокруг храма, а он на центральной аллее расположен, постоянно рой ребятни обретается, который по численности даже стаю голубей иногда превосходит, не говоря о кошках и котах. Так что сладости в постоянной востребованности и в особой ценности пребывают.

Благодарные глаза ребенка не только радуют и умиляют, они еще из тебя человека делают и часто своей искренностью с Богом соединяют. Там, в глазах этих, богословия больше, чем в самой прекрасной проповеди и в книжках нравственных, апологетических и аскетических, о вере православной рассказывающих.

Сомневаетесь?

Вот недавний случай.

Стоим, разговариваем с прихожанами возле паперти. Рядом несколько ребятенков вертится. Чуть дальше, у деревьев, на скамейке сидит, опершись подбородком на клюку, бабушка. Сидит и тихонько плачет.

Причину ее слез я знаю, беседовал с ней. Как мог, успокаивал. Она слушала, головой кивала, со всем соглашалась, а плакать не переставала. Наверное, не было у меня слов таких успокоительных…

Подходит девочка лет пяти-шести, которую в нашем храме в свое время крестили и, можно сказать, своей прихожанкой вкупе с ее родителями сделали.

Ребенок дергает меня за подрясник и спрашивает:

— Батюшка, у тебя еще конфета есть?

— Есть, а что одной маловато? — улыбаясь, спрашиваю я.

— Мне надо, — серьезно отвечает девочка.

Берет конфету, ответственно и четко говорит «спасибо», и бежит к плачущей бабуле.

Далее следует неповторимость, которую на всю жизнь запоминаешь.

Звонкий крик девочки:

— Бабулечка, не плачь, на тебе конфетку!

Бабушка с распахнутыми глазами берет конфету, роняет свою клюку, обхватывает девочку руками, прижимает к себе и радостно восклицает:

— Спаси тебя Господи, внученька.

Она уже не плачет, она улыбается. Это удивительная, молодая, всех и вся охватывающая улыбка на стареньком лице.
Старушка слезы вытирает, а мы, кто все это действо видели, платочки достаем.

Пришло наше время плакать.

картина
Алексей Корин - Бабушка и внучка

С завтрашнего дня - службы на кладбищах...

Сама Радоница во второй вторник после Светлого воскресения, но служить на местах захоронений начинаем в Фомину неделю, получившую народное определение «Красная горка».

Давайте сразу определимся в понимании слова «Радоница».
Корень слова - рад, что означает «радование» и «радость». Вполне сочетаемо с этим словом и понятие «род». Нет здесь никаких языческих откровений. На кладбище в дни Радоницы мы идем, прежде всего, к родственникам, то есть к тем, кто из нашего рода.

Язычество в другом, общеизвестном и повсеместном, наблюдается и, к сожалению, и в года нынешние практикуется. О «обычаях» на Радоницу в начале XX века так говорится: «До настоящего времени в некоторых местах существует возмутительный обычай сопровождать послепасхальные поминовения усопших диким пьяным разгулом.» (Булгаков С.В. «Настольная книга священно-церковно-служителя»).
За сто с кусочком лет после данного указания мало что изменилось.

Поэтому первое НЕЛЬЗЯ звучит так: поминать усопших водкой и прочим алкоголем православному христианину в день их памяти - запрещено.

Расхожее замечание, приписанное огорченными сарацинами и иудеями святому князю Владимиру Красное Солнышко, что «Веселие Руси есть питие, без пития Руси не быти» - всего лишь оправдание неудавшейся рекламы своего религиозного мировоззрения и не более того.

На кладбище мы приходим, чтобы возвестить своим усопшим родственникам и друзьям, что Господь воскрес, как и воскреснет каждый из них. Это реальное, живое, бытовое общение с теми, кто нам дорог, отражает нашу веру в то, что все они и после смерти остаются прихожанами Церкви Того Бога, Который «не есть Бог мертвых, но живых» (Мф. 22, 32).

Поминать небольшим обедом на месте захоронения вполне приемлемо, прилично и не возбраняется.
Здесь иное НЕЛЬЗЯ: поедая вкусную пасхальную снедь, уверять себя, что покойник (-ца) тоже покушать любили.

Все же заверения, что отобедать надобно за себя и за родного умершего - размышлизмы от лукавого, да и как говорит один очень известный священник, чрезмерное питание приводит к непомерному растяжению живота, отчего кожа натягивается и веки закрываются...

Должно заметить, что автору этих строк пришлось довольно долго отслужить на сельском приходе, куда входило несколько кладбищ. И не один раз встречал он в дни Радоницы рядом с могильным холмиком сладко спящего «поминальника».

Дело, конечно, сугубо личное, но все же усопший радости пасхальной ждал, памяти доброй и молитвенной, а не тризны пресыщающей, пития удручающего и сна невменяемого.

Нередко приходилось слышать да и самому наблюдать, как в сельских домах на окна выставляют снедь разнообразную и даже крошки от пасхального кулича по подоконнику рассыпают с уверением, что «придут, кто помер» и полакомятся.
Это очередное НЕЛЬЗЯ.

Основаны эти действия эти на откровенном язычестве и колдовстве. Сюда еще надобно добавить бытующее мнение, что для поминовения на Радоницу нужно использовать не пасхальные освященные яйца, а иные, даже иным цветом покрашенные.

Сегодня от вас усопшие иного ждут - вашего радостного и искреннего «Христос Воскресе!», и если со всей душой и разумом с ними именно так поздороваетесь, то в сердце обязательно услышите ответ: «Воистину Воскресе!»

За всеми этими «нельзя» кроется главное, что происходит в дни Радоницы — это наша очередная встреча с ушедшими родными и близкими. Встреча надежды и упования. Мы молимся за них с просьбой к Богу и уверенностью, что придет то время, когда так же будут молиться о нас.

Христос Воскресе!
С Фоминой неделей!

Арабы Воскресение Христово славят.

Радость Радоницы

Был у нас прихожанин, который постоянно на каждой исповеди, да в беседах на церковном дворе вздыхал и, кивая в сторону недалеко расположенного кладбища, повторял:
- Скоро домой.
Ему никто не возражал. Соглашались. Сочувственно и горестно поддакивали и переводили разговор на иную тему. Оно и понятно, далеко не каждый о собственной смерти рассуждать любит, разве только старенькие, прожившие жизнь верующие, к подобным рассуждениям спокойно относятся.

Так бы и остался наш мужичок со своим, не опровергнутым, минорным утверждением, если бы не соседка его, годами помоложе.
Услышав в очередной раз философствование о неизбежном для каждого событии с определенной вечной пропиской, она возмутилась:
— И чего это ты соседушка, все причитаешь, страдаешь и всех нас не туда поселяешь?
— Чего это не туда? – возмутился прихожанин. – Там наш дом будущий.
— Может, для тебя и дом, — тут же заявила женщина, — а для меня, да и для них, — она обвила рукою вокруг собравшихся и с интересом прислушивающихся к разговору прихожан, — вокзал!

Это простодушное народное богословие, четко и конкретно подтверждающее, как евангельское «Всякий, живущий и верующий в Меня, не умрет во век» (Ин. 11:26), так и все учение Православной Церкви о участи душ верующих после смерти, постоянно вспоминается в дни поминальных суббот и в пасхальную Радоницу. В эти дни Церковь в богослужениях концентрирует внимание наше не только на тех, кто был нам близок, дорог и любим, но на всех преждепочивших православных христианах.

Внутренняя вера в загробную жизнь и в то, что усопшие пребывают рядом с нами, не обязательно появляется только со знанием православных истин. Она практически у всех всегда присутствует. Посмотрите на контингент (уж, простите за определение), стоящий со свечами на панихиде, да и на погребениях. Многие из них никогда не были под священнической епитрахилью и вряд ли правильно прочитают даже «Отче наш».
Но ведь они пришли! Спрашивают, как свечу держать и когда ее зажигать. Неловко крестятся и очень боятся сделать что-то «не так».

Это далеко не «стадный рефлекс», не пресловутое «так положено», а внутренняя, пусть и не осознанная вера в будущую, неизвестную, оттого и страшную, новую жизнь.

Отчего столь много всяческих суеверий, примет и откровенных глупостей, связанных со смертью? Да все оттого же: хочется в веке следующем, после последнего вздоха, жить (именно жить!) правильно и счастливо, хоть это «правильно и счастливо» понимается пока лишь в земных категориях и определениях.

Даже в песнопении заупокойном просьба определить нашу душу там, где: «идеже несть болезнь, печаль и воздыхание».

В поминальные дни в храмах всегда многолюдно. И если внимательно всмотреться в присутствующих, то не трагичны лица. Не убитые горем взгляды, а слезы не от неудержимой тоски. Иное явственно видно и реально происходит: радость встречи, радость общения. Поэтому не удивительно, когда слышишь: «Постояла, помолилась на поминальной, как поговорила со всеми».

Никуда не делись наши усопшие родные и близкие. Если бы исчезали умершие в какой-то астрономической дыре, если бы мы практически не ощущали, что молитва нас с ними соединяет, то давно бы в лету канули все наши поминальные богослужения.
Без объяснений и доказательств это прекрасно понимается.
Поэтому вновь и вновь, каждый год, идем перед Пасхой на кладбище могилки поправлять, а на Радоницу ушедших родных и близких поминать. Другой вариант собственной земной жизни даже не представляется.

Сегодня от нас усопшие иного ждут - нашего радостного и искреннего «Христос Воскресе!», и если со всей душой и разумом с ними именно так поздороваетесь, то в сердце обязательно услышите ответ: «Воистину Воскресе!»
Так что очень верно наша прихожанка сказала:
- Кладбище – вокзал.
Заехал, отчитался, и дальше, вслед за Христом.
Где продаются билеты, вы сами знаете…

Увиделись

Есть у Жуковского стих, который не часто вспоминается, а многим вообще неизвестен. Лирики-романтики нынче не в рейтинге, да и мерные строчки поэта слуху, воспитанному на перекрестных рифмах современных пиитов, как-то «поэтически» не складываются.
Это стихотворение написано поэтом сразу же после похорон А. Пушкина.
Вот оно:

Он лежал без движенья, как будто по тяжкой работе
Руки свои опустив. Голову тихо склоня,
Долго стоял я над ним, один, cмотря со вниманьем
Мертвому прямо в глаза; были закрыты глаза,
Было лицо его так мне знакомо, и было заметно,
Что выражалось на нем, — в жизни такого
Мы не видали на этом лице. Не горел вдохновенья
Пламень на нем; не сиял острый ум;
Нет! Но какою-то мыслью, глубокой, высокою мыслью
Было объято оно: мнилося мне, что ему
В этот миг предстояло как будто какое виденье,
Что-то сбывалось над ним, и спросить мне хотелось: что видишь?

Это желание поэта спросить «что видишь?» — отнюдь не пафосный оборот и не прием для усиления драматичности. Действительно, очень часто на похоронах есть желание подобный вопрос задать, когда на лицо усопшего смотришь. Даже священнику, для которого погребение — обычное, а для некоторых — почти повседневное «дело», знакомо это вопрошение. Оно от количества тобою отпетых никуда не девается. Без сопереживания чин отпевания лишь у тех в рясы облаченных, кто требы определением «работой» считает. Слава Богу, таких немного.

Этот же вопрос на кладбищах в день Радоницы преследует.
Да и как ему не возникать, если перед тобою сотни и сотни тех, кто жил, любил, болел, радовался и страдал, и сущность которых и сегодня живет? Она никуда не делась. Если бы исчезал умерший в какой-то астрономической дыре, если бы мы практически не ощущали, что молитва нас с ними соединяет, то давно бы в лету канули все наши родительские субботы.
Без объяснений и доказательств это прекрасно понимается. Поэтому вновь и вновь, каждый год, идем перед Пасхой на кладбище могилки поправлять, а на Радоницу ушедших родных и близких поминать. Другой вариант собственной земной жизни даже не представляется.

Не будет вопроса: что они там видят и как живут-то и логики для посещения не существует. Если нет связи, нет желания помянуть, то зачем тратиться на краску для ограды, да и саму ограду могилки для чего сооружать? Поддаваясь стадному рефлексу? Мол, так принято, и все идут. Тогда необходимо признать, что конкретно ты, ежегодно отправляющийся к месту захоронений, лишь безликая частица в бездумной и управляемой кем-то толпе.

Считать себя просто стандартным винтиком в механизме жизни категорически не хочется, да и подчеркиваем мы частенько, и словами, и делами: «Я особенный, не такой как все». И при всем этом, твою эксклюзивную особенность, даже при отсутствии практической веры в Бога, все же тянет, вернее, обязывает что-то идти к тем, которых в земной жизни уже нет. Когда же придешь, то обязательно у них спросишь, пусть шепотом, или даже только в уме: «что видишь»?
Вопрос не останется брошенным на ветер. Ответ прозвучит. Мы его услышим. Только слух напрягать не надо, он иным образом к нам дойдет. Нашей умиротворенностью, прощением и…. забывчивостью. Забудутся конфликты, несуразности и несогласия, которые обязательно были с теми, кто уже «там». Останется лишь доброе, теплое и спокойное.

Утром у двери храма обычно всегда два-три человека ожидают. Панихиду пришли служить. Кто на годовщину, кто на сорок дней, а большинство — потому что «неспокойно что-то», «душа болит», или «опять покойный приснился». Отслужили, помолились — и улыбка:
— Слава Тебе, Господи, поговорили с родными.
Глаза не видели, а внутри понимание: Увиделись!

Завтра  Радоница.

Служим соборно. 
Помянем всех родных, которые пребывая «там», но остаются «здесь» в сердцах наших.
Записки об упокоении пишите в комментариях до 19.00.
Пожертвования с благодарностью приветствуются, но по Вашим возможностям.

Кто будет присылать денежку в обязательном порядке укажите в банковском сообщении слово "пожертвование" или "благотворительность".

Карты Сбербанка России:
Моя:
2202205093390927 Александр Иванович А.
Карта привязана к телефону: +79185770905
Старосты храма:
2202206922807842 Александр Владимирович П.
Счет привязан к телефону +79045077896

Прием записок завершен!!!!