Я считаю, что в нашей ситуации использовать механизмы, эффективно работающие на западном финансовом рынке, не правильно. Играя в чужую игру, мы неизбежно проиграем, даже не начав играть. Если сравнить капитализацию компании Apple или компании Microsoft с компаниями российского IT-сектора, она будет разниться на два порядка. В позапрошлом году компания Tesla без предъявления каких-либо материальных активов повысила свою капитализацию в семь раз за один год. Это мировая игра, в которой мы не имеем инструментов. Поэтому повторять её, это значит сделать тоже самое, но в масштабе на два порядка меньшем. Повысит это конкурентность наших компаний? На мой взгляд, нет.

Если мы хотим улучшить ситуацию, в том числе, с носителями интеллектуальной собственности, мы должны опираться на наши сильные стороны. А наши сильные стороны – это реальные активы. Они заключаются не в финансовых инструментах.

Попытка играть в игру, в которой нет наших сильных сторон, а наши слабости совершенно очевидны, приводит к ожидаемым результатам. При этом та же игра, в которую мы играем с использованием наших сильных сторон, не включая наших слабостей, приносит сильный результат. Наши компании, занимающиеся атомной промышленностью, не рвутся к котировкам ни на Гонконгской, ни на Лондонской, ни на Нью-Йоркской бирже. Этого просто не нужно. При этом, эти же компании обеспечивают финансирование и себе, и государству на десятки лет вперёд без всяких временных игр с котировками.

Разве градостроительная политика у нас государственная? Ведь это уже частный сектор. Во главе этого стоит только голая прибыль. Градостроительная сфера отдана на откуп чиновникам, которые обслуживают интересы частных строительных компаний. Поэтому, когда перед нами отчитывается Министерство строительства и жилищно-коммунального хозяйства и рассказывает о динамично развивающемся секторе жилищного строительства, у нас возникает вопрос: почему так много пустующего жилья, и не раздать ли его нашим гражданам? Почему бы государству не выкупить это жильё по себестоимости и не отдать его нуждающимся гражданам в качестве социального жилья: детям сиротам, молодым семьям? Лучше, чтобы они пустовали и продавались за баснословные деньги?

А потом нам говорят, что молодёжь не хочет вступать в брак, заводить семью, якобы из-за популярности идеологии «чайлдфри», которую нужно обязательно запретить. Но вопрос не в идеологии, а в реалиях нашей жизни. Молодёжь сегодня понимает, что должна нести ответственность за будущее своё и своих детей, при этом возможности обеспечивать семью нет, а покупка квартиры при имеющемся уровне доходов будет возможна к 50 годам.

Поэтому градостроительная политика должна быть подчинена государственной семейной политике, которая предполагает не только принятие указа о мерах социальной поддержки многодетной семьи. А сейчас у нас всё, что относится к вопросам семьи, материнства, детства и молодёжи отнесено к полномочиям субъектов федерации согласно закону о разграничении полномочий.

Голоса учёных не слышно. Есть голоса людей, которые выдвинуты властью. Но это даже не маяки знания. Общая научная среда не развивается. Доля учёных в структуре российского общества постоянно падает. Мы уже на 29 месте в мире по этому показателю. Это недопустимо для нашей огромной страны с её экономическими проблемами, которые невозможно решать без учёных. Или же это будет плохо, безграмотно и неэффективно.

Второй аспект. Российские учёные сегодня задавлены материально. Они выживают. Если в Москве ситуация ещё куда ни шло, то на периферии всё очень плохо. Оплата аспиранта в институте сейчас сколько? 8-10 тысяч? А должна быть на уровне средней по региону. Плюс надбавки, плюс гранты и прочее. Тогда это будет нормальным материальным обеспечением, которое позволяет тратить всё время только на науку. А это 10, 12, а порой и 15 часов в день. Наука – это конкуренция, это новые идеи.

Третье. Чтобы наука развивалась, нужна молодёжь, нужен престиж работы учёного. Который сегодня не сопоставим с тем, как это было в мою молодость, когда я был аспирантом и кандидатам.

И четвёртое. Сегодня наука не востребована властью. Они говорят, что опираются на науку, но по развитым технологиям и патентам мы существенно отстаём. К тому же результаты научного труда сегодня не востребованы ни промышленностью, ни бизнесом.

Мало кто понимает, что цифровые технологии, которыми мы пользуемся повседневно, формировались на протяжении долгого времени. А базовые стандарты сформировались ещё в 80-х гг., исходя из требований 40-летней давности, когда в интернете было меньше миллиона компьютеров. А сама система DNS возникла как стандарт в 1984 году, когда в Сети было всего 3-4 тысячи компьютеров.

Архитектура системы DNS не проектировалась под то, что мы имеем сегодня: миллиарды пользователей, миллиарды пользовательских устройств и огромное количество сервисов, которые должны работать 24/7 без перебоев. В середине 80-х это не представлялось в качестве задачи. Решалась локальная задача поиска компьютера в сети не по номеру, а по буквенному обозначению. Создав тогда эту систему, были заложены определённые трудности, связанные с возможностью подделки адресов, потому что тогда компьютерами в основном пользовалась научная среда и масштабы угрозы вирусов и кибермошенничества мало себе кто представлял.

Когда интернет развился до такой степени, что в него проникла вся суть человеческой деятельности, в том числе, связанная и с коммерческими интересами, и с проблемами безопасности, возникла потребность в создании инструментов, защищающих нас от фишинга, от поддельных сайтов. Была сделана надстройка в виде DNSSEC — дополнительная криптография. Так как эта технология изначально не предусматривалась как изначальный стандарт, она достаточно сложно администрируется. В такой ситуации всегда возможны человеческие ошибки.

Речь идёт о том, что базовые стандарты и технологии сегодня находятся на устаревающей базе. Поэтому огромные средств идут на поддержку текущих технологий, на то, чтобы эти технологии работали в непрерывном режиме. Но эти силы и средства часто даже не помогают получить стабильные результаты, и мы всё равно имеем статистику сбоев, похожих на то, что мы наблюдали во вторник.

Жизнерадостная террористка в свитере с апельсинками только что получила свой четвертак с довеском. Она улыбается, не зная, что в российском тюремном населении с некоторых пор чуть ли не культ вагнеров и всей этой тематики, что там уважают военкоров и не уважают их убийц. Со всеми вытекающими.

Ооо, как взвилась либерота на этот мой пост. «Симоньян УГРОЖАЕТ Треповой внесудебной расправой» — это сильно. Мало того, что сильно, так ещё и составляет статью 128.1 «Клевета», поскольку никакой расправой никакой Треповой я, разумеется, не угрожаю. Но я всех прощаю, так и быть. Вразуми их, Господи. А то волю им дать, они не только меня посадят за внесудебные расправы, они террористке Треповой ещё и памятник поставят.

Сложно комментировать всё это, но я не хотел бы прятать голову в песок, поскольку важно в мирной дискуссии находить аргументы и высказывать свою позицию. Увлечение историей и революционным временем помогло мне вспомнить вот такой исторический момент: 4 (17) февраля 1905 года эсер Иван Каляев бросил бомбу в великого князя Сергея Александровича. Московский генерал-губернатор скончался на месте – на территории Кремля. Супруга погибшего Елизавета Федоровна через несколько дней навестила содержавшегося в заключении Каляева, простила бомбиста от имени мужа, подарила ему Евангелие и иконку. Вскоре Каляев был повешен в Шлиссельбургской крепости. Тут мы говорим о наших православных традициях, а именно смиренно и последовательно спасать заблудшие и потерянные в нашем непростом времени души. Трепова мне напомнила Каляева, отуманенного идеей, что убийствами можно запугать власть.

Но для Треповой, к сожалению, сегодня не нашлось своей православной датчанки, способной пробить дьявольскую силу своим смирением.

Научно-техническая революция в её современном виде не является революцией социальной. Потому что происходит на базе капитализма с его критериями, с его беспорядком в экономике. Поэтому то различные попытки создания искусственного интеллекта, который бы соответствовал этому капиталистическому хаосу, не будут работать на улучшение жизни людей. Они будут создавать дополнительные угрозы дальнейшему развитию цивилизации. Научно-техническая революция без социальный в условиях капитализма ведёт нас обратно к феодальному обществу. И ничего хорошего в том, что мы наблюдаем сегодня, нет.

Так, при внедрении искусственного интеллекта, который закладывает в себе капиталистический способ хозяйствования, а именно ориентацию на прибыль и подчинение человека интересам капитала, жизнь простого человека улучшаться не будет.

Это просто продолжение капитализма в его самом ужасном виде, когда человек превращается из субъекта экономических взаимоотношений в объект управления. Увлечённость капитализмом уже привела к тому, что его главные идеологи не способны решать главные проблемы, стоящие перед человечеством. А это, в первую очередь, турбулентное развитие экономики с непонятными рисками: демографическими, экологическими, финансовыми… С риском того, что среднестатистический человек будет попросту не нужен искусственному интеллекту.

Когда нет особого разнообразия среди кандидатов на выборах, то интерес к выборам пытаются подогреть разнообразием призов за участие в голосовании. Но не это главное на самом деле. Розыгрыш призов за электронное голосование каждый раз напоминает мне советский мультфильм 1949 г. в духе политической сатиры «Скорая помощь». В беднеющей стране зайцев появляется мистер Удав, который обещает в обмен на старую шкурку выдать семь новых. Нищие зайцы отдают последнее, а в обмен не получают ничего. Удав обобрал их, обманул и уплыл. Так и в нашей действительности организаторы выборов у нищих избирателей пытаются выманить право голоса в обмен не за гарантированный подарок, а лишь за ВОЗМОЖНОСТЬ получить его. Знайте, голосуя онлайн, голосуя с использованием дистанционного электронного голосования вы лишаете не только себя свободного будущего, но и обрекаете на тотальный контроль ваше потомство и свой народ. И помните ещё об одном: самая лучшая инвестиция – в независимую политику, пусть она и случится через год, пять или десять лет, нежели сиюминутная выгода в размере нескольких тысяч баллов прямо сейчас.