Личный бренд в науке: Михаил Лебедев на ВФМ — 2026

В Екатеринбурге прошёл Международный фестиваль молодёжи — 2026 и объединил 10 тысяч участников из 191 страны. Наука и технологии вошли в число ключевых направлений отбора международных делегаций, поэтому выступления ученых стали частью деловой программы, посвященной образу будущего и совместным проектам молодых лидеров.
 
В рамках сессии Российского научного фонда «Как создавать и развивать личный бренд» выступил Михаил Лебедев, научный руководитель межфакультетского проекта «Фундаментальные и прикладные нейротехнологии» МГУ, где объяснил почему публичные выступления становятся частью работы современного ученого.

На примере нейронаук и исследований в Институте ИИ МГУ он показал, как общение с широкой аудиторией помогает объяснять сложные исследования, противостоять недостоверной информации и получать обратную связь, которая может влиять на саму научную работу.
 

 «Публичные выступления — не украшение, а часть научной работы. Вопросы слушателей часто подсвечивают то, что остается незамеченным в повседневной научной работе. Вопрос, сомнение, даже недоразумение — все это может заставить меня по-новому взглянуть на собственную работу. Мой личный бренд — это не про самопиар, это про создание пространства для разговора. Знаю, что многие коллеги смотрят на это скептически, я их понимаю, но также понимаю, что статья, написанная в стол, не изменит мир. А мир меняется. И если мы не будем участвовать в этом изменении, если мы не будем объяснять, не будем спорить, не будем признавать, что мы тоже люди и тоже чего-то не знаем, то мы проиграем тем, кто готов говорить громко, просто и неправду».

— отметил Михаил Лебедев.

Сегодня разговор о нейротехнологиях, ИИ и научной коммуникации особенно важен: новые технологии требуют не только исследований и инженерных решений, но и открытого, ответственного диалога с обществом.

Обсуждения сознания (в основном пустые) дополнились двумя нелепыми сюжетами. На GitHub появился проект, названный прессой «камерой пыток для ИИ»: чат-ботам подавали синтетические сигналы боли, и они выдавали тексты, будто им больно. Активисты возмутились. Параллельно Anthropic, громче других говорящая о «благополучии моделей», обсуждала с религиозными авторитетами, может ли у моделей быть сознание. Ватикан ответил: ИИ не переживают опыта, не имеют тела и не чувствуют радости или боли.

На этом фоне почти не обсуждают очевидное: сознание и интерфейсы мозг—компьютер (ИМК). Именно им посвящена наша статья с Ксенией Соловьёвой, Владиславом Беляевым и Андреем Груниным. Препринт в сети, статья подана в журнал.

Мы предлагаем смотреть на ИМК как на полезный методический инструмент. Споры теорий зашли в тупик не из-за нехватки теорий, а потому что эмпирические проверки пассивны: измеряют корреляции, а не причины. ИМК считывают и декодируют сознательные и бессознательные процессы. Они также используют нейростимуляцию, подавляя или вызывая активность, и позволяют взаимодействовать с миром в обход обычных сенсомоторных каналов.

Пассивное наблюдение в перцептивных задачах вряд ли решит спор между теорией интегрированной информации, теорией глобального рабочего пространства и их преемниками.

Следующий шаг — причинное замкнутое вмешательство. Сочетание трёх способностей — читать сознательную и бессознательную активность, писать в целевые контуры и взаимодействовать с миром в обход тела — делает ИМК подходящим экспериментальным инструментом.

Мы разбираем, как применить ИМК для проверки двух главных конкурирующих подходов. Теория интегрированной информации связывает сознание с интегрированной информацией Φ и предполагает заднюю кортикальную «горячую зону». Теория глобального нейронного рабочего пространства говорит, что сознательное содержание возникает, когда локальная обработка «воспламеняет» фронто-париетальную сеть, транслирующую информацию модулям.

Недавняя адверсариальная коллаборация Cogitate пыталась прямо столкнуть эти теории. Результат поучителен, но неубедителен: ожидание первой теории об устойчивой задней активности и предсказание второй о позднем префронтальном воспламенении получили лишь частичную поддержку. Возникла публичная перепалка, включая открытое письмо с обвинениями теории интегрированной информации в псевдонаучности и ответы.

Для теории интегрированной информации замкнутый контур должен в реальном времени отслеживать маркеры интеграции — Φ, PCI, сложность Лемпеля—Зива, причинную плотность — и через нейростимуляцию подавлять или усиливать интеграцию в задней горячей зоне.

Для теории глобального рабочего пространства логика аналогична, но цель другая: ТМС, запускаемая состоянием и прерывающая поздний префронтальный P3b, должна стереть сознательный доступ, сохранив ранние сенсорные компоненты.

Отдельный слой — клинический. Пациенты с нарушениями сознания, включая синдром бодрствования без реакции, минимальное сознание и когнитивно-моторную диссоциацию, рутинно ошибочно диагностируются по одним лишь поведенческим реакциям. Здесь выбор между теориями перестаёт быть чисто метафизическим: он определяет, каким сигналам доверять при решениях о поддержании жизни и какие каналы обратной связи предлагать пациентам.

ИМК не решат все проблемы сознания, особенно трудную. ИМК-сенсоры читают физические сигналы, а не субъективное содержание, и суждения о сознании выводятся из этих сигналов. Неинвазивная нейростимуляция имеет свои ограничения. Наконец, как только сознание становится экспериментальной переменной, обостряются этические вопросы, особенно у пациентов с нарушениями сознания, которые не могут дать согласие.

Статья подана. Надеюсь, скоро выйдет, и тогда можно будет обсуждать не то, испытывает ли ИИ боль, а то, как ИМК позволяют экспериментально разводить субстрат сознания и субстрат отчёта о нём. Это, на мой взгляд, куда более продуктивная повестка, чем лоббирование папы и «камеры пыток».

https://osf.io/preprints/psyarxiv/cfm3g_v2

До сих пор под огромным впечатлением от второго дня юбилейной конференции ИТиС’26. Это было невероятно насыщенно, вдохновляюще и по-настоящему научно.

Мероприятие прошло в Библиотеке по естественным наукам и Институте проблем передачи информации. Я буквально чувствовал, как на моих глазах рождается будущее.

🔹 Фуад Алескеров (НИУ ВШЭ и ИПУ РАН) — о построении математических моделей.

🔹 Я, Михаил Лебедев, погрузил аудиторию в нейротехнологии — от времен Виктора Гурфинкеля до наших дней. Большинство слушали, затаив дыхание.

🔹 Ксения Соловьева провела нас по пяти омиксным направлениям.

🔹 Александр Белокопытов (лаборатория исследования зрительной системы человека ИППИ РАН) поделился новым о стереоскопическом зрении человека.

🔹 Павел Готовцев рассказал о микробных биоэлектрохимических системах в сенсорных сетях.

Каждый доклад вызывал неподдельный интерес, а после них разгоралась живая научная дискуссия. Она наглядно показывала, как фундаментальные идеи воплощаются в реальные технологии. Большой честью для меня было стать частью этого интеллектуального праздника.

После пленарного заседания в БЕН РАН работа конференции переместилась в ИППИ РАН. Там молодые исследователи представили доклады по телекоммуникационным технологиям будущего, геномике, биоинформатике, математическим моделям эволюции в сложных системах и компьютерному дизайну молекул. Масштаб и разнообразие этих работ в очередной раз подтвердили статус ИТиСа как уникальной площадки для старта большой научной карьеры.

Я горжусь тем, что нахожусь здесь, среди таких увлеченных и талантливых людей.

🔗 https://t.me/iitpras/1264

#ИТиС26 #Наука #Исследования #Нейротехнологии #Нейронауки #Геномика #Биоинформатика #МатематическоеМоделирование #ИППИ #ВШЭ #ТехнологииБудущего

Сергей Савельев — человек «неоднозначный», резкий, но не без определенного чувства юмора. Его выступление о зеркальных нейронах, на мой взгляд, интересное.

Савельев считает исследования мозга областью, где полно дилетантов и пиарщиков. Одна из самых громких уток — зеркальные нейроны. Идея идёт от Джакомо Риззолатти и книги «Зеркала в мозге». При наблюдении за чужими действиями в мозге активируются особые клетки, которые повторяют это действие внутри нас. Отсюда объясняют эмпатию, аутизм, шизофрению, обучение и чуть ли не любовь к ближнему.

Савельев напоминает: мы давно знаем, что человек имитирует и проговаривает про себя чужие действия. Это было в физиологии до Риззолатти, это есть даже у Марка Твена в «Томе Сойере». Никаких специальных зеркальных нейронов нет. Есть универсальное свойство нервной ткани: возбуждение, мышцы, моделирование. Мозг в принципе отражает и предсказывает, а не хранит секретные клетки.

По Савельеву, Риззолатти просто переложил ленинскую теорию отражения на язык нейронов, сузил её до мозга, но не может назвать ни одного конкретного зеркального нейрона. Итог: миф, удобный для психологов и болтунов, а сам автор удачно решил вопрос финансирования.

https://youtu.be/N5EF6fv8lmc?si=bbWzuuBJuw2eJoMU

В статье описан открытый бенчмарк EEG-Arena.

(Бенчмарк — это слово-паразит, означающее что-то вроде экзамена для моделей. Берутся заранее заданные данные (хлеб ученых), задачи, правила обучения и тестирования, которые затем сравниваются в одинаковых условиях.)

Авторы собрали 30 фундаментальных моделей ЭЭГ и 25 обычных моделей, обученных с учителем. Такие обычные модели называют бейзлайнами. (Еще одно слово-паразит, означающее эталон для сравнения.)

Бенчмаркинг и бейзлайны здесь относятся к 57 задачам из 23 публичных наборов данных — всего более 20 000 экспериментов. (Никакие эксперименты в обычном понимании этого слова, конечно, не проводилось. Так в этой области принято называть анализ данных.)

Фундаментальные модели ЭЭГ в большинстве задач оказались лучше обычных бейзлайнов, особенно когда каналы были записаны не в биполярном режиме. Предобучение помогало по сравнению с обучением с нуля. Увеличение объёма данных для предобучения стабильно улучшало результат. Рост размера модели сам по себе не гарантировал ее пользы. Модели, умеющие работать с разным числом каналов, показывали лучшие результаты.

Авторы считают расширение данных для предобучения перспективным направлением и выложили EEG-Arena в открытый доступ.

https://arxiv.org/abs/2609.32743

Для лучшего понимания патологий при инсульте учёные записывали электрические сигналы коры гибкими графеновыми датчиками-микротранзисторами — это графеновые полевые транзисторы, работающие в жидкости (gSGFET): они регистрируют очень медленные, инфранизкочастотные сдвиги потенциала с DC-компонентом, измеряя изменение тока в графеновом канале, и позволяют картировать волну с высоким пространственным разрешением. Точное число каналов в аннотации не указано; сказано лишь, что массивы высокоплотные (в аналогичных работах этой группы обычно используют 16–30 датчиков). Одновременно измеряли кровоток и насыщение кислорода оптическими методами. Использовались две модели инсульта на мышах, но авторы, видимо, пребывают в прострации; поэтому они не написали, что это были за модели.

Затем эти данные обрабатывали вместе и смотрели, как форма и длительность «волн деполяризации» — то есть волн массивного нарушения ионного баланса нейронов — зависят от того, насколько хорошо снабжается кровью данный участок. В здоровой ткани такие волны обычно сопровождаются расширением сосудов, а в ишемизированной могут давать обратную реакцию вплоть до сужения, из-за чего энергетический дефицит усиливается и зона повреждения растёт.

Обучив нейросеть, авторы показали, что по одной только электрической записи можно точно предсказать, расширятся сосуды, сузятся или реакция будет двухфазной, и что по паттерну волны удаётся находить самые уязвимые, плохо снабжаемые кровью участки мозга. Низкая же доза кетамина укорачивает эти волны и предотвращает вредный сосудистый ответ.

https://academic.oup.com/brain/advance-article/doi/10.1093/brain/awag305/8788779

Пигарев был прав.

Учёные изучали снимки мозга молодых людей и людей среднего возраста, чтобы понять, можно ли по ним определить «возраст мозга» и связан ли он с памятью, эмоциями и состоянием кишечника.

Выяснилось, что у людей с более старым мозгом сильнее выражены отличия в составе кишечных бактерий и их метаболитов. Делается оговорка, что это лишь корреляция, а не доказательство того, что кишечник влияет на старение мозга.

https://www.thelancet.com/journals/ebiom/article/PIIS2352-3964(26)00352-X/fulltext

Из рубрики «Листая старые страницы»

Парвальбумин-содержащие ГАМКергические нейроны слоя 2/3 зрительной коры кошки образуют плотные и обширные межколонковые сети через дендритные щелевые контакты (коннексин 36).

У крупных нейронов число таких контактов с другими клетками составляет в среднем 60,3 ± 12,2, причём они встречаются не только на проксимальных дендритах, но и на расстоянии до 380 мкм от сомы. Распределение клеток относительно ориентационных колонок носит случайный характер.

Авторы предполагают, что такое плотное и однородное электрическое сопряжение интернейронов обеспечивает точную синхронизацию нейронных популяций с разными предпочтениями к признакам, создавая тем самым «временную основу» для распределённых вычислений.

https://pmc.ncbi.nlm.nih.gov/articles/PMC6673861/

#листаястарыестраницы

How to write a rebuttal letter

Мудрецы из Nature Methods забыли упомянуть, что сегодня все рецензии пишутся при помощи ИИ. Но в целом советы полезные — хоть и до неприличия банальные.

🔹 Начните с краткого резюме. На первой странице — список тезисов с главными изменениями в рукописи. Обязательно включите туда замечания редакторов. Так и редактору, и рецензентам проще сориентироваться.

🔹 Затем — ответы по пунктам. Комментарии рецензентов копируйте дословно, ничего не пропускайте. Если рецензент сам не пронумеровал замечания, пронумеруйте их. Визуально разделяйте: комментарии и ваши ответы — разным цветом или начертанием (жирный/курсив).

🔹 Ответы должны быть подробными, но не избыточными. Не тратьте время редакторов и рецензентов. Не благодарите за каждое замечание. Не пересказывайте комментарий своими словами — если что-то непонятно, сначала признайте это, а потом предложите свою интерпретацию. Если несколько рецензентов подняли один и тот же вопрос, не дублируйте ответ — сошлитесь: «См. наш ответ рецензенту X, пункт Y».

🔹 Не переносите в rebuttal все правки. Лучше укажите, какая фигура или дополнительный файл добавлены или изменены, и приведите номера страниц/строк. Все изменения в рукописи и дополнительных материалах выделите другим цветом, чтобы их было легко найти.

🔹 «Фигуры только для рецензентов» — можно, но объясните причину. Почему вы не добавили их хотя бы в дополнительные материалы? Приватные данные коллеги? Материал для другой статьи? Если рецензенты почувствуют, что их замечания проигнорировали, они будут раздражены.

🔹 Прозрачное рецензирование. Если вы в нём участвуете, ваш rebuttal попадёт в открытый файл рецензирования. Не вставляйте чужие фигуры из статей — давайте ссылки. Лишнее при необходимости можно будет удалить перед публикацией.

🔹 Тон критически важен. Всегда вежливо и профессионально, даже если рецензент всё перепутал. Никогда не игнорируйте комментарии: не согласны — ответьте и объясните позицию. Не можете выполнить эксперимент — объясните почему. Если ситуация серьёзная — обратитесь к редактору.

🔹 Рецензенты тоже люди. Nature Methods напоминает: согласились рецензировать первую версию — будьте готовы и к последующим. Если не можете — сообщите редактору как можно раньше. И полезно учитывать замечания всех рецензентов, а не только собственные.

https://www.nature.com/articles/s41592-026-03261-0

У 186 людей, употреблявших психоделики, стойкие нарушения восприятия были связаны с ранним первым употреблением, большими дозами, повышенной чувствительностью к слабым зрительным сигналам, нарушенным. ощущениями и обучением галлюцинациями (когда человек реагирует на отсутствующий стимул).

По данным вычислительной модели, главную роль играла сниженная точность решений: она объясняла связь между дозой и нарушениями, тогда как вклад ожиданий мозга по сравнению с реальными сигналами менялся неоднозначно. Это позволяет предположить, что такие нарушения возникают из-за «шумной» зрительной системы, склонной находить образы даже там, где их нет. Ожидания мозга работают как шаблоны, превращающие этот шум в картинку.

https://www.biorxiv.org/content/10.64898/2026.08.10.743999v1

Фотография 51 была этапом в исследованиях двойной структуры ДНК, которые вела Франклин, а не случайной находкой, которую разгадал хитрый Уотсон

Розалинд Франклин и её аспирант Рэймонд Гослинг сделали фотографии 49 и 51 в мае 1952 года. Тогда они их не опубликовали.

Франклин хотела разобраться с обеими формами ДНК, A и B, и начала с более информативной A. Статья о B-форме с фотографией 51 вышла в Nature 25 апреля 1953 года, в одном номере со статьёй Уотсона и Крика о двойной спирали. Другая их статья о связи A и B форм была подана раньше, но вышла позже.

Уотсон подсмотрел фотографию 51 не у Франклин. Её показал ему Морис Уилкинс. Франклин, уезжая из Королевского колледжа в Биркбек, велела Гослингу передать этот снимок Уилкинсу, но не Уотсону.

Дополнительно, Уотсон ознакомился с неопубликованными измерениями Франклин во внутреннем отчёте Медицинского исследовательского совета при посредничестве Макса Перуца.

Недавно вышедшая статья Алистера Спонсела и Брайана Саттона оспаривает распространённое представление, будто Франклин, в отличие от Уотсона, не поняла значения фотографии 51.

Ключ к пониманию — фотография 49. Это был сорок девятый снимок из семидесяти восьми, сделанных Франклин и Гослингом на микрофокусной камере Philips в Королевском колледже Лондона. К тому времени они уже установили, что ДНК имеет две формы. A-форма была почти кристаллической и давала много пятен, пригодных для расчётов. B-форма возникала при высокой влажности и давала более простую картину.

Для фотографии 49 использовали образец, необратимо зафиксировавшийся в B-форме, и снимали его при 75% влажности, что обычно давало A-форму. Получилась необычайно резкая картина B-формы. Верхняя дуга 3,4 ангстрема на снимке обрезалась из-за смещения держателя плёнки, но Франклин всё равно смогла определить: 34 ангстрема и десять слоёв оснований на виток. Она записала, что получила очень хорошее «мокрое» фото, и сразу истолковала картину как указание на спираль.

Вечером того же дня, 2 мая 1952 года, Франклин сделала запись о фотографии 51. Она использовала тот же образец, ту же установку и ту же влажность, но держатель был отцентрирован так, чтобы в кадр попали обе дуги. В журнале она заранее указала, что будет на снимке, но не заполнила строку о результате.

Позже, в марте 1953 года, плёнку 51C дублировали на стеклянный негатив 867, замаскировали лентой для точного кадрирования, и именно это изображение пошло в публикации. Фотография 51 не была неожиданной находкой, которую Франклин не поняла. Она была результатом её решения потратить несколько дней рентгеновского времени на заведомо известный результат, потому что ей был нужен качественный снимок спиральной B-формы для публикации.

Миф о ее бестолковости возник из мемуара Уотсона «Двойная спираль» 1968 года. Уотсон изобразил Франклин как технического исполнителя, который делает чёткие снимки, но не понимает теорию, а фотографию 51 представил как чудо, которое природа явила лично ему.

Уилкинс говорил, что она «отказалась видеть» спираль. Джадсон и другие подхватили мысль, что Франклин отвернулась от B-формы.

Но авторы статьи возражают: она не отвернулась. Отсутствие заметок о фотографии 51 не признак непонимания, а признак того, что ей не нужно было анализировать уже известный результат. Авторы также критикуют позднейшую тенденцию приписывать снимок только Гослингу. Франклин руководила работой, участвовала в загрузке плёнок и разработала эксперименты с влажностью, а помогали им Тайсхерст, Хеллер и Питчес.

https://link.springer.com/content/pdf/10.1007/s10739-026-09866-7.pdf