Папа у Васи силен в математике

Исследование, опубликованное в журнале Science, демонстрирует, что профилактическое введение псилоцибина — соединения, содержащегося в некоторых грибах, — защищает периферические нервы мышей от повреждения при химиотерапии, не снижая при этом её противоопухолевую эффективность. Защитный эффект опосредован активацией серотониновых рецепторов 5-HT2A, которые поддерживают транспорт митохондрий в аксонах и энергетический баланс нейронов, что открывает перспективы для разработки нейропротекторных препаратов без галлюциногенного действия.

https://www.science.org/doi/10.1126/science.aek3865

Если ваши чувства не способны сдвинуть ни одного атома, у эволюции не было причин их создавать. Нейробиолог Майкл Уист уверен: сознание должно вырваться из этой ловушки, и сделать это под силу только квантовой физике.

Суть проблемы вот в чём. Естественный отбор сохраняет лишь то, что меняет поведение. Боль, страх, красный цвет яблока — всё это бессмысленно, если не влияет на наши действия, если сознание — пассажир, а не водитель. Тогда эволюции незачем было его создавать.

Уист предлагает выход — квантовую запутанность. В отличие от классической физики, она создаёт целое, которое математически невозможно свести к частям. Это состояние с реальными физическими эффектами. Если сознательный опыт — такое целое, оно способно влиять на мир. И тогда естественному отбору наконец есть что отбирать.

Здесь необходима теория, которая хоть что-то предсказывала. Классические подходы лишь описывают, какие состояния мозга возникают в разных ситуациях, но не могут прояснить, чувствует ли что-то насекомое, новорождённый или машина.

Ответ Уиста прост: у квантовой физики есть ровно то свойство, которого не хватает классической и без которого сознанию не обойтись, — целое, которое действует.

https://dailyneuron.com/quantum-consciousness-microtubules-anesthesia/

#Нейронаука #КвантоваяФизика #Сознание #Анестезия #ФилософияСознания

Но, между прочим, в современной нейробиологии сочетание медленных и быстрых ритмов — это самая что ни на есть модная тема.

Биллу Гейтсу не дает покоя слава Татьяны Черниговской. На этой почве ревности он решил спасти человечество.

https://t.me/khokhlovAR/1338

Учёные создали специальные перчатки, которые помогают людям «видеть» предметы без зрения: когда палец указывает на объект, перчатка вибрирует, и чем ближе объект, тем сильнее вибрация. В эксперименте 58 участников учились хватать предметы, используя либо только указательный палец, либо сразу два пальца (указательный и большой). Половина группы тренировалась в одном режиме, половина — в другом, а затем всех проверили в обоих режимах.

Главный вопрос был: если человек научился с одним пальцем, сможет ли он сразу работать двумя? Ответ — да. Хотя с двумя пальцами результаты в среднем были немного лучше, участники показывали значительный прогресс в обоих режимах, независимо от того, как тренировались. Это значит, что навык не «привязан» к конкретному пальцу, а развивается как единая система — человек учится понимать вибрацию и координировать движения, а не просто запоминает, как работать одним пальцем.

https://www.frontiersin.org/journals/psychology/articles/10.3389/fpsyg.2026.1674806/full

Сингулярность поможет Татьяне Александровой сделать очередной шаг конем

https://t.me/blockchainRF/13367

Виктория Ефимова

#викторияефимова

Передача «Утро России» — небезынтересный проект, в эфире которого можно увидеть много любопытных сюжетов, интервью и обсуждений на самые разные темы.

Однако вот этот выпуск семилетней давности, посвященный проблеме алкоголизма, вызывает вопросы с точки зрения выбора эксперта.

На площадку был приглашен профессор Сергей Савельев, чьи заявления несколько далеки от требований доказательной медицины.

С первых же минут обсуждения серьезной медико-социальной проблемы возникает ощущение, что разговор уходит в область спекулятивной эссеистики. Самое шокирующее заявление гостя: любая съеденная пища ферментируется в 35 мл чистого алкоголя. Это не имеет ничего общего с реальной биохимией человека. В кишечнике существуют процессы брожения, и эндогенный алкоголь в микродозах действительно вырабатывается микрофлорой, но его концентрация в крови крайне мала.

Если бы организм каждого человека вырабатывал по 35 мл спирта за обедом, человечество поголовно находилось бы в состоянии легкого опьянения после каждого бутерброда, что автоматически исключило бы возможность вождения автомобиля и сложной умственной деятельности.

Далее профессор выдвигает теорию о том, что массовый алкоголизм в России связан с введением ректификата при Николае Втором. По мнению Савельева ректификат вызывает быстрое привыкание, в отличие от дистиллятов с примесями.

С научной точки зрения действующее вещество и в дистилляте, и в ректификате одно и то же — этиловый спирт. Именно он вызывает зависимость. Примеси в дистиллятах, такие как сивушные масла и альдегиды, лишь усиливают токсическое отравление и тяжесть похмелья.

Утверждение, что чистый спирт вызывает более быстрое привыкание, чем самогон, несколько противоречит токсикологии. Алкоголизм вызывает доза и частота употребления этанола, а не наличие или отсутствие добавок.

Не менее спорно звучит и отрицание эффективности лечения. Савельев утверждает, что серьезных лекарств нет, а единственным способом является смена образа жизни или возвращение к советской практике лечебно-трудовых профилакториев.

На самом деле современная наркология предлагает действующие методы: налтрексон, который блокирует опиоидные рецепторы и снижает удовольствие от выпивки, дисульфирам, вызывающий непереносимость алкоголя, акампросат, снижающий тягу.

Финальный посыл Савельева — нужно заниматься тем, что отличает человека от обезьяны. Это ОК, но не совсем по теме, хотя обезьяны в самом деле могут выпивать, если им предоставить такую возможность.

https://youtu.be/n0DkFljZgbc?si=TdKbs6vMpCPsvAFB

Сознание — это идеальная бизнес-модель.

В самом деле:

Никто не может его определить. Никто не может его измерить. И именно поэтому к нему можно привязать почти всё что угодно — лишь бы это имело хоть какое-то отношение к мозгу.

Вот почему возник нескончаемый поток теорий. Чем они туманнее, тем лучше. Чем более нефальсифицируемы, тем более «глубоки».

Во многом это та же территория, которую всегда занимали религии: Душа. Смысл. Ценности. Так почему бы не монетизировать это так же, как это делают религиозные организации?

Эксперты по теме уже это поняли.

Чалмерс и Нагель построили карьеры на том, что по сути является защитой субъективной души.

Но настоящий мастер этой игры — Анил Сет. Его позиция безупречна: Возьми стандартный материал из учебников по нейробиологии, подай его как «революционную теорию сознания» и упакуй для выступлений на TED, книг и лекций.

Он, кстати, не изобрел этот трюк. Крик и Кох делали это до него. Сет просто довёл брендинг до совершенства.

Какой же здесь урок?

Если хочешь построить карьеру в научной коммуникации — или просто очень прибыльный личный бренд — выбери тему, которую никто не может определить, свяжи её с мозгом и подавай старые идеи как новые откровения.

#Нейробиология #Сознание #ФилософияСознания #НаучнаяКоммуникация #КритическоеМышление #КогнитивнаяНаука #НаукаОМозге #АнилСет #Чалмерс #Нагель #Крик #Кох #ЛичныйБренд #ИнтеллектуальныйБизнес #НаучныйБизнес #ЛидерствоМнений #РазумИМозг #Нейрофилософия #КритикаНауки #ПровокационныеИдеи

Фрэнсис Крик, человек, который вместе с Уотсоном разгадал структуру ДНК, на старости лет решил, что ему по плечу и загадка сознания. Вместе с Кристофом Кохом он пустился в теоретизирование, которое иначе как конфузом не назовешь. К сожалению рядом не оказалось ни одного умного человека, который бы мягко отвёл их в сторону и сказал: не надо это публиковать.

Крик и Кох искали «нейронный коррелят сознания» — особые клетки или цепочки, которые будто бы включают субъективное переживание. Искали с упорством алхимиков, верящих в философский камень. Вместо разумных гипотез они выдавали утверждения, от которых у любого нейробиолога, знакомого с реальной работой мозга, начинался нервный тик. Они писали, что сознание находится, возможно, в клауструме — тонкой структуре в глубине мозга, потому что у одного пациента стимуляция этого места вызвала остановку речи и пустой взгляд. Из этого единичного случая был раздут целый «переключатель сознания».

Издательства с радостью публиковали эти откровения. Ещё бы: нобелевский лауреат и его верный оруженосец пишут про душу, про свободу воли, про то, что мы — «всего лишь пачка нейронов». Это продавалось как откровение, хотя по сути было набором банальностей, упакованных в наукообразную форму.

Вот несколько опубликованных перлов. Крик в книге «Удивительная гипотеза» заявил буквально следующее: «Вы, ваши радости и печали, ваши воспоминания и амбиции, ваше чувство личной идентичности и свободы воли — на самом деле не более чем поведение огромной совокупности нервных клеток и связанных с ними молекул». Поэтично, но это не гипотеза, а лозунг.

Кох в своих текстах договорился до того, что приписал сознание отдельным нейронам. Прямая цитата из его работы: «Нейрон — это не просто релейная станция. Это клетка с точкой зрения». Нейрон с точкой зрения. Одна клетка, у которой есть перспектива, взгляд на мир. Каким образом у отдельной клетки, лишённой органов чувств и памяти в человеческом смысле, может быть точка зрения, Кох объяснить не удосужился. Но издательство напечатало.

Дальше — больше. Крик и Кох писали, что свободная воля — иллюзия, и тут же утверждали, что мы можем сознательно решать, каким теориям верить. Кох однажды написал: «Свобода воли — это иллюзия, но иллюзия полезная, и мы должны делать вид, что она реальна». Притворяться, что у нас есть выбор, при этом зная, что выбора нет? А кто должен притворяться, если «притворяющегося» как субъекта не существует?

Самое комичное, что оба отмахивались от философии как от болтовни, при этом сами выдавали худшие образцы философствования — наивный материализм. В результате мы получили горы макулатуры, где под видом нейробиологии подавалась старая добрая метафизика, только в белом халате и с осциллографом в руках.

Крик и Кох не просто зарапортовались. Они создали целый жанр наукообразной публицистики, в которой смелые заявления заменяют доказательства, а уверенный тон — логику. И хуже всего то, что эта традиция жива до сих пор: достаточно взять любую книгу про «нейронауку души», и вы найдёте там тех же Крика и Коха, только, возможно, в обновке — новом платье короля.

Кстати, была история с обезьяной Аврора, которую исказили. Но об этом потом.

В преддверие конференции Виктория Ефимова выступила с концертом, в котором также участвовали Василий Соловьев-Седой, Вадим Донау и Борис Бирман.

Когнитивный диссонанс поджидает поциентов на каждом шагу

Угадайте, кто это

В новом видео Виленская воспроизводит классическую логику двоечника, который начинает перестраивать саму систему оценивания так, чтобы его результат выглядел приемлемым.

Первое, что делает двоечник — это попытка размыть сам критерий, по которому его оценивают, и Виленская делает ровно то же самое, заявляя, что музыковедение слишком сложно и неоднозначно, чтобы требовать от неё безошибочности.

Она признаёт наличие ошибок, но это признание носит ритуальный характер: оно нужно для того, чтобы заранее лишить критиков права требовать исправлений. В психологии двоечника такая стратегия называется внешней атрибуцией неудачи — он объясняет провал не своей небрежностью, а сложностью предмета, предвзятостью учителя и несовершенством системы знаний.

Виленская заявляет, что требование выложить материалы без ошибок кажется ей почти психопатическим, и здесь она переводит разговор из плоскости фактов в плоскость морального осуждения тех, кто осмелился требовать от неё качества.

Она говорит, что все ошибаются — и врачи, и учёные, и профессора, — но это аргумент из арсенала школьника, который на замечание учителя отвечает: «А другие тоже списывают». С точки зрения психологии двоечника это идеальный ход, потому что он превращает личный провал в общую норму.

Виленская рассказывает, что работает без команды, сама рисует, сама монтирует и сама отвечает в соцсетях, но подаёт это не как недостаток контроля качества, а как проявление любви к своему делу. В психологии это называется самозатруднением: двоечник заранее создаёт условия, при которых неудача становится объяснимой, чтобы потом сказать — «я же всё сам, без репетиторов, конечно, где-то ошибся».

Она упоминает, что не закончила консерваторию, но тут же добавляет, что ушла сама и что преподаватели её поддержали, и это классическая попытка нейтрализовать угрозу статусу, предъявив своё отчисление как осознанный выбор, а не как показатель неуспешности.

Её рассказ о том, как первые слушатели говорили ей «продолжай, мы поправим», описывает формирование устойчивой модели поведения, при которой ошибки прощаются сразу и без последствий, а значит, у неё не вырабатывается привычка к самопроверке. Двоечник потому и остаётся двоечником, что однажды обнаруживает: можно получать одобрение и поддержку, не выполняя строгих требований, и дальше уже ищет аудиторию, которая будет ценить его не за точность, а за обаяние и смелость.

Она прямо заявляет, что не удалит лекцию с неправильно изображённым музыкантом, хотя это минимальное действие, которое взрослый профессионал должен сделать без лишних обсуждений, но для двоечника отказ исправить ошибку — это способ сохранить лицо.

Её ключевая фраза о том, что главное — не факты, а инструменты для восприятия музыки, — это типичное смещение критериев оценки, при котором человек, не справляющийся с фактической точностью, объявляет саму точность чем-то второстепенным. В школе это звучит как «я не выучил даты, зато понял главную мысль», и цель такого заявления — не доказать своё понимание, а уйти от ответственности за невыученное.

Она также превращает скандал в повод для саморекламы, используя внимание хейтеров для того, чтобы ещё раз рассказать о своей уникальности, что очень характерно для двоечника, который из любого замечания извлекает возможность поговорить о себе.

Вместо конкретного ответа на вопрос «почему вы не проверили материал до публикации» она разворачивает пространное рассуждение о природе науки, поддержке известных музыкантов и своих первых слушателях.

Виленская обещает, что ошибки будут исправлены, но не называет ни сроков, ни конкретных механизмов проверки, что превращает обещание в ритуальную формулу, не имеющую практического содержания.

В итоге её поведение сводится к следующей схеме: сначала она публикует материал с ошибками, затем признаёт их в общих словах, затем объясняет, почему ошибки неизбежны, затем обесценивает требование безошибочности как психопатическое, и наконец использует скандал для продвижения себя.

https://youtu.be/panJicOhN_A?si=KlfSKw7igrv0IuHh

Открытие конференции

География конференции

Программа конференции

Президиум конференции

Елена Ивановна Николаева