В ИППИ снимается документальный фильм об ученых. С создателями картины.

Из рубрики «Слухи»

По слухам, на когнитивной конференции МАКИ выступление Татьяны Черниговской было прервано другим умудреным ученым, который сказал что-то типа:

— Вы мелете какую-то чушь про нейросети, в которых ничего не понимаете. Все проблемы, которые вы выдумываете, уже давно решены.

Черниговская вела себя достойно и предложила оппоненту обсудить все это потом.

#слухи #черниговская

Думаю, здесь 2 варианта:

1) Раздать бедным.
2) Вложить в какие-нибудь передовые разработки.

https://t.me/itakblet/1222

Новое поколение выбирает креативность:

https://t.me/itakblet/1223

Про уменьшение аппетита людям, кстати, напишу

https://t.me/itakblet/1224

Цифровой двойник?

Олевия Кибер выводит нейротехнологии на невиданный ранее уровень

Мы не можем ждать милостей от природы; взять их у неё — наша задача.

Диссертация Нейтана Кофнаса Эволюционные объяснения и разоблачение моральных убеждений, защищенная в Оксфорде в 2020 году, представляет собой вторичную компиляцию давно известных идей, обернутых в наукообразный понятийный аппарат.

Кофнас берет банальный скептический консенсус и создает видимость оригинального исследования, используя академические термины вроде соэволюции генов и культуры. Вся его работа сводится к наворачиванию тяжеловесных формулировок поверх прописных истин, которые до него подробно разжевали другие авторы.

В своей работе Кофнас атакует моральных реалистов и доказывает, что объективных моральных фактов не существует. Он утверждает, что естественный отбор формировал человеческую психику исключительно для выживания и размножения, а не для поиска абстрактной справедливости, из чего делает вывод о полной случайности и субъективности наших моральных интуиций.

Однако все это полностью списано с работ социобиолога Эдварда Уилсона и философа Майкла Руза, которые в 1980-х годах писали, что мораль — это иллюзия, навязанная нам генами для стимулирования кооперации. А Чарльз Дарвин еще в 1871 году отмечал, что при других биологических условиях наши представления о долге были бы кардинально иными.

Далее Кофнас выдает за собственное откровение тезис о том, что моральные нормы в истории навязывались доминирующими элитами ради удержания власти, а не возникали в результате добровольного согласия людей. В действительности это лишь пересказ классических идей исторического материализма и классового анализа. Карл Маркс и Фридрих Энгельс в Немецкой идеологии и Манифесте Коммунистической партии еще в девятнадцатом веке подробно доказали, что господствующими идеями любого общества всегда являются идеи господствующего класса, а мораль представляет собой лишь классово-обусловленную надстройку над материальными и экономическими отношениями. Всякая моральная система, по Энгельсу, исторически служила либо оправданию и защите интересов правящего класса, либо выражению протеста угнетенного класса. Владимир Ленин в своей речи О задачах союзов молодежи окончательно резюмировал этот подход, прямо заявив, что всякой внеклассовой морали не существует, а попытки вывести ее из внечеловеческих или внеклассовых понятий являются обманом и забиванием голов в интересах помещиков и капиталистов.

Этот же тезис о навязывании норм сильными повторяли древнегреческие софисты, Фридрих Ницше в своей концепции борьбы господ и рабов и Мишель Фуко в исследованиях институциональной власти.

Наконец, Кофнас пытается разоблачить понятие морального прогресса, доказывая, что гуманизм и отказ от жестокости — это не открытие объективных истин, а результат комфортных условий жизни, снижающих агрессию и высвобождающих встроенную эмпатию.

Здесь Кофнас снова не предлагает ничего нового, а лишь повторяет марксистский тезис о том, что бытие определяет сознание и изменения в морали следуют за изменениями материальной базы, а также выводы Дэвида Юма о том, что мораль основана на чувствах и симпатии, концепции эмотивистов вроде Альфреда Айера и описанные Ричардом Докинзом биологические механизмы альтруизма.

В итоге вся диссертация Кофнаса оказывается вторичным ремейком, где марксистский классовый анализ, биологический детерминизм и эмотивизм приукрашены современным оксфордским дискурсом.

https://ora.ox.ac.uk/objects/uuid:bd78170f-1131-47ef-af8d-7a3bb2ef41d0/files/dpn89d671k

IT-компания Астон представила курс лекций по философии сознания Антона Кузнецова, научного сотрудника Московского центра исследования сознания и доцент философского факультета МГУ.

Первая лекция курса посвящена проблеме сознания и тела, которая, как утверждает лектор, является относительно новой в философии.

Эта проблема представляет собой не один вопрос, а совокупность множества разнообразных философских и научных вопросов.

Антон Кузнецов заявляет, что у проблемы сознания и тела нет окончательного решения, но это является позитивным фактом, а не недостатком.

Философия сознания в современном понимании тесно связана с аналитической традицией, для которой характерен аргументативный способ рассуждения и доказательность.

Проблема сознания и тела возникла тогда, когда было четко разработано понятие физического и проведено его строгое противопоставление ментальному миру.

Ключевой фигурой в появлении этой проблемы считается Рене Декарт, который разделил мир на протяженную физическую и мыслящую ментальную субстанции. Согласно Декарту, у этих двух видов субстанций нет общих свойств: физические объекты обладают массой и пространственными характеристиками, а состояния сознания их лишены.

Из этого разделения возникает проблема ментальной каузальности, то есть вопрос о том, каким образом нематериальное сознание может влиять на физическое поведение и тело.

Убеждение в том, что сознание влияет на поведение, является центральным для человека, и его отрицание ведет к перформативному противоречию. Перед нами встает проблема: либо мир раскалывается на две несвязанные реальности, либо мы должны объяснить, как сознание инкорпорировано в физическую реальность.

Существует две конкурирующие истории мира: космологическая, основанная на физических законах, и история объектов, созданных благодаря актам сознания и мышления.

Проблема сознания и тела включает в себя множество вопросов, например, является ли сознание физическим и почему процессы в мозге сопровождаются субъективными переживаниями.

Сюда же входят проблема единства сознания, то есть связывание разных модальностей опыта в единое целое, и проблема интенциональности, направленности сознания на объекты.

Прогресс в решении фундаментальных проблем заключается не в поиске готового ответа, а в эволюции конкурирующих теорий и моделей объяснения реальности.

В естественной онтологии действует каузальный критерий существования: существует то, что действует и оказывает влияние на историю мира.

Принцип каузальной замкнутости физического гласит, что для протекания физических процессов достаточно других физических причин, и не требуется вводить сверхъестественное. Принятие этого принципа приводит к конфликту: если сознание не имеет физических характеристик, то его следует исключить из естественного мира как несуществующее. Однако мы не можем этого сделать, потому что знаем о своих состояниях сознания из перспективы первого лица уникальным и непосредственным образом.

В конце лекции автор оставляет главный вопрос о том, что же такое сознание, для следующей встречи и призывает зрителей подписываться на канал «Культурный код».

https://youtu.be/3ZOm_Jsht2E?si=46x_-7DG7Mxn-ZaA

К предыдущему посту:

https://t.me/augmented_brain/16152

Здесь «физическое» означает «материю» — то, о чем больше сотни лет назад писали Ленин и Энгельс, не говоря о Демокрите и т.п.

Использование синонима для «материи» не привносит ровным счетом ничего, а вот разграничение материи и сознания на два вида субстанций попахивает вульгаризацией. Ленин, кстати, очень не хотел выглядеть вульгарным и поэтому называл сознание свойством материи, но не отдельной субстанцией.

Проблема каузальности здесь в некотором смысле надуманная, точнее, проистекающая из путаницы в терминологии. Если продолжать наивные рассуждения о том, что физическое и сознание — это две разные сущности, то да, можно придумать такую проблему и рассуждать до бесконечности а ля Декарт.

Но ведь можно и не городить всю эту ерунду (а также не рассуждать о сознании электронов), тогда и проблемы не будет.

Уже писал, но повторюсь: более солидные философы придерживаются идеализма; тогда все встает на свои места. У нас имеется сознание, у него есть свойства. Материя — это свойство сознания. Вопрос о существовании объективного мира — это вопрос пустой. Нам никогда не понять, какой он есть на самом деле.

Представьте движение как заранее “выписанную траекторию” в нейронной активности: до первого сокращения мышц моторная кора уже формирует рисунок, по которому можно предсказать, что именно вы возьмёте и как двинется рука.

Как объяснить задержку, если мозг не может точно “включить старт” в нужный момент? Ответ в том, что моторная кора не изолирована: во время паузы внешние контекстные входы (цель + сигнал “держать”) компенсируют внутреннюю динамику и подводят систему к точке покоя (fixed point) в пространстве состояний. Поэтому движение не начинается, но подготовка идёт.

Когда приходит “go”, эти входы выключаются — компенсация исчезает, внутренние (recurrent) динамики берут верх и система из уже подготовленного состояния разворачивается в нужную траекторию движения.

https://youtu.be/gAm5Athct6Y?si=rK5OuHzQcTIMcStU

К предыдущему посту:

https://t.me/augmented_brain/16155

Все это относится к умозрительным рассуждениям Шеноя и Черчленда и дальше рисования картинок не уходит. Хотя полностью смысла не лишено.

Но вот встречный вопрос: а в каких-нибудь относительно простых динамических системах (маятник, пружина) принцип ортогональности используется при «подготовке движений»?

А то все сразу: мозг, мозг… Давайте для начала что-нибудь попроще.

Почему мозг не забывает мат даже тогда, когда забывает все остальные слова?

Это один из самых наглядных примеров того, как в речевой функции сосуществуют две разные нейробиологические системы.

Когда при инсульте или травме повреждаются корковые речевые центры (зона Брока в левой лобной доле и зона Вернике в левой височной доле), человек теряет способность строить осмысленные фразы и понимать речь.

Но бранные слова при этом часто сохраняются. Происходит это потому, что мат не является продуктом исключительно корковой речевой сети. Его генерация в значительной степени завязана на подкорковые структуры: лимбическую систему, миндалевидное тело, базальные ганглии и поясную извилину. Эти зоны отвечают за эмоциональную окраску, автоматизмы и аффективные вокализации, которые не требуют сложного грамматического программирования.

Когда произвольная речь разрушена, подкорковые автоматические программы могут высвобождаться и продолжать работать. Именно поэтому пациент с тяжелой афазией иногда не может назвать собственное имя, но способен отчетливо и интонационно точно произнести нецензурное выражение.

Если говорить о том, откуда именно исходит мат, то корректнее рассматривать его не как функцию какой-то одной зоны коры, а как результат взаимодействия многих структур мозга.

Лимбическая система задает эмоциональный заряд, миндалина оценивает социальную значимость и возможную угрозу, а базальные ганглии обеспечивают воспроизведение автоматических моторных речевых программ. При этом правое (эмоциональное) полушарие тоже вносит вклад.

Отдельного внимания заслуживает связь брани с нейрохимией. Произнесение запретного слова запускает умеренную стрессовую реакцию. Активируется симпатическая нервная система, в кровь выбрасывается адреналин, повышается частота сердечных сокращений и артериальное давление.

Одновременно с этим возбуждаются мезолимбические дофаминергические пути. Мозг воспринимает нарушение запрета как рискованное действие, но если немедленного наказания не следует, дофамин закрепляет поведение как успешное и приносящее облегчение.

Возникает парадоксальный эффект: человек испытывает одновременно мобилизацию и разрядку. Это объясняет, почему брань так легко становится привычкой: она работает как быстрый и доступный способ изменить собственное эмоциональное состояние.

Известный анальгетический эффект мата подтвержден экспериментально. В исследованиях с погружением руки в ледяную воду испытуемые, которые произносили ругательства, выдерживали боль заметно дольше, чем те, кто использовал нейтральные слова.

Здесь острая стрессовая реакция запускала нисходящие тормозные пути, которые подавляли проведение болевых сигналов на уровне задних рогов спинного мозга. Также эмоциональное возбуждение может активировать эндогенную опиоидную систему, то есть внутреннее обезболивание. Также ругательство переключает внимание с болевого стимула на эмоциональное выражение. Интересно, что эти эффекты сильнее у тех, кто в обычной жизни матерится редко.

Что касается привлекательности запретного, то психика реагирует на сам факт ограничения. Когда слово маркируется как недопустимое, оно автоматически приобретает дополнительную ценность. Это связано с феноменом реактивного сопротивления: недоступное кажется более значимым. На уровне мозга оценка риска происходит в префронтальной коре, а миндалина фиксирует потенциальную угрозу наказания. Если префронтальная кора решает, что контекст позволяет рискнуть, активируются центры вознаграждения.

Таким образом, нецензурная лексика обрабатывается одновременно в корковых и подкорковых системах, совмещает черты речевого акта и эмоциональной вокализации, вызывает измеримые физиологические сдвиги и способна модулировать болевую чувствительность.

Михаил Лебедев, нейрофизиолог и профессор, представляет цикл лекций о мозге, методах его изучения и нейроинтерфейсах, который проходит при поддержке IT-компании АСН.

В первой лекции он обращается к истории нейронаук, подчеркивая, что выбирает лишь те моменты, которые кажутся интересными лично ему.

Древние египтяне не считали мозг важным органом и удаляли его при бальзамировании, оставляя сердце и внутренние органы.

Аристотель также полагал, что мозг служит лишь радиатором для охлаждения крови, а мыслительная деятельность связана с сердцем.

Древнегреческие ученые, такие как Гиппократ и Платон, уже связывали мышление и эпилепсию с мозгом, но их взгляды временно отошли на второй план из-за авторитета Аристотеля.

Римский врач Гален проводил впечатляющие опыты на животных, перерезая спинной мозг свиньи и показывая наступление паралича, доказывая управляющую роль мозга.

В Средние века внимание ученых привлекли желудочки мозга, которые считались вместилищем духа и психики.

Рене Декарт предложил дуализм, разделяя материальный мозг и нематериальную душу, соединяющиеся в шишковидной железе.

Постепенно накапливались анатомические сведения о мозге, черепно-мозговых нервах и спинном мозге, а анатом Везалий внес большой вклад в их описание.

В начале XIX века Франц Йозеф Галль изобрел френологию, ошибочно утверждая, что характер можно определить по шишкам на черепе, но верно указав на специализацию областей мозга.

Гальвани и Гельмгольц начали изучение электрической природы нервной деятельности, измерив скорость проведения сигнала по нерву.

Изобретение микроскопа и метода окрашивания Гольджи позволило Кахалю и Гольджи изучить структуру нейронов, за что они получили Нобелевскую премию, хотя по-разному трактовали организацию нервной ткани.

Шеррингтон ввел понятие синапса и описал рефлексы, а Эдриан первым начал записывать активность отдельных нейронов.

Изучение пациентов с поражениями мозга, особенно знаменитого пациента Генри Молисона, показало разделение памяти на декларативную и процедурную.

Нобелевские премии за открытие клеток места и решетки у крыс продемонстрировали, что отдельные нейроны могут кодировать пространство.

Таким образом, человечество прошло долгий путь от умозрительных теорий к экспериментальной нейрофизиологии, а в следующей лекции Лебедев обратится к истории отечественной науки о мозге.

https://youtu.be/xhoZ12-gcrw?si=b01bjqHk3O2B8crj

Автомобили, автомобили…

Трагедия Джейсона Ардея, профессора социологии, который ушёл из жизни в августе 2026 года, стала поводом для серьёзного разговора в научном сообществе, и редакция Nature опубликовала обстоятельный материал, который заставляет задуматься о системных проблемах в академической среде и журналистике.

Ардей был самым молодым чернокожим профессором в истории Кембриджа, человеком с аутизмом и дислексией, который через трудности пришёл к вершинам науки. Однако его успех обернулся невероятным давлением: после того как всплыли обвинения в плагиате, на него обрушилась волна публичной критики и пристального внимания со стороны СМИ.

Проверка в Ливерпульском университете подтвердила подлинность его диссертации (???), но это не остановило травлю, которая продолжалась вплоть до его отставки и последующей смерти.

Редакция Nature задаёт два главных вопроса. Во-первых, как университеты должны проводить расследования о нарушениях в условиях тотального внимания прессы? Кембридж объявил о расследовании публично, лишив Ардея права на конфиденциальность и фактически создав впечатление его вины до завершения проверки.

Во-вторых, как медиа могут освещать такие дела без нанесения вреда? Журналисты, согласно редакционным кодексам, не должны преследовать людей, которые просят прекратить внимание, но в случае Ардея этого не произошло.

Анализ британских публикаций выявил явные признаки расизма: многие статьи прямо утверждали, что его назначили только из-за цвета кожи, что перечеркивает суть научного спора. Это не просто отдельный случай, а симптом того, что в академии всё ещё существует системный расизм и что представители меньшинств чувствуют себя уязвимыми, опасаясь повторить судьбу Ардея.

Вопрос "Могу ли я быть следующим?" звучит сейчас во многих университетских кабинетах.

Nature подчёркивает, что расследование не должно заменять соблюдение элементарных норм: человек имеет право видеть обвинения и отвечать на них, а если у него есть инвалидность, это должно учитываться.

Однако Кембридж не объяснил, дал ли он Ардею возможность ответить на новые данные, и почему решил объявить об этом публично.

В своей последней книге Ардей писал, что его бросили в центр внимания и это внимание стало невыносимым. Он обещал вернуться "сильнее и мудрее", но не вернулся.

Редакция призывает к независимому общественному расследованию, которое ответит на вопросы о действиях университета и медиа, и подчёркивает, что и наука, и журналистика обязаны быть справедливыми и не причинять вреда людям, о которых пишут.

Тысячи людей выходят на улицы, требуя справедливости, и это напоминает нам о главном: за каждым заголовком стоит человеческая жизнь, и цена несоблюдения этических норм может быть непоправимой.

https://www.nature.com/articles/d41586-026-02677-0

А вот и нейро-голуби

Является ли «тёплый влажный мозг» квантовым компьютером? Новые данные говорят «да».

На протяжении десятилетий идея «квантового сознания» отвергалась как маргинальная теория — отчаянная попытка скрестить две величайшие загадки науки. Однако нейробиолог Майк Уист утверждает, что критики ошибались, и пришло время снова отнестись к теории сэра Роджера Пенроуза серьёзно.

Пенроуз утверждал, что человеческое мышление делает то, что не под силу ни одному компьютеру, а значит, разум должен опираться на невычислимую квантовую механику. Главное возражение: мозг слишком тёплый и влажный для сохранения хрупких квантовых состояний.

Однако новые экспериментальные данные напрямую бросают вызов этому утверждению.

Квантовые эффекты при комнатной температуре:

Микротрубочки («скелет» нейронов) продемонстрировали «сверхизлучение» и свойства, подобные антенным, при температуре тела — это означает, что они способны поддерживать квантовую когерентность, необходимую для сознания.

Связь с анестезией:

Исследования показывают, что анестетики (которые отключают сознание) воздействуют на микротрубочки, что указывает на эти структуры как на физический субстрат сознательного опыта.

Сигналы МРТ человека:

Новый протокол МРТ обнаружил макроскопические сигналы запутанности в живом человеческом мозге, которые напрямую коррелируют с сознательными состояниями и памятью.

Уист приводит убедительный логический аргумент: классическая физика полностью локальна, а это значит, что в ней нет «нередуцируемых целостностей». Если наше сознание есть единое целое, управляющее нашим поведением (как предполагает эволюция), классическая физика не может объяснить это, не превращая наш разум в «бессильные эпифеномены».

В отличие от этого, квантовая физика — это физика нередуцируемых целостностей. Это единственная рамка, способная решить проблему связывания — загадку того, как отдельные восприятия сливаются в единый целостный момент переживания.

Объединив теорию Пенроуза «Orch OR» с моделью «активного вывода» Фристона, мы, возможно, наконец вступим в новую эпоху понимания себя как сознательных существ в физической вселенной.

https://iai.tv/articles/penroses-theory-of-consciousness-supported-by-new-quantum-evidence-auid-3667

#КвантовоеСознание #Нейробиология #РоджерПенроуз #Физика #Сознание #НаучныеИнновации #КогнитивнаяНаука #ТехнологииБудущего

Современные автопилоты работают как «чёрный ящик»: нейросеть принимает решения, но водитель понятия не имеет, почему машина вдруг затормозила на пустой дороге — то ли она заметила реальную опасность, то ли ей что-то померещилось.

Группа учёных предложила решение — алгоритм CW-Net, который объясняет каждый манёвр через простые человеческие концепции вроде «рядом велосипедист» или «приближаюсь к стоящей машине». Система не просто оправдывает уже принятые решения, а делает эти объяснения частью самого механизма выбора траектории.

На испытаниях выяснилось, что машина порой останавливалась вовсе не потому, что заметила велосипедиста, а благодаря аварийному тормозу. Поэтому люди переставали слепо доверять автопилоту.

https://www.nature.com/articles/d41586-026-02467-8

Из рубрики «Расследования и скандалы»

По Виленской:

Здесь ситуация интересная, но сложная для понимания — в том смысле, что лады, аккорды и т.п. — это все темный лес.

Я краем уха послушал каких-то комментаторов, и там какие-то не слишком интересные детали, типа Цою незаслуженно приписывают ля-минор. Не исключаю, что там могут оказаться признаки патологической лжи и т.п., но пока все это выглядит довольно занудно.

Будем постепенно разбираться, тем более, что Татьяна Черниговская утверждает, что музыка — это королева нейронаук.

#расследованияискандалы #виленская