Традиция гасить свет в зрительном зале складывалась в европейском театре на протяжении нескольких столетий, проделав путь от редких сценических трюков до общего правила. В XVI и XVII веках главные идеи и технологические решения рождались в Италии. Итальянский драматург Леоне де Сомми из Мантуи ещё в середине XVI века предлагал приглушать освещение во время трагических фрагментов пьесы, а Анджело Индженьери в 1598 году впервые сформулировал правило восприятия, согласно которому тёмный зал делает сцену визуально ярче и помогает зрителям сосредоточиться. Для реализации этого принципа архитектор Никола Саббатини из Пезаро в 1638 году описал первые механизмы с металлическими колпаками, которые на тросах опускались на зажжённые свечи и масляные лампы. В венецианских оперных домах XVII и XVIII веков использовали другой метод, поднимая огромную центральную люстру в потолочный люк на время представления, чтобы погрузить помещение в полумрак.
Параллельно в Англии XVII века затемнение зала использовали для создания специальных эффектов. Во время постановки Бури в лондонском театре Дорсет-Гарден в 1667 году свет приглушали, закрывая ставни и опуская светильники, чтобы подчеркнуть сцену кораблекрушения. В XVIII и начале XIX века подобные приёмы периодически применялись в крупных лондонских театрах вроде Ковент-Гарден и Друри-Лейн для демонстрации катастроф и нагнетания мрачной атмосферы.
Настоящий технический сдвиг произошёл во Франции и Англии в 1820-х годах с внедрением газового освещения, которое позволило регулировать интенсивность пламени с единого пульта. На премьере оперы Джакомо Мейербера Роберт-Дьявол в Парижской опере в 1831 году газовые рампы в зале плавно приглушили во время знаменитой балетной сцены с воскресшими монахинями, что вызвало огромный резонанс по всей Европе. В 1840-х годах подобные эксперименты с регулярным притемнением зала проводились и в Королевском театре в Копенгагене.
Однако во всех этих странах притемнение оставалось неполным и кратковременным. Свет гасили лишь на отдельные ночные или мистические сцены, после чего зал снова наполнялся ярким светом, чтобы публика могла разглядывать наряды, общаться и вести светскую жизнь. Рихард Вагнер в 1876 году лишь обобщил этот вековой опыт Италии, Англии и Франции. Он превратил эпизодический сценический эффект в строгий нормативный стандарт, впервые потребовав полностью выключать свет в зале от начала до конца оперы, окончательно превратив театр из светского клуба в пространство индивидуального эстетического переживания.
Параллельно в Англии XVII века затемнение зала использовали для создания специальных эффектов. Во время постановки Бури в лондонском театре Дорсет-Гарден в 1667 году свет приглушали, закрывая ставни и опуская светильники, чтобы подчеркнуть сцену кораблекрушения. В XVIII и начале XIX века подобные приёмы периодически применялись в крупных лондонских театрах вроде Ковент-Гарден и Друри-Лейн для демонстрации катастроф и нагнетания мрачной атмосферы.
Настоящий технический сдвиг произошёл во Франции и Англии в 1820-х годах с внедрением газового освещения, которое позволило регулировать интенсивность пламени с единого пульта. На премьере оперы Джакомо Мейербера Роберт-Дьявол в Парижской опере в 1831 году газовые рампы в зале плавно приглушили во время знаменитой балетной сцены с воскресшими монахинями, что вызвало огромный резонанс по всей Европе. В 1840-х годах подобные эксперименты с регулярным притемнением зала проводились и в Королевском театре в Копенгагене.
Однако во всех этих странах притемнение оставалось неполным и кратковременным. Свет гасили лишь на отдельные ночные или мистические сцены, после чего зал снова наполнялся ярким светом, чтобы публика могла разглядывать наряды, общаться и вести светскую жизнь. Рихард Вагнер в 1876 году лишь обобщил этот вековой опыт Италии, Англии и Франции. Он превратил эпизодический сценический эффект в строгий нормативный стандарт, впервые потребовав полностью выключать свет в зале от начала до конца оперы, окончательно превратив театр из светского клуба в пространство индивидуального эстетического переживания.
👍1
Ошибки Лебедева
В этом видео обнаруживаются фактические и концептуальные неточности, которые при строгом анализе не соответствуют действительным научным и историческим фактам.
Первая неточность касается утверждения о том, что Карл Прибрам сравнивал мозг с голограммой для объяснения распределения функций в противовес локализационизму. На самом деле голографическая гипотеза Прибрама, разработанная совместно с Дэвидом Бомом, описывала механизм работы памяти и обработки визуальной информации через интерференционные картины в дендритных сетях. Здесь не просто утверждение о распределенности функций.
Вторая ошибка заключается в тезисе о том, что отклик моторной коры на подкрепление был неожиданным открытием в его лаборатории. Связь между моторной корой, базальными ганглиями и дофаминергической системой вознаграждения детально исследовалась нейрофизиологами с 1970–1980-х годов, включая работы Вольфрама Шульца, доказавшего кодирование ошибки прогнозирования награды в системах, напрямую влияющих на моторные программы.
Третья неточность связана со снижением роли электроэнцефалографии до метода, подходящего только для базовой реабилитации. Современные энцефалографические интерфейсы и алгоритмы машинного обучения позволяют декодировать сложнейшие паттерны моторного планирования, воображения движений и высокоуровневых когнитивных состояний.
Четвертое преувеличение касается прогноза о том, что развитие инвазивных нейроинтерфейсов в ближайшие десятилетия приведет к массовому коммерческому чипированию здоровых людей для прямого стимулирования центров удовольствия. Инвазивные системы сопряжены с объективными биологическими барьерами, такими как глиальный шар, нейродегенерация в месте имплантации электродов и хирургические риски, что делает их применение на здоровых людях ради развлечений маловероятным в обозримой перспективе.
http://www.youtube.com/watch?v=OlKRsKqTQyk
В этом видео обнаруживаются фактические и концептуальные неточности, которые при строгом анализе не соответствуют действительным научным и историческим фактам.
Первая неточность касается утверждения о том, что Карл Прибрам сравнивал мозг с голограммой для объяснения распределения функций в противовес локализационизму. На самом деле голографическая гипотеза Прибрама, разработанная совместно с Дэвидом Бомом, описывала механизм работы памяти и обработки визуальной информации через интерференционные картины в дендритных сетях. Здесь не просто утверждение о распределенности функций.
Вторая ошибка заключается в тезисе о том, что отклик моторной коры на подкрепление был неожиданным открытием в его лаборатории. Связь между моторной корой, базальными ганглиями и дофаминергической системой вознаграждения детально исследовалась нейрофизиологами с 1970–1980-х годов, включая работы Вольфрама Шульца, доказавшего кодирование ошибки прогнозирования награды в системах, напрямую влияющих на моторные программы.
Третья неточность связана со снижением роли электроэнцефалографии до метода, подходящего только для базовой реабилитации. Современные энцефалографические интерфейсы и алгоритмы машинного обучения позволяют декодировать сложнейшие паттерны моторного планирования, воображения движений и высокоуровневых когнитивных состояний.
Четвертое преувеличение касается прогноза о том, что развитие инвазивных нейроинтерфейсов в ближайшие десятилетия приведет к массовому коммерческому чипированию здоровых людей для прямого стимулирования центров удовольствия. Инвазивные системы сопряжены с объективными биологическими барьерами, такими как глиальный шар, нейродегенерация в месте имплантации электродов и хирургические риски, что делает их применение на здоровых людях ради развлечений маловероятным в обозримой перспективе.
http://www.youtube.com/watch?v=OlKRsKqTQyk
YouTube
Михаил Лебедев в институте психоанализа
Enjoy the videos and music you love, upload original content, and share it all with friends, family, and the world on YouTube.
❤1
Джон Сёрл широко известен как автор аргумента «Китайской комнаты». Но что это такое по своей сути? Если убрать философский глянец, это совершенно элементарное наблюдение: компьютер сам по себе ничего не соображает, а просто выполняет заданные инструкции. Счёты не понимают арифметику.
Сёрл был далеко не первым, кто сформулировал эту мысль. Идея о том, что механические операции не равны осознанному мышлению, имеет давнюю историю:
Готфрид Вильгельм Лейбниц в 1714 году предложил знаменитый эксперимент с «Мельницей», отметив, что если увеличить мыслящую машину до размеров мельницы и зайти внутрь, то среди шестерней и рычагов можно увидеть лишь механические детали, но никак не восприятие или мысль.
Алан Тьюринг подробно разобрал эту логику ещё в 1950 году в статье Computing Machinery and Intelligence, проанализировав «аргумент от сознания» задолго до Сёрла.
Нед Блок создал мысленные эксперименты «Blockhead» и «Китайский спортивный зал», показывая, что механическое выполнение правил по таблице может имитировать диалог, не имея никакого понимания смысла.
Анатолий Днепров, советский писатель-фантаст, опубликовал рассказ «Игра» в 1961 году — почти за двадцать лет до Сёрла. В нём участники в зале выполняют бинарные операции с помощью флажков, имитируя работу процессора, и лишь в конце узнают, что своими механическими действиями перевели фразу на португальский язык. Конструкция совпадает с аргументом Сёрла точь-в-точь.
Почему же столь банальная мысль вызвала такой ажиотаж?
Дело прежде всего в удачном моменте и академическом позиционировании. Сёрл направил свою критику против пика оптимизма сторонников «сильного ИИ», опубликовав статью в журнале Behavioral and Brain Sciences вместе с десятками возражений от коллег. Эта открытая дискуссия и превратила простой пример в главную тему споров на десятилетия.
С развитиием технологий ИИ попытки возродить этот аргумент неизбежно повторятся. Однако по мере роста возможностей современных систем дискуссия, скорее всего, уйдет от повторения классических мысленных экспериментов XX века к поиску принципиально новых концептуальных моделей эмерджентности и обработки информации.
Сёрл был далеко не первым, кто сформулировал эту мысль. Идея о том, что механические операции не равны осознанному мышлению, имеет давнюю историю:
Готфрид Вильгельм Лейбниц в 1714 году предложил знаменитый эксперимент с «Мельницей», отметив, что если увеличить мыслящую машину до размеров мельницы и зайти внутрь, то среди шестерней и рычагов можно увидеть лишь механические детали, но никак не восприятие или мысль.
Алан Тьюринг подробно разобрал эту логику ещё в 1950 году в статье Computing Machinery and Intelligence, проанализировав «аргумент от сознания» задолго до Сёрла.
Нед Блок создал мысленные эксперименты «Blockhead» и «Китайский спортивный зал», показывая, что механическое выполнение правил по таблице может имитировать диалог, не имея никакого понимания смысла.
Анатолий Днепров, советский писатель-фантаст, опубликовал рассказ «Игра» в 1961 году — почти за двадцать лет до Сёрла. В нём участники в зале выполняют бинарные операции с помощью флажков, имитируя работу процессора, и лишь в конце узнают, что своими механическими действиями перевели фразу на португальский язык. Конструкция совпадает с аргументом Сёрла точь-в-точь.
Почему же столь банальная мысль вызвала такой ажиотаж?
Дело прежде всего в удачном моменте и академическом позиционировании. Сёрл направил свою критику против пика оптимизма сторонников «сильного ИИ», опубликовав статью в журнале Behavioral and Brain Sciences вместе с десятками возражений от коллег. Эта открытая дискуссия и превратила простой пример в главную тему споров на десятилетия.
С развитиием технологий ИИ попытки возродить этот аргумент неизбежно повторятся. Однако по мере роста возможностей современных систем дискуссия, скорее всего, уйдет от повторения классических мысленных экспериментов XX века к поиску принципиально новых концептуальных моделей эмерджентности и обработки информации.
👍1👏1😴1
Исследование показало, что сложные вычисления и дорогие датчики для управления интерфейсами «человек-машина» с помощью сигналов мышц (ЭМГ) можно заменить эффективным алгоритмом feature engineering под названием WaveLSTM.
Этот новый метод анализирует пространственные и временные характеристики сигналов и достигает точности распознавания жестов свыше 95%, не перегружая процессор устройства.
Главное преимущество WaveLSTM — независимость от аппаратного обеспечения: алгоритм сохраняет высокую точность работы даже на дешевых и носимых устройствах с низкими частотой дискретизации и разрешением датчиков.
https://ieeexplore.ieee.org/abstract/document/11658070
Этот новый метод анализирует пространственные и временные характеристики сигналов и достигает точности распознавания жестов свыше 95%, не перегружая процессор устройства.
Главное преимущество WaveLSTM — независимость от аппаратного обеспечения: алгоритм сохраняет высокую точность работы даже на дешевых и носимых устройствах с низкими частотой дискретизации и разрешением датчиков.
https://ieeexplore.ieee.org/abstract/document/11658070
👍1
Пигарев был прав.
Дыхание человека не подчиняется идеальному синусоидальному ритму: каждый вдох уникален по своей форме, длительности и фазовым паузам. Ученые проанализировали данные инвазивной энцефалографии у 16 пациентов с эпилепсией, которым хирургически вживили электроды в кору головного мозга и структуры лимбической системы, параллельно фиксируя носовой поток воздуха и движения грудной клетки. Выяснилось, что несинусоидальные параметры каждого отдельного дыхательного цикла (крутизна нарастания, амплитуда и асимметрия) «цикл в цикл» сопряжены с точной геометрической формой колебаний локальных потенциалов в переднем мозге.
Сравнив сигналы с обоих датчиков, авторы показали, что нейронная осцилляторная активность сопряжена именно с аэродинамической формой носового потока воздуха, а не с механическим расширением груди. Это подтверждает ключевую роль механо- и обонятельных рецепторов носовой полости, транслирующих сигналы от каждого вдоха через обонятельную луковицу прямо в корковые и лимбические сети. Открытие доказывает, что сопряжение между дыханием и мозговой активностью носит гораздо более точный и динамичный характер, чем считалось при усреднении данных, и открывает новый подход к изучению взаимодействия периферической и центральной нервной системы.
https://www.jneurosci.org/content/early/2026/08/20/JNEUROSCI.0731-26.2026
Дыхание человека не подчиняется идеальному синусоидальному ритму: каждый вдох уникален по своей форме, длительности и фазовым паузам. Ученые проанализировали данные инвазивной энцефалографии у 16 пациентов с эпилепсией, которым хирургически вживили электроды в кору головного мозга и структуры лимбической системы, параллельно фиксируя носовой поток воздуха и движения грудной клетки. Выяснилось, что несинусоидальные параметры каждого отдельного дыхательного цикла (крутизна нарастания, амплитуда и асимметрия) «цикл в цикл» сопряжены с точной геометрической формой колебаний локальных потенциалов в переднем мозге.
Сравнив сигналы с обоих датчиков, авторы показали, что нейронная осцилляторная активность сопряжена именно с аэродинамической формой носового потока воздуха, а не с механическим расширением груди. Это подтверждает ключевую роль механо- и обонятельных рецепторов носовой полости, транслирующих сигналы от каждого вдоха через обонятельную луковицу прямо в корковые и лимбические сети. Открытие доказывает, что сопряжение между дыханием и мозговой активностью носит гораздо более точный и динамичный характер, чем считалось при усреднении данных, и открывает новый подход к изучению взаимодействия периферической и центральной нервной системы.
https://www.jneurosci.org/content/early/2026/08/20/JNEUROSCI.0731-26.2026
Journal of Neuroscience
Cycle-by-cycle respiration waveforms are coupled with the shape of neural oscillations
Beyond sustaining life, breathing is a vital physiological rhythm that shapes cognition, perception, emotional regulation, and mental health. Breathing has a direct effect on neuronal excitability and is coupled to neural oscillations across a variety of…
👍1
This media is not supported in your browser
VIEW IN TELEGRAM
Когда громкие курьезы популяризаторов становятся вирусом в соцсетях, стоит помнить: проблема гораздо шире, чем отдельный человек.
В русскоязычном интеллектуальном сообществе долго обсуждали публичные выказывания музыковеда Анны Виленской. Но если присмотреться к рынку популяризации нейронаук, можно найти и другие не менее яркие примеры.
Полина Кривых, выступающая как лектор по нейробиологии и когнитивным наукам, отметилась в видео следующими тезисами:
«У нас же в мозге нет кровеносных сосудов».
«Но там есть зато спинномозговая жидкость».
Она также предложила оригинальное прочтение нейрохимии: дофаминергические нейроны — это просто те, которые получают дофамин, а значит, и вырабатывают его. Следуя этой логике, она также заявила, что нейроны прилежащего ядра (nucleus accumbens) являются дофаминергическими.
Почему подобные цитаты вызывают шок у любого, кто знаком с базовой физиологией?
Кровоснабжение: мозг — один из самых сосудистых органов в организме. Он потребляет около 20% всего кислорода и глюкозы, а суммарная протяженность его капилляров составляет сотни километров. Гематоэнцефалический барьер и нейроваскулярное сопряжение (основа метода фМРТ) — это фундаментальная база нейробиологии.
Классификация нейронов: дофаминергические нейроны определяются их способностью синтезировать и выделять дофамин в синаптическую щель (основные тела расположены в VTA и черной субстанции). Постсинаптические мишени — такие как шипиковые нейроны прилежащего ядра — в подавляющем большинстве являются ГАМК-ергическими: они принимают дофаминовый сигнал, но не производят его.
Запрос общества на понятный рассказ о работе мозга огромен. Но когда популяризация превращается в трансляцию фундаментальных ошибок с уверенным видом, она перестает просвещать и начинает дезинформировать.
Грань между упрощением сложного материала и потерей матчасти бывает тонкой, но базовые факты анатомии не должны становиться жертвой яркой подачи.
#нейронауки #нейробиология #популяризациянауки #наука #образование
В русскоязычном интеллектуальном сообществе долго обсуждали публичные выказывания музыковеда Анны Виленской. Но если присмотреться к рынку популяризации нейронаук, можно найти и другие не менее яркие примеры.
Полина Кривых, выступающая как лектор по нейробиологии и когнитивным наукам, отметилась в видео следующими тезисами:
«У нас же в мозге нет кровеносных сосудов».
«Но там есть зато спинномозговая жидкость».
Она также предложила оригинальное прочтение нейрохимии: дофаминергические нейроны — это просто те, которые получают дофамин, а значит, и вырабатывают его. Следуя этой логике, она также заявила, что нейроны прилежащего ядра (nucleus accumbens) являются дофаминергическими.
Почему подобные цитаты вызывают шок у любого, кто знаком с базовой физиологией?
Кровоснабжение: мозг — один из самых сосудистых органов в организме. Он потребляет около 20% всего кислорода и глюкозы, а суммарная протяженность его капилляров составляет сотни километров. Гематоэнцефалический барьер и нейроваскулярное сопряжение (основа метода фМРТ) — это фундаментальная база нейробиологии.
Классификация нейронов: дофаминергические нейроны определяются их способностью синтезировать и выделять дофамин в синаптическую щель (основные тела расположены в VTA и черной субстанции). Постсинаптические мишени — такие как шипиковые нейроны прилежащего ядра — в подавляющем большинстве являются ГАМК-ергическими: они принимают дофаминовый сигнал, но не производят его.
Запрос общества на понятный рассказ о работе мозга огромен. Но когда популяризация превращается в трансляцию фундаментальных ошибок с уверенным видом, она перестает просвещать и начинает дезинформировать.
Грань между упрощением сложного материала и потерей матчасти бывает тонкой, но базовые факты анатомии не должны становиться жертвой яркой подачи.
#нейронауки #нейробиология #популяризациянауки #наука #образование
😱4👍3🙈2
Конфликт поколений — классический сюжет. Иван Тургенев драматически описал его в романе «Отцы и дети», а сатирический фильм «Рассказы» превратил его в чистую комедию — показав мужчину среднего возраста, пытающегося вести диалог с молодой девушкой, искренне считающей, что дельфины — это рыба, а акулы — «млекопитающееся».
Сегодня мы наблюдаем ровно ту же динамику на поле популяризации науки.
Подгоняемая алгоритмами соцсетей, волна харизматичных молодых контент-мейкеров устремилась в просветительскую деятельность — зачастую задолго до того, как успела приобрести фундаментальные знания в предмете. В итоге мы получаем ошеломляющие заявления, подаваемые с абсолютной цифровой уверенностью.
Яркий пример — популяризатор Полина Кривых, заявившая на публичной лекции, что в человеческом мозге вообще нет кровеносных сосудов и он функционирует исключительно за счет спинномозговой жидкости (ликвора). Этот момент обыгран в ролике в Instagram: [https://www.instagram.com/reel/DFt-h_JS0ne/?igsi=MWxmNThheDFiZ3E4OA==](https://www.instagram.com/reel/DFt-h_JS0ne/?igsi=MWxmNThheDFiZ3E4OA==)
Хотя энтузиазм и доступность изложения очень важны для работы с аудиторией, популяризация науки теряет свой смысл, когда фактическая точность приносится в жертву виральности и яркой подаче. Харизма — это прекрасно, но базовую биологию никто не отменял.
Сегодня мы наблюдаем ровно ту же динамику на поле популяризации науки.
Подгоняемая алгоритмами соцсетей, волна харизматичных молодых контент-мейкеров устремилась в просветительскую деятельность — зачастую задолго до того, как успела приобрести фундаментальные знания в предмете. В итоге мы получаем ошеломляющие заявления, подаваемые с абсолютной цифровой уверенностью.
Яркий пример — популяризатор Полина Кривых, заявившая на публичной лекции, что в человеческом мозге вообще нет кровеносных сосудов и он функционирует исключительно за счет спинномозговой жидкости (ликвора). Этот момент обыгран в ролике в Instagram: [https://www.instagram.com/reel/DFt-h_JS0ne/?igsi=MWxmNThheDFiZ3E4OA==](https://www.instagram.com/reel/DFt-h_JS0ne/?igsi=MWxmNThheDFiZ3E4OA==)
Хотя энтузиазм и доступность изложения очень важны для работы с аудиторией, популяризация науки теряет свой смысл, когда фактическая точность приносится в жертву виральности и яркой подаче. Харизма — это прекрасно, но базовую биологию никто не отменял.
❤1
Как правильно дозировать физические нагрузки для людей с болезнью Паркинсона и почему универсального комплекса упражнений не существует?
Патология постепенно разрушает дофаминовые нейроны черной субстанции, что приводит к скованности, тремору, замедленности движений, а также к депрессии, бессоннице и когнитивному упадку.
Основное лекарство — леводопа — со временем перестает работать и вызывает непроизвольные движения. Ученые же все чаще рассматривают спорт как полноценный физиологический инструмент терапии.
Главный вывод авторов заключается в том, что интенсивность тренировок определяет их конкретный клинический результат. Легкая активность помогает сохранить базовую подвижность без риска падений. Умеренные нагрузки дают золотую середину между безопасностью и улучшением баланса, а высокоинтенсивные интервальные тренировки на ранних стадиях заболевания способны существенно подтянуть выносливость и работу моторных центров.
Спорт меняет и немоторные симптомы: аэробные и групповые занятия снижают тревожность, задачи на двойную координацию с ментальным счетом тренируют внимание и память, а при бессоннице и вегетативных сбоях помогают мягкие протоколы, подстроенные под биоритмы человека.
На молекулярном уровне физическая активность стимулирует выработку защитных белков вроде BDNF, снижает уровень нейровоспаления и поддерживает митохондрии в клетках мозга, однако большинство этих механизмов пока исследованы только на животных.
Главная проблема — отсутствие единых стандартов дозирования упражнений и слишком короткие сроки исследований. Чтобы превратить спорт в точную медицину, ученым предстоит научиться выписывать персонализированные рецепты на тренировки, сопоставляя клинические изменения с биомаркерами мозга.
https://www.frontiersin.org/journals/aging-neuroscience/articles/10.3389/fnagi.2026.1831208/full
Патология постепенно разрушает дофаминовые нейроны черной субстанции, что приводит к скованности, тремору, замедленности движений, а также к депрессии, бессоннице и когнитивному упадку.
Основное лекарство — леводопа — со временем перестает работать и вызывает непроизвольные движения. Ученые же все чаще рассматривают спорт как полноценный физиологический инструмент терапии.
Главный вывод авторов заключается в том, что интенсивность тренировок определяет их конкретный клинический результат. Легкая активность помогает сохранить базовую подвижность без риска падений. Умеренные нагрузки дают золотую середину между безопасностью и улучшением баланса, а высокоинтенсивные интервальные тренировки на ранних стадиях заболевания способны существенно подтянуть выносливость и работу моторных центров.
Спорт меняет и немоторные симптомы: аэробные и групповые занятия снижают тревожность, задачи на двойную координацию с ментальным счетом тренируют внимание и память, а при бессоннице и вегетативных сбоях помогают мягкие протоколы, подстроенные под биоритмы человека.
На молекулярном уровне физическая активность стимулирует выработку защитных белков вроде BDNF, снижает уровень нейровоспаления и поддерживает митохондрии в клетках мозга, однако большинство этих механизмов пока исследованы только на животных.
Главная проблема — отсутствие единых стандартов дозирования упражнений и слишком короткие сроки исследований. Чтобы превратить спорт в точную медицину, ученым предстоит научиться выписывать персонализированные рецепты на тренировки, сопоставляя клинические изменения с биомаркерами мозга.
https://www.frontiersin.org/journals/aging-neuroscience/articles/10.3389/fnagi.2026.1831208/full
Frontiers
Frontiers | The role of exercise intensity in motor and non-motor symptoms of Parkinson's disease: mechanisms, clinical evidence…
Parkinson's disease (PD) is the second most common neurodegenerative disorder, featuring progressive dopaminergic neuronal loss, Lewy body (LB) pathology, an...
❤2👍2
Вышла в продажу новая книга известного специалиста по философии нового времени и философии сознания Артема Беседина «Симуляция ON».
Суть предлагаемого Бесединым подхода заключается в процедурном допущении: временное включение режима рассуждения «а что, если?» выступает единственным корректным и эпистемически обоснованным способом исследования проблемы симуляции.
https://t.me/phil_besedin/796
Суть предлагаемого Бесединым подхода заключается в процедурном допущении: временное включение режима рассуждения «а что, если?» выступает единственным корректным и эпистемически обоснованным способом исследования проблемы симуляции.
https://t.me/phil_besedin/796
Telegram
Беседин
Моя книга "Симуляция ON" поступила в продажу (а я до сих пор не держал ее в руках). После долгих обсуждений с издательством остановились на таком названии. Подобрать название, которое мне бы нравилось во всех отношениях, я так и не смог. Придется теперь…
Восхваление двоечника: как харизма и снобизм подменили компетентность
Фильм Владимира Меньшова «Розыгрыш» (1976) выявил культурную деформацию, влияние которой ощутимо и сегодня. Конфликт между отличником Олегом Комаровским и «неформалом» Игорем Грушко выстроен так, что труд и дисциплина Комаровского подаются как признак душевной ущербности. Отличник выведен отрицательным персонажем — прагматиком, готовым идти по головам. На этом фоне пренебрежение учебой романтизируется: двоечник становится обладателем монополии на «искренность», «чистоту» и «внутреннюю свободу».
Так в массовом сознании укоренилось восхваление двоечника — установка, согласно которой глубокие знания и последовательные усилия подозрительны, а поверхностность и стихийность наделяются особым шармом.
В современном медиапространстве эта механика воспроизводится с высокой точностью. Яркий пример — дискуссия вокруг лекций музыковеда Анны Виленской. Когда профессиональное сообщество указывает на многочисленные ошибки, искажение музыкальной теории и упрощение контекста в её разборах, аудитория реагирует характерным образом. Компетентные критики немедленно выставляются «душными снобами», завистниками и агрессорами, которые «травят» харизматичного спикера.
Здесь возникает прямая параллель с логикой «Розыгрыша». И Комаровский в кино, и академические музыковеды в реальности оказываются в роли антигероев потому, что напоминают о существовании планки, стандартов и необходимости труда.
Восхваление двоечника работает как психологическая защита для аудитории. Оно позволяет объявить профессиональную экспертизу «завистью и снобизмом», а харизму — полноценной заменой фундаментальным знаниям. В результате глубокая работа с материалом обесценивается, а легкая имитация компетентности получает политическую и моральную индульгенцию.
Фильм Владимира Меньшова «Розыгрыш» (1976) выявил культурную деформацию, влияние которой ощутимо и сегодня. Конфликт между отличником Олегом Комаровским и «неформалом» Игорем Грушко выстроен так, что труд и дисциплина Комаровского подаются как признак душевной ущербности. Отличник выведен отрицательным персонажем — прагматиком, готовым идти по головам. На этом фоне пренебрежение учебой романтизируется: двоечник становится обладателем монополии на «искренность», «чистоту» и «внутреннюю свободу».
Так в массовом сознании укоренилось восхваление двоечника — установка, согласно которой глубокие знания и последовательные усилия подозрительны, а поверхностность и стихийность наделяются особым шармом.
В современном медиапространстве эта механика воспроизводится с высокой точностью. Яркий пример — дискуссия вокруг лекций музыковеда Анны Виленской. Когда профессиональное сообщество указывает на многочисленные ошибки, искажение музыкальной теории и упрощение контекста в её разборах, аудитория реагирует характерным образом. Компетентные критики немедленно выставляются «душными снобами», завистниками и агрессорами, которые «травят» харизматичного спикера.
Здесь возникает прямая параллель с логикой «Розыгрыша». И Комаровский в кино, и академические музыковеды в реальности оказываются в роли антигероев потому, что напоминают о существовании планки, стандартов и необходимости труда.
Восхваление двоечника работает как психологическая защита для аудитории. Оно позволяет объявить профессиональную экспертизу «завистью и снобизмом», а харизму — полноценной заменой фундаментальным знаниям. В результате глубокая работа с материалом обесценивается, а легкая имитация компетентности получает политическую и моральную индульгенцию.
🔥16❤3💯1🙈1
ExoGym — специализированный центр восстановления ходьбы, предлагающий тренировки в экзоскелете ExoAtlet под руководством квалифицированного инструктора.
Основные показания для занятий
Восстановление после острого нарушения мозгового кровообращения (инсульта)
Последствия травм спинного мозга
Детский церебральный паралич (ДЦП)
Спинальная мышечная атрофия (СМА)
Рассеянный склероз
Реабилитация после эндопротезирования суставов
Ключевые механизмы и задачи тренировок
Ранняя вертикализация и формирование физиологичного паттерна ходьбы
Стимуляция процессов нейропластичности головного и спинного мозга
Восстановление постурального контроля, координации и равновесия
Осевая нагрузка на опорно-двигательный аппарат и улучшение функций внутренних органов
Профилактика вторичных осложнений гиподинамии и контрактур
Повышение выносливости и функциональной независимости в повседневной жизни
Особенности методологии ExoGym
В отличие от стационарных вертикализаторов или комплексов типа Lokomat на базе беговой дорожки с подвесом, экзоскелет позволяет пациенту передвигаться по реальному полу. Сохраняется физиологический перенос веса на собственные ноги, а стопы получают проприоцептивную обратную связь от контакта с поверхностью. Для удерживания баланса используются роллаторы или костыли.
Роль инструктора
Каждая тренировка проходит в индивидуальном формате. Инструктор подгоняет антропометрические параметры экзоскелета под пациента, выбирает алгоритм работы, управляет безопасностью и страхует на всех этапах движения.
Ограничения и параметры оборудования
Используемый экзоскелет ExoAtlet рассчитан на пользователей ростом от 150 до 190 см и весом до 110 кг. Среди противопоказаний — эпилепсия, обмороки, эпизоды потери сознания, а также стадии обострения хронических заболеваний.
Организация процесса
Перед началом курса проводится проверка медицинских документов (выписок и заключений) и очная оценка специалиста. После этого назначается тестовое занятие.
Контакты и условия
Телефон: +7 906 729-02-59, +7 903 684-51-63
Email: info@exogym.ru
Стоимость: Первая консультация и пробная тренировка проводятся бесплатно, стоимость одной регулярной тренировки составляет 8000 рублей.
Основные показания для занятий
Восстановление после острого нарушения мозгового кровообращения (инсульта)
Последствия травм спинного мозга
Детский церебральный паралич (ДЦП)
Спинальная мышечная атрофия (СМА)
Рассеянный склероз
Реабилитация после эндопротезирования суставов
Ключевые механизмы и задачи тренировок
Ранняя вертикализация и формирование физиологичного паттерна ходьбы
Стимуляция процессов нейропластичности головного и спинного мозга
Восстановление постурального контроля, координации и равновесия
Осевая нагрузка на опорно-двигательный аппарат и улучшение функций внутренних органов
Профилактика вторичных осложнений гиподинамии и контрактур
Повышение выносливости и функциональной независимости в повседневной жизни
Особенности методологии ExoGym
В отличие от стационарных вертикализаторов или комплексов типа Lokomat на базе беговой дорожки с подвесом, экзоскелет позволяет пациенту передвигаться по реальному полу. Сохраняется физиологический перенос веса на собственные ноги, а стопы получают проприоцептивную обратную связь от контакта с поверхностью. Для удерживания баланса используются роллаторы или костыли.
Роль инструктора
Каждая тренировка проходит в индивидуальном формате. Инструктор подгоняет антропометрические параметры экзоскелета под пациента, выбирает алгоритм работы, управляет безопасностью и страхует на всех этапах движения.
Ограничения и параметры оборудования
Используемый экзоскелет ExoAtlet рассчитан на пользователей ростом от 150 до 190 см и весом до 110 кг. Среди противопоказаний — эпилепсия, обмороки, эпизоды потери сознания, а также стадии обострения хронических заболеваний.
Организация процесса
Перед началом курса проводится проверка медицинских документов (выписок и заключений) и очная оценка специалиста. После этого назначается тестовое занятие.
Контакты и условия
Телефон: +7 906 729-02-59, +7 903 684-51-63
Email: info@exogym.ru
Стоимость: Первая консультация и пробная тренировка проводятся бесплатно, стоимость одной регулярной тренировки составляет 8000 рублей.
👍1
Из рубрики «Слухи»
По слухам, на когнитивной конференции МАКИ выступление Татьяны Черниговской было прервано другим умудреным ученым, который сказал что-то типа:
— Вы мелете какую-то чушь про нейросети, в которых ничего не понимаете. Все проблемы, которые вы выдумываете, уже давно решены.
Черниговская вела себя достойно и предложила оппоненту обсудить все это потом.
#слухи #черниговская
По слухам, на когнитивной конференции МАКИ выступление Татьяны Черниговской было прервано другим умудреным ученым, который сказал что-то типа:
— Вы мелете какую-то чушь про нейросети, в которых ничего не понимаете. Все проблемы, которые вы выдумываете, уже давно решены.
Черниговская вела себя достойно и предложила оппоненту обсудить все это потом.
#слухи #черниговская
🤣5❤1👀1
Думаю, здесь 2 варианта:
1) Раздать бедным.
2) Вложить в какие-нибудь передовые разработки.
https://t.me/itakblet/1222
1) Раздать бедным.
2) Вложить в какие-нибудь передовые разработки.
https://t.me/itakblet/1222
Telegram
Итак, это Панов
Наконец-то у меня спросили совета, как правильно потратить нормальную сумму!
This media is not supported in your browser
VIEW IN TELEGRAM
Мы не можем ждать милостей от природы; взять их у неё — наша задача.
🥰4
Диссертация Нейтана Кофнаса Эволюционные объяснения и разоблачение моральных убеждений, защищенная в Оксфорде в 2020 году, представляет собой вторичную компиляцию давно известных идей, обернутых в наукообразный понятийный аппарат.
Кофнас берет банальный скептический консенсус и создает видимость оригинального исследования, используя академические термины вроде соэволюции генов и культуры. Вся его работа сводится к наворачиванию тяжеловесных формулировок поверх прописных истин, которые до него подробно разжевали другие авторы.
В своей работе Кофнас атакует моральных реалистов и доказывает, что объективных моральных фактов не существует. Он утверждает, что естественный отбор формировал человеческую психику исключительно для выживания и размножения, а не для поиска абстрактной справедливости, из чего делает вывод о полной случайности и субъективности наших моральных интуиций.
Однако все это полностью списано с работ социобиолога Эдварда Уилсона и философа Майкла Руза, которые в 1980-х годах писали, что мораль — это иллюзия, навязанная нам генами для стимулирования кооперации. А Чарльз Дарвин еще в 1871 году отмечал, что при других биологических условиях наши представления о долге были бы кардинально иными.
Далее Кофнас выдает за собственное откровение тезис о том, что моральные нормы в истории навязывались доминирующими элитами ради удержания власти, а не возникали в результате добровольного согласия людей. В действительности это лишь пересказ классических идей исторического материализма и классового анализа. Карл Маркс и Фридрих Энгельс в Немецкой идеологии и Манифесте Коммунистической партии еще в девятнадцатом веке подробно доказали, что господствующими идеями любого общества всегда являются идеи господствующего класса, а мораль представляет собой лишь классово-обусловленную надстройку над материальными и экономическими отношениями. Всякая моральная система, по Энгельсу, исторически служила либо оправданию и защите интересов правящего класса, либо выражению протеста угнетенного класса. Владимир Ленин в своей речи О задачах союзов молодежи окончательно резюмировал этот подход, прямо заявив, что всякой внеклассовой морали не существует, а попытки вывести ее из внечеловеческих или внеклассовых понятий являются обманом и забиванием голов в интересах помещиков и капиталистов.
Этот же тезис о навязывании норм сильными повторяли древнегреческие софисты, Фридрих Ницше в своей концепции борьбы господ и рабов и Мишель Фуко в исследованиях институциональной власти.
Наконец, Кофнас пытается разоблачить понятие морального прогресса, доказывая, что гуманизм и отказ от жестокости — это не открытие объективных истин, а результат комфортных условий жизни, снижающих агрессию и высвобождающих встроенную эмпатию.
Здесь Кофнас снова не предлагает ничего нового, а лишь повторяет марксистский тезис о том, что бытие определяет сознание и изменения в морали следуют за изменениями материальной базы, а также выводы Дэвида Юма о том, что мораль основана на чувствах и симпатии, концепции эмотивистов вроде Альфреда Айера и описанные Ричардом Докинзом биологические механизмы альтруизма.
В итоге вся диссертация Кофнаса оказывается вторичным ремейком, где марксистский классовый анализ, биологический детерминизм и эмотивизм приукрашены современным оксфордским дискурсом.
https://ora.ox.ac.uk/objects/uuid:bd78170f-1131-47ef-af8d-7a3bb2ef41d0/files/dpn89d671k
Кофнас берет банальный скептический консенсус и создает видимость оригинального исследования, используя академические термины вроде соэволюции генов и культуры. Вся его работа сводится к наворачиванию тяжеловесных формулировок поверх прописных истин, которые до него подробно разжевали другие авторы.
В своей работе Кофнас атакует моральных реалистов и доказывает, что объективных моральных фактов не существует. Он утверждает, что естественный отбор формировал человеческую психику исключительно для выживания и размножения, а не для поиска абстрактной справедливости, из чего делает вывод о полной случайности и субъективности наших моральных интуиций.
Однако все это полностью списано с работ социобиолога Эдварда Уилсона и философа Майкла Руза, которые в 1980-х годах писали, что мораль — это иллюзия, навязанная нам генами для стимулирования кооперации. А Чарльз Дарвин еще в 1871 году отмечал, что при других биологических условиях наши представления о долге были бы кардинально иными.
Далее Кофнас выдает за собственное откровение тезис о том, что моральные нормы в истории навязывались доминирующими элитами ради удержания власти, а не возникали в результате добровольного согласия людей. В действительности это лишь пересказ классических идей исторического материализма и классового анализа. Карл Маркс и Фридрих Энгельс в Немецкой идеологии и Манифесте Коммунистической партии еще в девятнадцатом веке подробно доказали, что господствующими идеями любого общества всегда являются идеи господствующего класса, а мораль представляет собой лишь классово-обусловленную надстройку над материальными и экономическими отношениями. Всякая моральная система, по Энгельсу, исторически служила либо оправданию и защите интересов правящего класса, либо выражению протеста угнетенного класса. Владимир Ленин в своей речи О задачах союзов молодежи окончательно резюмировал этот подход, прямо заявив, что всякой внеклассовой морали не существует, а попытки вывести ее из внечеловеческих или внеклассовых понятий являются обманом и забиванием голов в интересах помещиков и капиталистов.
Этот же тезис о навязывании норм сильными повторяли древнегреческие софисты, Фридрих Ницше в своей концепции борьбы господ и рабов и Мишель Фуко в исследованиях институциональной власти.
Наконец, Кофнас пытается разоблачить понятие морального прогресса, доказывая, что гуманизм и отказ от жестокости — это не открытие объективных истин, а результат комфортных условий жизни, снижающих агрессию и высвобождающих встроенную эмпатию.
Здесь Кофнас снова не предлагает ничего нового, а лишь повторяет марксистский тезис о том, что бытие определяет сознание и изменения в морали следуют за изменениями материальной базы, а также выводы Дэвида Юма о том, что мораль основана на чувствах и симпатии, концепции эмотивистов вроде Альфреда Айера и описанные Ричардом Докинзом биологические механизмы альтруизма.
В итоге вся диссертация Кофнаса оказывается вторичным ремейком, где марксистский классовый анализ, биологический детерминизм и эмотивизм приукрашены современным оксфордским дискурсом.
https://ora.ox.ac.uk/objects/uuid:bd78170f-1131-47ef-af8d-7a3bb2ef41d0/files/dpn89d671k
❤2👍2