Много лет назад я записывал активность нейронов через электрод, имплантированный в правую соматосенсорную кору макаки. По ошибке я начал искать рецептивное поле (РП) на правой(ипсилатеральной) руке.
Сначала я долго ничего не мог найти, но в итоге наткнулся на ответ в довольно необычном месте — на верхушке правого плеча. Сигнал был слабым, но он точно присутствовал.
И тут до меня дошло: я проверял не ту сторону! Я переключился на левую руку, и, разумеется, там обнаружилось четкое, как из учебника, рецептивное поле прямо на пальцах.
Как же тогда объяснить ответ на ипсилатеральном плече?
Обезьяна чешет правое плечо левой рукой. Тактильное раздражение пальцев левой руки (основное РП) происходит синхронно с прикосновением к правому плечу, что и создает вторичный ответ.
Честно говоря, я так и не вернулся к тому, чтобы систематически перепроверить это наблюдение. Если у кого-то сейчас есть подходящая установка для исследования феномена таких межконечностных коррелированных РП, буду рад, если кто-нибудь изучит это строго и подробно!
Вся эта история напоминает мне нейроны в вентральной премоторной коре (PMv), которые активируются как при движениях рта, так и при движениях руки. Команда Ризолатти истолковала их как «зеркальные нейроны», отвечающие за понимание действий, хотя на самом деле они могут лишь отражать рутинную моторную связь «рука — рот».
#Neuroscience #BrainResearch #Electrophysiology #Neurotech #ScientificMethod #BCI
Сначала я долго ничего не мог найти, но в итоге наткнулся на ответ в довольно необычном месте — на верхушке правого плеча. Сигнал был слабым, но он точно присутствовал.
И тут до меня дошло: я проверял не ту сторону! Я переключился на левую руку, и, разумеется, там обнаружилось четкое, как из учебника, рецептивное поле прямо на пальцах.
Как же тогда объяснить ответ на ипсилатеральном плече?
Обезьяна чешет правое плечо левой рукой. Тактильное раздражение пальцев левой руки (основное РП) происходит синхронно с прикосновением к правому плечу, что и создает вторичный ответ.
Честно говоря, я так и не вернулся к тому, чтобы систематически перепроверить это наблюдение. Если у кого-то сейчас есть подходящая установка для исследования феномена таких межконечностных коррелированных РП, буду рад, если кто-нибудь изучит это строго и подробно!
Вся эта история напоминает мне нейроны в вентральной премоторной коре (PMv), которые активируются как при движениях рта, так и при движениях руки. Команда Ризолатти истолковала их как «зеркальные нейроны», отвечающие за понимание действий, хотя на самом деле они могут лишь отражать рутинную моторную связь «рука — рот».
#Neuroscience #BrainResearch #Electrophysiology #Neurotech #ScientificMethod #BCI
👍2🔥1
Из рубрики «Для эрудитов»
Нейробиология зависимости давно переросла упрощенную схему «дофаминового всплеска» в подкорковых центрах подкрепления. В фокусе современных исследований — префронтальная кора (ПФК), управляющая высшими исполнительными функциями, самоконтролем и принятием решений. Фундаментальным каркасом этого подхода стала модель iRISA (impaired Response Inhibition and Salience Attribution), концептуализированная Ритой Голдштейн с соавторами. Она объясняет, как регулярная интоксикация разрушает нейронные механизмы торможения и формирует патологическую гиперзначимость всего, что связано с употребляемым веществом.
Данные нейровизуализации у человека и обезьян показывают выраженные нейроанатомические сдвиги. Хроническое употребление приводит к атрофии серого вещества и деструкции трактов белого вещества, обеспечивающих интеграцию ПФК с лимбическими структурами. При этом лонгитюдные эксперименты на обезьянах снимают давнюю дилемму «курицы и яйца»: именно систематическое воздействие вещества служит прямой причиной структурной деградации ПФК, а не только проявлением врожденной уязвимости.
На функциональном уровне развивается характерный дисбаланс. При контакте с триггерами зависимости ПФК впадает в гиперактивацию, присваивая этим сигналам абсолютный приоритет. В отсутствие же связанных с веществом стимулов активность фронтальных отделов, напротив, оказывается аномально подавленной. В результате истощается волевой ресурс для сдерживания импульсивных реакций и утрачивается инсайт — способность объективно осознавать тяжесть собственного состояния.
Определенный оптимизм авторов связан с высокой нейропластичностью пораженных регионов. При устойчивом воздержании запускаются процессы репарации: объем серого вещества в узлах ПФК постепенно восстанавливается, приближаясь к норме. Понимание этих нейробиологических маркеров открывает путь к созданию таргетированных терапевтических протоколов — от неинвазивной нейромодуляции до специализированных тренингов, нацеленных на реабилитацию высших когнитивных функций.
https://www.nature.com/articles/s41386-021-01153-9
#дляэрудитов
Нейробиология зависимости давно переросла упрощенную схему «дофаминового всплеска» в подкорковых центрах подкрепления. В фокусе современных исследований — префронтальная кора (ПФК), управляющая высшими исполнительными функциями, самоконтролем и принятием решений. Фундаментальным каркасом этого подхода стала модель iRISA (impaired Response Inhibition and Salience Attribution), концептуализированная Ритой Голдштейн с соавторами. Она объясняет, как регулярная интоксикация разрушает нейронные механизмы торможения и формирует патологическую гиперзначимость всего, что связано с употребляемым веществом.
Данные нейровизуализации у человека и обезьян показывают выраженные нейроанатомические сдвиги. Хроническое употребление приводит к атрофии серого вещества и деструкции трактов белого вещества, обеспечивающих интеграцию ПФК с лимбическими структурами. При этом лонгитюдные эксперименты на обезьянах снимают давнюю дилемму «курицы и яйца»: именно систематическое воздействие вещества служит прямой причиной структурной деградации ПФК, а не только проявлением врожденной уязвимости.
На функциональном уровне развивается характерный дисбаланс. При контакте с триггерами зависимости ПФК впадает в гиперактивацию, присваивая этим сигналам абсолютный приоритет. В отсутствие же связанных с веществом стимулов активность фронтальных отделов, напротив, оказывается аномально подавленной. В результате истощается волевой ресурс для сдерживания импульсивных реакций и утрачивается инсайт — способность объективно осознавать тяжесть собственного состояния.
Определенный оптимизм авторов связан с высокой нейропластичностью пораженных регионов. При устойчивом воздержании запускаются процессы репарации: объем серого вещества в узлах ПФК постепенно восстанавливается, приближаясь к норме. Понимание этих нейробиологических маркеров открывает путь к созданию таргетированных терапевтических протоколов — от неинвазивной нейромодуляции до специализированных тренингов, нацеленных на реабилитацию высших когнитивных функций.
https://www.nature.com/articles/s41386-021-01153-9
#дляэрудитов
Nature
The neurobiology of drug addiction: cross-species insights into the dysfunction and recovery of the prefrontal cortex
Neuropsychopharmacology - The neurobiology of drug addiction: cross-species insights into the dysfunction and recovery of the prefrontal cortex
👍1🔥1
«Квантовая психология», эффект наблюдателя и магия слов: как псевдонаука паразитирует на физике
В выпуске на канале «ТОПСПИКЕР» доктор физико-математических наук Алексей Семихатов и доктор психологических наук Виктория Шиманская разбирают популярность «квантовых психологов» и механизмы лженаучных манипуляций.
Анатомия манипуляции
Псевдоэксперты активно используют эффект терминологического замешательства. Нагромождение строгих научных понятий («когерентность», «доминантная частота», «коллапс волновой функции») перегружает восприятие. В состоянии такого интеллектуального тупика у человека резко возрастает внушаемость, чем и пользуются авторы курсов по «трансформации реальности».
Что на самом деле означает «эффект наблюдателя»?
В квантовой механике «наблюдатель» — это не человеческое сознание и не «сила мысли», а любое физическое измерение или взаимодействие квантовой системы с окружающей средой (декогеренция). Чтобы «схлопнуть» волновую функцию, разум не нужен — достаточно измерительного прибора или банального теплового излучения стен лаборатории.
Иллюзия «управления энергией»
Силлогизм «мы состоим из атомов, в атомах заключена энергия, значит, мыслью мы управляем материей» — чистый логический подлог. Мысль — это локальный электрохимический процесс в нейронных сетях, а не ментальный транслятор, перекраивающий физические законы Вселенной.
Главный амбассадор темы — Татьяна Черниговская
Самой известной фигурой на стыке нейронаук, проблемы сознания и квантовой тематики в русскоязычном пространстве остается Татьяна Черниговская. Ее медийные лекции сделали ее ключевым образом, к авторитету которого одинаково часто апеллируют как популяризаторы науки, так и адепты «квантовой психологии» (хотя академический подход требует строго разделять физические факты и гуманитарные метафоры).
Наука — это не инструмент быстрой маркетинговой психотерапии, а дисциплина ума, умение строго анализировать факты и честно работать с неизвестностью.
https://youtu.be/7W2B2IHEKJw?si=Tc6z1WqpGfT6Dwhg
В выпуске на канале «ТОПСПИКЕР» доктор физико-математических наук Алексей Семихатов и доктор психологических наук Виктория Шиманская разбирают популярность «квантовых психологов» и механизмы лженаучных манипуляций.
Анатомия манипуляции
Псевдоэксперты активно используют эффект терминологического замешательства. Нагромождение строгих научных понятий («когерентность», «доминантная частота», «коллапс волновой функции») перегружает восприятие. В состоянии такого интеллектуального тупика у человека резко возрастает внушаемость, чем и пользуются авторы курсов по «трансформации реальности».
Что на самом деле означает «эффект наблюдателя»?
В квантовой механике «наблюдатель» — это не человеческое сознание и не «сила мысли», а любое физическое измерение или взаимодействие квантовой системы с окружающей средой (декогеренция). Чтобы «схлопнуть» волновую функцию, разум не нужен — достаточно измерительного прибора или банального теплового излучения стен лаборатории.
Иллюзия «управления энергией»
Силлогизм «мы состоим из атомов, в атомах заключена энергия, значит, мыслью мы управляем материей» — чистый логический подлог. Мысль — это локальный электрохимический процесс в нейронных сетях, а не ментальный транслятор, перекраивающий физические законы Вселенной.
Главный амбассадор темы — Татьяна Черниговская
Самой известной фигурой на стыке нейронаук, проблемы сознания и квантовой тематики в русскоязычном пространстве остается Татьяна Черниговская. Ее медийные лекции сделали ее ключевым образом, к авторитету которого одинаково часто апеллируют как популяризаторы науки, так и адепты «квантовой психологии» (хотя академический подход требует строго разделять физические факты и гуманитарные метафоры).
Наука — это не инструмент быстрой маркетинговой психотерапии, а дисциплина ума, умение строго анализировать факты и честно работать с неизвестностью.
https://youtu.be/7W2B2IHEKJw?si=Tc6z1WqpGfT6Dwhg
YouTube
Разбираем популярные манипуляции квантовых психологов. Алексей Семихатов и Виктория Шиманская.
#ТопСпикер #АлексейСемихатов
Можно ли силой мысли управлять реальностью — или нами управляют, прикрываясь квантовой физикой?
Физик Алексей Семихатов и доктор психологии Виктория Шиманская разбирают популярные мифы о «квантовом мышлении», эффекте наблюдателя…
Можно ли силой мысли управлять реальностью — или нами управляют, прикрываясь квантовой физикой?
Физик Алексей Семихатов и доктор психологии Виктория Шиманская разбирают популярные мифы о «квантовом мышлении», эффекте наблюдателя…
❤8👍3
Моторная асимметрия: почему левши — это не «перевернутые» правши, а альтернативная стратегия мозга
Формирование ведущей руки начинается задолго до рождения. Уже на 8–10 неделе беременности эмбрион чаще двигает одной из рук, а к 13 неделе большинство плодов предпочитает сосать палец правой руки. Ключевую роль на этом этапе играет не кора — она еще недостаточно развита, — а спинной мозг: асимметрия экспрессии генов проявляется там раньше, чем моторная кора берет контроль на себя.
Леворукость — результат взаимодействия генетики, эпигенетики и пренатальной среды. Наследуемость — около 25%. Если оба родителя левши, шанс родить левшу — 25–40%. В редких случаях леворукость возникает как компенсация микроповреждений левого полушария на ранних этапах развития.
Главное заблуждение — «у левшей доминирует правое полушарие». Моторный контроль левой руки действительно находится в правом полушарии, но с речью все сложнее: у 70% левшей речевые центры все еще расположены слева, у 15% — справа, и еще у 15% — билатерально. Мозг левшей отличается меньшей функциональной асимметрией и большей пластичностью. Мозолистое тело у них в среднем крупнее — межполушарный обмен информацией интенсивнее.
Интеллект от рукости не зависит, но различия в обработке информации есть: левши часто сильнее в пространственном мышлении и дивергентных задачах, а в дуэльных видах спорта имеют статистическое преимущество — их траектории просто менее привычны для праворукого соперника.
Эволюционная стабильность доли левшей (10–12% на протяжении десятков тысяч лет) указывает на балансирующий отбор: преимущество в неожиданных ситуациях компенсирует мелкие риски в мире, созданном под правую руку.
Моторная асимметрия — это маркер глубоких различий в архитектуре нейросетей. Мозг левши — не зеркальная копия мозга правши, а альтернативная стратегия организации, обеспечивающая популяции когнитивное разнообразие и непредсказуемость в критических ситуациях.
Интересно, что насильственное переучивание левши не меняет врожденную организацию ЦНС, но создает дополнительный нейронный стресс — это может приводить к заиканию и нарушению пространственной ориентации.
#нейробиология #левши #мозг #латерализация #когнитивнаянаука #нейропластичность
Формирование ведущей руки начинается задолго до рождения. Уже на 8–10 неделе беременности эмбрион чаще двигает одной из рук, а к 13 неделе большинство плодов предпочитает сосать палец правой руки. Ключевую роль на этом этапе играет не кора — она еще недостаточно развита, — а спинной мозг: асимметрия экспрессии генов проявляется там раньше, чем моторная кора берет контроль на себя.
Леворукость — результат взаимодействия генетики, эпигенетики и пренатальной среды. Наследуемость — около 25%. Если оба родителя левши, шанс родить левшу — 25–40%. В редких случаях леворукость возникает как компенсация микроповреждений левого полушария на ранних этапах развития.
Главное заблуждение — «у левшей доминирует правое полушарие». Моторный контроль левой руки действительно находится в правом полушарии, но с речью все сложнее: у 70% левшей речевые центры все еще расположены слева, у 15% — справа, и еще у 15% — билатерально. Мозг левшей отличается меньшей функциональной асимметрией и большей пластичностью. Мозолистое тело у них в среднем крупнее — межполушарный обмен информацией интенсивнее.
Интеллект от рукости не зависит, но различия в обработке информации есть: левши часто сильнее в пространственном мышлении и дивергентных задачах, а в дуэльных видах спорта имеют статистическое преимущество — их траектории просто менее привычны для праворукого соперника.
Эволюционная стабильность доли левшей (10–12% на протяжении десятков тысяч лет) указывает на балансирующий отбор: преимущество в неожиданных ситуациях компенсирует мелкие риски в мире, созданном под правую руку.
Моторная асимметрия — это маркер глубоких различий в архитектуре нейросетей. Мозг левши — не зеркальная копия мозга правши, а альтернативная стратегия организации, обеспечивающая популяции когнитивное разнообразие и непредсказуемость в критических ситуациях.
Интересно, что насильственное переучивание левши не меняет врожденную организацию ЦНС, но создает дополнительный нейронный стресс — это может приводить к заиканию и нарушению пространственной ориентации.
#нейробиология #левши #мозг #латерализация #когнитивнаянаука #нейропластичность
🔥8
Как мы предсказали вторую волну COVID-19 ещё весной 2020-го
Когда началась пандемия, многие из нас стали эпидемиологами. Я тоже не остался в стороне. Хочу напомнить о нашей совместной работе, опубликованной в самом начале ковида. Мы разработали гетерогенную математическую модель динамики инфекции — и, естественно, она оказалась пророческой.
В чём суть модели?
Большинство ранних моделей (классические SIR/SEIR) предполагали, что население однородно: каждый имеет одинаковый риск заразиться. Мы пошли дальше и учли гетерогенность — разный уровень риска в разных группах (например, возрастных) и наличие бессимптомных носителей.
Ключевые выводы, которые подтвердились позже:
📉 Кривая сглаживается, но не останавливается. Модель показала, что пик заболеваемости будет ниже, чем в однородных моделях, но спад в поздней стадии эпидемии — более пологий.
🛡️ Эффект карантина без коллективного иммунитета. Мы смоделировали жёсткие меры (снижение R0 с 4 до 2) и пришли к выводу: они эффективно «давят» кривую, но не создают достаточной иммунной прослойки. Как следствие — высокий риск возобновления эпидемии после снятия ограничений.
📊 Сбывшийся прогноз. Сравнив расчёты с реальными данными из Уханя и других регионов, мы увидели снижение R0 с 4 до 2,5 именно за счёт мер, а не иммунитета. А летом 2020-го, когда карантины начали ослаблять, по всему миру повторились ровно те же графики второй волны, которые предсказывала наша модель.
Кому это актуально сегодня?
Опыт ковида показал, что игнорирование неоднородности популяции в моделях — это прямая дорога к неверным прогнозам по нагрузке на систему здравоохранения и срокам «открытия» регионов.
📄 Ссылка на статью: COVID-19 Dynamics: A Heterogeneous Model (Sechenov University & Federal Research Institute for Health Organization and Informatics, 2020)
https://www.frontiersin.org/journals/public-health/articles/10.3389/fpubh.2020.558368/full
#COVID19 #эпидемиология #математическоемоделирование #наука #пандемия #статистика #исследование
Когда началась пандемия, многие из нас стали эпидемиологами. Я тоже не остался в стороне. Хочу напомнить о нашей совместной работе, опубликованной в самом начале ковида. Мы разработали гетерогенную математическую модель динамики инфекции — и, естественно, она оказалась пророческой.
В чём суть модели?
Большинство ранних моделей (классические SIR/SEIR) предполагали, что население однородно: каждый имеет одинаковый риск заразиться. Мы пошли дальше и учли гетерогенность — разный уровень риска в разных группах (например, возрастных) и наличие бессимптомных носителей.
Ключевые выводы, которые подтвердились позже:
📉 Кривая сглаживается, но не останавливается. Модель показала, что пик заболеваемости будет ниже, чем в однородных моделях, но спад в поздней стадии эпидемии — более пологий.
🛡️ Эффект карантина без коллективного иммунитета. Мы смоделировали жёсткие меры (снижение R0 с 4 до 2) и пришли к выводу: они эффективно «давят» кривую, но не создают достаточной иммунной прослойки. Как следствие — высокий риск возобновления эпидемии после снятия ограничений.
📊 Сбывшийся прогноз. Сравнив расчёты с реальными данными из Уханя и других регионов, мы увидели снижение R0 с 4 до 2,5 именно за счёт мер, а не иммунитета. А летом 2020-го, когда карантины начали ослаблять, по всему миру повторились ровно те же графики второй волны, которые предсказывала наша модель.
Кому это актуально сегодня?
Опыт ковида показал, что игнорирование неоднородности популяции в моделях — это прямая дорога к неверным прогнозам по нагрузке на систему здравоохранения и срокам «открытия» регионов.
📄 Ссылка на статью: COVID-19 Dynamics: A Heterogeneous Model (Sechenov University & Federal Research Institute for Health Organization and Informatics, 2020)
https://www.frontiersin.org/journals/public-health/articles/10.3389/fpubh.2020.558368/full
#COVID19 #эпидемиология #математическоемоделирование #наука #пандемия #статистика #исследование
Frontiers
Frontiers | COVID-19 Dynamics: A Heterogeneous Model
The mathematical model reported here describes the dynamics of the ongoing coronavirus disease 2019 (COVID-19) epidemic, which is different in many aspects f...
👍3
Как вы спите в 50 лет?
Финские учёные выяснили, что качество сна в среднем возрасте напрямую связано с тем, как долго человек сможет оставаться в строю. И разница исчисляется месяцами. (Мал золотник, но дорог.)
В исследовании участвовали 76 тысяч человек. Их наблюдали с 50 до 68 лет. Вот что получилось:
Хронические нарушения сна (бессонница, частые пробуждения, ранние подъёмы) — минус 8 месяцев трудовой жизни.
Долгий сон — 9 часов и больше — минус ещё 9 месяцев.
А вот короткий сон (меньше 7 часов) почти не уступает нормальному (7–8,5 часов). Разницы по сути нет.
Исследование не доказывает причину — только связь. Но авторы делают практичный вывод:
Работодателям и медикам стоит помогать людям налаживать сон, особенно тем, у кого низкий доход и тяжёлые условия труда. Это поможет продлить карьеру и сохранить здоровье.
Occupational & Environmental Medicine, 2026.
https://oem.bmj.com/content/early/2026/08/10/oemed-2025-110766
Финские учёные выяснили, что качество сна в среднем возрасте напрямую связано с тем, как долго человек сможет оставаться в строю. И разница исчисляется месяцами. (Мал золотник, но дорог.)
В исследовании участвовали 76 тысяч человек. Их наблюдали с 50 до 68 лет. Вот что получилось:
Хронические нарушения сна (бессонница, частые пробуждения, ранние подъёмы) — минус 8 месяцев трудовой жизни.
Долгий сон — 9 часов и больше — минус ещё 9 месяцев.
А вот короткий сон (меньше 7 часов) почти не уступает нормальному (7–8,5 часов). Разницы по сути нет.
Исследование не доказывает причину — только связь. Но авторы делают практичный вывод:
Работодателям и медикам стоит помогать людям налаживать сон, особенно тем, у кого низкий доход и тяжёлые условия труда. Это поможет продлить карьеру и сохранить здоровье.
Occupational & Environmental Medicine, 2026.
https://oem.bmj.com/content/early/2026/08/10/oemed-2025-110766
«Многовековая селекция пород для взаимодействия с человеком перестроила крупные нейронные сети мозга, увеличив межполушарную асимметрию и изменив связи, отвечающие за обработку вокализации и слов», — объяснил ученый.
https://www.gazeta.ru/science/news/2026/08/17/29124103.shtml
https://www.gazeta.ru/science/news/2026/08/17/29124103.shtml
👍1
Корова, молоко и шестерёнки Лейбница: почему «трудная проблема сознания» уводит нас не туда
Проблема сознания сегодня необычайно популярна. У меня как раз есть лекция на эту тему, и я постараюсь изложить её максимально популярно.
В русскоязычной литературе это называют психофизиологической проблемой, на Западе — Mind-Body Problem. Вопрос можно сформулировать просто: каким образом «вода» физического мозга превращается в «вино» сознания? Или, если использовать набирающую популярность метафору: как корова превращается в молоко?
На самом деле, на этом можно было бы закончить. Есть «корова» (мозг), есть «молоко» (сознание). Понятно, что одно выходит из другого, но дальше этого, по большому счету, никто ничего дельного не сказал.
От Лейбница до Чалмерса: топтание на месте
Лейбниц представил механический мозг из шестерёнок: мы входим внутрь, видим вращение деталей, но нигде не находим «мыслей». Чалмерс сформулировал это как «трудную проблему сознания»: изучайте нейроны сколько угодно, но вы не поймёте, откуда берется субъективный мир и почему мы не зомби.
На мой взгляд, Чалмерс сыграл вредную роль. Его аргументы артистичны, но примитивны. Он уводит людей в сторону от верного пути — изучения нейрофизиологии.
К сожалению, философия скатывается в болтовню. Чего стоит «аргумент китайской комнаты» Сёрла или рассуждения Нагеля о том, что мы не чувствуем мир как летучие мыши. Это всё вариации на тему лебницевской мельницы. Кстати, «китайскую комнату» на самом деле первым описал наш фантаст Анатолий Днепров — студенты на стадионе, передающие бумажки, перевели текст, не понимая его смысла.
Наука против демагогии
Сеченов в «Рефлексах головного мозга» тоже увлекался редукционизмом, сводя всё к стимулам и реакциям.
Возьмем эксперименты Либета о свободе воли. Многие трактуют их так: мозг всё решает до нас. Но давайте разберемся. Потенциал готовности — это результат усреднения множества попыток. Когда мы просим мозг проанализировать единичное желание, он не может «усреднить» и потому запаздывает. Плюс, само задание следить за часами порождает упреждающую активность. Эксперимент, скорее всего, ничего не опровергает.
Более показательны эксперименты со стимуляцией коры. Стимулируем париетальную кору — человек чувствует желание совершить движение, даже если его не было. Стимулируем премоторную — движение происходит, но пациент отрицает, что совершал его. Это путь к пониманию: разделять сознательное ощущение и моторное выполнение.
Нейроинтерфейсы тоже имеют перспективу. Эксперимент, где компьютер считывает намерение нажать кнопку и включает запрещающий сигнал раньше, чем человек успевает осознать свое желание, — демонстрация связи активности мозга и воли. Или ментальное вращение Джорджополуса: популяционный вектор активности нейронов показывает, как мозг «поворачивает» мысль.
Футуризм и псевдонаука
Функционалисты говорят: неважно, из чего сделан носитель, важны операции. Дмитрий Ицков предлагает план по переносу сознания на неорганические носители.
Есть и откровенная псевдонаука. Электромагнитная теория сознания (Сьюзан Покет и другие) утверждает, что сознание рождается из сложных полей. Я сказал Сьюзан, что «сложное поле — это почти как Ленин» (мол, система усложнилась — появилось сознание). Ей это не понравилось. Хамерофф и Пенроуз ищут сознание в квантовых микротрубочках. Это как в анекдоте: ищут под фонарём, потому что там светлее.
Аристотель, кстати, считал, что носитель сознания — сердце. Его теория была неверна, но научна: её можно было проверить экспериментально. Большинство же современных философских теорий сознания нефальсифицируемы по Попперу: они объясняют всё что угодно.
Только изучение мозга приблизит нас к пониманию. Искусственные ощущения, вызванные стимуляцией, инфракрасное зрение у крысы, интерфейсы для пациентов в вегетативном состоянии — вот реальные шаги.
Проблема сознания не решится разговорами о «корове и молоке». Она решится работой с «коровой».
#сознание #нейронаука #философия #мозг #наука #Chalmers #mindbodyproblem #нейроинтерфейсы
https://youtu.be/cmiy8ZSiEo0?si=GGI-lezCFKPzIRrj
Проблема сознания сегодня необычайно популярна. У меня как раз есть лекция на эту тему, и я постараюсь изложить её максимально популярно.
В русскоязычной литературе это называют психофизиологической проблемой, на Западе — Mind-Body Problem. Вопрос можно сформулировать просто: каким образом «вода» физического мозга превращается в «вино» сознания? Или, если использовать набирающую популярность метафору: как корова превращается в молоко?
На самом деле, на этом можно было бы закончить. Есть «корова» (мозг), есть «молоко» (сознание). Понятно, что одно выходит из другого, но дальше этого, по большому счету, никто ничего дельного не сказал.
От Лейбница до Чалмерса: топтание на месте
Лейбниц представил механический мозг из шестерёнок: мы входим внутрь, видим вращение деталей, но нигде не находим «мыслей». Чалмерс сформулировал это как «трудную проблему сознания»: изучайте нейроны сколько угодно, но вы не поймёте, откуда берется субъективный мир и почему мы не зомби.
На мой взгляд, Чалмерс сыграл вредную роль. Его аргументы артистичны, но примитивны. Он уводит людей в сторону от верного пути — изучения нейрофизиологии.
К сожалению, философия скатывается в болтовню. Чего стоит «аргумент китайской комнаты» Сёрла или рассуждения Нагеля о том, что мы не чувствуем мир как летучие мыши. Это всё вариации на тему лебницевской мельницы. Кстати, «китайскую комнату» на самом деле первым описал наш фантаст Анатолий Днепров — студенты на стадионе, передающие бумажки, перевели текст, не понимая его смысла.
Наука против демагогии
Сеченов в «Рефлексах головного мозга» тоже увлекался редукционизмом, сводя всё к стимулам и реакциям.
Возьмем эксперименты Либета о свободе воли. Многие трактуют их так: мозг всё решает до нас. Но давайте разберемся. Потенциал готовности — это результат усреднения множества попыток. Когда мы просим мозг проанализировать единичное желание, он не может «усреднить» и потому запаздывает. Плюс, само задание следить за часами порождает упреждающую активность. Эксперимент, скорее всего, ничего не опровергает.
Более показательны эксперименты со стимуляцией коры. Стимулируем париетальную кору — человек чувствует желание совершить движение, даже если его не было. Стимулируем премоторную — движение происходит, но пациент отрицает, что совершал его. Это путь к пониманию: разделять сознательное ощущение и моторное выполнение.
Нейроинтерфейсы тоже имеют перспективу. Эксперимент, где компьютер считывает намерение нажать кнопку и включает запрещающий сигнал раньше, чем человек успевает осознать свое желание, — демонстрация связи активности мозга и воли. Или ментальное вращение Джорджополуса: популяционный вектор активности нейронов показывает, как мозг «поворачивает» мысль.
Футуризм и псевдонаука
Функционалисты говорят: неважно, из чего сделан носитель, важны операции. Дмитрий Ицков предлагает план по переносу сознания на неорганические носители.
Есть и откровенная псевдонаука. Электромагнитная теория сознания (Сьюзан Покет и другие) утверждает, что сознание рождается из сложных полей. Я сказал Сьюзан, что «сложное поле — это почти как Ленин» (мол, система усложнилась — появилось сознание). Ей это не понравилось. Хамерофф и Пенроуз ищут сознание в квантовых микротрубочках. Это как в анекдоте: ищут под фонарём, потому что там светлее.
Аристотель, кстати, считал, что носитель сознания — сердце. Его теория была неверна, но научна: её можно было проверить экспериментально. Большинство же современных философских теорий сознания нефальсифицируемы по Попперу: они объясняют всё что угодно.
Только изучение мозга приблизит нас к пониманию. Искусственные ощущения, вызванные стимуляцией, инфракрасное зрение у крысы, интерфейсы для пациентов в вегетативном состоянии — вот реальные шаги.
Проблема сознания не решится разговорами о «корове и молоке». Она решится работой с «коровой».
#сознание #нейронаука #философия #мозг #наука #Chalmers #mindbodyproblem #нейроинтерфейсы
https://youtu.be/cmiy8ZSiEo0?si=GGI-lezCFKPzIRrj
👍2
Этому исследованию не хватает только эпиграфа с посвящением Сергею Шишкину — настолько органично оно легло бы в канву его раздумий о судьбах науки.
Учёные решили выяснить, что происходит с мозгом пары, когда оба партнёра одновременно принимают ЛСД. Это не эзотерика, а строгий эксперимент: рандомизированное, двойное слепое, плацебо-контролируемое исследование с перекрёстным дизайном.
Отобрали двадцать пять гетеросексуальных пар, здоровых и состоящих в длительных отношениях. В один из дней паре давали пятьдесят микрограммов ЛСД, в другой — плацебо. Пока вещество действовало, учёные снимали ЭЭГ одновременно с обоих влюблённых методом гиперскэнинга в двух состояниях: когда они просто сидели рядом с закрытыми глазами и когда взаимодействовали.
Первый результат касается субъективных ощущений. После приёма ЛСД участники сообщали о резком росте чувства близости, любви, доверия и ощущения, что они «на одной волне». Одиночество, наоборот, падало. Но самое интересное: этот эффект не зависел от концентрации вещества в плазме крови. Прошло шесть часов, субъективная интенсивность переживаний уже снизилась, уровень ЛСД в крови упал, а чувство единения с партнёром осталось на пике.
Второй результат — объективный. Анализ ЭЭГ показал рост межмозговой синхронизации. Причём связь усиливалась в тета-диапазоне, от четырёх до восьми герц.
Скептики могли бы сказать, что оба приняли одно и то же вещество, поэтому их ЭЭГ просто одновременно меняется одинаковым образом. Но авторы предусмотрели два контроля. Во-первых, они сравнили синхронизацию реальных пар со случайными комбинациями мужчин и женщин из разных пар — у незнакомцев такой синхронии не было. Во-вторых, они математически вычли реакцию на вещество как таковое. Синхронизация сохранилась. Значит, это не просто два мозга независимо друг от друга реагируют на ЛСД, а именно живое межличностное созвучие в реальном времени.
Это первое в истории доказательство того, что психоделик может усиливать связь «мозг-к-мозгу» между двумя людьми. Тот самый случай, когда фраза «мы с тобой на одной волне» из метафоры превращается в измеряемый показатель когерентности тета-ритма.
Остаётся лишь гадать, как скоро появятся стартапы, предлагающие парную психоделическую терапию для спасения отношений. Кажется, наука только что подвела под это базу.
https://www.biorxiv.org/content/10.64898/2026.08.13.744639v1
Учёные решили выяснить, что происходит с мозгом пары, когда оба партнёра одновременно принимают ЛСД. Это не эзотерика, а строгий эксперимент: рандомизированное, двойное слепое, плацебо-контролируемое исследование с перекрёстным дизайном.
Отобрали двадцать пять гетеросексуальных пар, здоровых и состоящих в длительных отношениях. В один из дней паре давали пятьдесят микрограммов ЛСД, в другой — плацебо. Пока вещество действовало, учёные снимали ЭЭГ одновременно с обоих влюблённых методом гиперскэнинга в двух состояниях: когда они просто сидели рядом с закрытыми глазами и когда взаимодействовали.
Первый результат касается субъективных ощущений. После приёма ЛСД участники сообщали о резком росте чувства близости, любви, доверия и ощущения, что они «на одной волне». Одиночество, наоборот, падало. Но самое интересное: этот эффект не зависел от концентрации вещества в плазме крови. Прошло шесть часов, субъективная интенсивность переживаний уже снизилась, уровень ЛСД в крови упал, а чувство единения с партнёром осталось на пике.
Второй результат — объективный. Анализ ЭЭГ показал рост межмозговой синхронизации. Причём связь усиливалась в тета-диапазоне, от четырёх до восьми герц.
Скептики могли бы сказать, что оба приняли одно и то же вещество, поэтому их ЭЭГ просто одновременно меняется одинаковым образом. Но авторы предусмотрели два контроля. Во-первых, они сравнили синхронизацию реальных пар со случайными комбинациями мужчин и женщин из разных пар — у незнакомцев такой синхронии не было. Во-вторых, они математически вычли реакцию на вещество как таковое. Синхронизация сохранилась. Значит, это не просто два мозга независимо друг от друга реагируют на ЛСД, а именно живое межличностное созвучие в реальном времени.
Это первое в истории доказательство того, что психоделик может усиливать связь «мозг-к-мозгу» между двумя людьми. Тот самый случай, когда фраза «мы с тобой на одной волне» из метафоры превращается в измеряемый показатель когерентности тета-ритма.
Остаётся лишь гадать, как скоро появятся стартапы, предлагающие парную психоделическую терапию для спасения отношений. Кажется, наука только что подвела под это базу.
https://www.biorxiv.org/content/10.64898/2026.08.13.744639v1
👍7🍾2
«Даже если их не видно глазом» появилось, видимо, само, но ОК.
«Мозг работает по принципу ожиданий. Если все соответствует ожиданиям, мы не замечаем изменений. Но если ожидания нарушаются, мы это чувствуем. Это может происходить бессознательно. Например, в момент затмения солнечный день становится немного темнее, и это ощущается. Мозг замечает изменения освещенности, даже если их не видно глазами. Например, если в пасмурный день внезапно появляется яркое освещение, мозг сразу это фиксирует. Так что это скорее про способность мозга замечать даже минимальные изменения в окружающей среде на подсознательном уровне», — рассказал Лебедев.
https://www.gazeta.ru/science/news/2026/08/17/29124127.shtml
«Мозг работает по принципу ожиданий. Если все соответствует ожиданиям, мы не замечаем изменений. Но если ожидания нарушаются, мы это чувствуем. Это может происходить бессознательно. Например, в момент затмения солнечный день становится немного темнее, и это ощущается. Мозг замечает изменения освещенности, даже если их не видно глазами. Например, если в пасмурный день внезапно появляется яркое освещение, мозг сразу это фиксирует. Так что это скорее про способность мозга замечать даже минимальные изменения в окружающей среде на подсознательном уровне», — рассказал Лебедев.
https://www.gazeta.ru/science/news/2026/08/17/29124127.shtml
👍2
Тоже из старого:
Михаил Лебедев: Ну с мозгом ситуация такая, что до сорока лет с ним все нормально, он здоровый, функционирует хорошо, ну, конечно, у тех, кто им пользуется. А после сорока лет уже начинаются проблемы. Известно, что после сорока лет объем мозга сокращается на 5% каждые 10 лет. При этом снижаются такие функции, как память. Страдают особенно такие области, как прифронтальная кора и гиппокамп, то есть мы становимся менее сообразительные, и у нас нарушается способность запоминать.
Ну что же делать? Самое, наверно, главное – следить за тем, чтобы мозг получал хорошее кровообращение. То есть ну как этого добиться? Во-первых, вести здоровый образ жизни, обследоваться у врача, если возникают какие-то проблемы, соблюдать диету, заниматься спортом.
https://otr-online.ru/programmy/otrazhenie-1/mihail-lebedev-62471.html
Михаил Лебедев: Ну с мозгом ситуация такая, что до сорока лет с ним все нормально, он здоровый, функционирует хорошо, ну, конечно, у тех, кто им пользуется. А после сорока лет уже начинаются проблемы. Известно, что после сорока лет объем мозга сокращается на 5% каждые 10 лет. При этом снижаются такие функции, как память. Страдают особенно такие области, как прифронтальная кора и гиппокамп, то есть мы становимся менее сообразительные, и у нас нарушается способность запоминать.
Ну что же делать? Самое, наверно, главное – следить за тем, чтобы мозг получал хорошее кровообращение. То есть ну как этого добиться? Во-первых, вести здоровый образ жизни, обследоваться у врача, если возникают какие-то проблемы, соблюдать диету, заниматься спортом.
https://otr-online.ru/programmy/otrazhenie-1/mihail-lebedev-62471.html
👍5
Ученые сделали еще один шаг к тому, чтобы печатать или писать тексты можно было молча, просто напрягая мышцы руки. Представьте, что вы пишете буквы и цифры в воздухе, а браслет на запястье считывает электрические сигналы мышц и понимает, что именно вы написали. Звучит как фантастика, но проблема тут не в том, чтобы распознать жест, а в том, что сигналы мышц у всех людей разные и даже у одного человека меняются в течение дня.
Авторы новой работы — Анна Макарова, Мария Голицына и Михаил Лебедев — решили бороться именно с этой нестабильностью. Они собрали компактную нейросеть, которая объединяет сверточные слои и трансформер. Свертки вытаскивают из сигнала характерные паттерны, а трансформер следит за их последовательностью во времени. На вход подаются данные с восьми электродов, на выходе — распознанная буква или цифра.
Результаты честно показывают главную боль технологии. Когда сеть обучали и проверяли на одних и тех же записях, точность была высокой — почти 0.92 по метрике macro F1. Но стоило показать ей запись от нового сеанса, как точность падала до 0.62. Модель буквально не узнавала те же движения, потому что мышцы звучали иначе.
И вот тут самый интересный момент. Оказалось, что для адаптации хватает несколько примеров. Показали сети дополнительные образцы — и точность подскочила до 0.83. Десять примеров — и вот уже 0.925, то есть почти как в идеальных условиях. То есть не нужно заново собирать огромный датасет под каждого пользователя, достаточно короткой калибровки.
Авторы также сравнили свою архитектуру с другими подходами, и она оказалась точнее и классических методов, и обычных нейросетей. Если подобные модели доведут до потребительских устройств, мы получим по-настоящему бесшумный и незаметный способ ввода текста — без клавиатуры, экрана и голоса.
https://www.biorxiv.org/content/10.64898/2026.08.12.740174v1
Авторы новой работы — Анна Макарова, Мария Голицына и Михаил Лебедев — решили бороться именно с этой нестабильностью. Они собрали компактную нейросеть, которая объединяет сверточные слои и трансформер. Свертки вытаскивают из сигнала характерные паттерны, а трансформер следит за их последовательностью во времени. На вход подаются данные с восьми электродов, на выходе — распознанная буква или цифра.
Результаты честно показывают главную боль технологии. Когда сеть обучали и проверяли на одних и тех же записях, точность была высокой — почти 0.92 по метрике macro F1. Но стоило показать ей запись от нового сеанса, как точность падала до 0.62. Модель буквально не узнавала те же движения, потому что мышцы звучали иначе.
И вот тут самый интересный момент. Оказалось, что для адаптации хватает несколько примеров. Показали сети дополнительные образцы — и точность подскочила до 0.83. Десять примеров — и вот уже 0.925, то есть почти как в идеальных условиях. То есть не нужно заново собирать огромный датасет под каждого пользователя, достаточно короткой калибровки.
Авторы также сравнили свою архитектуру с другими подходами, и она оказалась точнее и классических методов, и обычных нейросетей. Если подобные модели доведут до потребительских устройств, мы получим по-настоящему бесшумный и незаметный способ ввода текста — без клавиатуры, экрана и голоса.
https://www.biorxiv.org/content/10.64898/2026.08.12.740174v1
❤5
К предыдущему посту:
Ведущая рука определяется задолго до того, как ребёнок впервые возьмёт в руки карандаш.
Ультразвуковые исследования показывают, что уже на 12–15-й неделе внутриутробного развития человеческие плоды активно сосут большой палец — и примерно 90% из них выбирают правую руку.
Это не просто случайный рефлекс; это самая ранняя наблюдаемая поведенческая асимметрия:
Раннее происхождение: Классические данные, опубликованные в Nature (Hepper et al., 1990), впервые задокументировали это примерно 90-процентное предпочтение правого большого пальца в утробе матери.
Прогностическая ценность: Долгосрочные последующие исследования в Neuropsychologia проследили развитие детей от пренатальных сканирований на 15-й неделе до 12-летнего возраста, подтвердив, что предпочтение большого пальца у плода надёжно предсказывает ведущую руку после рождения.
Кинематическая точность: Современные исследования с использованием 4D-ультразвука (Scientific Reports, 2017) показывают, что кинематический профиль ранних движений «рука — рот» и «рука — глаз» уже отражает зрелую латерализацию моторного контроля.
Ещё до того, как вступают в действие сложный язык, использование орудий или социальное обучение, латерализованные моторные пути мозга уже активно выполняют целенаправленные действия в утробе матери.
Ключевые источники:
Hepper, P.G., et al. (1990). Origins of fetal handedness. Nature.
Hepper, P.G., et al. (2005). Prenatal thumb sucking is related to postnatal handedness. Neuropsychologia.
Parma, V., et al. (2017). Predicting hand preference using 4D ultrasound. Scientific Reports.
Ведущая рука определяется задолго до того, как ребёнок впервые возьмёт в руки карандаш.
Ультразвуковые исследования показывают, что уже на 12–15-й неделе внутриутробного развития человеческие плоды активно сосут большой палец — и примерно 90% из них выбирают правую руку.
Это не просто случайный рефлекс; это самая ранняя наблюдаемая поведенческая асимметрия:
Раннее происхождение: Классические данные, опубликованные в Nature (Hepper et al., 1990), впервые задокументировали это примерно 90-процентное предпочтение правого большого пальца в утробе матери.
Прогностическая ценность: Долгосрочные последующие исследования в Neuropsychologia проследили развитие детей от пренатальных сканирований на 15-й неделе до 12-летнего возраста, подтвердив, что предпочтение большого пальца у плода надёжно предсказывает ведущую руку после рождения.
Кинематическая точность: Современные исследования с использованием 4D-ультразвука (Scientific Reports, 2017) показывают, что кинематический профиль ранних движений «рука — рот» и «рука — глаз» уже отражает зрелую латерализацию моторного контроля.
Ещё до того, как вступают в действие сложный язык, использование орудий или социальное обучение, латерализованные моторные пути мозга уже активно выполняют целенаправленные действия в утробе матери.
Ключевые источники:
Hepper, P.G., et al. (1990). Origins of fetal handedness. Nature.
Hepper, P.G., et al. (2005). Prenatal thumb sucking is related to postnatal handedness. Neuropsychologia.
Parma, V., et al. (2017). Predicting hand preference using 4D ultrasound. Scientific Reports.
👍7❤🔥1🙏1
«Мозг как аналоговый компьютер»: очередной прорыв или очередная бессмысленная теория сознания?
В Journal of Neuroscience вышла концептуальная статья известного нейрофизиолога Эрла Миллера из MIT и его коллег — «Analog Cognition and Consciousness».
Авторы предлагают взглянуть на работу мозга под новым углом. По их мнению, мышление и сознание рождаются на стыке двух систем:
«Цифровой» — дискретные спайки (импульсы) отдельных нейронов, в которых кодируется конкретная информация.
«Аналоговой» — ритмические электрические поля (мозговые волны), охватывающие целые области коры.
В чём суть концепции? Авторы утверждают, что мозговые волны — это не просто «шум» работающего двигателя или побочный продукт спайкинга, а полноценный управляющий механизм. Ритмические поля организуют миллионы нейронов в низкоразмерные координированные паттерны и маршрутизируют сигналы.
Именно эти глобальные волны задают контекст, позволяя многофункциональным нейронам налету менять свою роль (например, переключаться с восприятия на принятие решений). В этой логике сознание и целенаправленное поведение — это результат того, как аналоговое электрическое поле коры непрерывно форматирует и собирает хаотичный «цифровой» спайкинг нейронов в единое состояние.
🧐 А теперь добавим щепотку здорового научного скепсиса
Звучит масштабно и поэтично. Но перед нами — обзорная концептуальная статья (perspective / opinion), а не результат конкретного нового эксперимента, доказывающего причинно-следственную связь.
Корреляция ≠ Причинность. То, что локальные потенциалы (LFP) и ритмы коррелируют с выполнением задач или состоянием сознания, известно давно. Но управляют ли волны нейронами через эфаптическую связь (электрическое поле), или же сами поля — лишь сумма синхронного разряда тысяч синапсов? Дискуссия о том, является ли поле «водителем» или «пассажиром», всё ещё далека от завершения.
«Аналоговый компьютер» как красивая метафора. Нейронаука обожает компьютерные аналогии. Когда-то мозг сравнивали с телефонной станцией, потом с цифровым процессором, теперь — с гибридным аналогово-цифровым устройством. Метафора помогает строить модели, но сама по себе не объясняет механизм возникновения субъективного опыта (трудная проблема сознания никуда не делась).
Проблема масштаба. Идея о том, что мезоскопические поля управляют контекстом, отлично выглядит на бумаге и в упрощенных вычислительных моделях. Однако на практике выделить чистый «управляющий» эффект поля от влияния классической синаптической передачи крайне сложно экспериментально.
Итог: Статья Миллера и команды — это «верхнеуровневый» фреймворк, который подталкивает нас отойти от жесткого «нейроноцентризма» и смотреть на мозг как на распределенную динамическую систему. Но пока это скорей приглашение к дискуссии и новым экспериментам, чем окончательный ответ на вопрос «как устроено сознание».
📄 Miller et al., Journal of Neuroscience (2026) 🔗 https://www.jneurosci.org/content/46/33/e0711262026
В Journal of Neuroscience вышла концептуальная статья известного нейрофизиолога Эрла Миллера из MIT и его коллег — «Analog Cognition and Consciousness».
Авторы предлагают взглянуть на работу мозга под новым углом. По их мнению, мышление и сознание рождаются на стыке двух систем:
«Цифровой» — дискретные спайки (импульсы) отдельных нейронов, в которых кодируется конкретная информация.
«Аналоговой» — ритмические электрические поля (мозговые волны), охватывающие целые области коры.
В чём суть концепции? Авторы утверждают, что мозговые волны — это не просто «шум» работающего двигателя или побочный продукт спайкинга, а полноценный управляющий механизм. Ритмические поля организуют миллионы нейронов в низкоразмерные координированные паттерны и маршрутизируют сигналы.
Именно эти глобальные волны задают контекст, позволяя многофункциональным нейронам налету менять свою роль (например, переключаться с восприятия на принятие решений). В этой логике сознание и целенаправленное поведение — это результат того, как аналоговое электрическое поле коры непрерывно форматирует и собирает хаотичный «цифровой» спайкинг нейронов в единое состояние.
🧐 А теперь добавим щепотку здорового научного скепсиса
Звучит масштабно и поэтично. Но перед нами — обзорная концептуальная статья (perspective / opinion), а не результат конкретного нового эксперимента, доказывающего причинно-следственную связь.
Корреляция ≠ Причинность. То, что локальные потенциалы (LFP) и ритмы коррелируют с выполнением задач или состоянием сознания, известно давно. Но управляют ли волны нейронами через эфаптическую связь (электрическое поле), или же сами поля — лишь сумма синхронного разряда тысяч синапсов? Дискуссия о том, является ли поле «водителем» или «пассажиром», всё ещё далека от завершения.
«Аналоговый компьютер» как красивая метафора. Нейронаука обожает компьютерные аналогии. Когда-то мозг сравнивали с телефонной станцией, потом с цифровым процессором, теперь — с гибридным аналогово-цифровым устройством. Метафора помогает строить модели, но сама по себе не объясняет механизм возникновения субъективного опыта (трудная проблема сознания никуда не делась).
Проблема масштаба. Идея о том, что мезоскопические поля управляют контекстом, отлично выглядит на бумаге и в упрощенных вычислительных моделях. Однако на практике выделить чистый «управляющий» эффект поля от влияния классической синаптической передачи крайне сложно экспериментально.
Итог: Статья Миллера и команды — это «верхнеуровневый» фреймворк, который подталкивает нас отойти от жесткого «нейроноцентризма» и смотреть на мозг как на распределенную динамическую систему. Но пока это скорей приглашение к дискуссии и новым экспериментам, чем окончательный ответ на вопрос «как устроено сознание».
📄 Miller et al., Journal of Neuroscience (2026) 🔗 https://www.jneurosci.org/content/46/33/e0711262026
Journal of Neuroscience
Analog Cognition and Consciousness
Cognition and consciousness may arise from bidirectional interactions between neuronal spiking and rhythmic electric field activity (brain waves). Goal-directed behavior relies on top-down control to coordinate large neural populations into low-dimensional…
👍5❤1🔥1
Статья «Four lies about Jason Arday that spread too easily» (https://giorgio.gilest.ro/four-lies-arday/) — это попытка нейробиолога Джорджо Джилестро дать системный ответ на медийную травлю Джейсона Ардея, самого молодого черного профессора Кембриджа.
Реагируя на шквал обвинений в прессе, Джилестро выстраивает аргументацию, чтобы нейтрализовать ключевые тезисы критиков.
Претензии к слабой академической базе автор сглаживает данными из OpenAlex: по цитируемости Ардей входил в топ-15% исследователей образования своего поколения. Обвинения в плагиате переводятся в контекст общепринятой нормы: 4.2% совпадений в диссертации выглядят более чем допустимо на фоне средних для отрасли 12%. Сомнения в обоснованности найма в Кембридж Джилестро отводит ссылками на правила британской системы REF, показывая, что прикладные работы Ардея принесли университету миллионные гранты и серьезный институциональный капитал.
Отдельный блок посвящен личным заявлениям Ардея, которые оппоненты объявили выдумкой. Джилестро цитирует слова самого Ардея о том, что у того диагностировали аутизм в раннем возрасте, из-за чего он «был практически невербальным до 11 лет» (claimed to be almost non-verbal until the age of 11) и «почти неграмотным до 18 лет» (almost illiterate until the age of 18). Автор указывает, что эти диагнозы подтверждаются как школьными друзьями Ардея, так и его крайне скромным стартовым аттестатом. Разбирая спорные биографические детали вроде забега в 30 марафонов за 35 дней (run 30 marathons in 35 days) и игры в полупрофессиональный футбол (played semi-professional football), Джилестро находит им прямые подтверждения в местной прессе, архивах JustGiving и воспоминаниях партнеров по команде.
Перед нами аккуратно сконструированная академическая защита. Автор сознательно смещает фокус на удобные количественные метрики: за кадром остается качественный анализ самих научных публикаций, а скромный для Кембриджа h-index (14) подается через наиболее выигрышную выборку. При этом Джилестро сам признает, что часть личных заявлений Ардея, особенно о здоровье, могла быть искажена давними психологическими проблемами (fogged by some inability to draw a clear line between life and fantasy).
Тем не менее, использование библиометрии и архивных фактов позволяет Джилестро сформулировать возражения на публичную критику и наглядно показать институциональную ценность работы Ардея.
Реагируя на шквал обвинений в прессе, Джилестро выстраивает аргументацию, чтобы нейтрализовать ключевые тезисы критиков.
Претензии к слабой академической базе автор сглаживает данными из OpenAlex: по цитируемости Ардей входил в топ-15% исследователей образования своего поколения. Обвинения в плагиате переводятся в контекст общепринятой нормы: 4.2% совпадений в диссертации выглядят более чем допустимо на фоне средних для отрасли 12%. Сомнения в обоснованности найма в Кембридж Джилестро отводит ссылками на правила британской системы REF, показывая, что прикладные работы Ардея принесли университету миллионные гранты и серьезный институциональный капитал.
Отдельный блок посвящен личным заявлениям Ардея, которые оппоненты объявили выдумкой. Джилестро цитирует слова самого Ардея о том, что у того диагностировали аутизм в раннем возрасте, из-за чего он «был практически невербальным до 11 лет» (claimed to be almost non-verbal until the age of 11) и «почти неграмотным до 18 лет» (almost illiterate until the age of 18). Автор указывает, что эти диагнозы подтверждаются как школьными друзьями Ардея, так и его крайне скромным стартовым аттестатом. Разбирая спорные биографические детали вроде забега в 30 марафонов за 35 дней (run 30 marathons in 35 days) и игры в полупрофессиональный футбол (played semi-professional football), Джилестро находит им прямые подтверждения в местной прессе, архивах JustGiving и воспоминаниях партнеров по команде.
Перед нами аккуратно сконструированная академическая защита. Автор сознательно смещает фокус на удобные количественные метрики: за кадром остается качественный анализ самих научных публикаций, а скромный для Кембриджа h-index (14) подается через наиболее выигрышную выборку. При этом Джилестро сам признает, что часть личных заявлений Ардея, особенно о здоровье, могла быть искажена давними психологическими проблемами (fogged by some inability to draw a clear line between life and fantasy).
Тем не менее, использование библиометрии и архивных фактов позволяет Джилестро сформулировать возражения на публичную критику и наглядно показать институциональную ценность работы Ардея.
Архитектура психоделического опыта: как псилоцибин перенастраивает связи в мозге
В журнале Nature вышло нейровизуализационное исследование острых эффектов псилоцибина.
До сих пор ключевым представлением о действии психоделиков оставалась гипотеза о дезорганизации: считалось, что вещество просто снижает связность ключевых нейросетей и погружает мозг в хаотическое состояние. Команда из Университета Монаша доказала, что за этим процессом стоит не деградация структуры, а её упорядоченная реорганизация.
В контексте легализации псилоцибиновой терапии (в частности, для лечения резистентных депрессий в Австралии) это критический шаг. Использование моделей искусственного интеллекта для анализа сканов томографии позволяет перейти от средних показателей к индивидуальному профилированию: врачи смогут оценивать нейропластический отклик конкретного пациента и направлять его с помощью внешнего контекста — музыки, медитативных техник или визуальных стимулов.
В ходе пятилетнего исследования ученые проанализировали данные МРТ 62 здоровых испытуемых. Мониторинг проводился в нескольких состояниях: покой, медитация, прослушивание музыки и просмотр видео.
Псилоцибин действительно стирает границы между нейронными сетями, отвечающими за обработку внутреннего опыта и восприятие внешнего мира. Однако взамен мозг формирует новые динамические конфигурации, отражающие текущее состояние человека.
Экспериментально подтверждена нейробиологическая природа эффекта Set & Setting: паттерны активности мозга под псилоцибином оказались гиперчувствительны к типу текущей деятельности. Внешний контекст выступает не просто фоном, а архитектором новой сетевой структуры.
Выраженность этой функциональной перестройки напрямую коррелирует с клиническим эффектом. Чем сильнее прослеживалась индивидуальная реорганизация сетей на фМРТ, тем более выраженный позитивный психоэмоциональный эффект и снижение уровня тревоги регистрировались у участников на следующий день после сеанса.
https://www.nature.com/articles/s41586-026-10910-z
В журнале Nature вышло нейровизуализационное исследование острых эффектов псилоцибина.
До сих пор ключевым представлением о действии психоделиков оставалась гипотеза о дезорганизации: считалось, что вещество просто снижает связность ключевых нейросетей и погружает мозг в хаотическое состояние. Команда из Университета Монаша доказала, что за этим процессом стоит не деградация структуры, а её упорядоченная реорганизация.
В контексте легализации псилоцибиновой терапии (в частности, для лечения резистентных депрессий в Австралии) это критический шаг. Использование моделей искусственного интеллекта для анализа сканов томографии позволяет перейти от средних показателей к индивидуальному профилированию: врачи смогут оценивать нейропластический отклик конкретного пациента и направлять его с помощью внешнего контекста — музыки, медитативных техник или визуальных стимулов.
В ходе пятилетнего исследования ученые проанализировали данные МРТ 62 здоровых испытуемых. Мониторинг проводился в нескольких состояниях: покой, медитация, прослушивание музыки и просмотр видео.
Псилоцибин действительно стирает границы между нейронными сетями, отвечающими за обработку внутреннего опыта и восприятие внешнего мира. Однако взамен мозг формирует новые динамические конфигурации, отражающие текущее состояние человека.
Экспериментально подтверждена нейробиологическая природа эффекта Set & Setting: паттерны активности мозга под псилоцибином оказались гиперчувствительны к типу текущей деятельности. Внешний контекст выступает не просто фоном, а архитектором новой сетевой структуры.
Выраженность этой функциональной перестройки напрямую коррелирует с клиническим эффектом. Чем сильнее прослеживалась индивидуальная реорганизация сетей на фМРТ, тем более выраженный позитивный психоэмоциональный эффект и снижение уровня тревоги регистрировались у участников на следующий день после сеанса.
https://www.nature.com/articles/s41586-026-10910-z
Nature
Psychedelics align brain activity with context
Nature - The psychedelic psilocybin reorganizes brain activity into structured, context-aligned patterns that integrate internal and external processing, providing a neural basis for the felt...
🔥1