Надежда Стародубцева на общественном телевидении России
https://thumbs.webcaster.pro/rec-1-7.webcaster.pro/fc/sdb1/file/events/2987199/otrazhenie_1_timofey_tarasenko_nadezhda_starodubtseva_19_05_2026_720p.mp4
#надеждастародубцева
https://thumbs.webcaster.pro/rec-1-7.webcaster.pro/fc/sdb1/file/events/2987199/otrazhenie_1_timofey_tarasenko_nadezhda_starodubtseva_19_05_2026_720p.mp4
#надеждастародубцева
❤4🔥4
Категорический императив Канта гласит: поступай только согласно такой максиме, руководствуясь которой ты в то же время можешь пожелать, чтобы она стала всеобщим законом.
Это правило теряет практический смысл, потому что большинство людей обладает ограниченными умственными способностям, но искренне верят в свои представления о пользе для общества. Чем глупее человек, тем сильнее он уверен в своих взглядах на всеобщее благо.
Формальная проверка на всеобщность правила превращается в удобное оправдание для действий, которые наносят вред. Человек с невысоким уровнем понимания легко придумывает правило для всех и применяет его, причиняя ущерб, при этом оставаясь полностью уверенным в своей правоте.
Научные исследования это подтверждают. Люди с низкими знаниями сильно переоценивают свои способности и не замечают ошибок, в том числе в моральных вопросах (Kruger & Dunning, 1999; Pennycook et al., 2017). Они применяют строгие правила непоследовательно, подстраивая их под свои чувства и интересы группы (Nickerson, 1998; Kahneman, 2011).
Обзоры в психологии морали показывают, что реальные суждения зависят от эмоций и ситуации, а не от абстрактной всеобщности (Ellemers et al., 2019). Разум чаще используется для оправдания уже принятого решения (Haidt, 2001). В итоге императив не предотвращает вред, а добавляет ему оправданий.
Таким образом, в мире обычных людей с их ограничениями категорический императив скорее становится источником дополнительных оправданий для вреда, чем надёжным ориентиром. Более реалистичные подходы к морали должны учитывать эти психологические особенности людей.
Это правило теряет практический смысл, потому что большинство людей обладает ограниченными умственными способностям, но искренне верят в свои представления о пользе для общества. Чем глупее человек, тем сильнее он уверен в своих взглядах на всеобщее благо.
Формальная проверка на всеобщность правила превращается в удобное оправдание для действий, которые наносят вред. Человек с невысоким уровнем понимания легко придумывает правило для всех и применяет его, причиняя ущерб, при этом оставаясь полностью уверенным в своей правоте.
Научные исследования это подтверждают. Люди с низкими знаниями сильно переоценивают свои способности и не замечают ошибок, в том числе в моральных вопросах (Kruger & Dunning, 1999; Pennycook et al., 2017). Они применяют строгие правила непоследовательно, подстраивая их под свои чувства и интересы группы (Nickerson, 1998; Kahneman, 2011).
Обзоры в психологии морали показывают, что реальные суждения зависят от эмоций и ситуации, а не от абстрактной всеобщности (Ellemers et al., 2019). Разум чаще используется для оправдания уже принятого решения (Haidt, 2001). В итоге императив не предотвращает вред, а добавляет ему оправданий.
Таким образом, в мире обычных людей с их ограничениями категорический императив скорее становится источником дополнительных оправданий для вреда, чем надёжным ориентиром. Более реалистичные подходы к морали должны учитывать эти психологические особенности людей.
👏3💯3👍2🔥2🤔1
15 минут — обычно мало времени, чтобы донести мысль. Но явно не в этом случае. Анилу Сету очевидно нечего сказать по поводу сознания. Поэтому даже короткие 15 минут он превратил в абсолютно невыносимое занудство.
https://youtu.be/tJV-vdbZ388?si=zPlT53DnnVUeRJtZ
https://youtu.be/tJV-vdbZ388?si=zPlT53DnnVUeRJtZ
YouTube
Why AI Isn’t Going to Become Conscious | Anil Seth | TED
We see consciousness in AI the same way we see faces in clouds, says neuroscientist Anil Seth. He explores the all-too-human tendency to project inner life onto machines that are brilliant mimics, not sentient beings, and gives a definitive answer to the…
😁1
В России исследования с регистрацией активности одиночных нейронов в мозге крыс активно проводятся в нескольких центрах, прежде всего в Институте высшей нервной деятельности и нейрофизиологии РАН, где применяют внеклеточную микроэлектродную регистрацию во время поведенческих задач у бодрствующих животных, включая хроническую имплантацию электродов для долгосрочных записей в структурах вроде миндалины, моторной коры и других областях.
Такие работы описаны в публикациях (Vasil’eva et al., 2016), (Vasil’eva & Bondar, 2021) и (Bondar’ et al., 2014).
Аналогичные подходы с использованием тетродов и многоканальных систем для записи в коре крыс встречаются в работах группы В. А. Коршунова и коллег.
С обезьянами эксперименты проводятся реже из-за этических и организационных ограничений, но группы, включая исследователей под руководством И. В. Бондаря, успешно занимаются или занимались регистрацией в сенсорных и моторных системах приматов, опираясь на традиции советской нейрофизиологии, как показано в публикациях (McMahon et al., 2014), (Bondar et al., 2009), (Leopold et al., 2006) и (Porada et al., 2000).
В целом активность в этой области сохраняется, хотя и уступает по масштабу западным лабораториям, и сосредоточена преимущественно на грызунах, с акцентом на стабильность долгосрочных записей и поведенческие корреляты нейронной активности.
Список литературы
Bondar, I. V., Leopold, D. A., Richmond, B. J., Victor, J. D., & Logothetis, N. K. (2009). Long-term stability of visual pattern selective responses of monkey temporal lobe neurons. PLoS ONE, 4(12), e8222. https://doi.org/10.1371/journal.pone.0008222
Bondar’, I. V., Vasil’eva, L. N., Badakva, A. M., Miller, N. V., Zobova, L. N., & Roshchin, V. Yu. (2014). Качество регистрации сигналов нейронов в моторной коре обезьяны с помощью хронически имплантированных множественных микропроводов. Журнал высшей нервной деятельности им. И. П. Павлова, 64(1), 101–112.
Leopold, D. A., Bondar, I. V., & Giese, M. A. (2006). Norm-based face encoding by single neurons in the monkey inferotemporal cortex. Nature, 442(7102), 572–575.
McMahon, D. B. T., Bondar, I. V., Afuwape, O. A. T., Ide, D. C., & Leopold, D. A. (2014). One month in the life of a neuron: Longitudinal single-unit electrophysiology in the monkey visual system. Journal of Neurophysiology, 112(7), 1748–1762. https://doi.org/10.1152/jn.00052.2014
Porada, I., Bondar, I., Spatz, W. B., & Krüger, J. (2000). Rabbit and monkey visual cortex: More than a year of recording with up to 64 microelectrodes. Journal of Neuroscience Methods, 95(1), 13–28.
Vasil’eva, L. N., Badakva, A. M., Miller, N. V., Zobova, L. N., Roshchin, V. Yu., & Bondar’, I. V. (2016). Long-term recording of single neurons and criteria for assessment. Neuroscience and Behavioral Physiology, 46(3), 264–269.
Vasil’eva, L. N., & Bondar, I. V. (2021). Long-term stable recording of single-neuron spike activity in the amygdala in conscious rabbits. Neuroscience and Behavioral Physiology, 51(4), 528–542. https://doi.org/10.1007/s11055-021-01075-5
#россия
Такие работы описаны в публикациях (Vasil’eva et al., 2016), (Vasil’eva & Bondar, 2021) и (Bondar’ et al., 2014).
Аналогичные подходы с использованием тетродов и многоканальных систем для записи в коре крыс встречаются в работах группы В. А. Коршунова и коллег.
С обезьянами эксперименты проводятся реже из-за этических и организационных ограничений, но группы, включая исследователей под руководством И. В. Бондаря, успешно занимаются или занимались регистрацией в сенсорных и моторных системах приматов, опираясь на традиции советской нейрофизиологии, как показано в публикациях (McMahon et al., 2014), (Bondar et al., 2009), (Leopold et al., 2006) и (Porada et al., 2000).
В целом активность в этой области сохраняется, хотя и уступает по масштабу западным лабораториям, и сосредоточена преимущественно на грызунах, с акцентом на стабильность долгосрочных записей и поведенческие корреляты нейронной активности.
Список литературы
Bondar, I. V., Leopold, D. A., Richmond, B. J., Victor, J. D., & Logothetis, N. K. (2009). Long-term stability of visual pattern selective responses of monkey temporal lobe neurons. PLoS ONE, 4(12), e8222. https://doi.org/10.1371/journal.pone.0008222
Bondar’, I. V., Vasil’eva, L. N., Badakva, A. M., Miller, N. V., Zobova, L. N., & Roshchin, V. Yu. (2014). Качество регистрации сигналов нейронов в моторной коре обезьяны с помощью хронически имплантированных множественных микропроводов. Журнал высшей нервной деятельности им. И. П. Павлова, 64(1), 101–112.
Leopold, D. A., Bondar, I. V., & Giese, M. A. (2006). Norm-based face encoding by single neurons in the monkey inferotemporal cortex. Nature, 442(7102), 572–575.
McMahon, D. B. T., Bondar, I. V., Afuwape, O. A. T., Ide, D. C., & Leopold, D. A. (2014). One month in the life of a neuron: Longitudinal single-unit electrophysiology in the monkey visual system. Journal of Neurophysiology, 112(7), 1748–1762. https://doi.org/10.1152/jn.00052.2014
Porada, I., Bondar, I., Spatz, W. B., & Krüger, J. (2000). Rabbit and monkey visual cortex: More than a year of recording with up to 64 microelectrodes. Journal of Neuroscience Methods, 95(1), 13–28.
Vasil’eva, L. N., Badakva, A. M., Miller, N. V., Zobova, L. N., Roshchin, V. Yu., & Bondar’, I. V. (2016). Long-term recording of single neurons and criteria for assessment. Neuroscience and Behavioral Physiology, 46(3), 264–269.
Vasil’eva, L. N., & Bondar, I. V. (2021). Long-term stable recording of single-neuron spike activity in the amygdala in conscious rabbits. Neuroscience and Behavioral Physiology, 51(4), 528–542. https://doi.org/10.1007/s11055-021-01075-5
#россия
🔥1
Из рубрики «Для эрудитов»
В классических экспериментах 1926–1928 годов Эдгар Дуглас Адриан регистрировал активность периферических нервов, а именно одиночных сенсорных и моторных нервных волокон, соответствующих аксонам отдельных нейронов. Главным образом он работал с проприоцептивными афферентными волокнами от рецепторов растяжения в маленькой кожно-мышечной мышце лягушки. Как писал сам Адриан, ему удавалось постепенно разделять эту мышцу до тех пор, пока в ней не оставался лишь один чувствительный орган; тогда растяжение мышцы вызывало в одиночном сенсорном волокне серию импульсов, которые можно было зарегистрировать. Частота этих импульсов зависела от силы стимула. Позже вместе с Детлевом Бронком Адриан успешно записывал разряды одиночных моторных волокон в диафрагмальном нерве кошки и кролика во время дыхательных движений, а также изучал сенсорные волокна кожи, реагирующие на давление и прикосновение. Именно эти работы с изолированными волокнами отдельных нейронов позволили ему наглядно продемонстрировать, как информация кодируется частотой импульсов, и заложили фундамент современной электрофизиологии.
#дляэрудитов
В классических экспериментах 1926–1928 годов Эдгар Дуглас Адриан регистрировал активность периферических нервов, а именно одиночных сенсорных и моторных нервных волокон, соответствующих аксонам отдельных нейронов. Главным образом он работал с проприоцептивными афферентными волокнами от рецепторов растяжения в маленькой кожно-мышечной мышце лягушки. Как писал сам Адриан, ему удавалось постепенно разделять эту мышцу до тех пор, пока в ней не оставался лишь один чувствительный орган; тогда растяжение мышцы вызывало в одиночном сенсорном волокне серию импульсов, которые можно было зарегистрировать. Частота этих импульсов зависела от силы стимула. Позже вместе с Детлевом Бронком Адриан успешно записывал разряды одиночных моторных волокон в диафрагмальном нерве кошки и кролика во время дыхательных движений, а также изучал сенсорные волокна кожи, реагирующие на давление и прикосновение. Именно эти работы с изолированными волокнами отдельных нейронов позволили ему наглядно продемонстрировать, как информация кодируется частотой импульсов, и заложили фундамент современной электрофизиологии.
#дляэрудитов
❤3🔥1
Из рубрики «Для эрудитов»
Основные исторические вехи электрофизиологии нервной системы (проверено):
• 1780-е — Луиджи Гальвани: открытие «животного электричества».
• 1840-е — Эмиль дю Буа-Реймон: регистрация тока действия и тока покоя (negative variation).
• 1850-е — Герман фон Гельмгольц: измерение скорости проведения нервного импульса.
• 1860–1900-е (мембранная теория 1902) — Юлиус Бернштейн: мембранная теория потенциала покоя.
• 1875 — Ричард Кэтон: первая регистрация электрической активности мозга (у животных).
• 1924–1929 — Ганс Бергер: первая ЭЭГ человека (запись 1924, публикация 1929).
• 1920–1930-е — Эдгар Адриан: запись активности отдельных нервных волокон, сенсорных рецепторов, частотное кодирование (Нобель 1932 совместно с Чарльзом Шеррингтоном).
• 1930-е — Герберт Гассер и Джозеф Эрлангер: потенциалы действия отдельных волокон, классификация по скорости (Нобель 1944).
• 1939–1952 — Алан Ходжкин и Эндрю Хаксли: ионная модель потенциала действия (Нобель 1963).
• 1970-е — Эрвин Нехер и Берт Закманн: метод patch-clamp для одиночных ионных каналов (Нобель 1991).
#дляэрудитов
Основные исторические вехи электрофизиологии нервной системы (проверено):
• 1780-е — Луиджи Гальвани: открытие «животного электричества».
• 1840-е — Эмиль дю Буа-Реймон: регистрация тока действия и тока покоя (negative variation).
• 1850-е — Герман фон Гельмгольц: измерение скорости проведения нервного импульса.
• 1860–1900-е (мембранная теория 1902) — Юлиус Бернштейн: мембранная теория потенциала покоя.
• 1875 — Ричард Кэтон: первая регистрация электрической активности мозга (у животных).
• 1924–1929 — Ганс Бергер: первая ЭЭГ человека (запись 1924, публикация 1929).
• 1920–1930-е — Эдгар Адриан: запись активности отдельных нервных волокон, сенсорных рецепторов, частотное кодирование (Нобель 1932 совместно с Чарльзом Шеррингтоном).
• 1930-е — Герберт Гассер и Джозеф Эрлангер: потенциалы действия отдельных волокон, классификация по скорости (Нобель 1944).
• 1939–1952 — Алан Ходжкин и Эндрю Хаксли: ионная модель потенциала действия (Нобель 1963).
• 1970-е — Эрвин Нехер и Берт Закманн: метод patch-clamp для одиночных ионных каналов (Нобель 1991).
#дляэрудитов
👍1
Эмиль Дюбуа-Реймон, выдающийся немецкий физиолог, первым в мире доказал электрическую природу передачи сигналов в нервах и стал основоположником современной электрофизиологии (du Bois-Reymond, 1848). Его работы были хорошо известны Сантьяго Рамон-и-Кахалу и Камилло Гольджи, которые опирались на них при изучении структуры нервной системы: Кахал прямо ссылался на «потенциалы действия Дюбуа-Реймона» как на электрические сигналы, распространяющиеся по аксонам и дендритам отдельных нейронов, что стало важной основой нейронной доктрины.
Он посвятил большую часть своей научной деятельности изучению электрических явлений в живых тканях, в первую очередь в мышцах и нервах лягушек, которые стали его основным экспериментальным объектом. Дюбуа-Реймон существенно усовершенствовал методику измерений: разработал неполяризующиеся электроды на основе амальгамы цинка, применил высокочувствительные гальванометры с тысячами витков проволоки и использовал мост Уитстона (du Bois-Reymond, 1848). Благодаря этому ему удалось преодолеть проблемы контактного электричества и артефактов, которые мешали его предшественникам — Гальвани, Маттеуччи и другим.
В ходе опытов он впервые надежно зарегистрировал так называемый ток покоя: при отведении от неповреждённой продольной поверхности мышцы или нерва и от поперечного разреза фиксировался постоянный ток, направленный от продольной поверхности к разрезу. Это указывало на электроотрицательность повреждённого участка. При возбуждении ткани — электрическим стимулом или механически — он наблюдал характерное отрицательное колебание тока покоя: уменьшение потенциала, которое распространялось по нерву или мышце в виде волны. Именно это явление он впервые точно измерил и описал как электрический сигнал, сопровождающий нервный импульс (du Bois-Reymond, 1848).
Таким образом Дюбуа-Реймон показал, что возбуждение вызывает распространяющееся изменение потенциала, которое затем приводит к сокращению мышцы. Он ввёл понятие электротона — изменения возбудимости ткани под действием постоянного тока, а также систематически изучал «животное электричество», включая работу электрических органов у рыб. Его эксперименты охватывали как изолированные нервно-мышечные препараты, так и целые организмы лягушек; для стимуляции он применял усовершенствованные индукционные аппараты.
Все эти результаты были обобщены в многотомном труде «Исследования о животном электричестве» (du Bois-Reymond, 1848–1884). Благодаря им Дюбуа-Реймон заложил основы экспериментальной электрофизиологии, продемонстрировал, что биологические процессы подчиняются физическим законам, и окончательно опроверг виталистические представления о «жизненной силе».
Он посвятил большую часть своей научной деятельности изучению электрических явлений в живых тканях, в первую очередь в мышцах и нервах лягушек, которые стали его основным экспериментальным объектом. Дюбуа-Реймон существенно усовершенствовал методику измерений: разработал неполяризующиеся электроды на основе амальгамы цинка, применил высокочувствительные гальванометры с тысячами витков проволоки и использовал мост Уитстона (du Bois-Reymond, 1848). Благодаря этому ему удалось преодолеть проблемы контактного электричества и артефактов, которые мешали его предшественникам — Гальвани, Маттеуччи и другим.
В ходе опытов он впервые надежно зарегистрировал так называемый ток покоя: при отведении от неповреждённой продольной поверхности мышцы или нерва и от поперечного разреза фиксировался постоянный ток, направленный от продольной поверхности к разрезу. Это указывало на электроотрицательность повреждённого участка. При возбуждении ткани — электрическим стимулом или механически — он наблюдал характерное отрицательное колебание тока покоя: уменьшение потенциала, которое распространялось по нерву или мышце в виде волны. Именно это явление он впервые точно измерил и описал как электрический сигнал, сопровождающий нервный импульс (du Bois-Reymond, 1848).
Таким образом Дюбуа-Реймон показал, что возбуждение вызывает распространяющееся изменение потенциала, которое затем приводит к сокращению мышцы. Он ввёл понятие электротона — изменения возбудимости ткани под действием постоянного тока, а также систематически изучал «животное электричество», включая работу электрических органов у рыб. Его эксперименты охватывали как изолированные нервно-мышечные препараты, так и целые организмы лягушек; для стимуляции он применял усовершенствованные индукционные аппараты.
Все эти результаты были обобщены в многотомном труде «Исследования о животном электричестве» (du Bois-Reymond, 1848–1884). Благодаря им Дюбуа-Реймон заложил основы экспериментальной электрофизиологии, продемонстрировал, что биологические процессы подчиняются физическим законам, и окончательно опроверг виталистические представления о «жизненной силе».
Конференция BCI Samara 2026 обещает стать настоящим праздником для всех, кто увлечён нейротехнологиями.
В этом году она растянется на два насыщенных дня в Самарском государственном медицинском университете, где соберутся ведущие российские и зарубежные специалисты, чтобы обсудить, как мозг и компьютер всё теснее учатся понимать друг друга.
Первый день, 21 мая, начнётся с приветствий от ректора СамГМУ Александра Колсанова и представителя компании «Медиком МТД» Евгения Иванцова. Сразу после этого стартует мощная пленарная сессия.
Михаил Лебедев, один из самых авторитетных нейроучёных России, выступит с докладом о нейрональной и популяционной доктринах и их революционном значении для современных нейроинтерфейсов — это точно один из тех моментов, которые заставят переосмыслить базовые представления о работе мозга.
Следом онлайн подключится легендарный Джонатан Уолпоу из США, который честно расскажет о текущих ограничениях BCI и где эти технологии реально работают лучше всего сегодня.
Тимофей Пономарёв представит концепцию нейроинтерфейсов поколения 5.0 — звучит как взгляд в недалёкое будущее.
Дальше программа продолжит удивлять. Павел Бобров поделится опытом использования ближней инфракрасной спектроскопии в реабилитационных интерфейсах, Ольга Базанова глубоко разберёт преимущества и подводные камни ЭЭГ для нейробиоуправления, а Сергей Шишкин прямо укажет на барьеры, которые мешают широкому внедрению нейрореабилитации после инсульта, и предложит пути их преодоления.
Александр Фрадков соединит нейроинтерфейсы с кибернетической нейробиологией.
Во второй половине дня особенно выделяются онлайн-доклады Питера Бруннера об интракраниальных исследованиях уникально человеческого поведения, Ли Миллера о биомиметическом интерфейсе для управления кистью и Сусанны Гордлеевой о биофизическом моделировании эпилепсии в нейронастроцитарных сетях.
Завершит день Алексей Паевский с обзором трендов нейротехнологий на ближайшие 10–15 лет — это будет отличный ориентир для всех участников.
Второй день, 22 мая, тоже начнётся ярко. Брендан Эллисон онлайн переосмыслит само определение BCI, Дмитрий Прилуцкий расскажет об электродах для неинвазивных интерфейсов, а белорусские коллеги под руководством Татьяны Чернухи и Рышарда Сидоровича поделятся реальным клиническим опытом глубокой стимуляции при дистонии.
Ромуло Фуэнтес Флорес представит поиск оптимальных параметров стимуляции спинного мозга при болезни Паркинсона, а Йоханнес Грюнвальд из g.tec даст обзор текущих и будущих применений интерфейсов.
Джуд Хемант Дурайсами из Индии покажет, как трансформеры помогают бороться с нестационарностью в МЭГ-данных.
После обеда программа разделится на три параллельные секции. В секции «Методы и алгоритмы» стоит обратить внимание на доклад Ильи Семенкова об интерпретируемом декодировании естественной речи по МЭГ, Анны Кубяк о динамической реконструкции источников с помощью нелинейного фильтра Калмана и Марии Голицыной, которая применит трансформеры для распознавания рукописных цифр по ЭМГ.
В технической секции особенно любопытны работы по новым гибким электродным матрицам и кортикальному зрительному нейроимплантату ELVIS V. А в клинической секции прозвучат реальные истории применения BCI в реабилитации после инсульта, гибридные ЭЭГ+БИКС интерфейсы и уроки внедрения ИИ в медицину от Анны Хоружей.
Постерные сессии в оба дня дадут возможность лично пообщаться с авторами. Среди них выделяются работы о квазидвижениях, нейрогибридных интерфейсах на мемристорах, адаптивном управлении транспортом через BCI и множестве интересных алгоритмических решений.
В целом программа получилась очень сбалансированной: фундаментальная наука соседствует с практическими клиническими результатами, российские разработки — с международным опытом, а смелые идеи будущего — с уже работающими решениями.
BCI Samara 2026 обещает не только новые знания, но и вдохновение для следующих прорывов в области интерфейсов мозг-компьютер.
https://bcisamara.org/api/v1/files/content/documents/BCISamara-2026_Program.pdf
В этом году она растянется на два насыщенных дня в Самарском государственном медицинском университете, где соберутся ведущие российские и зарубежные специалисты, чтобы обсудить, как мозг и компьютер всё теснее учатся понимать друг друга.
Первый день, 21 мая, начнётся с приветствий от ректора СамГМУ Александра Колсанова и представителя компании «Медиком МТД» Евгения Иванцова. Сразу после этого стартует мощная пленарная сессия.
Михаил Лебедев, один из самых авторитетных нейроучёных России, выступит с докладом о нейрональной и популяционной доктринах и их революционном значении для современных нейроинтерфейсов — это точно один из тех моментов, которые заставят переосмыслить базовые представления о работе мозга.
Следом онлайн подключится легендарный Джонатан Уолпоу из США, который честно расскажет о текущих ограничениях BCI и где эти технологии реально работают лучше всего сегодня.
Тимофей Пономарёв представит концепцию нейроинтерфейсов поколения 5.0 — звучит как взгляд в недалёкое будущее.
Дальше программа продолжит удивлять. Павел Бобров поделится опытом использования ближней инфракрасной спектроскопии в реабилитационных интерфейсах, Ольга Базанова глубоко разберёт преимущества и подводные камни ЭЭГ для нейробиоуправления, а Сергей Шишкин прямо укажет на барьеры, которые мешают широкому внедрению нейрореабилитации после инсульта, и предложит пути их преодоления.
Александр Фрадков соединит нейроинтерфейсы с кибернетической нейробиологией.
Во второй половине дня особенно выделяются онлайн-доклады Питера Бруннера об интракраниальных исследованиях уникально человеческого поведения, Ли Миллера о биомиметическом интерфейсе для управления кистью и Сусанны Гордлеевой о биофизическом моделировании эпилепсии в нейронастроцитарных сетях.
Завершит день Алексей Паевский с обзором трендов нейротехнологий на ближайшие 10–15 лет — это будет отличный ориентир для всех участников.
Второй день, 22 мая, тоже начнётся ярко. Брендан Эллисон онлайн переосмыслит само определение BCI, Дмитрий Прилуцкий расскажет об электродах для неинвазивных интерфейсов, а белорусские коллеги под руководством Татьяны Чернухи и Рышарда Сидоровича поделятся реальным клиническим опытом глубокой стимуляции при дистонии.
Ромуло Фуэнтес Флорес представит поиск оптимальных параметров стимуляции спинного мозга при болезни Паркинсона, а Йоханнес Грюнвальд из g.tec даст обзор текущих и будущих применений интерфейсов.
Джуд Хемант Дурайсами из Индии покажет, как трансформеры помогают бороться с нестационарностью в МЭГ-данных.
После обеда программа разделится на три параллельные секции. В секции «Методы и алгоритмы» стоит обратить внимание на доклад Ильи Семенкова об интерпретируемом декодировании естественной речи по МЭГ, Анны Кубяк о динамической реконструкции источников с помощью нелинейного фильтра Калмана и Марии Голицыной, которая применит трансформеры для распознавания рукописных цифр по ЭМГ.
В технической секции особенно любопытны работы по новым гибким электродным матрицам и кортикальному зрительному нейроимплантату ELVIS V. А в клинической секции прозвучат реальные истории применения BCI в реабилитации после инсульта, гибридные ЭЭГ+БИКС интерфейсы и уроки внедрения ИИ в медицину от Анны Хоружей.
Постерные сессии в оба дня дадут возможность лично пообщаться с авторами. Среди них выделяются работы о квазидвижениях, нейрогибридных интерфейсах на мемристорах, адаптивном управлении транспортом через BCI и множестве интересных алгоритмических решений.
В целом программа получилась очень сбалансированной: фундаментальная наука соседствует с практическими клиническими результатами, российские разработки — с международным опытом, а смелые идеи будущего — с уже работающими решениями.
BCI Samara 2026 обещает не только новые знания, но и вдохновение для следующих прорывов в области интерфейсов мозг-компьютер.
https://bcisamara.org/api/v1/files/content/documents/BCISamara-2026_Program.pdf
❤5🔥5👍1👌1
Из рубрики «Для эрудитов»
Ян Сваммердам, голландский натуралист XVII века, в своих трудах уделял большое внимание экспериментам с мышцами и нервами.
В работах, вошедших в «Библию природы», он использовал препараты лягушачьих мышц, помещая их в герметичный шприц с водой, чтобы точно измерить изменения объема.
Раздражаая нерв механически — иглой или иным инструментом, — он наблюдал, как мышца резко сокращается, при этом ее объем практически не увеличивался.
Эти опыты опровергли господствовавшую теорию «животных духов», согласно которой мышцы якобы раздуваются от притока жидкости или газа из мозга.
Сваммердам показал, что сокращение возникает исключительно за счет стимуляции нерва, без заметного притока вещества, и тем самым заложил основу для понимания нервно-мышечной передачи.
По некоторым свидетельствам, он также отмечал подергивания мышц при контакте нерва с разными металлами, что могло создавать слабый гальванический эффект, хотя сам ученый не интерпретировал это как электричество.
Его эксперименты с нервной стимуляцией опередили время и стали важной предпосылкой для будущих открытий в электрофизиологии, хотя полноценное открытие биоэлектричества связывают с Гальвани веком позже.
#дляэрудитов
Ян Сваммердам, голландский натуралист XVII века, в своих трудах уделял большое внимание экспериментам с мышцами и нервами.
В работах, вошедших в «Библию природы», он использовал препараты лягушачьих мышц, помещая их в герметичный шприц с водой, чтобы точно измерить изменения объема.
Раздражаая нерв механически — иглой или иным инструментом, — он наблюдал, как мышца резко сокращается, при этом ее объем практически не увеличивался.
Эти опыты опровергли господствовавшую теорию «животных духов», согласно которой мышцы якобы раздуваются от притока жидкости или газа из мозга.
Сваммердам показал, что сокращение возникает исключительно за счет стимуляции нерва, без заметного притока вещества, и тем самым заложил основу для понимания нервно-мышечной передачи.
По некоторым свидетельствам, он также отмечал подергивания мышц при контакте нерва с разными металлами, что могло создавать слабый гальванический эффект, хотя сам ученый не интерпретировал это как электричество.
Его эксперименты с нервной стимуляцией опередили время и стали важной предпосылкой для будущих открытий в электрофизиологии, хотя полноценное открытие биоэлектричества связывают с Гальвани веком позже.
#дляэрудитов
❤2🤓2
Из рубрики «Для эрудитов»
BDNF, или мозговой нейротрофический фактор, синтезируется преимущественно в нейронах центральной нервной системы, особенно в гиппокампе, коре головного мозга и других регионах, а также в меньших количествах в глиальных клетках, таких как астроциты и микроглия. Процесс начинается с транскрипции гена BDNF, который имеет несколько промоторов, позволяющих регулировать экспрессию в зависимости от нейрональной активности, стресса, физических нагрузок или других сигналов. В результате образуется пре-пропредшественник preproBDNF на гранулярном эндоплазматическом ретикулуме, из которого после отщепления сигнального пептида формируется proBDNF. Этот предшественник транспортируется в аппарат Гольджи, где сортируется в секреторные везикулы — либо конститутивные, либо регулируемые, зависящие от активности. Внутри клетки или снаружи proBDNF может расщепляться протеазами, такими как фурин или плазмин, превращаясь в зрелую форму mature BDNF. Зрелая BDNF упаковывается в плотные везикулы и высвобождается в основном в активности-зависимом режиме из аксональных терминалей или дендритов, после чего распространяется по мозгу через аксональный транспорт или диффузию в синаптическом пространстве.
В мозг BDNF попадает главным образом за счет локального синтеза внутри нервной ткани, где он действует аутокринно или паракринно на близлежащие нейроны. Периферический BDNF, производимый в скелетных мышцах, печени, сердце, легких или клетках крови, в значительной степени не проникает через гематоэнцефалический барьер в заметных количествах, хотя в некоторых условиях, например при физической активности, косвенные сигналы от периферии — так называемые экзеркины — могут стимулировать его дополнительную выработку уже непосредственно в мозге. Таким образом, основной объем активного BDNF в центральной нервной системе обеспечивается эндогенным синтезом и внутримозговым транспортом, что позволяет ему эффективно поддерживать нейропластичность, выживание нейронов и синаптическую передачу.
https://t.me/lonely_oocyte/7242
#дляэрудитов
BDNF, или мозговой нейротрофический фактор, синтезируется преимущественно в нейронах центральной нервной системы, особенно в гиппокампе, коре головного мозга и других регионах, а также в меньших количествах в глиальных клетках, таких как астроциты и микроглия. Процесс начинается с транскрипции гена BDNF, который имеет несколько промоторов, позволяющих регулировать экспрессию в зависимости от нейрональной активности, стресса, физических нагрузок или других сигналов. В результате образуется пре-пропредшественник preproBDNF на гранулярном эндоплазматическом ретикулуме, из которого после отщепления сигнального пептида формируется proBDNF. Этот предшественник транспортируется в аппарат Гольджи, где сортируется в секреторные везикулы — либо конститутивные, либо регулируемые, зависящие от активности. Внутри клетки или снаружи proBDNF может расщепляться протеазами, такими как фурин или плазмин, превращаясь в зрелую форму mature BDNF. Зрелая BDNF упаковывается в плотные везикулы и высвобождается в основном в активности-зависимом режиме из аксональных терминалей или дендритов, после чего распространяется по мозгу через аксональный транспорт или диффузию в синаптическом пространстве.
В мозг BDNF попадает главным образом за счет локального синтеза внутри нервной ткани, где он действует аутокринно или паракринно на близлежащие нейроны. Периферический BDNF, производимый в скелетных мышцах, печени, сердце, легких или клетках крови, в значительной степени не проникает через гематоэнцефалический барьер в заметных количествах, хотя в некоторых условиях, например при физической активности, косвенные сигналы от периферии — так называемые экзеркины — могут стимулировать его дополнительную выработку уже непосредственно в мозге. Таким образом, основной объем активного BDNF в центральной нервной системе обеспечивается эндогенным синтезом и внутримозговым транспортом, что позволяет ему эффективно поддерживать нейропластичность, выживание нейронов и синаптическую передачу.
https://t.me/lonely_oocyte/7242
#дляэрудитов
Telegram
Одинокий ооцит эволюции
Злые языки сообщают, что у нашего недавнего именинника п-на недавно опять случился карьерный рост в популяризации.
Если вы удивились, как белок BDNF, синтезируемый мышцами попадает в мозг и поддерживает нейропластичность, то вы не одни такие.
По всей видимости…
Если вы удивились, как белок BDNF, синтезируемый мышцами попадает в мозг и поддерживает нейропластичность, то вы не одни такие.
По всей видимости…
🔥2