Наталья Петровна Бехтерева была ведущим советским нейрофизиологом, которая в начале шестидесятых годов в Ленинграде разработала метод долгосрочного вживления множественных электродов в подкорковые структуры мозга пациентов с тяжелыми двигательными расстройствами.

Это позволяло регистрировать активность нейронов у бодрствующих людей и проводить лечебную электрическую стимуляцию, снимая симптомы без разрушения ткани.

Она не была первой в мире, кто применял стимуляцию мозга человека — такие работы вели Пенфилд, Дельгадо и другие, — но именно Бехтерева одной из первых внедрила хроническую глубокую стимуляцию подкорковых ядер для лечения гиперкинезов и паркинсонизма, заложив основу современной нейромодуляции.

С этической точки зрения в условиях того времени исследования были оправданны: пациенты страдали от инвалидизирующих болезней, метод был обратимым и щадящим по сравнению с деструктивными операциями, а согласие обычно получали.

Скандалов вокруг ее работ по нейростимуляции не возникало.
Тогда в СССР ее труды высоко ценили и поддерживали, а сейчас они признаны классикой нейронауки и ключевым вкладом в развитие глубокой мозговой стимуляции, которая сегодня широко применяется в мире для лечения неврологических и некоторых психических расстройств.

Скандал с Институтом мозга человека имени Н. П. Бехтеревой Российской академии наук в Санкт-Петербурге произошел в конце девяностых и начале двухтысячных годов. Он был связан с платным лечением наркозависимости, в основном от героина и опиума, с помощью стереотаксических нейрохирургических операций на мозге.

Институт предлагал пациентам операцию, во время которой небольшую часть мозга, предположительно ответственную за тягу к наркотикам, разрушали путем криодеструкции, то есть заморозки. Это было не стимуляцией, а именно деструктивным вмешательством. Операция стоила от двух тысяч четырехсот долларов и позиционировалась как радикальное избавление от зависимости.

Вскоре в прессе появились жалобы пациентов. Зависимость часто возвращалась, люди обвиняли врачей в обмане и проведении опытов над ними.

Несколько пациентов после операций покончили с собой. Институт отвергал претензии и продолжал практику.

В две тысячи первом году житель Подмосковья, бывший героиновый наркоман, выиграл суд против института и взыскал компенсацию за причиненный вред здоровью. После этого институту запретили проводить такие платные операции на мозге.

Этот скандал серьезно подорвал репутацию учреждения, хотя сам институт продолжает работать в других направлениях нейронауки.

Наталья Петровна Бехтерева разработала и применила в клинике метод хронической имплантации электродов в глубинные структуры мозга.

Это один из первых вариантов глубокой мозговой стимуляции (DBS). Метод начали использовать с 1962 года в Ленинградском нейрохирургическом институте (Bekhtereva et al., 1963).

Обычно в черепе сверлили одно небольшое трепанационное отверстие диаметром 1–1,5 см на одной стороне. Через него стереотаксически вводили несколько пучков электродов. Для двухстороннего воздействия могли делать два отверстия по одному на каждое полушарие.

Операция была менее травматичной, чем широкая трепанация, но длилась долго, иногда 12–15 часов, из-за расчётов и тестовой стимуляции.

Электроды изготавливали из тонкой золотой проволоки толщиной около 100 микрон. Их скручивали в пучки с несколькими контактами на разной глубине. Типично вводили до 6 пучков в одно полушарие.

В одном из описанных случаев использовали 19 электродов в 4 пучках в лобно-теменно-височной области левого полушария.

Электроды вводили прицельно в подкорковые структуры: таламус (вентролатеральное и другие ядра), бледный шар, субталамическое ядро и другие лимбические образования. Метод позволял регистрировать активность нейронов и проводить длительную стимуляцию, при этом электроды могли оставаться в мозге месяцами и годами (Bekhtereva et al., 1963; Bekhtereva & Bondarchuk, 1972).

Стимуляцию проводили электрическими импульсами с подобранными параметрами частоты, силы тока и длительности. Сначала выполняли тестовую стимуляцию при бодрствующем пациенте, который выполнял задания для точного определения эффекта.

Стимулировали подкорковые ядра, чтобы выключить патологическую активность, например ригидность при паркинсонизме, или активировать нужные зоны. Затем переходили к хронической лечебной стимуляции или в ранних случаях к деструкции участка (Bekhtereva & Bondarchuk, 1972).

При болезни Паркинсона пациенты, долгое время не встававшие с постели, начинали ходить и выполнять повседневные действия. Симптомы уменьшались, качество жизни улучшалось, хотя полного излечения не наступало.

Метод также давал снижение приступов при эпилепсии, уменьшение хронической боли и гиперкинезов.

Его применяли при тяжёлых неврологических и некоторых психических расстройствах.

Была обнаружена система детектора ошибок в подкорковых структурах (Bechtereva & Grechin, 1968), реагирующая на ошибки даже в бессознательном состоянии.

Получены данные о работе мозга в реальном времени во время мышления, речи и эмоций. Метод стал основой для современной глубокой мозговой стимуляции (Bekhtereva et al., 1963; Bekhtereva & Bondarchuk, 1972).

Среди рисков отмечались кровотечение и инфекция, хотя вероятность снижалась благодаря стереотаксическому подходу и материалам электродов. В отдельных случаях возникало воспаление или рубцевание вокруг электродов. Зафиксирован по крайней мере один случай суицида у пациентки с тяжёлой депрессией на фоне паркинсонизма.

Возникали этические вопросы по поводу вмешательства в мозг. Метод применяли в тысячах операций и стал предшественником современной нейромодуляции.

Список литературы
• Bechtereva N.P., Grechin V.B. (1968). Physiological mechanisms of mental activity. (Упоминание открытия детектора ошибок в ранних работах, позже детализировано в монографиях).
• Bekhtereva N.P., Grachev K.V., Orlova A.N., Iatsuk S.L. (1963). Utilization of multiple electrodes implanted in the subcortical structures of the human brain for the treatment of hyperkinesis. Zh Nevropatol Psikhiatr Im S S Korsakova, 63, 3–8.
• Bekhtereva N.P., Bondarchuk A.N. (1972). Therapeutic electric stimulation of deep brain structures. Vopr Neirokhir, 36(1), 7–12.

Из рубрики «Марсианские хроники»

#марсианскиехроники

#художественнаяфотография

В рабочий полдень

#врабочийполдень

Пока мы тут все пытаемся оправиться от книги и выступления Анила Сета, в мире, похоже, происходят какие-то весьма драматичные события.

#бред

Представьте тихий кабинет в MIT 1966 года. Джозеф Вейценбаум создал простую программу Элизу — она лишь зеркалила слова пациента, играя роль психотерапевта.

И вдруг люди, включая секретаршу самого учёного, начали искренне открываться машине, требовать приватности и верить, что перед ними кто-то живой и понимающий. Так родился синдром Элизы — наша удивительная привычка приписывать алгоритмам человеческие качества: empathy, юмор, душу.

Сегодня, с современными нейросетями, это расцветает ещё ярче: люди влюбляются в чат-ботов, делятся сокровенным и предпочитают их реальным собеседникам.

Машина никогда не осудит и всегда на связи. В этом феномене — трогательное зеркало нашей человеческой жажды близости и готовности вдохнуть жизнь даже в строки кода.

Валерий Шульговский подчеркивал необходимость использования животных в экспериментах для изучения физиологии мозга, моделирования заболеваний вроде Альцгеймера и Паркинсона, поскольку прямые исследования мозга человека ограничены, а компьютерные модели не заменяют биологических. Все методы строго регулируются комитетами биоэтики и международными правилами, биологи не ставят целью мучить животных, а вмешательства оправданы научной необходимостью. Для антропоидов он предлагал запретить инвазивные эксперименты, оставив только неинвазивные поведенческие. В острых опытах иногда возникало чувство вины при ошибках с наркозом. Общественное неприятие экспериментов он считал утрированным. В «Основах нейрофизиологии» Шульговский отмечал, что нейрофизиология развивалась на опытах с животными от Гальвани до Павлова, поскольку базовые механизмы нервной системы сходны у животных и человека, а головной мозг служит инструментом именно человеческого сознания. При этом он признавал, что животные испытывают эмоции, боль и стресс, особенно от ограничения пространства, но в социальном смысле страдают меньше человека, не приписывая им полноценного человеческого сознания.

Доброе утро

#доброеутро

Кстати, выступаю в клубе друзей 100PLUS вечером 13 мая вместе со дорогим приятелем и коллегой Михаилом Лебедевым, человеком с запредельным индексом Хирша по теме нейроинтерфейсов (и не менее запредельным индексом шитпостинга, обязательно подписывайтесь).

Миша будет рассказывать о научных исследованиях по продлению периода жизни вместе со своей кукухой, а не порознь, как это часто бывает, когда тело еще в норме, а сознание утекает.

О чём поговорим:

- Как нейрофидбэк тормозят старение мозга;
- Что из трендов нейробиохакинга — доказательная база, а что — дорогой плацебо;
- Реально ли уже сегодня управлять своими биоритмами и снами [sic],
- Ну и поболтаем на тему хардкорного биохакинга — нейроимплатов!

13 мая в 19:00. Зарегестрироваться можно по ссылке. Вход платный
исключительно чтобы отбить витаминные коктейли.

PS: То, что знакомые из сообщества, узнав о моем выступлении, позвали на кальян за пару часов до сбора, говорит о том, что в этом сообществе неоднозначное слово «лонживити» понимают вполне здраво)

Сегодня, 11 мая, день рождения у талантливого нейрофизиолога Гургена Согояна (Soghoyan) — молодого учёного из Сколтеха, который буквально возвращает людям ощущение утраченных конечностей. Его работа на стыке нейроинженерии и медицины помогает создавать очувствленные протезы: через электростимуляцию нервов пациенты различают текстуры, температуру и даже форму предметов на ощупь, а заодно избавляются от изматывающих фантомных болей.

Это настоящий прорыв — нервная система быстро адаптируется, и протез начинает восприниматься как часть тела.

Вместе с Михаилом Лебедевым Гурген активно развивает технологии нейроинтерфейсов, проводит эксперименты с пациентами и приближает будущее, где кибер-протезы будут неотличимы от живых рук и ног.

Избранные публикации:

Soghoyan, G., Biktimirov, A., Matvienko, Y., Chekh, I., Sintsov, M., & Lebedev, M. A. (2023). Peripheral nerve stimulation enables somatosensory feedback while suppressing phantom limb pain in transradial amputees. Brain Stimulation, 16(3), 756–758. https://doi.org/10.1016/j.brs.2023.04.017

Soghoyan, G., Biktimirov, A., Piliugin, N., Matvienko, Y., Kaplan, A. Y., Sintsov, M. Y., & Lebedev, M. A. (2024). Restoration of natural somatic sensations to the amputees: Finding the right combination of neurostimulation methods. Frontiers in Neuroscience. https://doi.org/10.3389/fnins.2024.1466684

Kleeva, D., Soghoyan, G., Biktimirov, A., Piliugin, N., Matvienko, Y., Sintsov, M., & Lebedev, M. (2024). Modulations in high-density EEG during the suppression of phantom-limb pain with neurostimulation in upper limb amputees. Cerebral Cortex, 34(2), bhad504. https://doi.org/10.1093/cercor/bhad504

Soghoyan, G., Biktimirov, A., Matvienko, Y., Chekh, I., Sintsov, M., & Lebedev, M. (2022). Peripheral nerve stimulation for tactile and proprioceptive feedback with phantom limb pain suppression in amputees [Preprint]. SSRN. https://doi.org/10.2139/ssrn.4227970

Khalikov, R., Soghoyan, G., Sintsov, M., & Lebedev, M. (2026). Wearable optomyography enables continuous neuroprosthetic control. Scientific Reports, 16, 9604. https://doi.org/10.1038/s41598-025-32646-y

Зумеры прочитали книгу Анила Сета, и теперь отказываются от секса.

https://t.me/anton_philosophy/812

Добрый вечер

#добрыйвечер

Учёные из Колумбийского университета впервые испытали на людях систему, которая читает мозговую активность и помогает выделить нужный голос в шуме.

После десятилетия исследований имплантированные электроды у пациентов с эпилепсией фиксировали, на какую из двух одновременно звучащих речей человек обращает внимание.

Система мгновенно усиливала выбранный голос и приглушала другой — в реальном времени.

Добровольцы были потрясены: одна даже обвинила учёных в тайной регулировке громкости.

Обычные слуховые аппараты просто усиливают всё подряд, а здесь мозг сам выбирает важное, возвращая естественный «коктейльный эффект».

В будущем такие устройства помогут миллионам людей с потерей слуха свободно общаться в шумных местах и меньше уставать.

https://www.nature.com/articles/s41593-026-02281-5

Ученые научили обезьян с помощью интерфейса мозг-машина специально разделять на одном электроде локальные разряды нейронов и высокочастотную гамма-активность мозга.

Обезьяны успешно справились с этой задачей. Это показало, что высокочастотная гамма-активность возникает не просто от суммы разрядов ближайших нейронов, как считалось раньше.

На самом деле она лучше отражает синхронную работу нейронов, которые расположены на расстоянии нескольких миллиметров друг от друга. Именно эти широко распределенные, но согласованно срабатывающие клетки создают постсинаптические потенциалы, которые и формируют гамма-сигнал.

Таким образом, высокая гамма в основном связана с общей синхронизацией больших групп нейронов, а не с активностью самых близких к электроду клеток.

https://www.nature.com/articles/s41586-026-10331-y

Слиман Бенсмайа опубликовал ещё одну статью.

На этот раз его команда представила мощный новый подход, который наконец-то позволяет точно измерить всю механику ловкого захвата у приматов.

Учёные собрали установку, где обезьяны брали предметы разных размеров и ориентаций, а тысячи крошечных датчиков давления на поверхности объектов фиксировали силы контакта с высокой точностью. Одновременно восемь высокоскоростных камер без маркеров отслеживали каждое движение кисти и руки, превращая их в 3D-модель с суставами.

В итоге удалось не только получить кинематику и распределение сил, но и впервые рассчитать моменты в каждом суставе кисти с помощью обратной динамики — то есть получить полную физическую картину всего процесса захвата, от подлёта до манипуляции.

Всё это объединили в единую систему, которая автоматически связывает силы с конкретными сегментами пальцев.

Бонусом — уже на этих данных нашли нейроны в моторной коре, которые кодируют и силу, и кинематику, и моменты. Получился настоящий фреймворк для изучения того, как мозг управляет самой удивительной способностью нашей руки.

https://www.biorxiv.org/content/10.64898/2026.05.05.723084v1

Дополнительные подробности исследовани феномена альтернативного зрения, связанного с работами Натальи Петровны Бехтеревой и экспериментами Святослава Медведева

Первоначальные опыты 2002 года (Бехтерева и др., 2002) показали, что дети могли воспринимать информацию через плотные повязки.

В 2005 году Медведев представил результаты более строгих испытаний (Медведев, 2005). Он писал:

«феномен действительно существует и его объяснение лежит в границах современной науки».

Медведев также уточнил:

«Детей можно научить видеть сквозь достаточно плотную повязку, через которую неподготовленный человек видеть не может. К каждому материалу требовалось привыкание. Неподготовленные люди ничего не видели. Если светонепроницаемым экраном закрывался монитор, эффект пропадал».

Гипотеза кожного зрения была отвергнута:

«можно подобрать материал (многослойная алюминиевая фольга), сквозь который испытуемые не видели».

Медведев объяснял:

«Наблюдение за обучением привело нас к мысли о тренировке внимания к чрезвычайно слабым стимулам… Таким образом, можно говорить не об “альтернативном” зрении, а о тренировке нормального зрения и изменении внимания».

Медведев отмечал ценность феномена для понимания работы мозга и возможной коррекции его нарушений, хотя требовались дальнейшие количественные исследования.

Позднее Медведев констатировал, что сверхъестественного альтернативного зрения не существует, эффект объясняется подглядыванием через щели или остаточным зрением.

В научном сообществе, включая Комиссию РАН по борьбе с лженаукой, метод Бронникова и подобные практики отнесли к псевдонаучным.

Список литературы

Бехтерева, Н. П., и др. (2002). О так называемом альтернативном зрении или феномене прямого видения. Физиология человека, 28(1), 23–34.

Медведев, С. В. (2005). К вопросу о так называемом альтернативном зрении. Вестник Российской академии наук, 75(6), 558–559.

Из рубрики «Листая старые страницы»

В 2005 году в журнале «Вестник Российской академии наук» было опубликовано сообщение члена-корреспондента РАН С.В. Медведева, в котором на основе тщательных экспериментальных данных Института мозга человека РАН был представлен глубокий анализ феномена, ранее известного как «прямое» или «альтернативное» зрение.

В отличие от скоропалительной и категоричной оценки академика Э.П. Круглякова, объявившего явление антинаучным без проведения детальных исследований, С.В. Медведев и его коллеги продемонстрировали подлинно научный подход: была реализована последовательная и объективная процедура, включавшая междисциплинарный семинар в Институте высшей нервной деятельности и нейрофизиологии РАН с участием как критиков, так и непосредственных исследователей, за которым последовала серия строго контролируемых физиологических экспериментов.

Полученные результаты позволили с уверенностью констатировать, что феномен существует и поддаётся объяснению в рамках современной нейрофизиологии и психофизиологии зрения.

Суть явления заключалась в способности специально обученных детей воспринимать зрительную информацию через оптически плотные маски, непрозрачные для неподготовленного наблюдателя.

Экспериментально было доказано, что восприятие осуществлялось именно зрительной системой: эффект полностью исчезал при полной световой изоляции стимульного поля, а смена материала маски требовала периода адаптации, что указывало на изменение спектрально-интенсивностных характеристик проходящего света.

Человеческий зрительный анализатор обладал исключительно высокой чувствительностью, включая возможность регистрации единичных фотонов и восприятия инфракрасного излучения в диапазоне до 950 нм при тёмновой адаптации.

Многие текстильные и полимерные материалы, непрозрачные в видимом спектре (400–750 нм), проявляли значительную пропускающую способность в ближней инфракрасной области.

Таким образом, обучение, по-видимому, приводило к развитию повышенной перцептивной чувствительности к слабым световым стимулам за счёт нейропластических механизмов, характерных для детского возраста.

Центральным процессом являлась не изменение свойств сетчатки или первичной зрительной коры, а тренировка избирательного внимания и повышение эффективности обработки субпороговых сигналов в высших отделах зрительной системы.

Предложенная модель объясняла как положительные результаты, так и данные контрольных экспериментов, включая работы В.Б. Брагинского, где смена материала маски приводила к нарушению восприятия.

С физиологической точки зрения феномен представлял значительный интерес как модель целенаправленной модуляции сенсорной чувствительности, изучение которой могло открыть перспективы для разработки новых методов реабилитации при нарушениях зрительных функций и внимания.

Вместе с тем автор подчёркивал необходимость дальнейших количественных исследований в контролируемых спектральных и фотометрических условиях, а также указывал на потенциальные риски, связанные с вмешательством в тонко сбалансированные механизмы сенсорного баланса головного мозга.

Таким образом, явление, неудачно названное «альтернативным зрением», получило непротиворечивое объяснение в терминах нормальной физиологии и открывало новое направление экспериментальной нейронауки.

https://go-ra.ru/lektsii/lec05/vestnik-ran-2005/

#листаястарыестраницы

Внимательному взрослому тоже несложно обучиться "слепозрению" при использовании масок того типа, которые там были в ходу. При случае расспросите Каплана, как он разобрался с аналогичной более поздней историей (Комиссаров?): ему потребовалось раз в сто, наверное, меньше времени, чтобы понять, в чем дело. У меня на глазах Бронников-2 уходил очень глубоко задумавшись... похоже, он вполне искренне верил в феномен, а дети его дарили, так как видели, что от них этого очень хотят...

Scientific Theories of Consciousness

Наука о сознании наполнена противоречивыми теориями, а обмен между разными школами часто ограничен.

Книга дает введение в область: знакомит с ключевыми эмпирическими методами, основными конкурирующими теориями и главными вызовами.

Авторы помогают критически оценивать подходы и представляют тексты ведущих сторонников самых влиятельных концепций. В итоге читатель получает сбалансированный обзор науки о сознании и свежий взгляд на одну из самых сложных загадок.

Книга высоко оценена специалистами за ясность, глубину и объективность.

https://www.cambridge.org/core/books/scientific-theories-of-consciousness/2E9BBCCCD7CC93B1BAEEAC8E0A29117F

Из рубрики «Биографии»

Светлана Леонидовна Соловьёва была психологом, доктором психологических наук, профессором и специалистом в области медицинской клинической психологии высшей квалификационной категории. Она родилась 12 октября 1960 года и скончалась 10 мая 2026 года.

Окончила факультет психологии Ленинградского государственного университета имени А. А. Жданова по специализации «Медицинская психология». В 1991 году защитила кандидатскую диссертацию «Эмоциональные состояния больных психосоматическими заболеваниями», а в 1996 году — докторскую «Агрессивность как свойство личности в норме и патологии» (Соловьёва, 1996).

С 2001 года работала профессором, заведовала кафедрой психологии и педагогики в Северо-Западном государственном медицинском университете имени И. И. Мечникова, была ведущим научным сотрудником в Национальном медицинском исследовательском центре психиатрии и неврологии имени В. М. Бехтерева.

«Психосоматика» — это направление в медицинской психологии и медицине, изучающее влияние психологических факторов (эмоций, стресса, личностных особенностей) на возникновение, течение и исход телесных заболеваний. Оно рассматривает человека «целостно», где психика и тело взаимодействуют (по Декарту?), и опирается на «биопсихосоциальную модель здоровья». Это признанное (кем?) научное направление, подтверждённое исследованиями «психонейроиммунологии» и клиническими данными о механизмах стресса на иммунную и нервную системы, хотя в популярной культуре иногда встречаются упрощённые версии.

В своих исследованиях Соловьёва показала роль эмоциональных состояний и агрессивности в развитии психосоматических расстройств, разработала подходы к оценке психологических факторов болезни и психокоррекции (Соловьёва, 1996). Она глубоко изучала депрессию в терапевтической клинике (Соловьёва и др., 2008), кризисные состояния (Соловьёва, 2008), хроническую боль и саморегуляцию в условиях стресса. Среди ключевых результатов — монографии «Неврозология и психосоматическая медицина» (Менделевич & Соловьёва, 2002, 2016), «Депрессия в терапевтической клинике» (Соловьёва и др., 2008), «Кризисная психология» (Соловьёва, 2008), а также работы по формированию клинико-психологического мышления у медицинского персонала. Она подготовила 15 кандидатов наук, опубликовала более 310 работ, включая учебники и пособия, которые используются в вузах.

Её труды подчёркивали интеграцию психологии в медицину, важность помощи при хронических заболеваниях, боли и посттравматических состояниях. Она выступала с лекциями, участвовала в конференциях, была членом профессиональных обществ, редактором журналов и лауреатом конкурса «Золотая Психея».

Соловьёва внесла значительный вклад в развитие медицинской психологии в России, способствовала сближению психологии и медицины, создала практические инструменты для специалистов и подготовила множество кадров.

Список литературы

Менделевич, В. Д., & Соловьёва, С. Л. (2016). Неврозология и психосоматическая медицина. Городец. (Оригинальное издание 2002).

Соловьёва, С. Л. (1996). Агрессивность как свойство личности в норме и патологии [Диссертация доктора психологических наук]. Санкт-Петербург.

Соловьёва, С. Л. (2008). Кризисная психология: Справочник практического психолога. АСТ; Сова.

Соловьёва, С. Л., Успенский, Ю. П., & Балукова, Е. В. (2008). Депрессия в терапевтической клинике (патопсихологические, психотерапевтические и психофармакотерапевтические аспекты): Руководство для врачей. СпецЛит.

#биографии