"Назови соль сахаром — но от этого соль слаще не станет. Даже муравей не поддастся обману и не потянется к солонке. Суть соли всегда укажет на её природу.

Так и больной чесоткой не исцелится, облекшись в шелка, а слепой не прозреет, если надеть на него очки в золотой оправе. Наши ученые учат: исцелить болезнь сердца можно только тем, что её излечивает. Скупого избавит от жадности лишь воспитание щедрости. Пусть он постится столетие — без этого он останется скупым.

Труса исцеляет смелость и отвага. Даже если он будет всю жизнь читать Коран, его слабость не исчезнет, пока он не научится мужеству."

Шейх Мухаммад Аль-Газали.

"Ты вошел в Газу, чтобы отомстить, убивая как можно больше — женщин, детей, всех, кого видел, этого ты хотел."

Брат израильского солдата Шувэля Бен Натана, погибшего в Ливане, скорбел о его утрате и заявил, что его брат стремился отомстить в Газе, убивая всех подряд.

Израильский солдат Шувэль Бен Натан является одним из самых опасных и жестоких поселенцев в оккупированных поселениях Западного берега.

Он убил Биляля Салаха, когда тот собирал оливки в деревне Ас-Савия к югу от Наблуса, а также участвовал в поджогах нескольких палестинских деревень, их домов и автомобилей на Западном берегу.

Он совершал жестокие расправы в секторе Газа, участвуя в армии, и является членом и вдохновителем группировки "Молодежь холмов" Бен Гвира. Он нападал на палестинские фермы и сообщества с целью вытеснения палестинских жителей.

Лики сионизма, врага всего человечества, а не только мусульман!

Имам Аль-Газали, да помилует его Аллах, сказал:

«Среди обязанностей в братских взаимоотношениях — сообщить своему брату похвалу, услышанную о нём от других, и при этом искренне порадоваться за него. Ведь скрывать это — чистая зависть!»

("Ихья улюм ад-дин", 2/5)

О Аллах, защити нас от дурного глаза и зависти, и убереги нас от зла завистника, когда он завидует…

Имам Абу-ль-Вафа ибн Акыль, да помилует его Аллах, сказал:

"Я увидел, что людей от несправедливости удерживает лишь слабость. И речь здесь не только о простых людях, но и об учёных.

Во времена Ибн Юнуса ханбалиты имели власть и превосходство, и использовали её, притесняя последователей шафиитского мазхаба из-за разногласий во второстепенных вопросах. Они даже не позволяли шафиитам произносить «бисмилля» вслух и совершать ду‘а Кунут в намазе, хотя это вопросы иджтихада (различий в мнениях).

Но когда наступили времена ан-Низама, и Ибн Юнус ушёл из жизни, а сила ханбалитов ослабла, последователи шафиитского мазхаба начали угнетать ханбалитов, как тираны. Они начали добиваться их заключения под стражу, причинять страдания простым людям с помощью доносов и упрекать факихов в антропоморфизме (буквальном восприятии атрибутов Аллаха).

И я поразмыслил над положением обеих сторон и увидел, что на них никак не повлияли наставления науки. Разве это не поведение военных, которые возвышаются, когда имеют власть, но сидят по мечетям в периоды бездействия?!"

Мораль: Эта история словно отражение наших дней: времена меняются, но уроки остаются неусвоенными. Мы, увы, так и не научились соблюдать тот этикет и нравственные принципы (адабы), которые подобают истинным алимам и имамам. Вместо уважения к мнению друг друга, вместо благородного поиска истины мы нередко опускаемся до распрей и вражды, разделяя общину по мелочным поводам и превращая разногласия в орудие борьбы для достижения личных амбиций. Настоящая мудрость и уважение заключаются в умении слушать и ценить друг друга, даже в разногласиях, оставаясь преданными единству и общему благу.

© Zayn

Дорогие мои братья и сестры,
трактат достопочтенного Шейха Абдулджалиля афанди (да возвысит его Всевышний) вызвал и продолжает вызывать споры, причем совершенно не научного характера, и далекого от желания найти истину в худшем случае и непонимания оттенков данной проблематики в лучшем случае. Дошло до того, что шейха Абдулджалиля афанди обвиняют в том, что он обвинил в куфре своих достопочтенных предшественнников, что является откровенной клеветой в его адрес.
И так, внимательно прочитав одну из последних глав книги «Канз аль ма’ариф» на которую шейх ссылается, хочу с соизволения Всевышнего пролить свет на этот вопрос, искренно желая и надеясь сблизить позиции оппонентов по этому вопросу и возможно исчерпать этот спор, увлеченность которым создает впечатление для всего джамаата Дагестана который далек от этой темы, насколько мы абстрагированы от реальных проблем как в нашей республики, так и в Исламском мире в целом, и тем самым хоть незначительно, помогаем настоящим врагам Ислама сосредоточиться на своих задачах.
Постараюсь быть кратким и резюмировать прочитанный материал, с небольшими объяснениями. Давайте сначала разграничим области науки и пройдемся по терминам.
Во-первых, надо понимать, что книга «Канз аль-Маариф» не по фикху, в ней не изложены положения шариата, в общепринятом смысле, эта книга посвящена тонкостям науки суфизма, который в целом базируется на третьем столпе нашей религии, на Ихсане. Многие наши алимы дают определение науки суфизма, как путь очищения сердца от духовных пороков, но очищение сердца или души от грязи пороков всего лишь первый этап. Затем идет этап приближения и познания Всевышнего Аллаха, и вот тут также как имамы муджтахиды извлекали смыслы и положения шариата из Корана и Сунны, имамы тасаввуфа, такие как Джунайд аль-Багдади, Аш-Шибли и другие, искали и находили в этих двух источниках то, что эффективнее всего и скорее всего приближало человека к Аллаху. Так сформировались пути или техники приближения к Аллаху, которые всем известны как тарикаты. Таким образом эти техники были изложены и подкреплены аргументами из Корана и Сунны, в трудах и трактатах, коих немало и перечислять нет смысла. Далее, как это и свойственно всякой науке, сформировались термины для той или иной духовной практики. Надо конечно же отметить, и всегда помнить о том, что эти техники и практики отличались определенной суровостью, под стать и цели впрочем, которую в целом можно выразить как «вара’» - особая осторожность и набожность, и причем не в вопросах харама, а в вопросах сомнительного и даже дозволенного. Есть одна история, которая демонстрирует этот вара’ во всей его красоте: сестра известного праведника Бишра аль-Хафи (рахимахуллах) пришла к имаму Ахмаду ибн Ханбалю (рахимахуллах) с таким вопросом: мы делаем нитки из пряжи ночью на крыше нашего дома при свете уличных масляных ламп (а масло было казённым, из казны государства), можно ли нам прясть при свете этих ламп? Кто ты сестра, да простит тебя Аллах, спросил ее имам, поразившись ее набожности? Она ответила: я сестра Бишра аль-Хафи, и имам заплакал и сказал: «Из вашего дома выходит истинная набожность (вара’), так не пряди же при свете этих ламп». Эта история достоверная, её приводит Аль-Кушайри в "Ар-Рисаля", Аль-Хадими в «Барика Махмудийя», Аш-Шатаби в «Аль-Мувафакат» и Ибн Аль-Джаузи в «Сифату ас-Савфа». Если бы к имаму обратился обычный человек, то имам конечно же разрешил бы ему пользоваться этим уличным светом, так как в этом нет никаких проблем. Это история демонстрирует нам что в Исламе существуют степени и уровни богобоязненности, в связи с чем у суфиев сформировалась такое выражение حسنات الابرار سيئات المقربين что значит: «что для обычных людей есть благодеяние, то для приближенных к Аллаху это недостойные или греховные дела». Возможно, вводная часть этой статьи немного растянулась, но так ведь и спор этот усугубился мягко говоря, и поэтому без понимания картины в целом, без знания этих деталей, открывается огромное поле деятельности, особенно для блогеров которые спекулируют на этой достаточно серьезной и тонкой научной теме.

И так возвращаемся к книге «Канз аль-Маариф» и заключаем что эта книга посвящена как техникам или хотите вирдам приближающим к Аллаху, так и элементам, которые являются препятствиями на пути к познанию Всевышнего, к коим относится и техника «сама’» - пение определенных стихов которые действуя на определенные «рецепторы» вызывают состояние любви к Аллаху, худур, и т. д. все эти термины имеют четкое определение, с которыми теперь уже нужно будет хотя бы частично знакомить тех кто уже в теме. На этом пока все, позже ин ша Аллах приступим к терминам, упоминаемым в самой главе этой книги.

© Zayn

продолжение...https://telegra.ph/httpstmeataevzaynulla160-10-31

Ассаляму алейкум, братья и сестры!

Самое простое, что может сделать человек, — это критиковать других и подозревать их намерения. Поэтому, если вы обычный человек, который стремится, трудится и старается ради лучшей жизни, будь то в работе или в личной жизни, будьте уверены: некоторые люди непременно поймут вас неправильно.

Некоторые будут говорить о вас за спиной, истолковывая ваши намерения по-своему, скажут о вас то, что вам неприятно и что вовсе вас не характеризует. Кто-то будет утверждать, что знает вас очень хорошо, хотя на самом деле не представляет, кто вы есть.

Некоторые люди позволят себе вас критиковать и диктовать, что вам нужно делать, хотя сами потеряны и запутаны в своей жизни. Не раз вы окажетесь в ситуациях, где вам захочется оправдаться, ответить, объясниться, даже если вы уверены в своей правоте. Но помните, что оправдания, ответы и объяснения часто вовсе не решение.

Во многих случаях молчание и сосредоточенность на себе и своих успехах — это лучший ответ. Он приносит внутреннюю гармонию и освобождает от бесполезных споров и конфликтов. Иногда молчание — это лучшее решение, когда вы понимаете, что слова не изменят ничего.

Молчание иногда становится знаком отрешенности от человека, которого вы уже не надеетесь изменить. Порой оно — проявление терпения в ожидании, что ситуация изменится. В иных случаях молчание может быть выражением высокой нравственности, чтобы не ранить собеседника или не причинить ему боль своими словами.

Чтобы сохранить себя и не ранить душу, не стоит постоянно пытаться улучшить свой образ в глазах других. Разумный человек поймет вас, благородный человек оценит вас справедливо, а тот, кто любит ради Аллаха, всегда будет думать о вас хорошо, доверяя вашему мнению и слушая ваши слова.

А человек с дурными мыслями, с предвзятостью или ненавистью – пусть горит в своих осуждениях и подозрениях.

Часто умение прощать и не замечать ошибок — это мудрость и самообладание, способ сохранить свое достоинство и время, избежать ненужных упреков и споров. Нам следует наполнять жизнь лишь теми, кого мы любим и уважаем, кто отвечает взаимностью и уважением.

Также следует оберегать себя от тех, кто этого не заслуживает. Один мудрец сказал: «Я думал, что сила в том, чтобы противостоять, но оказалось, что иногда сила — в молчании и умении игнорировать».

Поймите, что каждый шаг назад, каждое отступление, даже если оно кажется поражением, может оказаться настоящей победой, если это помогает вам отдалиться от людей, несовместимых с вашей душой.

Берегите себя, свое время и силы от того, что изматывает вас. Перестаньте посвящать себя каждому делу или человеку, кто этого не достоин.

Берегите себя. Да хранит вас Аллах.

© Zayn

بسم الله خير الأسماء ولله الحمد والثناء والصلاة والسلام على رسوله محمد وآله المجتبى

Вчера мой младший брат и, как оказалось, оппонент Сайфулла (да приумножит Аллах его знания и принесет пользу через них) прислал мне свой ролик. Видео, озаглавленное «Обвинение в неверии — это не набожность (вара’)», в котором утверждается, что якобы я неуместно привел параллель с тем принципом о котором я писал в первом посте, и тем самым непреднамеренно усомнился в наших прежних шейхах (да возвысит Аллах их степень).

Перечитав свои последние два поста, я, хвала Всевышнему, ничего подобного в них не нашел. (К слову, всем советую внимательно их изучить, прежде чем присоединяться к умозаключениям Сайфуллы.) Как получилось, что мои статьи, где я старался объяснить формирование тарикатов и пути приближения к Аллаху, вдруг стали воспринимать как скрытую критику наших наставников? Я написал эти посты для людей, которые, возможно, недостаточно глубоко погружены в тему или испытывают сомнения к суфизму. Писал о техниках «сама’» с почтением, подчеркивая их духовные плоды и состояние возвышенного «ваджд». И все же каким-то образом это было истолковано как обвинение в неверии Саида Афанди и других уважаемых наставников куддиса сиррухум. Догадываюсь, почему мой брат сделал такой вывод: возможно, он решил, что в дальнейшем я приведу выдержки из книги Сайфуллы Кади «Канз аль-Маариф» с обвинениями в куфре из-за практики «сама’». Но не правильнее ли было подождать, пока я сделаю это лично и сам прокомментирую, а не торопиться с выводами?
На определенном этапе я действительно думал завершить эту деликатную тему, ограничившись двумя постами, дав понять, что техника «сама’» — это предмет определенных разногласий среди суфийских шейхов. У сторонников «сама’» есть свои, хотя и косвенные, аргументы в пользу этой практики, и у противников также есть свои обоснования.
Этим пониманием вполне можно было бы ограничиться, чтобы снять напряжение и достичь взаимопонимания. Я, вероятно, так и поступил бы как миротворец, коим был последние три года в муфтияте в замечательном коллективе. Что же касается упомянутого примера с благочестием (вара’) — он был приведен для иллюстрации уровня богобоязненности в вопросах допустимого, а не сомнительного или запрещенного, и к обсуждаемому вопросу он прямого отношения не имел.
Теперь о практике сама’. К ней отношение некоторых шейхов накшбандийской ветви, которые для нас служат маяками, критическое. Во-первых, они воспринимали её как вид запретного пения, о котором, как считается, упоминалось в соответствующем аяте. Во-вторых, они полагали, что сама по себе эта практика ограничена: хотя она и приводит к возвышенным духовным состояниям (что, несомненно, положительно), она не ведет к конечной цели. Ведь мурид, переживая духовные эмоции, застревает в них и остаётся на этом уровне. В накшбандийской школе же целью является миновать даже эти переживания ваджд и продвигаться дальше — к худуру, состоянию реального ощущения присутствия Всевышнего, и к шухуду — наблюдению за проявлениями Его качеств. Этот опыт близок к понятию «богоявления», но прошу отнестись к этим терминам с пониманием, ведь они лишь условно передают глубину этого переживания, которое невозможно по-настоящему постичь без личного опыта.
Сейчас я хочу снова акцентировать ваше внимание на том, что сама’ следует воспринимать как духовную практику определённых тарикатов. Возможно, то, как её исполняли во времена имама Раббани, действительно вызывало у него критику, как заметил молодой Сайфулла. Но практика сама’ в том исполнении, что я видел собственными глазами ещё до войны в Сирии, существует и сегодня. Я наблюдал её также в Саудовской Аравии, в доме уважаемого учёного Сайида Мухаммада Аляви Аль-Малики (да будет милостив к нему Аллах). И отмечу, что какое-то сходство с нашими традиционными мавлидами оно конечно же имеет, но исполняется несколько иначе, с затяжными интонациями, и у нас именно такой культуры просто нет.

Важно отметить, что мавлид в Дагестане — это не тарикатская практика, не техника определённого пути, а скорее комплекс действий, включающий чтение Корана, поминание Аллаха, чтение стихов о жизни Пророка, зикр и трапезу. Именно так мы объясняли значение мавлида тем, кто рассматривал его как нежелательное новшество. Да, иногда искреннее, воодушевлённое чтение или пение мавлида может вызвать высокие духовные состояния, но и тогда это остаётся эмоциональным переживанием, возникшим одномоментно. У нас мавлид — не вирд и не техника тариката.
Теперь давайте обратимся к текстам из книги «Канз аль-маариф», где говорится о куфре за исполнение пения. Перейдём к главе, посвященной сама’ и другим практикам тарикатов. Сайфулла Кади (куддиса сирруху) цитирует мактубаты имама Раббани, который использует формулировку «хукия» (что буквально переводится как «передается»), которая традиционно обозначает слабое мнение. Когда по какому-то вопросу существует сильное, аргументированное мнение, то с помощью слов хукия или киля обычно передаётся противоположное, более слабое.
Передаётся, что имам Абу Мансур аль-Матуриди (да будет милостив к нему Аллах) сказал: «Тот, кто скажет нынешнему чтецу Корана при его чтении: “Как прекрасно ты читаешь”, становится неверным (кафиром), его брак расторгнут, и его благие деяния окажутся тщетны». Если понимать это буквально, возникают серьёзные вопросы. Но данные слова были прокомментированы шейхом Абдульгани ан-Набульси в его толковании книги Ат-Тарика аль-Мухаммадийя имама Али аль-Биркави. Ан-Набульси поясняет: «Тот, кто скажет чтецу, который читает Коран, прибегая к разным вокальным приёмам, искажая смысл, вытягивая звук ради красоты голоса без должного уважения к Слову Аллаха, пропуская слова и буквы, акцентируясь на своих вокальных возможностях, и делая это, чтобы вызвать у слушателей волнение, как делают певцы, распевая касыды для развлечения людей греховных, — если такому чтецу сказать “Как прекрасно ты читаешь”, утверждая тем самым допустимость подобных изменений, — такой человек действительно становится неверным, поскольку он допускает непочтительное отношение к извечному Слову Аллаха, его искажение и подмену целей Корана ради эгоистичных и греховных целей».
Также следует отметить, что имам Раббани относит эти слова к имаму аль-Матуриди, хотя в действительности они принадлежат Захируддину аль-Маргинани. Теперь, глядя на комментарий, перед нами предстаёт совсем иная картина, глубоко меняющая наше понимание подобных высказываний из книги Канз аль-маариф.
Подытоживая, хочется сказать, и, возможно, снова как миротворец, что невозможно без боли и сожаления смотреть на то, что происходит среди мюридов: раскол, взаимные обвинения, чуждые этим рядам манипуляции. Мюриды, которых всегда воспринимали как образец высших нравственных идеалов, аскетизма и безграничного милосердия, вдруг стали воплощением противоположных качеств. Так сложилось по ряду причин, одной из которых стало слишком предвзятое отношение к книге «Песни и музыка в Накшбандийском тарикате», или, напротив, чрезмерная осторожность в её распространении из опасений причинения вреда.
Однако давайте будем беречь наши сердца и не будем скрупулёзно разбирать тезисы этой книги, цитаты и слова суфийских шейхов, прошлых и нынешних. Ведь, как бы мы ни стремились к совершенству, критике могут подвергнуться любые человеческие слова. Мы любили, любим и, ин ша Аллах, будем любить всех наших шейхов — не за то, что они безупречны, а за то, что в их обществе мы обретаем любовь к Аллаху и Его Пророку, да благословит Его Аллах и приветствует.
Передаётся от Ибн Аббаса (да будет доволен им Аллах), что однажды у Пророка спросили: «О Посланник Аллаха, чьё общество наиболее благотворно?» Пророк ответил: «Того, кто своим видом напоминает вам об Аллахе, чья речь увеличивает ваш багаж добрых дел, и чьи поступки напоминают вам об Ахира». Хадис привёл Абу Я’ля.
Возможно, в этом и есть наше испытание — полюбить ради Аллаха в этих людях самое главное: любить их как любимцев Всевышнего, несмотря на их ошибки и недостатки. А истинная любовь слепа к ошибкам, глуха к слабостям.

И в конце хочу искренне поблагодарить моего младшего брата Сайфуллу, который своей активной позицией вдохновил меня на написание этого заключительного поста. Если бы не его видео, то, вероятно, моя лень так бы и удержала меня от этого шага.

Ва ссаляму алейкум ва рахматуллахи ва баракатуху.

© Zayn

بسم الله خير الأسماء ولله الحمد والثناء والصلاة والسلام على رسوله محمد وآله المجتبى

Суфизм в Дагестане сегодня, бесспорно, переживает трудные времена. Причины кризиса, будь то старые противоречия или новые испытания, уже утратили значение — реальность такова, что плоды этого состояния нам предстоит пожинать. И те, кто всегда встречал суфизм критикой и насмешками, называя суфиев пловоедами, обжорами или бездельниками, теперь используют нынешние разногласия, представляя их людям как борьбу за влияние или передел. Однако если мы обратимся к наследию наших благородных предшественников, вошедших в силсилю — цепь наставников, передающих учение тариката, — то увидим, насколько далеки были эти светочи суфизма от тех обвинений, что им выдвигают. Их жизнь и учение неизменно воплощали приверженность сунне Пророка (мир ему и благословение Аллаха), что видно и в этом завещании. Как и любое истинное завещание, оно передает самое важное, что человек постиг за свою жизнь. Вашему вниманию завещание Абд аль-Халика аль-Гидждувани (ум. 575 г. х.) — одного из основателей накшбандийской школы, заочного «увайси» наставника Хваджа Мухаммада Бахауддина Накшбанди (ум. 791 г. х.), — которое он оставил своему ученику:

«О сын мой, я завещаю тебе стремление к знанию, этикету (адаб) и богобоязненности. Следуй по стопам праведных предков (ас-саляф ас-салих), придерживайся Сунны и общины (ахлю сунна ва аль-джама’а), изучай фикх, хадисы и тафсир. Избегай невежественных суфиев, посещай коллективные молитвы, но не бери на себя обязанности имама или муэдзина. Остерегайся известности, ибо она – беда, и будь среди простых людей, [всегда выбирай скромность]. Не стремись к высоким должностям, будь то судейство или вынесение фетв. [Не подписывай юридических документов и завещаний, не выступай поручителем и избегай исполнения чужих завещаний]. Избегай общения с правителями и их сыновьями, а также с безбородыми юношами, женщинами, нововведенцами и праздными простолюдинами. Не создавай суфийские обители и не проводи там время. Ограничь себя в слушании пения – чрезмерное увлечение «сама’» порождает лицемерие и ожесточает сердце. И всё же, не осуждай тех, кто выбрал этот путь, ибо их много.
Уменьшай свои разговоры, ограничь еду и сон, избегай людей, как избегают льва. Будь верен уединению и довольствуйся дозволенной пищей. [Соблюдай осторожность в общении: избегай юношей, женщин, приверженцев нововведений, надменных богачей и людей, живущих лишь своими телесными нуждами]. Оставь сомнительное, если только необходимость не заставит иначе, ибо стремление к мирскому уводит от религии. Не смейся чрезмерно много, ибо частый смех омертвляет сердце. [Смотри на каждого с состраданием], не презирай никого и не украшай свой внешний вид, ибо украшение внешнего – признак нищеты внутреннего.
Не вступай в споры, ни о чем не проси других, не привлекай людей к своему служению, а служи своим шейхам от всей души – имуществом, положением, телом [и духом], не осуждая их поступков. Тот, кто осуждает своих шейхов, не достигнет спасения и [не обретёт успеха]. Не поддавайся соблазну мирского и его обитателей. Пусть сердце твоё будет печально, тело – как у больного, глаза – плачущими, а дела – искренними; мольбы твои пусть исходят из глубины сердца, а одежда будет изношенной. Пусть бедность [и правдивость] будут твоими спутниками, запасом – фикх, домом – мечеть, и пусть Всевышний Аллах станет твоим утешителем».

Это завещание было приведено в биографических трудах о жизни шейхов накшбандийского тариката (куддиса сиррухум), в версии шейха Мухаммада Амина аль-Курди в книге «Аль-Мавахиб ас-Сармадийя» (стр. 77–78). Шейх аль-Бакани упомянул это завещание в "Хидайя аз-Заман фи табакат аль-хаваджакан» (стр. 67), хотя с некоторыми различиями в формулировках, что указывает на то, что оригинал этого завещания или послания, возможно, был на другом языке (не на арабском), из-за чего произошли расхождения, однако общие смыслы остаются схожими. Мы отметили некоторые добавления, приведенные в "Хидайя аз-Заман", и выделили их квадратными скобками [ ].

© Zayn

لقد زادَنِي حبًّا لنفسيَ أنني ... بَغِيضٌ إلى كلِّ امرئٍ غيرِ طائِلِ
وأني شَقِيٌّ باللئام ولا ترى ... شقيًّا بهم إلا كريمَ الشمائلِ
إذا ما رآني قطَّع اللحظَ بينه ... وبينيَ فعلَ العارف المُتَجاهِلِ
ملأتُ عليه الأرضَ حتى كأنها ... من الضِّيق في عينيه كفَّةُ حابِلِ

الطرماح

Меня лишь больше полюбить себя заставляет,
Что я ненавистен всем людям низменным.
И пусть несчастен я среди подлецов, но ведь,
Лишь тот, кто благороден, страдает от них.
Когда он меня видит, взгляд уводит в сторону,
Как будто нарочно не хочет замечать.
Я заполняю для него весь мир собой,
Словно он для него сужается до петли ловушки.

Ат-Тириммах, омеядский поэт (ум. 125 г.х.)

قال محمد مراد القزاني: "فَاِنَّ الْاِشْتِغَالَ بِرُؤْيَةِ عُيُوبِ الرِّجَالِ مِنْ عَادَةِ السَّفَلَةِ وَدَيْدَنِ الْاَرْذَالِ (شعر) "وَكَمْ مِنْ عَائِبٍ قَوْلاً صَحِيحًا، وَمَنْشَأُهُ مِنَ الْفَهْمِ السَّقِيمِ"


В предисловии к книге «Мактубат» шейх Мухаммад Мурад Рамзи аль-Казани отметил:

«Поистине, искать недостатки в других — привычка людей низких и качество униженных.

(Стихи) Сколь часто порицают правдивые слова,
И причина тому — лишь искажённое восприятие».