Я принимаю ксанакс, чтоб не чувствовать,
Как мир трещит по швам моей кожи.
Глотаю — и становится пусто, чётко, чуждо.
Это дешевле, чем быть похожей.

В аптеке мне улыбаются, как святой:
«Вам по рецепту?» — «Нет, по привычке».
Они не знают, что за этой простой
Блистерной пленкой — не жизнь, а кавычки.

Я рассыпаю их на тумбочке, как конфетти,
Выбираю ту, что без трещин.
Она уводит меня по тонкой пути
Туда, где я — никто. Где я лишний.

Вкус — как мел, как пыльца от смерти,
Горький налёт на сухом языке.
Я пью воду, но легче не стать, поверьте,
Просто тише становится в голове.

Там, внутри, под слоем алпразолама,
Я вижу себя со стороны:
Серая Марла, кукла без драмы,
Стеклянный взгляд, кусочек луны.

Иногда я просыпаюсь на полу,
Не помня, как выключила свет.
Ксанакс — мой бывший, мой враг, моя мгла,
Мой единственный верный предмет.

Он не бьёт, не кричит, не требует денег,
Он просто стирает меня изнутри.
И в этой пустоте мне легче, чем в вене
Вен, что когда-то любили гореть. Не смотри.

Я — не наркоманка, я — просто устала,
Быть Марлой Сингер — это полный облом.
И если я снова приму этот кристалл,
То лишь для того, чтобы выжить. Потом.