Кумулятивные сказки: что это за жанр и почему он так важен для малышей?
Мы продолжаем разговор о русских сказках и сегодня я хочу выделить один отдельный пласт: сказки, которые устроены особым образом. Их обычно читают самыми первыми, они кажутся “простыми”, но внутри у них есть своя задача. Это кумулятивные, или цепочные сказки.
Что такое кумулятивная (цепочная) сказка
Кумулятивная сказка строится как цепочка: один и тот же кусочек текста повторяется снова и снова, и каждый раз к нему добавляется новое звено. Цепь “растёт” — и в этом главный эффект. Иногда в конце цепочка обрывается, иногда — расплетается назад, шаг за шагом.
Это не бедность языка и не однообразие. Это форма, которая идеально работает в устной традиции: легко запоминается, легко передаётся, легко подхватывается ребёнком.
Самые узнаваемые примеры:
«Репка»
«Теремок»
«Колобок»
докучные истории с бесконечным повтором вроде «Про белого бычка» и «У попа была собака»
И да, «Заюшкина избушка» обычно не относится к “чистой” цепочной форме, но в детском чтении её часто ставят рядом: там тоже есть повторяющиеся ходы и нарастание напряжения — поэтому она ощущается “родственницей” этого круга.
Кумулятивные сказки нужны не для того, чтобы “вытащить мораль”. Они прекрасно решают другую задачу — детскую и очень важную:
🧸 ребёнок быстро понимает правило,
🧸 начинает угадывать, что будет дальше,
🐻 подхватывает повторяющиеся формулы,
🏠 постепенно “дочитывает” вместе с вами.
То есть ребёнок получает опыт: мир текста мне понятен, я в нём ориентируюсь. И это как раз тот самый опыт компетентности, о котором я уже писала раньше, только здесь он появляется буквально “на пальцах”, через повтор и предсказуемость.
У Проппа и у других фольклористов цепочные сказки рассматриваются как очень древний слой, и он действительно “ходит” по разным культурам.
Нижинская тоже показывает, что у разных народов есть “свой колобок”: в шотландской, венгерской, немецкой традиции встречаются похожие истории с убегающей едой, и концовки у них могут различаться — где-то даже с мотивом жалости и самопожертвования.
☝️Что родителям полезно помнить
Кумулятивные сказки часто нужны не для морали, а для речи, памяти, предсказуемости и участия — чтобы ребёнок мог подхватывать, угадывать, “дочитывать” вместе с нами и чувствовать: я понимаю, я справляюсь.
И нам не обязательно превращать чтение в разбор полётов. Если ребёнок маленький — достаточно просто читать, повторять, давать цепочке работать. Сказка и так делает своё.
Самое важное — понимать, что и зачем мы читаем, чтобы лишний раз не бояться “напугать” или “научить плохому” там, где текст вообще решает другую задачу.
#детское_чтение #детские_книги #сказки #колобок
Мы продолжаем разговор о русских сказках и сегодня я хочу выделить один отдельный пласт: сказки, которые устроены особым образом. Их обычно читают самыми первыми, они кажутся “простыми”, но внутри у них есть своя задача. Это кумулятивные, или цепочные сказки.
Что такое кумулятивная (цепочная) сказка
Кумулятивная сказка строится как цепочка: один и тот же кусочек текста повторяется снова и снова, и каждый раз к нему добавляется новое звено. Цепь “растёт” — и в этом главный эффект. Иногда в конце цепочка обрывается, иногда — расплетается назад, шаг за шагом.
Это не бедность языка и не однообразие. Это форма, которая идеально работает в устной традиции: легко запоминается, легко передаётся, легко подхватывается ребёнком.
Самые узнаваемые примеры:
«Репка»
«Теремок»
«Колобок»
докучные истории с бесконечным повтором вроде «Про белого бычка» и «У попа была собака»
И да, «Заюшкина избушка» обычно не относится к “чистой” цепочной форме, но в детском чтении её часто ставят рядом: там тоже есть повторяющиеся ходы и нарастание напряжения — поэтому она ощущается “родственницей” этого круга.
Кумулятивные сказки нужны не для того, чтобы “вытащить мораль”. Они прекрасно решают другую задачу — детскую и очень важную:
То есть ребёнок получает опыт: мир текста мне понятен, я в нём ориентируюсь. И это как раз тот самый опыт компетентности, о котором я уже писала раньше, только здесь он появляется буквально “на пальцах”, через повтор и предсказуемость.
У Проппа и у других фольклористов цепочные сказки рассматриваются как очень древний слой, и он действительно “ходит” по разным культурам.
Нижинская тоже показывает, что у разных народов есть “свой колобок”: в шотландской, венгерской, немецкой традиции встречаются похожие истории с убегающей едой, и концовки у них могут различаться — где-то даже с мотивом жалости и самопожертвования.
☝️Что родителям полезно помнить
Кумулятивные сказки часто нужны не для морали, а для речи, памяти, предсказуемости и участия — чтобы ребёнок мог подхватывать, угадывать, “дочитывать” вместе с нами и чувствовать: я понимаю, я справляюсь.
И нам не обязательно превращать чтение в разбор полётов. Если ребёнок маленький — достаточно просто читать, повторять, давать цепочке работать. Сказка и так делает своё.
Самое важное — понимать, что и зачем мы читаем, чтобы лишний раз не бояться “напугать” или “научить плохому” там, где текст вообще решает другую задачу.
#детское_чтение #детские_книги #сказки #колобок
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
👍10🔥9👏5
Media is too big
VIEW IN TELEGRAM
Посмотреть, что в животе у волка, залезть в карман людоеду и заглянуть под юбку ведьме!
А сегодня хотела бы показать вам чудо расчудесное. Необыкновенная книга.
Понравится детям от 2х лет и старше, ну или ребятам того возраста, когда вы уже читаете сказки и когда ребёнок не отрывает из книг подвижные элементы, смотрите сами.
А также полезно для детских психологов, которые работают со страхами.
Это большая, ооооочень большая, интерактивная книга-игра про изнанку сказок, про тех, кого обычно считают страшными: волка, людоеда и ведьму.
Внутри можно буквально “раскрывать” героев: открывать клапаны, заглядывать в карманы, рассматривать детали одежды, искать спрятанные предметы и узнавать, как устроены их хитрости, уловки и секреты. Помимо интерактивных элементов в книге есть сказка с этим героем, есть информация о его сильных сторонах, его слабостях (что важно для работы со страхам) и многое другое не менее интересное.
Книга предлагает ребёнку исследовать, из чего вообще складывается образ страшного персонажа. Грешна, не все окошки волка показала вам, там ещё в сердце и в голове есть секретики.
По настроению это что-то между энциклопедией, игрой и художественной книгой. Она помогает не так сильно бояться сказочных злодеев, потому что даёт возможность их рассмотреть, изучить и как будто “разобрать на части”, буквально потрогать! А детям это обычно очень нравится и страшное становится любопытным.
Можно сделать что-то подобное и с другими персонажами или героями, которые пугают ребёнка. Создать такую сложную конструкцию вряд-ли получится, но можно просто нарисовать или вырезать, а написать все факты о персонаже можно вместе с ребёнком. Когда я работала с маленькими детьми, я именно так и делала. Мы придумывали, что инопланетяне боятся воды, а страшный монстр из кладовки никогда не переступит волшебную ниточку, которую мы договорились положить у двери.
Очень увлекательная творческая работа.
Книгу, как водится, не достать в прямой продаже, что печально. Покупала на Авито. Удалось взять за адекватные деньги, в районе 2500 руб. Обычно цена начинается от 4000 руб. Но если вас заинтересовала книга, можно подписаться на уведомления по поиску. Если кто-то выложит этот шикарный артефакт по адекватной цене, вы узнаете в первую очередь.
А сегодня хотела бы показать вам чудо расчудесное. Необыкновенная книга.
Понравится детям от 2х лет и старше, ну или ребятам того возраста, когда вы уже читаете сказки и когда ребёнок не отрывает из книг подвижные элементы, смотрите сами.
А также полезно для детских психологов, которые работают со страхами.
Это большая, ооооочень большая, интерактивная книга-игра про изнанку сказок, про тех, кого обычно считают страшными: волка, людоеда и ведьму.
Внутри можно буквально “раскрывать” героев: открывать клапаны, заглядывать в карманы, рассматривать детали одежды, искать спрятанные предметы и узнавать, как устроены их хитрости, уловки и секреты. Помимо интерактивных элементов в книге есть сказка с этим героем, есть информация о его сильных сторонах, его слабостях (что важно для работы со страхам) и многое другое не менее интересное.
Книга предлагает ребёнку исследовать, из чего вообще складывается образ страшного персонажа. Грешна, не все окошки волка показала вам, там ещё в сердце и в голове есть секретики.
По настроению это что-то между энциклопедией, игрой и художественной книгой. Она помогает не так сильно бояться сказочных злодеев, потому что даёт возможность их рассмотреть, изучить и как будто “разобрать на части”, буквально потрогать! А детям это обычно очень нравится и страшное становится любопытным.
Можно сделать что-то подобное и с другими персонажами или героями, которые пугают ребёнка. Создать такую сложную конструкцию вряд-ли получится, но можно просто нарисовать или вырезать, а написать все факты о персонаже можно вместе с ребёнком. Когда я работала с маленькими детьми, я именно так и делала. Мы придумывали, что инопланетяне боятся воды, а страшный монстр из кладовки никогда не переступит волшебную ниточку, которую мы договорились положить у двери.
Очень увлекательная творческая работа.
Книгу, как водится, не достать в прямой продаже, что печально. Покупала на Авито. Удалось взять за адекватные деньги, в районе 2500 руб. Обычно цена начинается от 4000 руб. Но если вас заинтересовала книга, можно подписаться на уведомления по поиску. Если кто-то выложит этот шикарный артефакт по адекватной цене, вы узнаете в первую очередь.
🔥10👍6👏5❤1
Булочка, которая поверила в себя: пособие для тревожных родителей
Кстати, мы же тут уже неоднократно всуе Колобка упоминали.
И раз уж взрослых (меня конкретно) так триггерит его финал, давайте сделаем то, что мы, родители, умеем особенно хорошо: найдём смысл там, где ребёнок просто слушает песенку и наслаждается.
Важна ремарка: этот разбор не для ребёнка. Это для нас, тревожных и вдумчивых. Детям такие малышковые сказки заходят нормально. А взрослый мозг на этом месте включает режим следователя по особо важным делам: “так, кто виноват, что делать, и как это развидеть”.
Почему финал в «Колобке» такой?
Потому что это цепочная сказка: встреча — песенка — ушёл.
Снова. И снова. И снова.
Сказка сама приучает нас к ощущению: “он всегда уходит”. Он ещё и комментирует это своим фирменным “я от дедушки ушёл…” — то есть Колобок не просто спасается, он делает краткий отчёт о победах и параллельно прокачивает личный бренд😅
И как только у героя появляется ощущение “со мной это работает всегда”, он начинает терять внимательность. И на сцену выходит лиса — не силой, а словами. Лесть, внимание, приглашение — всё культурно, всё вежливо, всё очень “по-доброму”.
И это, пожалуй, главный смысл: опасность приходит не только с “зубами”, но и с комплиментами. Иногда тебя не хватают — тебя аккуратно подводят.
Что с этим делать в чтении?
Если ребёнок маленький — ничего. Читать и дать сказке быть сказкой.
Если ребёнок постарше и сам спрашивает, можно так: “Как лиса его уговорила?” “Почему Колобок поверил?” — и всё, без родительского стендапа на тему манипуляций.
Потому что нам, тревожным родителям, полезно помнить: не каждую простую сказку нужно превращать в урок жизни. Иногда ребёнку нужен повтор и игра, а взрослому — повод чуть расслабиться и не искать трагедию в каждой булочке.
А детям… детям достаточно самой сказки. Мы просто читаем, а потом, как обычно, больше всего рефлексируем мы. Потому что взрослые — это такие колобки, которые очень хотят, чтобы мир был предсказуемым, и страшно расстраиваются, когда появляется лиса с комплиментами.
#детское_чтение #детские_книги #сказки #колобок
Кстати, мы же тут уже неоднократно всуе Колобка упоминали.
И раз уж взрослых (меня конкретно) так триггерит его финал, давайте сделаем то, что мы, родители, умеем особенно хорошо: найдём смысл там, где ребёнок просто слушает песенку и наслаждается.
Важна ремарка: этот разбор не для ребёнка. Это для нас, тревожных и вдумчивых. Детям такие малышковые сказки заходят нормально. А взрослый мозг на этом месте включает режим следователя по особо важным делам: “так, кто виноват, что делать, и как это развидеть”.
Почему финал в «Колобке» такой?
Потому что это цепочная сказка: встреча — песенка — ушёл.
Снова. И снова. И снова.
Сказка сама приучает нас к ощущению: “он всегда уходит”. Он ещё и комментирует это своим фирменным “я от дедушки ушёл…” — то есть Колобок не просто спасается, он делает краткий отчёт о победах и параллельно прокачивает личный бренд
И как только у героя появляется ощущение “со мной это работает всегда”, он начинает терять внимательность. И на сцену выходит лиса — не силой, а словами. Лесть, внимание, приглашение — всё культурно, всё вежливо, всё очень “по-доброму”.
И это, пожалуй, главный смысл: опасность приходит не только с “зубами”, но и с комплиментами. Иногда тебя не хватают — тебя аккуратно подводят.
Что с этим делать в чтении?
Если ребёнок маленький — ничего. Читать и дать сказке быть сказкой.
Если ребёнок постарше и сам спрашивает, можно так: “Как лиса его уговорила?” “Почему Колобок поверил?” — и всё, без родительского стендапа на тему манипуляций.
Потому что нам, тревожным родителям, полезно помнить: не каждую простую сказку нужно превращать в урок жизни. Иногда ребёнку нужен повтор и игра, а взрослому — повод чуть расслабиться и не искать трагедию в каждой булочке.
А детям… детям достаточно самой сказки. Мы просто читаем, а потом, как обычно, больше всего рефлексируем мы. Потому что взрослые — это такие колобки, которые очень хотят, чтобы мир был предсказуемым, и страшно расстраиваются, когда появляется лиса с комплиментами.
#детское_чтение #детские_книги #сказки #колобок
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
👍10🔥5👏3❤1
Сейчас будет много букв, ибо кратко мой восторг не передать, а поделиться очень хочется.
Сходила на выставку «Сказочные миры Ивана Билибина» в Краеведческий музей и ушла очень наполненной. Правда, это тот случай, когда смотришь не просто на красивые сказочные картинки, а на огромную работу человека, который буквально собирал и сохранял русский визуальный мир по кусочкам.
Выставка приурочена к 150-летию Билибина, и на ней показывают больше 60 работ начала ХХ века.
У меня была индивидуальная экскурсия, и это, конечно, совсем другой уровень. Когда тебе не просто показывают работы, а проводят по биографии, по технике, по времени, по замыслу, вдруг начинаешь видеть, сколько в Билибине не только сказки, но и дисциплины, упрямства, любви к русской культуре и почти фанатичной точности.
Билибин родился в семье военно-морского врача Якова Билибина, мать, Варвара Билибина, была хорошо образована и занималась детьми. Сначала Билибин вообще учился на юридическом факультете Петербургского университета, параллельно занимался рисунком, потом был Мюнхен, мастерская Антона Ашбе, затем школа Марии Тенишевой под руководством Ильи Репина. То есть рядом с ним с самого начала были очень серьёзные имена и очень серьёзная школа.
И всё-таки в его судьбе был тот самый поворот, без которого, возможно, не было бы “нашего” Билибина. На него огромное впечатление произвела выставка Виктора Васнецова: Билибин потом вспоминал, что увидел у Васнецова именно то, к чему его душа смутно тянулась. После этого он всерьёз повернул к русской старине, к былинам, к сказкам, к древнерусскому орнаменту, к фольклору.
И вот это в залах выставки очень чувствуется: Билибин не просто рисовал сказки, он их разыскивал, вглядывался в костюм, в орнамент, в архитектуру, в предметный мир, в то, как вообще выглядит русская древность. В 1902–1904 годах его даже командировали в Вологодскую, Олонецкую и Архангельскую губернии для изучения деревянной архитектуры. То есть он собирал не фантазию о русском, а реальные следы русской культуры — и потом переводил это в графику.
Отдельный восторг у меня случился от разговора с экскурсоводом про печать. Потому что одно дело — нарисовать, другое — так напечатать, чтобы не убить цвет, орнамент, тонкость линии. Свои знаменитые сказки Билибин делал для Экспедиции заготовления государственных бумаг — это было лучшее полиграфическое предприятие Российской империи, нынешний исторический предок Гознака. Там печатали не только государственные бумаги и деньги, но и детские книги, и уровень качества был таким, что мы до сих пор на него смотрим с уважением.
И вот что меня отдельно поразило: мы сегодня живём с технологиями, о которых тогда и мечтать не могли, но смотришь на билибинские листы и думаешь — как? Как они добивались такой цветопередачи, такой чистоты, такой декоративной силы. Особенно если речь идёт о сложных эффектах вроде золотого свечения и богатой орнаментальной поверхности. На этот вопрос я, кстати, до конца ответа так и не получила — но само ощущение, что это было сделано невероятно круто, осталось очень сильным.
На выставке были в основном литографии, немного эскизов, и ещё то, что мне особенно понравилось, — открытки по работам Билибина. Настоящие, живые, коллекционные, некоторые с подписями.
Билибин сделал невероятно много не только для театра и книги, но и вообще для визуального образа страны. Именно он участвовал в создании двуглавого орла без монархических регалий для Временного правительства; потом этот билибинский орёл стал эмблемой Банка России и знакомо смотрит на нас с современных денег. То есть да — Билибин живёт с нами до сих пор, и буквально тоже: открыл кошелёк — встретился с Билибиным.
В общем, это была выставка не просто про “сказочного художника”. Это была встреча с человеком, который очень многое сделал для русской книги, русского театра, русского орнамента, русского зрительного кода вообще. И, наверное, для русской души тоже. Потому что Билибин — это не только красота. Это ещё и память. И очень упрямая попытка сохранить то, что могло исчезнуть.
#сказки #билибин #пушкин
Сходила на выставку «Сказочные миры Ивана Билибина» в Краеведческий музей и ушла очень наполненной. Правда, это тот случай, когда смотришь не просто на красивые сказочные картинки, а на огромную работу человека, который буквально собирал и сохранял русский визуальный мир по кусочкам.
Выставка приурочена к 150-летию Билибина, и на ней показывают больше 60 работ начала ХХ века.
У меня была индивидуальная экскурсия, и это, конечно, совсем другой уровень. Когда тебе не просто показывают работы, а проводят по биографии, по технике, по времени, по замыслу, вдруг начинаешь видеть, сколько в Билибине не только сказки, но и дисциплины, упрямства, любви к русской культуре и почти фанатичной точности.
Билибин родился в семье военно-морского врача Якова Билибина, мать, Варвара Билибина, была хорошо образована и занималась детьми. Сначала Билибин вообще учился на юридическом факультете Петербургского университета, параллельно занимался рисунком, потом был Мюнхен, мастерская Антона Ашбе, затем школа Марии Тенишевой под руководством Ильи Репина. То есть рядом с ним с самого начала были очень серьёзные имена и очень серьёзная школа.
И всё-таки в его судьбе был тот самый поворот, без которого, возможно, не было бы “нашего” Билибина. На него огромное впечатление произвела выставка Виктора Васнецова: Билибин потом вспоминал, что увидел у Васнецова именно то, к чему его душа смутно тянулась. После этого он всерьёз повернул к русской старине, к былинам, к сказкам, к древнерусскому орнаменту, к фольклору.
И вот это в залах выставки очень чувствуется: Билибин не просто рисовал сказки, он их разыскивал, вглядывался в костюм, в орнамент, в архитектуру, в предметный мир, в то, как вообще выглядит русская древность. В 1902–1904 годах его даже командировали в Вологодскую, Олонецкую и Архангельскую губернии для изучения деревянной архитектуры. То есть он собирал не фантазию о русском, а реальные следы русской культуры — и потом переводил это в графику.
Отдельный восторг у меня случился от разговора с экскурсоводом про печать. Потому что одно дело — нарисовать, другое — так напечатать, чтобы не убить цвет, орнамент, тонкость линии. Свои знаменитые сказки Билибин делал для Экспедиции заготовления государственных бумаг — это было лучшее полиграфическое предприятие Российской империи, нынешний исторический предок Гознака. Там печатали не только государственные бумаги и деньги, но и детские книги, и уровень качества был таким, что мы до сих пор на него смотрим с уважением.
И вот что меня отдельно поразило: мы сегодня живём с технологиями, о которых тогда и мечтать не могли, но смотришь на билибинские листы и думаешь — как? Как они добивались такой цветопередачи, такой чистоты, такой декоративной силы. Особенно если речь идёт о сложных эффектах вроде золотого свечения и богатой орнаментальной поверхности. На этот вопрос я, кстати, до конца ответа так и не получила — но само ощущение, что это было сделано невероятно круто, осталось очень сильным.
На выставке были в основном литографии, немного эскизов, и ещё то, что мне особенно понравилось, — открытки по работам Билибина. Настоящие, живые, коллекционные, некоторые с подписями.
Билибин сделал невероятно много не только для театра и книги, но и вообще для визуального образа страны. Именно он участвовал в создании двуглавого орла без монархических регалий для Временного правительства; потом этот билибинский орёл стал эмблемой Банка России и знакомо смотрит на нас с современных денег. То есть да — Билибин живёт с нами до сих пор, и буквально тоже: открыл кошелёк — встретился с Билибиным.
В общем, это была выставка не просто про “сказочного художника”. Это была встреча с человеком, который очень многое сделал для русской книги, русского театра, русского орнамента, русского зрительного кода вообще. И, наверное, для русской души тоже. Потому что Билибин — это не только красота. Это ещё и память. И очень упрямая попытка сохранить то, что могло исчезнуть.
#сказки #билибин #пушкин
🔥20❤10👍8👏2
Ну и, конечно, вышла из музея я не с пустыми руками, а как обычно — с книжками. В этот раз взяла дочери на вырост несколько книг из серии VoiceBook “Сказки в стиле великих художников”.
Там у меня:
— «Три поросёнка» в стиле Василия Кандинского — сказка, собранная через абстракцию, цвет и форму;
— «Дюймовочка» в стиле Марка Шагала — очень воздушная, фантасмагоричная, почти сонная;
— «Алиса в стране чудес» в стиле Сальвадора Дали — логичный союз, потому что абсурд и сюрреализм там просто созданы друг для друга;
— «Карлик Нос» в стиле Рене Магритта — и это вообще очень точное попадание, потому что превращения и странности Магритту идут идеально.
Сама серия у VoiceBook так и задумана: известные сказки, пересобранные через манеру великих художников.
Мне в этом очень нравится сама идея: ребёнок получает не только сказку, но и первый, очень мягкий вход в язык искусства.
Я вообще всё больше думаю о том, что вкус ребёнка во многом начинается с книжной картинки. Через иллюстрацию он учится смотреть, различать и чувствовать красоту. И мне как родителю очень хочется, чтобы этот визуальный опыт был не случайным. Наверное, поэтому я так зацепилась за тему детской иллюстрации и ушла в неё глубже, чем сама ожидала. Расскажу вам немного позже, куда меня этот интерес привёл 😉
И, наверное, поэтому же пошла потом на выставку Билибина — потому что в какой-то момент становится интересно не только что мы показываем детям, но и откуда вообще растёт этот язык книжной красоты.
Там у меня:
— «Три поросёнка» в стиле Василия Кандинского — сказка, собранная через абстракцию, цвет и форму;
— «Дюймовочка» в стиле Марка Шагала — очень воздушная, фантасмагоричная, почти сонная;
— «Алиса в стране чудес» в стиле Сальвадора Дали — логичный союз, потому что абсурд и сюрреализм там просто созданы друг для друга;
— «Карлик Нос» в стиле Рене Магритта — и это вообще очень точное попадание, потому что превращения и странности Магритту идут идеально.
Сама серия у VoiceBook так и задумана: известные сказки, пересобранные через манеру великих художников.
Мне в этом очень нравится сама идея: ребёнок получает не только сказку, но и первый, очень мягкий вход в язык искусства.
Я вообще всё больше думаю о том, что вкус ребёнка во многом начинается с книжной картинки. Через иллюстрацию он учится смотреть, различать и чувствовать красоту. И мне как родителю очень хочется, чтобы этот визуальный опыт был не случайным. Наверное, поэтому я так зацепилась за тему детской иллюстрации и ушла в неё глубже, чем сама ожидала. Расскажу вам немного позже, куда меня этот интерес привёл 😉
И, наверное, поэтому же пошла потом на выставку Билибина — потому что в какой-то момент становится интересно не только что мы показываем детям, но и откуда вообще растёт этот язык книжной красоты.
👍13👏7🔥6🥰2
This media is not supported in your browser
VIEW IN TELEGRAM
Раз уж затронули тему иллюстрации, давайте её и продолжим.
Главная мысль, которую я унесла из своего интереса к иллюстрации и до сих пор перевариваю: иллюстрация должна быть разной. Ребёнку важно видеть разные художественные языки — не только красиво, но и странно, смешно, коллажно, грубо, минималистично. И вот тут мне уже приходится учиться смотреть шире собственных предпочтений и задаваться пока совсем не простыми для меня вопросами: что художник хотел сказать? почему именно так? И отдельный вопрос: показывать ли ребёнку то, что мне самой эстетически не близко, если дочери это гипотетически может зайти. Пока Аня конечно сильно маленькая для моих таких рассуждений, но я уже думаю навырост.
Парадокс: есть серии, которые дети обожают, а взрослые морщатся и при этом книги популярные и дорогие. Есть Эрик Карл и я знаю взрослых, которым его коллажи не нравятся, а дети от них в восторге. Мне на первый взгляд тоже резануло, но мне удалось там отыскать определённую эстетику и смысл.
Тема иллюстрации - это отдельная глубина: про восприятие, про свободу воображения, про визуальную грамотность, про вкус, который воспитывается насмотренностью.
И на этой волне я очень захотела расширять и собственную насмотренность не только современными художниками, но и тем, что было раньше. Потому что истоки — это всегда самое любопытное: откуда растут сегодняшние решения, как менялся язык детской книги, что считалось “правильной” картинкой, как выглядело детство в разные десятилетия.
И вот чем я разжилась (принудила мужа купить мне на 14 февраля):
«Обложка детской книги советского времени. Коллекция Нины и Вадима Гинзбург»
Это огромный том на 464 страницы, где собраны 1217 обложек и 314 художников, в фокусе период 1950-е — начало 1990-х. То есть позднесоветская детская книга как визуальная среда — та самая, где дети того времени впервые “встречались” с искусством, даже не зная, что это оно.
И чем же эта книга интересна?
🧙 здесь только обложки. И это очень правильное решение. Потому что обложка — это первый контакт, вход в историю, вход в настроение. Часто решающий.
👧 есть небольшой, но важный текстовый блок: он объясняет “язык обложки” и то, как менялось оформление по десятилетиям — шрифты, композиция, степень условности, смелость, наивность, “серьёзность” и “игра”. Это даёт опору глазам: начинаешь видеть не хаос картинок, а эволюцию визуального мышления.
🦅 есть каталог — и это отдельная радость. Он фиксирует собрание: авторы, книги, данные, и туда входят позиции, которые не попали в основную “выставочную” часть.
Некоторые обложки меня несколько удивили, ибо они выглядят совсем неожиданно: где-то простовато, даже можно сказать примитивненько, а где-то дерзко. Интересно поразмышлять: почему так? как и чем это работало на ребёнка? что в этом времени считалось красивым, смешным, правильным?
Параллельно я сейчас читаю книгу Антона Ломаева про то, как создаются иллюстрации к детским книгам и это тоже сильно влияет на мой взгляд. Потому что иллюстрация — это отдельный слой смысла, огромная работа, собственные детские воспоминания художника, его внутренний опыт, ассоциации, наблюдения и воображение, особая техника. Иллюстратор в детской книге — соавтор. Иногда даже более заметный соавтор, чем мы готовы признать.
И мне очень жаль, что во взрослой литературе мы редко получаем такой визуальный слой. Он бы делал чтение богаче и глубже: добавлял бы ещё один способ думать и чувствовать.
А я пока готовлю финальный пост проинициации в детской сказке и как это связано с ЕГЭ. Спойлерочек вам такой.
#детское_чтение #детская_книга #иллюстрации #ломаев #гинзбург #книжный_обзор
Главная мысль, которую я унесла из своего интереса к иллюстрации и до сих пор перевариваю: иллюстрация должна быть разной. Ребёнку важно видеть разные художественные языки — не только красиво, но и странно, смешно, коллажно, грубо, минималистично. И вот тут мне уже приходится учиться смотреть шире собственных предпочтений и задаваться пока совсем не простыми для меня вопросами: что художник хотел сказать? почему именно так? И отдельный вопрос: показывать ли ребёнку то, что мне самой эстетически не близко, если дочери это гипотетически может зайти. Пока Аня конечно сильно маленькая для моих таких рассуждений, но я уже думаю навырост.
Парадокс: есть серии, которые дети обожают, а взрослые морщатся и при этом книги популярные и дорогие. Есть Эрик Карл и я знаю взрослых, которым его коллажи не нравятся, а дети от них в восторге. Мне на первый взгляд тоже резануло, но мне удалось там отыскать определённую эстетику и смысл.
Тема иллюстрации - это отдельная глубина: про восприятие, про свободу воображения, про визуальную грамотность, про вкус, который воспитывается насмотренностью.
И на этой волне я очень захотела расширять и собственную насмотренность не только современными художниками, но и тем, что было раньше. Потому что истоки — это всегда самое любопытное: откуда растут сегодняшние решения, как менялся язык детской книги, что считалось “правильной” картинкой, как выглядело детство в разные десятилетия.
И вот чем я разжилась (принудила мужа купить мне на 14 февраля):
«Обложка детской книги советского времени. Коллекция Нины и Вадима Гинзбург»
Это огромный том на 464 страницы, где собраны 1217 обложек и 314 художников, в фокусе период 1950-е — начало 1990-х. То есть позднесоветская детская книга как визуальная среда — та самая, где дети того времени впервые “встречались” с искусством, даже не зная, что это оно.
И чем же эта книга интересна?
Некоторые обложки меня несколько удивили, ибо они выглядят совсем неожиданно: где-то простовато, даже можно сказать примитивненько, а где-то дерзко. Интересно поразмышлять: почему так? как и чем это работало на ребёнка? что в этом времени считалось красивым, смешным, правильным?
Параллельно я сейчас читаю книгу Антона Ломаева про то, как создаются иллюстрации к детским книгам и это тоже сильно влияет на мой взгляд. Потому что иллюстрация — это отдельный слой смысла, огромная работа, собственные детские воспоминания художника, его внутренний опыт, ассоциации, наблюдения и воображение, особая техника. Иллюстратор в детской книге — соавтор. Иногда даже более заметный соавтор, чем мы готовы признать.
И мне очень жаль, что во взрослой литературе мы редко получаем такой визуальный слой. Он бы делал чтение богаче и глубже: добавлял бы ещё один способ думать и чувствовать.
А я пока готовлю финальный пост про
#детское_чтение #детская_книга #иллюстрации #ломаев #гинзбург #книжный_обзор
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
👍10🔥8❤4🥰2👏1
Каждому времени — своя Баба-яга 🧹 . Почему в сказках детей уводят в лес, а у нас — на ЕГЭ.
Вот мы и добрались до финального поста в серии про сказки. Немного затянулось наше исследование, но, кажется, оно того стоило.
Мы всё это время крутились вокруг темы “жестокости”: почему в этих текстах детей могут увести в лес, выгнать из дома, оставить одних — и почему взрослому от этого хочется закрыть книжку и открыть что-нибудь, где максимум опасности — потерянная варежка.
Сегодня хочу поговорить про вещь, без которой народные сказки вообще не складываются в цельный смысл. Про инициацию.
Если сказать совсем просто, сказки часто рассказывают историю перехода. Как человек выходит из привычного состояния “я маленький” и оказывается в мире, где нужно справляться самому.
В сказках это устроено довольно узнаваемо: героя отправляют из дома, он оказывается чаще всего в лесу. Там появляется фигура, которая проверяет его на прочность (часто это Баба-яга), начинаются испытания, и в конце герой возвращается уже другим — с ощущением, что у него появился доступ к силе и самостоятельности.
Для меня здесь важна одна мысль: сказка говорит примерно следующее — когда внешняя опора исчезает, у человека появляется шанс вырастить внутреннюю.
Лес в сказках — это граница. Там заканчивается знакомый мир и начинают действовать другие правила. Там уже не работает логика “как дома”, где тебя знают и подстрахуют.
Поэтому в лесу и появляются персонажи: Баба-яга, Морозко, Кощей. Они сторожат порог и проверяют, способен ли герой выдержать переход.
Да, взрослому тяжело читать, когда ребёнка везёт в лес собственный отец, как в “Морозко”. В пересказе это звучит почти как криминальная хроника. Но сказка транслирует не бытовую логику, у неё другая задача — показать момент, когда герой выходит из прежней жизни.
И здесь важно сказать отдельно: речь не про оправдание жестокости. Речь про попытку понять, как устроен сам сюжет.
А дальше начинается то, что мне особенно интересно как психологу.
Мы читаем сказки и думаем: “ну и времена были”. А потом я закрываю книгу, открываю расписание на завтра и вижу подростков, которые проходят свою собственную инициацию. Не сказочную. Современную.
Очень часто эту роль сегодня играет ЕГЭ.
Я вижу это в кабинете постоянно. Уже с девятого класса у многих подростков появляется фоновая тревога: надо выбирать профиль, думать про поступление, не промахнуться. Вроде впереди ещё два года, но ощущение такое, будто тебя уже подвели к границе леса и сказали: “готовься”.
В десятом классе давление только растёт: репетиторы, пробники, разговоры дома, бесконечные “давай определяйся”. Тревога становится частью повседневности.
А в одиннадцатом это превращается в настоящий переход. Камеры, рамки, регламенты, бланки, тайминги, чужая комиссия — пространство чужих правил, в которое подросток попадает как раз в тот момент жизни, когда пытается понять, кто он вообще такой и куда хочет идти.
Испытание идёт сразу по нескольким линиям: ресурс (сон, усталость), эмоции (тревога, давление, страх ошибки), смысл — “зачем я это делаю и моя ли это дорога”.
После ЕГЭ подросток действительно возвращается другим. Меняется статус, меняется ощущение себя, появляется новая свобода — и новая ответственность.
И вот тут идея инициации вдруг становится очень актуальной. Потому что за стрессом и давлением видно закономерный переход, который в разных культурах просто выглядит по-разному.
В сказках этот переход изображали через лес, испытания и встречи с персонажами вроде Бабы-яги — фигуры, которая проверяет готовность героя выйти из прежнего состояния. В современной жизни эту роль часто играют экзамены, выбор пути и необходимость выдержать мир, который вдруг начинает относиться к тебе как к взрослому.
Каждому времени — свои формы инициации. И в этом смысле можно сказать, что у каждого поколения - своя Баба-яга.
#сказки #детское_чтение #баба_яга #егэ
Вот мы и добрались до финального поста в серии про сказки. Немного затянулось наше исследование, но, кажется, оно того стоило.
Мы всё это время крутились вокруг темы “жестокости”: почему в этих текстах детей могут увести в лес, выгнать из дома, оставить одних — и почему взрослому от этого хочется закрыть книжку и открыть что-нибудь, где максимум опасности — потерянная варежка.
Сегодня хочу поговорить про вещь, без которой народные сказки вообще не складываются в цельный смысл. Про инициацию.
Если сказать совсем просто, сказки часто рассказывают историю перехода. Как человек выходит из привычного состояния “я маленький” и оказывается в мире, где нужно справляться самому.
В сказках это устроено довольно узнаваемо: героя отправляют из дома, он оказывается чаще всего в лесу. Там появляется фигура, которая проверяет его на прочность (часто это Баба-яга), начинаются испытания, и в конце герой возвращается уже другим — с ощущением, что у него появился доступ к силе и самостоятельности.
Для меня здесь важна одна мысль: сказка говорит примерно следующее — когда внешняя опора исчезает, у человека появляется шанс вырастить внутреннюю.
Лес в сказках — это граница. Там заканчивается знакомый мир и начинают действовать другие правила. Там уже не работает логика “как дома”, где тебя знают и подстрахуют.
Поэтому в лесу и появляются персонажи: Баба-яга, Морозко, Кощей. Они сторожат порог и проверяют, способен ли герой выдержать переход.
Да, взрослому тяжело читать, когда ребёнка везёт в лес собственный отец, как в “Морозко”. В пересказе это звучит почти как криминальная хроника. Но сказка транслирует не бытовую логику, у неё другая задача — показать момент, когда герой выходит из прежней жизни.
И здесь важно сказать отдельно: речь не про оправдание жестокости. Речь про попытку понять, как устроен сам сюжет.
А дальше начинается то, что мне особенно интересно как психологу.
Мы читаем сказки и думаем: “ну и времена были”. А потом я закрываю книгу, открываю расписание на завтра и вижу подростков, которые проходят свою собственную инициацию. Не сказочную. Современную.
Очень часто эту роль сегодня играет ЕГЭ.
Я вижу это в кабинете постоянно. Уже с девятого класса у многих подростков появляется фоновая тревога: надо выбирать профиль, думать про поступление, не промахнуться. Вроде впереди ещё два года, но ощущение такое, будто тебя уже подвели к границе леса и сказали: “готовься”.
В десятом классе давление только растёт: репетиторы, пробники, разговоры дома, бесконечные “давай определяйся”. Тревога становится частью повседневности.
А в одиннадцатом это превращается в настоящий переход. Камеры, рамки, регламенты, бланки, тайминги, чужая комиссия — пространство чужих правил, в которое подросток попадает как раз в тот момент жизни, когда пытается понять, кто он вообще такой и куда хочет идти.
Испытание идёт сразу по нескольким линиям: ресурс (сон, усталость), эмоции (тревога, давление, страх ошибки), смысл — “зачем я это делаю и моя ли это дорога”.
После ЕГЭ подросток действительно возвращается другим. Меняется статус, меняется ощущение себя, появляется новая свобода — и новая ответственность.
И вот тут идея инициации вдруг становится очень актуальной. Потому что за стрессом и давлением видно закономерный переход, который в разных культурах просто выглядит по-разному.
В сказках этот переход изображали через лес, испытания и встречи с персонажами вроде Бабы-яги — фигуры, которая проверяет готовность героя выйти из прежнего состояния. В современной жизни эту роль часто играют экзамены, выбор пути и необходимость выдержать мир, который вдруг начинает относиться к тебе как к взрослому.
Каждому времени — свои формы инициации. И в этом смысле можно сказать, что у каждого поколения - своя Баба-яга.
#сказки #детское_чтение #баба_яга #егэ
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
🔥7❤5💯5👏4👍1
Новый формат чтения
Сейчас будут мамские страдания.
Я психолог. Я мама маленького ребёнка. И я пытаюсь жить свою «лучшую жизнь» в интервалах детского сна.
Сейчас в моей жизни одновременно: консультации, ведение трёх телеграм-каналов под разные проекты, открытие новых кабинетов в Кабинете НСК, группа самообучения, книжный клуб, плюс попытки находить время на реализацию новых задумок (а их у меня всегда много).
Ну и материнство конечно.
И если говорить про чтение для себя, не по работе, то его почти нет.
На днях я снова взяла в руки «Тень ветра» Сафона — книгу, которую читаю уже несколько месяцев. Она объёмная, читается легко и интересно, но я вдруг поймала себя на мысли: так долго я, кажется, не читала ни одну книгу. Не потому что она сложная, а потому что “долго” теперь измеряется не страницами, а свободными минутами.
И вот тут у меня случилось неожиданное открытие. Пока я медленно двигаюсь по этой большой взрослой книге, я успела прочитать много детских — не ребёнку, а для себя. И в какой-то момент меня накрыло: я нахожу в этих небольших книгах то, что мне сейчас жизненно нужно как взрослому человеку.
Они короткие — да. Но они не “маленькие”.
Они умеют быть глубокими. Умеют запускать размышления. Умеют оставлять след внутри и надолго.
И для меня это стало очень важным: книги продолжают быть в моей жизни. Просто в другом формате. И это удивительно: я как будто заново получила доступ к чтению — в тех условиях, которые есть.
С недавнего времени я стала внимательно смотреть в сторону Поляндрии, потому что такие книги, которые меня заставляют думать, я нахожу именно у этого издательства. Там часто выходят книги, которые формально стоят на полке “детское”, но по ощущениям — очень взрослые. Это книги, которые можно прочитать быстро, а потом долго носить внутри. И это, кажется, ровно тот формат, который сейчас помещается в мою жизнь: маленький объём — и большая глубина.
Мне вообще нравится мысль, что современная литература будто придумала отдельный формат для людей с очень ограниченным временем. А может, это просто я такая голодная и вижу смыслы и глубину даже в простом, потому что мне очень надо.
Но как бы то ни было, я рада, что я открыла для себя, такой формат - быстрый, но очень глубокий, где чувствуешь себя, как после большой истории: закрываешь, и понимаешь, что внутри что-то сдвинулось.
И одна такая книга-картинка недавно снова случилась со мной.
Про неё расскажу вам завтра...
А пока ждём нового обзора, с вас ❤️
Сейчас будут мамские страдания.
Я психолог. Я мама маленького ребёнка. И я пытаюсь жить свою «лучшую жизнь» в интервалах детского сна.
Сейчас в моей жизни одновременно: консультации, ведение трёх телеграм-каналов под разные проекты, открытие новых кабинетов в Кабинете НСК, группа самообучения, книжный клуб, плюс попытки находить время на реализацию новых задумок (а их у меня всегда много).
Ну и материнство конечно.
И если говорить про чтение для себя, не по работе, то его почти нет.
На днях я снова взяла в руки «Тень ветра» Сафона — книгу, которую читаю уже несколько месяцев. Она объёмная, читается легко и интересно, но я вдруг поймала себя на мысли: так долго я, кажется, не читала ни одну книгу. Не потому что она сложная, а потому что “долго” теперь измеряется не страницами, а свободными минутами.
И вот тут у меня случилось неожиданное открытие. Пока я медленно двигаюсь по этой большой взрослой книге, я успела прочитать много детских — не ребёнку, а для себя. И в какой-то момент меня накрыло: я нахожу в этих небольших книгах то, что мне сейчас жизненно нужно как взрослому человеку.
Они короткие — да. Но они не “маленькие”.
Они умеют быть глубокими. Умеют запускать размышления. Умеют оставлять след внутри и надолго.
И для меня это стало очень важным: книги продолжают быть в моей жизни. Просто в другом формате. И это удивительно: я как будто заново получила доступ к чтению — в тех условиях, которые есть.
С недавнего времени я стала внимательно смотреть в сторону Поляндрии, потому что такие книги, которые меня заставляют думать, я нахожу именно у этого издательства. Там часто выходят книги, которые формально стоят на полке “детское”, но по ощущениям — очень взрослые. Это книги, которые можно прочитать быстро, а потом долго носить внутри. И это, кажется, ровно тот формат, который сейчас помещается в мою жизнь: маленький объём — и большая глубина.
Мне вообще нравится мысль, что современная литература будто придумала отдельный формат для людей с очень ограниченным временем. А может, это просто я такая голодная и вижу смыслы и глубину даже в простом, потому что мне очень надо.
Но как бы то ни было, я рада, что я открыла для себя, такой формат - быстрый, но очень глубокий, где чувствуешь себя, как после большой истории: закрываешь, и понимаешь, что внутри что-то сдвинулось.
И одна такая книга-картинка недавно снова случилась со мной.
Про неё расскажу вам завтра...
А пока ждём нового обзора, с вас ❤️
❤🔥15👍7🔥5🙏3
Я отыскала метафоричную книгу, об которую можно много о чем подумать.
«Мой угол» (Поляндрия), где главная героиня — ворона.
Если смотреть на неё не как на историю для детей, а как на метафору, у меня складывается очень конкретная картинка процесса, который я постоянно вижу в кабинете - процесс терапии.
Ворона получает свой угол. И первое, что мы видим — он почти пустой. Так часто выглядит внутренний мир человека, который только начинает с собой соприкасаться. Пока ещё нет опоры, нет привычки заглядывать внутрь. Есть пространство, которое вроде бы есть, но оно не освоено.
И дальше ворона делает то, что в терапии происходит шаг за шагом.
Сначала появляется базовый минимум, чтобы было на что опереться. Если переводить на человеческий язык — это тот этап, когда мы вначале наводим элементарный порядок: начинаем отличать свои чувства от чужих ожиданий, учимся слышать свои потребности, строим первые границы, собираем кусочки собственного “я” во что-то более понятное.
Потом угол начинает наполняться деталями. Он становится более “своим”. Это уже не просто функциональная база, а пространство, где появляется вкус, выбор, узнаваемость. В терапии это похоже на момент, когда человек начинает не только “чинить поломанное”, но и присваивать: что мне важно, как я хочу, какие у меня ориентиры и ценности.
А потом возникает очень знакомый момент: вроде бы всё неплохо, но чего-то не хватает. И тогда ворона делает потрясающее — она начинает рисовать. То есть не просто добавлять готовые предметы, а создавать новое. И вот это место для меня — про то, что после знакомства с собой часто приходит творческое вдохновение. Полёт. Расширение. Когда внутренний мир уже не пустой и страшный, а живой и растущий. Когда у человека появляются идеи, желания, интерес, энергия. Когда он перестаёт только справляться и начинает создавать.
И дальше происходит то, что в книге меня особенно тронуло как психолога: ворона вырезает окно. И открывает его. И за окном — другое существо. И на этом книга заканчивается.
Для меня это очень точная метафора того, что происходит, когда человек действительно познакомился с собой. Когда внутри стало достаточно опоры, согласованности и аутентености — появляется готовность выйти к другим. Не из нехватки, не из попытки спастись, не из одиночества, а из внутренней наполненности: я есть, я знаю себя, я могу быть в контакте.
И вот почему мне кажется, что эту книгу можно держать в голове не только как красивую книжку-картинку, а как очень красочную и точную метафору психотерапии:
Иногда такую книгу можно аккуратно предложить подготовленному клиенту, тому, кому хорошо заходят образы. Иногда просто иметь её как внутренний ориентир. А иногда — поделиться в соцсетях как способом говорить о терапии на понятном языке, через простую историю: как человек строит свой внутренний угол и учится в нём жить.
Потому что вне зависимости от возраста — ребёнок, подросток, взрослый — я правда очень часто вижу одну и ту же историю: приходя в терапию, человек начинает знакомиться с собой заново. И если бы мне нужно было показать этот процесс одной картинкой, я бы показала… ворону, которая сначала обживает угол, а потом рисует окно и открывает его.
#детское_чтение #книжный_обзор #недетские_книги #поляндрия #психотерапия #книжная_терапия
@polyandria
«Мой угол» (Поляндрия), где главная героиня — ворона.
Если смотреть на неё не как на историю для детей, а как на метафору, у меня складывается очень конкретная картинка процесса, который я постоянно вижу в кабинете - процесс терапии.
Ворона получает свой угол. И первое, что мы видим — он почти пустой. Так часто выглядит внутренний мир человека, который только начинает с собой соприкасаться. Пока ещё нет опоры, нет привычки заглядывать внутрь. Есть пространство, которое вроде бы есть, но оно не освоено.
И дальше ворона делает то, что в терапии происходит шаг за шагом.
Сначала появляется базовый минимум, чтобы было на что опереться. Если переводить на человеческий язык — это тот этап, когда мы вначале наводим элементарный порядок: начинаем отличать свои чувства от чужих ожиданий, учимся слышать свои потребности, строим первые границы, собираем кусочки собственного “я” во что-то более понятное.
Потом угол начинает наполняться деталями. Он становится более “своим”. Это уже не просто функциональная база, а пространство, где появляется вкус, выбор, узнаваемость. В терапии это похоже на момент, когда человек начинает не только “чинить поломанное”, но и присваивать: что мне важно, как я хочу, какие у меня ориентиры и ценности.
А потом возникает очень знакомый момент: вроде бы всё неплохо, но чего-то не хватает. И тогда ворона делает потрясающее — она начинает рисовать. То есть не просто добавлять готовые предметы, а создавать новое. И вот это место для меня — про то, что после знакомства с собой часто приходит творческое вдохновение. Полёт. Расширение. Когда внутренний мир уже не пустой и страшный, а живой и растущий. Когда у человека появляются идеи, желания, интерес, энергия. Когда он перестаёт только справляться и начинает создавать.
И дальше происходит то, что в книге меня особенно тронуло как психолога: ворона вырезает окно. И открывает его. И за окном — другое существо. И на этом книга заканчивается.
Для меня это очень точная метафора того, что происходит, когда человек действительно познакомился с собой. Когда внутри стало достаточно опоры, согласованности и аутентености — появляется готовность выйти к другим. Не из нехватки, не из попытки спастись, не из одиночества, а из внутренней наполненности: я есть, я знаю себя, я могу быть в контакте.
И вот почему мне кажется, что эту книгу можно держать в голове не только как красивую книжку-картинку, а как очень красочную и точную метафору психотерапии:
сначала пусто, потом появляется базовый минимум, потом детали, потом — творчество и расширение, и в конце — окно как возможность настоящего контакта.
Иногда такую книгу можно аккуратно предложить подготовленному клиенту, тому, кому хорошо заходят образы. Иногда просто иметь её как внутренний ориентир. А иногда — поделиться в соцсетях как способом говорить о терапии на понятном языке, через простую историю: как человек строит свой внутренний угол и учится в нём жить.
Потому что вне зависимости от возраста — ребёнок, подросток, взрослый — я правда очень часто вижу одну и ту же историю: приходя в терапию, человек начинает знакомиться с собой заново. И если бы мне нужно было показать этот процесс одной картинкой, я бы показала… ворону, которая сначала обживает угол, а потом рисует окно и открывает его.
#детское_чтение #книжный_обзор #недетские_книги #поляндрия #психотерапия #книжная_терапия
@polyandria
❤11👍7🔥6👏2
Media is too big
VIEW IN TELEGRAM
А я снова к вам с анонсами.
Так много про что рассказать хочется. Подготовила несколько обзоров
📗 детских книг,
📗 детских книг, которые более взрослые, чем детские
📗 и взрослых книг с иллюстрацией
Ведь этот канал не только про детское чтение, а в целом про книги.
Мне кажется несправедливым, что у литературы для взрослых нет картинок, поэтому я решила изучить этот вопрос и поделиться тем, что удалось отыскать.
На видео как раз три таких, последняя очень необычная, расскажу отдельно.
ПС: буду благодарна, если поделитесь взрослыми книгами с иллюстрацией, мне пока непросто их находить. К графическим романам пока не подходила, но, чувствую, скоро...
Так много про что рассказать хочется. Подготовила несколько обзоров
Ведь этот канал не только про детское чтение, а в целом про книги.
Мне кажется несправедливым, что у литературы для взрослых нет картинок, поэтому я решила изучить этот вопрос и поделиться тем, что удалось отыскать.
На видео как раз три таких, последняя очень необычная, расскажу отдельно.
ПС: буду благодарна, если поделитесь взрослыми книгами с иллюстрацией, мне пока непросто их находить. К графическим романам пока не подходила, но, чувствую, скоро...
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
🔥6❤5👏5👍2