Сейчас будет много букв, ибо кратко мой восторг не передать, а поделиться очень хочется.

Сходила на выставку «Сказочные миры Ивана Билибина» в Краеведческий музей и ушла очень наполненной. Правда, это тот случай, когда смотришь не просто на красивые сказочные картинки, а на огромную работу человека, который буквально собирал и сохранял русский визуальный мир по кусочкам.

Выставка приурочена к 150-летию Билибина, и на ней показывают больше 60 работ начала ХХ века.

У меня была индивидуальная экскурсия, и это, конечно, совсем другой уровень. Когда тебе не просто показывают работы, а проводят по биографии, по технике, по времени, по замыслу, вдруг начинаешь видеть, сколько в Билибине не только сказки, но и дисциплины, упрямства, любви к русской культуре и почти фанатичной точности.

Билибин родился в семье военно-морского врача Якова Билибина, мать, Варвара Билибина, была хорошо образована и занималась детьми. Сначала Билибин вообще учился на юридическом факультете Петербургского университета, параллельно занимался рисунком, потом был Мюнхен, мастерская Антона Ашбе, затем школа Марии Тенишевой под руководством Ильи Репина. То есть рядом с ним с самого начала были очень серьёзные имена и очень серьёзная школа.

И всё-таки в его судьбе был тот самый поворот, без которого, возможно, не было бы “нашего” Билибина. На него огромное впечатление произвела выставка Виктора Васнецова: Билибин потом вспоминал, что увидел у Васнецова именно то, к чему его душа смутно тянулась. После этого он всерьёз повернул к русской старине, к былинам, к сказкам, к древнерусскому орнаменту, к фольклору.

И вот это в залах выставки очень чувствуется: Билибин не просто рисовал сказки, он их разыскивал, вглядывался в костюм, в орнамент, в архитектуру, в предметный мир, в то, как вообще выглядит русская древность. В 1902–1904 годах его даже командировали в Вологодскую, Олонецкую и Архангельскую губернии для изучения деревянной архитектуры. То есть он собирал не фантазию о русском, а реальные следы русской культуры — и потом переводил это в графику.

Отдельный восторг у меня случился от разговора с экскурсоводом про печать. Потому что одно дело — нарисовать, другое — так напечатать, чтобы не убить цвет, орнамент, тонкость линии. Свои знаменитые сказки Билибин делал для Экспедиции заготовления государственных бумаг — это было лучшее полиграфическое предприятие Российской империи, нынешний исторический предок Гознака. Там печатали не только государственные бумаги и деньги, но и детские книги, и уровень качества был таким, что мы до сих пор на него смотрим с уважением.

И вот что меня отдельно поразило: мы сегодня живём с технологиями, о которых тогда и мечтать не могли, но смотришь на билибинские листы и думаешь — как? Как они добивались такой цветопередачи, такой чистоты, такой декоративной силы. Особенно если речь идёт о сложных эффектах вроде золотого свечения и богатой орнаментальной поверхности. На этот вопрос я, кстати, до конца ответа так и не получила — но само ощущение, что это было сделано невероятно круто, осталось очень сильным.

На выставке были в основном литографии, немного эскизов, и ещё то, что мне особенно понравилось, — открытки по работам Билибина. Настоящие, живые, коллекционные, некоторые с подписями.

Билибин сделал невероятно много не только для театра и книги, но и вообще для визуального образа страны. Именно он участвовал в создании двуглавого орла без монархических регалий для Временного правительства; потом этот билибинский орёл стал эмблемой Банка России и знакомо смотрит на нас с современных денег. То есть да — Билибин живёт с нами до сих пор, и буквально тоже: открыл кошелёк — встретился с Билибиным.

В общем, это была выставка не просто про “сказочного художника”. Это была встреча с человеком, который очень многое сделал для русской книги, русского театра, русского орнамента, русского зрительного кода вообще. И, наверное, для русской души тоже. Потому что Билибин — это не только красота. Это ещё и память. И очень упрямая попытка сохранить то, что могло исчезнуть.

#сказки #билибин #пушкин