Потолок цен на российские нефть/газ – почему эта затея изначально была неосуществима?

Давайте введем потолок цен, чтобы нефть, которая на мировом рынке стоит $100, у России покупать за $40 или ниже. Эти идеи уже некоторое время циркулируют в западной политико-экспертной среде. Циркулируют несмотря на знакомство этой среды с экономическими законами, преподаваемыми во всех их престижных и не очень вузах.

Основной всех экономических законов является то, что люди действуют в своих интересах. Это, подобно закону тяготения, неплохо предсказывает массовое поведение в ответ на ту или иную политику.

Покупатель хочет установить предельную цену на товар. Прежде всего, это противоречит самой сути рыночной торговли, которая осуществляется по обоюдному согласию. Решил ты купить квартиру с рыночной ценой в 10 млн. и говоришь, что возьмешь лишь за 4 млн., или захотел нанять сотрудника, который на рынке стоит 100 тыс., предлагая ему "потолок" в 40 тыс. Чем это закончится? Известно – тебя просто пошлют.

Но бывают ситуации, когда есть возможность надавить на продавца. Ты делаешь ему предложение, от которого невозможно отказаться: на контракте будет либо его подпись, либо его мозги. Но это не отличается от грабежа, и зачем в этом случае ему вообще что-либо платить?

Более умеренный вариант – когда твоя переговорная сила, хоть и велика, не на настолько, как у обладателя пистолета: ты можешь устроить сговор покупателей, чтобы никто у него не покупал выше установленного потолка. Но здесь действует механизм из дилеммы заключенных – все, на словах согласившиеся войти в сговор, будут иметь сильнейшие стимулы его нарушить. Действительно, если есть демократическая нефть по сто и недемократическая по сорок, у каждого будет искушение по-тихому договориться с диктатором покупать его недемократическую нефть в диапазоне между сорока и ста, отчего выиграют оба. И это ситуация неравновесная – если ты так делаешь, так же будут делать и другие, и равновесие будет достигнуто, когда у диктатора нефть будет стоить столько же, сколько и у "правильных продавцов".

Но это еще не все. Допустим даже, что сговор работает и диктатор соглашается продавать с навязанной ему скидкой. Тогда возникает другое неравновесие. У каждого покупателя теперь две опции: по сто и по сорок. Которую из них он выберет – вопрос риторический. В этих условиях к диктатору выстроится очередь, а демократические продавцы столкнутся с затовариванием. В конечном счете, образуется дефицит нефти по сорок и избыток по сто.

Как мы знаем по нашему советскому опыту, дефицит – это когда ты не можешь купить по официальной цене. Чем это всегда заканчивается? Правильно – черным рынком. Если ты не можешь купить колбасу по два двадцать официально в магазине, ты покупаешь ее неофициально у того, кто контролирует каналы распределения. По другой цене, естественно.

То же самое и здесь. У диктатора не найдется нефти по сорок для всех желающих, и тогда особо желающие станут предлагать особые условия. Равновесный результат этой истории – цены, плюс-минус, сравняются.

Эти рассуждения справедливы для любого другого товара. Если один и тот же товар продается в разных местах по разным ценам, все пойдут туда, где выгоднее, и плановая система развалится.

Кстати, этим вещам нас, вчерашних советских школьников, долгое время учили западные экономисты. Удивительно, как легко политическая необходимость может заставить людей забыть о том, как действуют экономические законы. Неровен час, завтра и закон тяготения им придется отменить.

Банки в нынешних кризисных условиях

На эту тему поучаствовал в онлайн конференции на портале Финам. Ниже некоторые вопросы, на которые я там ответил:

Минфин запланировал дивиденды от госбанков в 2023 году. Насколько по вашему мнению эта перспектива реальна?

Вполне реальна по трем причинам: 1. к тому времени основные последствия кризиса рассосутся, судя по тому, как сейчас идут дела; 2. текущий кризис – это не только потери, но и новые возможности для гос. банков; 3. государство всегда рассчитывало на дивиденды гос. корпораций, а в нынешних военных условиях они ему тем более не помешают.

Какие банковские инструменты для частных инвесторов могут быть интересны, какие банки надежны в сегодняшних условиях?

Если речь идет о вкладах, то можно смело ориентироваться на всем известные крупные банки с гос. участием. Что же касается инвестиционных инструментов, предлагаемых банками, это для них дополнительная возможность заработка с сомнительной конкретной пользой для их клиентов.

Каким образом и в какой мере по Вашему мнению допуск нерезидентов из дружественных стран отразится на котировках акций банковского сектора?

Рынок закладывает негативную реакцию, для чего есть основания. И дело здесь, вероятно, не только в резидентах из дружественных стран. Многие владельцы российских активов из недружественных стран не прочь от них избавиться, и они попытаются это сделать, воспользовавшись вновь появившейся лазейкой. Ведь можно попробовать по внебиржевым каналам сбывать их в дружественные страны, чтобы те уже выкидывали их на наш рынок. Но это краткосрочная реакция, а если в долгосрок, все придет в норму и рынок отрастет, так что предполагаемая распродажа может быть хорошей возможностью купить хорошие бумаги со скидкой.

Про банк "Тинькофф" много негативной информации в последнее время, в том числе проблемы с невыплатами сотрудникам и жалобы клиентов. Что думаете о перспективах банка. Останется ли он в текущих условиях одним из самых передовых и быстрорастущих? Как будет развиваться? Интересны ли бумаги ТКС?

Тинькофф славился сильным менеджментом, а по этой части там произошли серьезные изменения. После начала СВО его покинули ключевые фигуры типа Оливера Хьюза. Учитывая вынужденный характер этих изменений, они могут не лучшим образом сказаться на бизнесе компании.

Сохраняется ли инвестиционная привлекательность Сбера на ближайший год?

Сбербанк – бумага с ярко выраженным циклом, которая уже много раз падала в ответ на неблагоприятную политическую конъюнктуру и отрастала, когда политика отходила на второй план, а на первый – признание рынком того, что это прибыльная компания. Текущий кризис – того же рода, и высока вероятность, что и в этот раз все будет развиваться таким же образом.

Выделите пожалуйста основные риски на текущий момент для инвестиций в банковскую сферу? На ваш взгляд, предпочтение стоит отдавать крупным банкам или менее известным именам? Ведь некоторые не слишком известные банки уже смогли показать довольно бурный рост.

В нынешних кризисных условиях я бы отдал предпочтения крупным банкам. Их бизнес зачастую в полном порядке и имеет хорошие перспективы, но из-за политики рынок этого не замечает, но это вопрос времени.

Балаклея: что это, хитрый план или измена?

Ни то, ни другое, полагаю.

Несколько соображений о текущем "контрнаступе" на юге Харьковской области на основе фактов из открытых источников.

Кто-то пытается усмотреть в текущем кризисе замысел российского командования, состоящий в том, чтобы заманить большие силы наступающих в огневой мешок, как под Херсоном, или, лучше, в котел с целью последующего уничтожения/окружения.

Но ведь кризис начался с того, что на прорыв пошли ДРГ и легко вооруженные высокомобильные группы, которые, обнаружив пустоты в российской обороне, двигались вглубь, по возможности, туда, где некому было оказывать сопротивление. Позднее же в эту пробитую брешь устремились серьезные силы, подготовленные для наступления.

Больше всего это похоже на предварительный поиск со стороны ВСУ подходящей точки для нанесения удара, и, когда она была найдена, удар был нанесен. Едва ли все детали этого наступления были заранее спланированы атакующими. Тем менее вероятным кажется, что ответные действия планировало российское командование.

Добавим к этому то, что для окружения наступающих частей ему бы понадобилось много пехоты, а ее, как всем известно, немного и она размазана тонким слоем на фронте в сотни километров. Да и вообще, большие красивые охваты, наподобие сталинградского, сейчас куда труднее осуществить, учитывая известные трудности в наше время с переброской войск в условиях секретности из одной точки в другую.

Измена тоже не выглядит правдоподобной. Подготовленные для атаки части ВСУ были разбросаны по разным местам на линии соприкосновения, и их командование, очевидно, само не знало, где у него состоится наступление. Обнаружили подходящую точку и всей массой туда навалились. Даже если прокрутить назад, что противопоставить потенциальному удару противника в неизвестном для тебя месте, когда полноценно закрыть все ты не можешь?

На этот счет, кстати, есть предсказания теории игр. Одно из них в том, что в условиях такой неопределенности эффективнее всего наносить удар в том месте, о котором ты и сам заранее не знаешь. Именно это, по всей видимости, здесь и произошло.

Для обороняющихся в этой ситуации было бы лучше всего нанести удары в основания образовавшегося клина с целью окружения наступающей группировки, но, как уже сказано, на это у них вряд ли найдутся достаточные силы.

Но ограниченные силы – это и проблема наступающих, поэтому при самом лучшем для них развитии событий едва ли здесь их ждет решительный успех, поскольку, опять же, полноценно развить его будет попросту некому.

В общем, небольшие относительно размеров воюющих государств силы маневрируют на широком пространстве, что и определяет характер этого военного противостояния. Кстати, этим же частично и объясняется его обозначение как "спецоперации".

Оставление Харьковщины: план, но не очень хитрый

Вчерашние события на фронте многие независимо от политических симпатий уже назвали катастрофой для российской стороны. Между тем, в произошедшем при желании теперь нетрудно усмотреть определенной план.

Россия пользуется ограниченным контингентом контрактников и мобилизованных в ЛДНР. Когда весной стало ясно, что десантной операцией дело не ограничится, захваченные было территории в Киевской, Сумской и Черниговской областях были оставлены, чтобы сконцентрироваться на донбасском направлении как заявленной цели СВО.

После этого были определенные успехи – Мариуполь и Северодонецк-Лисичанск. Далее наступление снова забуксовало. Скорее всего, по причине недостаточности сил наступающих сравнительно с постоянно прибывающими на фронт пополнениями противника. Но не только это. Численный перевес ВСУ позволил им перехватить у России инициативу, и, если смотреть в будущее, потеря ею каких-то из занятых территорий была вопросом времени.

Логично в этой ситуации самому решить, какие территории оборонять, а какие оставить. Луганская и Донецкая области оставить было нельзя хотя бы по той простой причине, что ради них официально все и затевалось. Приморские области – тоже нельзя, потому что там ЗАЭС, море, рядом Крым, почти полный контроль территории и далеко зашедшие мероприятия по их переводу в российское политико-правовое поле. В итоге, из пяти частично или полностью контролируемых РФ украинских областей остается харьковская: ее оставление оказывается наименее болезненным.

Если была установка на то, чтобы в случае необходимости оставить именно этот регион, логичным тогда будет заблаговременный отвод сил с этой территории для использования на более приоритетных направлениях. И, судя то тому, что украинское наступление по большей части даже не обнаруживало сколько-нибудь серьезной обороны на своем пути, так оно и было.

План российского командования мог состоять в том, чтобы уйти оттуда по-тихому, без предварительных заявлений, как это было в аналогичной ситуации весной. Это дало ему возможность проредить части ВСУ, что куда легче сделать, когда они атакуют.

Если на ближайшую перспективу, повышение концентрации использования союзных сил должно усилить их оборонительные, а где-то и наступательные, возможности.

А если на более отдаленную перспективу, то все будет определяться наличными ресурсами сторон. У российской стороны большие ресурсы, но использовать она предпочитает лишь незначительную их часть. У украинской стороны ресурсов куда меньше, но использует она их по максимуму и вдобавок получает иностранную помощь.

А на рынке тишь да благодать, вопреки прогнозам

Наш фондовый рынок сегодня мог окраситься в красное: допуск нерезидентов и эпичные и давно не виданные изменения на фронте вполне могли этому способствовать. И, судя по началу торгов, рынок этого ждал. Но затем, как это часто бывает, обманул все ожидания, окрасившись в зеленое.

Несколько комментариев на этот счет:

1. Как здесь уже говорилось, нерезиденты, желающие скинуть наши бумаги, могли бы обвалить наш рынок. Но этого не произошло, во-первых, потому что по нынешним ценам они, видимо, больше нацелены на покупки, чем на продажи, во-вторых, им по-прежнему не дают торговать "нашим всем" и прочими "стратегическими компаниями";

2. Отступление российской армии в большинстве СМИ подается как самый грандиозный epic fail за всю СВО. Комментариев в духе "России конец" и "поражение неизбежно" в избытке, однако рынок, судя по сегодняшним торгам, так не думает. Иначе все, в том числе и допущенные сегодня к торгам нерезиденты, бросились бы сейчас продавать, а они вместо этого присматривают, что прикупить со скидкой.

Видимо, рынок что-то знает;

3. Это рыночное знание можно приблизительно резюмировать следующим образом.

Российская экономика крепка, очередной раз это подтвердив за последние месяцы адских санкций. Здесь достаточно первоклассных компаний, бизнесу которых едва ли угрожает что-то серьезное и которые, по завету Грема, надо брать, пока отдают задешево, а не продавать.

Что касается последних российских неудач на фронте, их рынок вообще не заметил, видимо, сочтя их лишь малозначимым эпизодом в текущем противостоянии.

Обвалившийся американский рынок

продемонстрировал то, как работает один простой механизм:

Публикация данных об инфляции – ожидаемые рынком решения ФРС по ставке – основанные на последних ожидания рыночной реакции.

Действительно, если инфляция высока – с ней надо бороться. Как бы это ни делалось, с помощью повышения ставки или других инструментов ДКП, эффект один и тот же – сокращается спрос и, соответственно, выручка компаний. Бизнес страдает, и это отражается на дивидендах и котировках.

Все эти эффекты отложенные, но рынок, как давно повелось, делает еще не наступившее будущее настоящим.

Низкая инфляция, позволявшая долгие годы западным странам проводить политику низких ставок, привела к появлению в их экономиках множества закредитованных фирм, способных как-то барахтаться только в избыточно благоприятных условиях. Рост ставок – это неизбежное банкротство для многих из них. Поскольку борьба с инфляцией пока далека от завершения, впереди еще много таких банкротств и кризис будет углубляться.

Но, если смотреть в будущее, это "созидательное разрушение". Чтобы двигаться дальше, время от времени приходится проходить через болезненный процесс скидывания балласта. С этим сталкиваются и государства, и компании, и отдельные люди.

Мобилизация, на возможность которой намекали и объявления о наборе добровольцев

То, что к этому шло, было видно не только по ситуации на фронте и комментариям экспертов. На это указывал и рынок труда, где предлагаемое вознаграждение за контрактную службу постепенно росло, о чем сужу по объявлениям в наших парадных о наборе в батальоны для прохождения подготовки в Ленинградской области.

Тебе нужны люди – ты предлагаешь хорошую зарплату – получаешь всех, кого она устраивает – если этого недостаточно, повышаешь – дополнительный набор.

Такова логическая последовательность, которую предполагает функция предложения труда. Напомню, что функция предложения труда – это связь между зарплатой и количеством людей, которые будут согласны за нее работать. Связь по понятным причинам положительная, как на рисунке.

В силу действия этого простого механизма, чем выше "денежное довольствие", тем больше солдат.

Если имеющихся солдат по-прежнему не хватает, то принять решение в пользу/против мобилизации можно на основании простого расчета. Полученные в ходе формирования добровольческих частей данные позволяют оценить функцию предложения. Т.е. эмпирическим путем вычислить, сколько народу ты получишь при той или иной зарплате.

В большинстве отраслей эмпирические функции предложения выпуклые, т.е., если ты хочешь вдвое больше людей, то зарплату тебе нужно поднять втрое, вчетверо и т.д.

Легко подсчитать, что, если для увеличения армии вдвое зарплату надо повысить втрое, общие расходы на нее увеличатся в шесть раз. На основе этой оценки можно прикинуть, потянешь ли ты такие расходы. Если да, соответственно повышаешь зарплату. Если нет – два варианта: либо пытаться воевать имеющимися силами, либо отказываться от рыночных принципов. В последнем случае на раз установленную зарплату ты уже не приглашаешь, а "призываешь". В этом случае увеличение армии вдвое и расходы увеличит лишь вдвое, а не в шесть или больше раз.

Принуждение всегда неприятно для обеих сторон процесса – и в плане их отношений, и в плане эффективности. Но в условиях войны редко какому государству удается этого избежать в силу действия описанного выше механизма. Если одним лишь длинным рублем пытаться вовлечь большое количество народу в рискованное предприятие, никакой бюджет не выдержит.

Обсудили на радио несколько актуальных экономических тем, в частности:

Насколько снизится российский ВВП в 2022 и в 2023-2024 гг.
Перспективы экспорта углеводородов в перспективе нескольких лет
Замерзнет ли ЕС из-за удорожания газа
Адаптация экономик противоборствующих сторон в ближайшей и длительной перспективе

https://clck.ru/327gCZ

Кредитные каникулы для мобилизованных – что за этим последует?

ЦБ рекомендовал это банкам по понятным государственным соображениям: нужно устранить любые потенциальные препятствия для проводимой мобилизации.

Если дело ограничится "рекомендацией", скорее всего, оно сведется к разговорам. Банки – это коммерческие организации, и добровольно они не станут делать то, что ослабит их финансовое положение. Если же все будет организовано на добровольно-принудительных началах, нетрудно предсказать последствия этой меры.

Определенным категориям граждан разрешается не платить или сильно задерживать выплаты по кредитам. Это в особенности касается тех, кто по возрасту и прочим характеристикам, с точки зрения банков, находится в особой "группе риска".

Мимоходом отмечу, что, в отличие от военкоматов, банки в мире современных цифровых технологий ощущают себя как рыбы в воде и без особого труда сформируют базы данных потенциальных клиентов, где будут проставлены все галочки напротив фамилий тех, кому через некоторое время они могут быть вынуждены отсрочить/простить долги.

В результате молодой человек с хорошей работой и зарплатой, которому раньше с удовольствием бы выдали кредит на машину или квартиру, теперь может получить отворот поворот.

Но эффект этим не ограничится. Если мужчине не дают кредит из-за потенциальной отправки на фронт, он может попросить взять для него кредит у мамы/папы/сестры.

Это, естественно, тоже будет учтено банками при расчете потенциальных рисков выдачи кредита кому угодно и, как следствие, кредиты станут менее доступны по финансовым и нефинансовым условиям.

Ну, а дальше механизм известен: меньше кредитов – меньше потребительский спрос – ниже занятость, но и еще ниже инфляция.

Итак, Северные потоки остановлены на неопределенный срок, а может и навсегда. Для США это хорошо, а для ЕС и России не очень. Разберем это по пунктам:

1. Америка давно стремилась заменить своим газом российский. Это хорошо не только для ее газовой отрасли, но и для отраслей, конкурирующих с Европой. Более дорогой американский газ сделает европейские товары дороже, и значит на каких-то рынках они уступят свои позиции, в том числе американцам;

2. Остановка прокачки — это конец торговли ЕС и РФ в стиле «мы вам газ, а вы оставьте свои танки у себя». Меньше тормозов для Европы — больше оружия — дальнейшая эскалация;

3. Вопреки апокалиптическим прогнозам, Европа переживет зиму и вообще обойдется без российских ресурсов. Вот только уровень жизни там снизится, что будет особенно критично для малоимущих. Если же смотреть в будущее, давно наметившийся застой в Европе грозит превратиться в долговременный спад. В мире, особенно развитом, все привыкли к экономическому росту. Теперь же, возможно, наступают времена, когда европейцы с ностальгией будут вспоминать времена былого благополучия;

4. Россия пока может утешаться тем, что любые коллизии на энергетическом рынке вызывают удорожание ее товаров, которое до сих пор даже перекрывало ее потери от сокращения поставок. Этого можно ожидать и сейчас, судя по подскочившей цене на газ, но это краткосрочный эффект;

5. Если же смотреть в будущее, ЕС до сих пор был нашим крупнейшим торговым партнером, и разрыв отношений с ним — это потеря львиной доли нашей экспортной выручки. Может ли эта потеря быть чем-то восполнена? Частично. За счет перенаправления потоков в другие страны. Только это сулит меньшие прибыли (в противном случае это бы давно уже сделали) и требует дополнительных затрат;

6. Есть, правда, еще такие эффекты как «голландская болезнь» и «проклятие ресурсов», состоящие в том, что нефтегазовые деньги расслабляют их получателей — меньше стимулов развивать несырьевые отрасли, архаичные институты и проч. Если эти механизмы сработают в России, ее экономика укрепится. Но эти вещи меняются медленно;

7. Кто-то указывает на потенциальный негатив истории со взрывами для американо-европейских отношений, мол, ясно же, откуда ноги растут. Думаю, с этой стороны едва ли что-то изменится. Электорат в подавляющем большинстве думает так, как говорит телевизор. За последние годы интересующиеся уже давно могли убедиться в том, что важны не факты, а картинка. Если СМИ у тебя в кармане, ты можешь делать все что угодно и оставаться святым в глазах общественности. Что же касается политиков, они действуют в своих интересах, и, если до сих пор они предпочитали дружить с Америкой, значит находили это выгодным лично для себя.

Не успел я спрогнозировать, как прогноз исполнился.

Ввели льготы и послабления по кредитам для мобилизованных, и банки сразу же стали разворачивать людей из «группы риска» — мужчин призывного возраста.

Что тут скажешь? То, что в экономике, как в физике. Если где-то что-то прибыло, значит где-то убыло. Государство не может отменить этот закон. Оно может лишь перенаправить потоки прибыли/убыли.

"Военный гигант с хронически слабым экономическим сердцем"

Так в прошлом западные историки характеризовали Россию, мол, большая армия на передовой, а в тылу два с половиной ремесленника, пытающиеся ее обеспечить в средневековой мастерской.

Этот стереотип сработал и в этот раз, причем по обе стороны конфликта. Все полагали, что экономика, в отличие от армии, — наше слабое место. Поэтому основное внимание было уделено ей.

Тамошние эксперты давали Киеву четыре дня в случае возможной войны с Россией, но утешали себя тем, что легко задушат нас «адскими санкциями».

Здесь, видимо, думали так же, мол, армия враз разберется, если получит приказ, как бы противник ни готовился, а вот экономика — наше слабое место и ее надо как следует подготовить. Этим и объясняют паузу в восемь лет.

Из-за такой расстановки приоритетов, плюс сказались десятилетия мирного хозяйствования, в этот раз стереотип оказался верен с точностью до наоборот: экономика стоит, как скала посреди бушующего санкционного моря, а армия едва справляется с удержанием рубежей, причем под угрозой оказалась даже старая российская граница.

Действительно, чем ты больше занимаешься, в том ты и силен. Если ты целыми днями тренируешься в зале — будешь спортивным пацаном, уверенно себя чувствующим на улице, но с дыркой в кармане. Если же преимущественно развиваешься как востребованный на рынке айти-специалист, все будет наоборот.

Никто и не заметил перерождения России из пацана в зажиточного буржуя с дряблыми мышцами.

Теперь снова дана установка преимущественно качать мышцы. Так что маятник истории возвращает нас в привычное состояние.

Хотя акции Сбера переживают не лучшие времена, им это далеко не впервой. После 2006 г. бумага торгуется преимущественно циклически — вверх-вниз, как правило, в зависимости от политической конъюнктуры. Тот рост, который наблюдался начиная с 2016 г., был частично нивелирован пандемией и окончательно добит войной.

Такое поведение бумаги — своего рода паттерн, на основе которого можно судить о ее вероятных движениях в ближайшем будущем. В частности, можно подсчитать, сколько времени проводит бумага в тех или иных диапазонах значений и как часто переходит из одного диапазона в другой. На основе такого подсчета можно вычислить вероятности, с которыми бумага будет находиться в том или ином диапазоне в будущем.

Проделав такое упражнение, я получил следующий результат: во второй половине октября с вероятностью 74% бумага бумага будет оставаться в том же диапазоне, что и сейчас; с вероятностью 15% переместится на ступень выше; и опустится на и через ступень ниже с вероятностями, соответственно, 10% и ок. 1%.

Теперь о том, как это посчитано. Я взял дневные данные начиная с конца 2006 г., т.к. именно с этого времени бумага вышла из характерного для нее прежде режима тренда. Для разбиения на диапазоны я взял квартили значений этого периода, каковыми оказались 82.515, 101.9 и 194.0. Эти пограничные значения были маркером того, в каком из четырех возможных состояний бумага находится.

Подсчитав количество дней, которые бумага проводит в том или ином состоянии, я вывожу отсюда переходы между состояниями и их вероятности. При расчете последних учел также вес последнего в зависимости от его близости к нам по времени.

В результате получилась такая матрица переходных вероятностей.

Как мы здесь видим, находясь в том или ином состоянии, бумага весьма неохотно его покидает, но, если это и делает, то слегка чаще вверх, чем вниз.

На данный момент, как и большую часть этого года, бумага находится в третьем состоянии. По указанной матрице нетрудно подсчитать вероятности нахождения бумаги в каждом из четырех состояний в следующем месяце или в любом другом в будущем.

Как это все соотносится с жизнью?

Можно предположить, что весь геополитический негатив уже давно в цене, и, поскольку он, скорее всего, надолго, то и бумага будет торговаться там же, где и торгуется почти весь этот год. Но рано или поздно негатив проходит и все вспоминают о хороших показателях бизнеса компании. Такое уже не единожды было в прошлом, и, возможно, повторится и на этот раз.

Не является инвестиционной рекомендацией.

В истории нобелевки по экономике, стартующей с конца 60-х гг., были как титаны, так и просто счастливчики от науки. Нынешних лауреатов я бы отнес к последней категории. Поскольку это в первую очередь касается бывшего председателя ФРС, остановлюсь на двух других, менее известных, лауреатах.

Модель Даймонда-Дибвига описывает банковскую панику как потенциальное равновесие, которого хотелось бы избежать.

Активы банка суть долгосрочные кредиты, которые он не может обналичить, когда вздумается без серьезных издержек. Пассивы — вклады, которые вкладчики могут потребовать назад в любой момент с нулевыми или незначительными издержками для себя. Такая асимметрия делает экономическую систему уязвимой. Если вкладчики совершат набег на банки, они рухнут по той простой причине, что у них нет возможности одновременно удовлетворить все требования.

В более широкой перспективе, эта модель является частным случаем дилеммы заключенных. Здесь мы наблюдаем ситуацию, когда рациональные действия на индивидуальном уровне (со стороны вкладчиков) оказываются вредными, если не губительными, на уровне коллективном.

Как вкладчик ты заинтересован в сохранности своих сбережений. Ты понимаешь, что в случае полномасштабной паники единственный способ это обеспечить — это первым прибежать в банк за своим вкладом. Поскольку же так думает каждый, при возникновении негативных слухов начинается наплыв граждан в банки, который и приводит к плачевным результатам.

Парадокс здесь в том, что, если бы была возможность убедить людей действовать нерационально — попросту забить на возможную потерю сбережений, — то как раз в этом случае с последними бы ничего и не случилось. Равно как и наоборот: чем больше люди заботятся о своих деньгах, тем выше вероятность, что они их лишатся.

Для противников капитализма потенциальные паники являются важным аргументом в пользу плановой экономики или, по меньшей мере, большой роли государства.

Соответствующих практических выводов не избежали и авторы модели. Для предотвращения паники они предлагают такие инструменты государственной политики как страхование вкладов и кредитование банков со стороны ЦБ.

Подобные идеи глубоко проникли в сознание принимающих решения в западных странах и принесли свои плоды: там уже давно не было серьезных кризисов.

Однако, как показал другой, до сих пор незаслуженно игнорируемый, исследователь той же темы, такая политика не столько предотвращает кризисы, сколько откладывает на будущее, причем непрерывно повышая их цену для общества.

Как-то я ехал с работы и мне резко поплохело. Настолько, что на первой же остановке я выскочил из автобуса и лег на асфальт – чтобы предотвратить неконтролируемое падение. Полежал какое-то время, пробую подняться – темнеет в глазах. А до дома далеко.

По счастью, недалеко от остановки жил один мой новый, на тот момент, знакомый. Можно как-то доползти до его двери, чтобы, с его позволения, отлежаться у него прежде, чем пытаться снова сесть в общественный транспорт.

Но с этим человеком я лишь пару раз разговаривал. Что он подумает обо мне, явившимся к нему в таком состоянии без предупреждения с просьбой разрешить куда-нибудь у него упасть?

Но деваться некуда…

И он отнесся ко мне по-человечески: уложил на диван, напоил чаем, а главное – поддержал морально. Мы с ним поболтали, посмеялись – «а у меня еще и не такое было» и т.д. Через пару часов я вышел от него, как новенький.

И вся эта история ничуть не повредила нашему знакомству. Напротив, с тех пор уже более двадцати лет дружим.

Это я к чему? В молодости я нередко заморачивался о том, что обо мне подумают. А об этом не надо заморачиваться. Те люди, которым суждено стать друзьями, все поймут правильно. А кому не суждено – не важно, что они поймут.

О характере назревающего кризиса

По этому поводу высказался Нуриель Рубини, известный своими сбывшимися в прошлом прогнозами. Разделяя его пессимизм, добавлю ряд деталей, о которых уже здесь упоминал.

Назревающий сейчас кризис похож на кризис 1970-х гг. по ряду моментов — высокая инфляция, вызванная шоками предложения, в сочетании со спадом.

Но в то время общий объем долга корпораций, домашних хозяйств и государства был куда меньше, чем сейчас, и это обеспечивало большую свободу для денежных властей США. Когда потребовалось, они задрали ставку под 20% и держали до тех пор, пока не справились с инфляцией.

Аналогичные действия сейчас едва ли возможны. Если то же самое сделать при нынешней закредитованности, многие предприятия обанкротятся, а обычные люди окажутся на улице. Это, в свою очередь, будет означать общее сокращение расходов и, соответственно, удар по выжившим предприятиям.

В целом, политика низких ставок, проводившаяся последнее десятилетие, за которую так хвалят последнего нобелевского лауреата по экономике, сформировала хрупкую экономику, не способную существовать иначе.

Чтобы преодолеть текущий кризис, американской экономике следует сбросить огромный балласт неэффективных предприятий, расплодившихся благодаря дешевому кредиту. Но это затруднительно по политическим причинам.

Поэтому можно ожидать попыток со стороны ФРС усидеть на двух стульях, что может обернуться длительным застоем в сочетании с высокой инфляцией.