⬆️
Громкие успехи «Оттепели» Фёдора Васильева

Чтобы понять силу успеха «Оттепели» у современников, попробуем представить ситуацию объемно: Фёдору Васильеву только 20 лет, он – незаконнорождённый, не имеющий оснований претендовать на отчество и фамилию собственного отца (и, по российским законам, серьёзно поражённый в правах), ему не понаслышке знакома бедность, формально его даже профессиональным художником нельзя назвать – при Академии художеств он числится лишь помощником реставратора Соколова. А его «Оттепель» прямо с выставки покупает Павел Третьяков (причём это уже третья васильевская картина в его коллекции). Больше того, «Оттепель» так приглянулась великому князю Александру Александровичу (будущему императору Александру Третьему), что он заказал для себя авторское повторение - оно сейчас в Русском музее. Васильев был чрезвычайно требователен и даже придирчив к себе («Я, видите ли, ужасно мучаюсь, глядя на свои картины»), но, вдохновлённый признанием завершил копию меньше чем за полтора месяца – уже в мае 1871-го она отправилась к заказчику, чтобы занять достойное место в Аничковом дворце.

Через год «Оттепель» из собрания великого князя Александра Александровича решено было отправить в Лондон – на Всемирную выставку. Предприятие выглядело рискованным: поймут ли? Оценят ли европейцы поэзию русской равнины или же русские нищета и бездорожье вызовут у них скептическую улыбку, равнодушное пожатие плечами? Но и тут отзывы оказались восторженными!

Влиятельная The Morning Post писала: «Мы желали бы, чтобы г. Васильев приехал к нам в Лондон и написал бы наши лондонские улицы, во время быстрой оттепели, потому что мы уверены, что никто бы не написал их так, как он. Взгляните на его отличную картину «Оттепель», на мокрую грязь, на серый, грязный и коричневый снег; заметьте колеи, текущую воду и общую слякоть и скажите, не он ли настоящий артист для этой задачи».

Технические и смысловые находки в картине Фёдора Васильева «Оттепель»

«Оттепель» выглядит удивительно зрелой вещью и при этом содержит немало новаторских находок.

Картина необычна по формату: сильно вытянутое по ширине полотно (высота его в два раза меньше ширины) давало почти панорамный вид, и это усиливало ощущение «распластанности» земли и человеческой заброшенности. Казалось, даже фигурки людей понадобились художнику не для того чтобы оживить пейзаж, а чтобы подчеркнуть щемящее чувство человеческой неустроенности и тоски. Диагональ проезжей дороги, крестообразно пересечённая тропинками, вытоптанными человеческими следами, иллюстрирует идею жизни как трудного «страдного пути».

Англичане, которых пейзажист Джон Констебл полвека назад научил особенно ценить поэзию заброшенных сельских уголков, писали о Фёдоре Васильеве, что он обладает редким талантом придать «живописную смелость даже запустелости».

Пористая текстура снега на переднем плане получена благодаря особой васильевской технике наложения краски – критики называли её «шершавый мазок». Интересно, что Васильев всегда, даже выполняя крупногабаритные картины, предпочитал работать исключительно тонкими кисточками. Илья Репин рассказывал, как он удивился этой особенности и получил от Федора Васильева такое объяснение: «Я всегда работаю маленькими, колонковыми (кистями – ред.): ими так хорошо лепить и рисовать формочки... А мазать квачами, как заборы, какая гадость, ненавижу мазню...»
⬇️

⬆️

Эпилог

Для 40-летнего Саврасова «Грачи прилетели» станет вершиной его профессиональной карьеры: все его последующие работы будут сравнивать с «Грачами», и сравнение будет проигрышным для новых картин; Саврасов начнёт пить, превратившись из профессора МУЖВЗ в запойного алкоголика, но проживёт после создания «Грачей» ещё больше четверти века. Для его удачливого соперника в конкурсе Общества поощрения художеств Фёдора Васильева, 20-летнего «гениального юноши», как называли все, кто его знал, всё сложится совершенно иначе. «Оттепель» тоже станет самым громким его публичным успехом – но по другой причине: всего через два года Васильев умрёт от туберкулёза в Крыму, успев написать еще несколько замечательных картин (например, «Мокрый луг» и «В Крымских горах»), но повторно ощутить вкус славы и всеобщего безусловного признания, как это случилось с «Оттепелью», ему уже не удастся.

Автор: Анна Вчерашняя

«Ценная и редкая скульптура», приобретённая Музеем Пола Гетти за 3−5 миллионов долларов США как произведение Поля Гогена, была признана подделкой.

Основными доказательствами, связывающими скульптуру с французским постимпрессионистом, были две фотографии, сделанные художником и включённые в его воспоминания о путешествии на Таити. В пресс-релизе 2002 года кураторы Гетти отметили сходство скульптуры с Гогеном и предположили, что это - символический автопортрет. Но теперь появились сомнения...

Юлий Клевер. Возвращение домой через зимний лес. 1903. Холст, масло. 98×63 см. Частная коллекция

Сегодня исполняется 170 лет со дня рождения художника: Юлий Клевер появился на свет 31 января 1850 года.

К ее ногам падали поэты и воины, враги и друзья, современники и потомки, могущественные империи и голливудские киностудии. Обольстительная и смертоносная, Клеопатра была наглядным примером того, как красота может не только спасти мир, но и погубить его. Артхив рассказывает историю жизни и смерти Клеопатры с помощью картин.

Итак, у нас две новости. Хорошая: до весны - всего месяц! И плохая: впереди февраль.

И ещё одна - снова хорошая: каждый февральский день в соцсетях Артхива будет начинаться с тёплой солнечной картины.

Огюст Ренуар. Сад в Сорренто. 1881. Холст, масло. 67×82 см. Частная коллекция

#немного_солнца_в_феврале

Антон Мауве. Ферма зимой. 1880-е. Холст, масло. 51×71 см. Частная коллекция

Антон Мауве стал первым настоящим учителем Винсента Ван Гога, хотя отношения эти длились совсем недолго. Мауве был женат на одной из кузин Ван Гога – он пригласил юного роственника пожить в своем доме и присоединиться к работе в своей мастерской. Три недели, которые Ван Гог успел провести в доме Мауве до того, как рассориться с ним, произвели на него мощное впечатление. Впервые он видел зрелого художника, который с мастерской точностью накладывал краски и несколькими мазками передавал нюансы света и тени.

#немного_солнца_в_феврале

Вильгельм Хаммерсхёй. Танцующие пылинки в солнечных лучах. 1900. Холст, масло. 70×59 см. Музей искусств Ордрупгаард, Копенгаген

Эндрю Уайет. 2 февраля 1942 года. Бумага, акварель. Музей Аркелл, Canajoharie

Воскресный дайджест. Самые интересные материалы, вышедшие в Артхиве на этой неделе:

1. Как на самом деле выглядели женщины со знаменитых полотен импрессионистов: сравниваем картины и фотографии.

2. Одна знаменитая женщина – и 15 картин о её жизни и смерти: Артхив пересказывает биографию Клеопатры.

3. Арт-криминал за неделю: три новости в одном материале. И, представьте себе, одна из них хорошая, даже очень!

4. А это в рубрику «всё это было бы смешно». Если бы не стоило 5 млн долларов. Музей Гетти купил «очень редкую скульптуру Гогена». А потом тихонько убрал её из экспозиции: выяснилось, что автор скульптуры – не Гоген.

5. «Дама с горностаем» Леонардо да Винчи и другие шедевры из собрания Чарторыйских снова выставлены в своём родном музее в Кракове. В родном и обновлённом: на реконструкцию ушло 10 лет.

6. Страшная и необходимая выставка в мадридском Центре искусств королевы Софии: представлены работы художницы Цейи Стойки, которая прошла через три концлагеря ещё до того, как ей исполнилось 12 лет.

7. Удивительные работы современного испанского скульптора Давида Морено: они похожи на карандашные рисунки, но на самом деле сделаны из стали.

8. Артхив продолжает писать о знаменитых архитекторах прошлого. На этой неделе предлагаем познакомиться с биографией Бруно Таута (Германия, 1880−1938) и тремя его проектами – посёлком в виде подковы, домом, похожим на сырный колокол, и павильоном из стекла.

Приятного чтения!

#немного_солнца_в_феврале

Куно Амье. Цветочный натюрморт. Маргаритки. 1957. Литография

В 1515 году Папа Лев X заказал Рафаэлю разработку гобеленов - для того, чтобы вывешивать в Сикстинской капелле в дни особых торжеств. Эти гобелены обошлись папе в 16 тысяч дукатов - это в пять раз больше, чем было заплачено Микеланджело за работу над Сикстинской капеллой. В течение всего одной недели - с 17 по 23 февраля - гобелены Рафаэля снова можно будет увидеть в Сикстинской капелле.

Таким образом Ватикан присоединится к мероприятиям, приуроченным к 500-летию со дня смерти Рафаэля. Также каждый день 2020 года возлагается красная роза на могилу Рафаэля, который похоронен в Пантеоне.

Владислав Чахурский. Букет. 1903. Холст, масло. 36.5×24 см. Частная коллекция

#немного_солнца_в_феврале

Винсент Ван Гог. Цветущий сад. Июль 1888. Холст, масло. 92×73 см. Частная коллекция

4 февраля 1881 года родился Фернан Леже.

Фернан Леже. Чтение. Портрет Нади Леже, жены художника. 1949. Холст, масло. 92×73 см. Государственный музей изобразительных искусств имени А. С. Пушкина
⬇️

Что важнее в изобразительном искусстве - цвет или линия? Это очень давний спор. Иногда дело доходило до прямых столкновений. Например, если по неосторожности устроителя званого ужина в одной гостиной оказывались Делакруа (он воевал на стороне цвета) и Энгр (он был за линию). Среди поздних работ Фернана Леже есть картины, на которых цвет и линия самодостаточны, подчеркнуто независимы и при этом счастливы вместе (1, 2).

Цветные плоскости на картине “Чтение” кажутся случайными, и по своей форме, и особенно - по месту расположения: они не совпадают с изображением объекта, который выписан чёрной (то есть, по сути, бесцветной) линией. В результате же из этого союза независимых рождаются дополнительные смыслы. Если, к примеру, синим раскрасить жакет героини, красным - книгу, а желтым залить весь фон, мы получили бы чуть более понятный, привычный, но ничем не примечательный портрет девушки, а так, когда цвет и линия рассинхронизированы, перед нами - что-то, вызывающее ассоциации с эмблемой или логотипом. Но это уже ближе к дизайну, чем к искусству? Может быть. Это вполне в духе времени: в ХХ веке изображения-иконы дизайнеры создают едва ли не чаще, чем художники.

Изображённая на портрете Надежда Ходасевич (двоюродная сестра поэта Владислава Ходасевича) была женой Фернана Леже в последние три года его жизни. Многие годы до этого - его ученицей и помощницей. А ещё раньше, в России - последовательницей идей Казимира Малевича. Как художница она тоже много размышляла о цвете, линии, форме - так что портрет в таком стилей ей, что называется, к лицу.

Надежда Ходасевич, как и учитель, была членом коммунистической партии. В 60-х она неоднократно приезжала в СССР и передала советским музеям большую коллекцию работ Фернана Леже. Рассказывают, что во время этих визитов в Союз Надежда Леже каждый день появлялась на мероприятиях в новой норковой шубе. И объясняла это как маркетинговую уловку: если ты выглядишь богачкой - люди будут думать, что твои картины хорошо продаются, и захотят что-то купить и себе. Маркетинг и коммунизм - казалось бы, вещи несовместимые. Но, сами видите, совместить можно все что угодно - даже цвет и линию на картине, где у каждого из них главная роль.

Автор: Наталья Кандаурова

#немного_солнца_в_феврале

Исаак Левитан. Дуб. 1880. Холст, масло. Третьяковская галерея

Михаил Врубель. Богоматерь с младенцем. 1885. Цинковая доска, масло, позолота. 203×87 см. Кирилловская церковь, Киев
⬇️

С мая по ноябрь 1884 года Михаил Врубель работал над росписью Кирилловской церкви в Киеве. «Богоматерь с Младенцем»⬆️ – один из четырех образов, написанных им для иконостаса в 1885 году. С ним связана история страстной любви, которой воспылал художник к жене своего заказчика, матери троих детей Эмилии Праховой.

Их первая встреча состоялась, когда Врубелю было 28 лет, а ей – 35. Эмилия была гражданкой Франции, хотя родилась в Санкт-Петербурге. Она окончила консерваторию по классу фортепиано и брала уроки у Ференца Листа. Несмотря на хорошее образование, Эмилия славилась своей эксцентричностью; ее потомки называли ее «дамой с придурью». «В нашей семье знали, что нельзя во время семейной трапезы огорчать бабулю – ведь она могла, не моргнув глазом, вылить чай за шиворот кому-то из сидящих, или разбить чашку о пол. Она была довольно властным человеком – эдакая домашняя Салтычиха», – вспоминала ее правнучка, художница Александра Прахова.

По ее словам, Эмилии льстила любовь Врубеля, но ответных чувств к нему у нее никогда не было, ведь он вел себя «странно и просто по-детски». Однажды, к примеру, он пришел к ним в гости с носом, выкрашенным зеленой краской. На вопрос Праховой о причине этого грима художник простодушно ответил «Так красиво же!»

А в другой раз художник принес Эмилии одну из своих акварелей в подарок – «Восточную сказку». Зная о проблемах Врубеля со средствами на существование, Прахова предложила ему показать ее известному киевскому меценату Ивану Терещенко. Пылкий поклонник был настолько обижен, что просто изорвал акварель в клочья и поспешно ретировался. Спустя несколько дней он прибыл с извинениями и получил свой рисунок в заклеенном виде.

Поначалу чета Праховых не очень тяготилась выходками и чувствами эксцентричного художника, но в конце концов, когда его визиты к ним на дачу стали слишком частыми, его отослали в Венецию – «изучать византийское искусство». Там Врубель работал над всеми четырьмя образами для иконостаса Кирилловской церкви, и над «Богоматерью с младенцем» в том числе.

Одно время у него в Венеции гостил Николай Мурашко. Увидев начатый образ Богоматери, он обратил внимание, что ее «тип» написан с их общей знакомой – Эмилии Праховой. «Это было ярко выражено, и я не мог этого не заметить, – писал Мурашко в своих воспоминаниях. – Врубель рассмеялся:
– А вы узнали?
– Да, только вы дали ей другое выражение; в натуре это неудержимая крикуха, а у вас – кроткое, тихое выражение.
– Разве она крикуха? Нет, это вы ее не знаете. Видимо, у нас от одного и того же субъекта были различные впечатления».

Прообразом Младенца на коленях у Богоматери стала ее младшая дочь Ольга: ей было пять лет на момент написания картины. Именно ей Прахова доверила поручение сжечь все письма Врубеля после своей смерти, и этот факт принимается некоторыми как доказательство романа между ними.

Другие же считают, что эти отношения послужили причиной того, что Прахов отстранил Врубеля от росписи строящегося в Киеве Владимирского собора – художнику доверили лишь мелкие работы с орнаментом. Но мнение Таисии Мазюк, которая жила с юности в семье Праховых, опровергает эти домыслы. «Искусствовед прекрасно знал цену этому художнику, – рассказала она в интервью. – И говорил, что будь его воля, построил бы храм, который предложил расписывать только Врубелю – такому таланту нужны другие стены. Врубель не вписывался в компанию с такими традиционными художниками, как Васнецов и Нестеров». Кроме того, он даже опоздал на полгода с предоставлением эскизов для Владимирского собора.

Автор: Наталья Азаренко