«Коронация Наполеона в соборе Нотр-Дам 2 декабря 1804 года»⬆️ – апофеоз пропагандисткой живописи не только в творчестве классициста Жака-Луи Давида, но и во всём европейском искусстве. Не странно ли: тот самый Давид, который был одним из первых лиц Великой французской буржуазной революции, другом Марата и Робеспьера, членом Конвента и подписантом решения о казни короля Людовика XVI, уже через несколько лет станет прославлять самопровозглашённого императора? Когда Наполеон спросил у одного из приближённых (в прошлом – ярого республиканца, как и Давид), понравилась ли ему коронация, тот отвечал: «Великолепно, ваше Величество. Жаль только, что на ней не присутствовали те триста тысяч людей, которые положили свои жизни, чтобы такие церемонии стали невозможны».
Но Давид заглушил в своём сердце подобные рефлексии. Торжественный въезд Наполеона в Париж в 1797 году потряс художника как событие не столько политическое, сколько эстетическое. Корсиканец поразил его, тонкого ценителя античной эстетики, своим римским профилем и энергией абсолютной, не подлежащей малейшему сомнению власти. «Какая же у него голова! – восторгался Наполеоном Давид. – Она настолько совершенна, что достойна сравнения с лучшими образцами античной скульптуры и живописи!»
Наполеон, следует заметить, не отвечал художнику взаимностью. Он полагал, что прошлое «живописца революции» даёт основания сомневаться в искренности его верноподданнических инстинктов. Но Бонапарт всегда высоко ценил профессионалов (именно это во многом определило его успех) и потому запечатлеть для потомков торжество своего «венчания короной и помазания на царство» он поручил именно Давиду.
Почти три года понадобилось художнику для выполнения этого масштабного гимна имперскому величию. Устроители церемонии коронации постарались на славу: такой помпезности Франция не могла упомнить и во времена монархии. Кортеж из золотых карет с представителями знати, боевыми генералами, церковниками во главе с Папой Пием VII, которого Наполеон решил пригласить на торжество, обеспечивая себе религиозную легитимность, – этот в буквальном смысле блестящий кортеж медленно и торжественно двигался от дворца до Собора Парижской Богоматери, а десятки тысяч парижан толпились на улице, чтобы поглазеть на грандиозное зрелище.
Апогеем самой коронации стал момент, когда Папа собирался возлагать на императора золотой лавровый венец, а Наполеон вырвал из его рук корону и сам водрузил её себе на голову. Этим вызывающим жестом Бонапарт утверждал абсолютный характер своей власти, показывал, что обязан ею только самому себе, а не содействию Папы, да и кого бы то ни было (кстати, позже, когда Наполеон присоединит к Франции Папскую область, Пий VII будет брошен в темницу). Изначально Давид намеревался изобразить именно момент возложения короны. Но, по размышлении, решил, что это внесёт ненужную конфликтность и драматизм, и изобразил следующий этап церемонии – когда Наполеон коронует Жозефину.
В «Коронации Наполеона» Давид старается не упустить ни одной важной детали. Многочисленные присутствующие на церемонии – реальные лица. Сам художник изображён сидящим где-то на трибунах. Многие чиновники наполеоновского госаппарата, опознав себя на картине, потом выражали неудовольствие: зачем Давид расположил их так далеко от императора. Художник парировал: «Быть слишком близко к солнцу – небезопасно для жизни».
Наполеон потребовал внести кое-какие правки – например, Давиду пришлось дописать его мать Летисию, которая в реальности на церемонии отсутствовала. Но в целом император остался «Коронацией» доволен: «Прекрасно, просто прекрасно! Давид, вам удалось постичь мои мысли и изобразить меня французским рыцарем!»
Автор: Анна Вчерашняя
Но Давид заглушил в своём сердце подобные рефлексии. Торжественный въезд Наполеона в Париж в 1797 году потряс художника как событие не столько политическое, сколько эстетическое. Корсиканец поразил его, тонкого ценителя античной эстетики, своим римским профилем и энергией абсолютной, не подлежащей малейшему сомнению власти. «Какая же у него голова! – восторгался Наполеоном Давид. – Она настолько совершенна, что достойна сравнения с лучшими образцами античной скульптуры и живописи!»
Наполеон, следует заметить, не отвечал художнику взаимностью. Он полагал, что прошлое «живописца революции» даёт основания сомневаться в искренности его верноподданнических инстинктов. Но Бонапарт всегда высоко ценил профессионалов (именно это во многом определило его успех) и потому запечатлеть для потомков торжество своего «венчания короной и помазания на царство» он поручил именно Давиду.
Почти три года понадобилось художнику для выполнения этого масштабного гимна имперскому величию. Устроители церемонии коронации постарались на славу: такой помпезности Франция не могла упомнить и во времена монархии. Кортеж из золотых карет с представителями знати, боевыми генералами, церковниками во главе с Папой Пием VII, которого Наполеон решил пригласить на торжество, обеспечивая себе религиозную легитимность, – этот в буквальном смысле блестящий кортеж медленно и торжественно двигался от дворца до Собора Парижской Богоматери, а десятки тысяч парижан толпились на улице, чтобы поглазеть на грандиозное зрелище.
Апогеем самой коронации стал момент, когда Папа собирался возлагать на императора золотой лавровый венец, а Наполеон вырвал из его рук корону и сам водрузил её себе на голову. Этим вызывающим жестом Бонапарт утверждал абсолютный характер своей власти, показывал, что обязан ею только самому себе, а не содействию Папы, да и кого бы то ни было (кстати, позже, когда Наполеон присоединит к Франции Папскую область, Пий VII будет брошен в темницу). Изначально Давид намеревался изобразить именно момент возложения короны. Но, по размышлении, решил, что это внесёт ненужную конфликтность и драматизм, и изобразил следующий этап церемонии – когда Наполеон коронует Жозефину.
В «Коронации Наполеона» Давид старается не упустить ни одной важной детали. Многочисленные присутствующие на церемонии – реальные лица. Сам художник изображён сидящим где-то на трибунах. Многие чиновники наполеоновского госаппарата, опознав себя на картине, потом выражали неудовольствие: зачем Давид расположил их так далеко от императора. Художник парировал: «Быть слишком близко к солнцу – небезопасно для жизни».
Наполеон потребовал внести кое-какие правки – например, Давиду пришлось дописать его мать Летисию, которая в реальности на церемонии отсутствовала. Но в целом император остался «Коронацией» доволен: «Прекрасно, просто прекрасно! Давид, вам удалось постичь мои мысли и изобразить меня французским рыцарем!»
Автор: Анна Вчерашняя
Artchive
Жак-Луи Давид - Смерть Марата, 1793, 128×165 см: Описание произведения
Жак-Луи Давид - Смерть Марата - одно из многих произведений художника. Подробную информацию и описание работы читайте в Артхиве.
Кто автор осеннего пейзажа из предыдущего поста?
Anonymous Poll
8%
Валентин Серов
11%
Константин Коровин
26%
Исаак Левитан
6%
Василий Поленов
26%
Огюст Ренуар
23%
Клод Моне
Чёрная пятница. Наши дни
Фрагмент картины Питера Брейгеля
Старшего "Триумф смерти". 1563
Подсмотрено тут.
Фрагмент картины Питера Брейгеля
Старшего "Триумф смерти". 1563
Подсмотрено тут.
160 лет назад - 2 декабря 1859 года - родился Жорж-Пьер Сёра, изобретатель пуантилизма. В этом видео Артхива «цветные точки» Жоржа Сёра складываются в картину его жизни.
YouTube
Жорж Сёра: изобретатель пуантилизма
От точки до точки: Жорж-Пьер Сёра родился 2 декабря 1859 года в Париже и прожил всего 31 год - он известен всему миру как основатель неоимпрессионизма и создатель пуантилизма. Посмотрите, как «цветные точки» Жоржа Сёра складываются в картину его жизни.
Биография…
Биография…
Пьер Огюст Ренуар покинул этот мир ровно 100 лет назад — 3 декабря 1919 года, на 79-м году жизни. Артхив собрал на одной странице все самые важные и интересные материалы, посвящённые биографии и искусству художника, без которого импрессионизм не был бы таким нежным, ярким и жизнерадостным, каким его сделали ренуаровские полотна.
Иллюстрации: автопортреты Ренуара - слева 1875 года, справа - 1910-го.
Иллюстрации: автопортреты Ренуара - слева 1875 года, справа - 1910-го.
Правильный ответ на вчерашнюю загадку
Автор пейзажа «Дорога» (1878, частная коллекция) – Клод Моне. Картина Моне – слева. А справа для сравнения – картина Исаака Левитана «Осенний день. Сокольники» (1879, Третьяковская галерея).
Автор пейзажа «Дорога» (1878, частная коллекция) – Клод Моне. Картина Моне – слева. А справа для сравнения – картина Исаака Левитана «Осенний день. Сокольники» (1879, Третьяковская галерея).
«Введение Марии во храм» – одна из фресок цикла, который Паоло Уччелло выполнил для капеллы Ассунта Кафедрального собора города Прато, второго по значению и величине города Тосканы после Флоренции, откуда художник был родом.
Сюжет фрески взят не из Священного Писания, а из более поздних апокрифов. Они рассказывают, что супруги-праведники Иоаким и Анна, до старости оставаясь бездетными, пообещали посвятить своего ребёнка, если таковой им будет послан, Богу. Так и произошло, у пары родилась дочь Мария. В возрасте 3-х лет девочку привели в Иерусалимский храм, где она и останется жить до момента, когда её обручат с плотником Иосифом.
Мгновение, когда маленькая Мария впервые взбегает по ступеням Храма, мы и видим на фреске Уччелло. Справа остались стоять её родители – пожилые Иоаким и Анна. Они благоговейно сложили ладони и мысленно прощаются с Марией. Впереди вверху, встречая Деву, приветственно протягивает руки первосвященник Захария.
Родоначальник искусствоведения Джорджо Вазари в числе многих (не всегда оправданных) претензий к живописной манере Уччелло укоряет его еще и за некие «фантастические дома».
По-видимому, «Введение Марии во храм» подпадает как раз под этот упрёк Вазари. Все архитектурные объекты, изображаемые на фреске, почти не имеют ничего общего с реальностью. Фантазийными являются удивительно нежные, карамельные оттенки –сиреневый цвет кирпичной стены, лимонный оттенок ступеней и перил, глуховато-пастельный голубой и насыщенный горчичный цвета одежд персонажей. Все они, конечно, плод фантазии Уччелло. Вероятно, такие нерядовые и нарядные цвета призваны дополнительно подчеркнуть неординарность события.
Современные Уччелло тенденции Предренессанса требовали большей приближённости изображения к реальности. Но художник упорно склонялся к готической манере с её плоскостными трактовками объема и звонкими однозначными цветами. Это хорошо видно на фресках из Прато.
Единственное, что сближало мастера с предренессансом, – это применение линейной перспективы. Как известно, Паоло Уччелло посвятил её ревностному изучению всю жизнь (см. биографию художника в Артхиве). Отражение его штудий по перспективному сокращению фигур на плоскости находим и в композиции «Введения Марии во храм».
Несложно заметить, что все фигуры на фреске вписаны в условный треугольник. Те, что находятся у его основания, – крупные, а те, что размещены у вершины, – маленькие, так как написаны в необходимом перспективном укорочении. Сейчас это кажется элементарной вещью, известной каждому школьнику, однако для своего времени точно рассчитанные перспективные сокращения фигур были настоящим техническим прорывом.
Автор: Анна Вчерашняя
Сюжет фрески взят не из Священного Писания, а из более поздних апокрифов. Они рассказывают, что супруги-праведники Иоаким и Анна, до старости оставаясь бездетными, пообещали посвятить своего ребёнка, если таковой им будет послан, Богу. Так и произошло, у пары родилась дочь Мария. В возрасте 3-х лет девочку привели в Иерусалимский храм, где она и останется жить до момента, когда её обручат с плотником Иосифом.
Мгновение, когда маленькая Мария впервые взбегает по ступеням Храма, мы и видим на фреске Уччелло. Справа остались стоять её родители – пожилые Иоаким и Анна. Они благоговейно сложили ладони и мысленно прощаются с Марией. Впереди вверху, встречая Деву, приветственно протягивает руки первосвященник Захария.
Родоначальник искусствоведения Джорджо Вазари в числе многих (не всегда оправданных) претензий к живописной манере Уччелло укоряет его еще и за некие «фантастические дома».
По-видимому, «Введение Марии во храм» подпадает как раз под этот упрёк Вазари. Все архитектурные объекты, изображаемые на фреске, почти не имеют ничего общего с реальностью. Фантазийными являются удивительно нежные, карамельные оттенки –сиреневый цвет кирпичной стены, лимонный оттенок ступеней и перил, глуховато-пастельный голубой и насыщенный горчичный цвета одежд персонажей. Все они, конечно, плод фантазии Уччелло. Вероятно, такие нерядовые и нарядные цвета призваны дополнительно подчеркнуть неординарность события.
Современные Уччелло тенденции Предренессанса требовали большей приближённости изображения к реальности. Но художник упорно склонялся к готической манере с её плоскостными трактовками объема и звонкими однозначными цветами. Это хорошо видно на фресках из Прато.
Единственное, что сближало мастера с предренессансом, – это применение линейной перспективы. Как известно, Паоло Уччелло посвятил её ревностному изучению всю жизнь (см. биографию художника в Артхиве). Отражение его штудий по перспективному сокращению фигур на плоскости находим и в композиции «Введения Марии во храм».
Несложно заметить, что все фигуры на фреске вписаны в условный треугольник. Те, что находятся у его основания, – крупные, а те, что размещены у вершины, – маленькие, так как написаны в необходимом перспективном укорочении. Сейчас это кажется элементарной вещью, известной каждому школьнику, однако для своего времени точно рассчитанные перспективные сокращения фигур были настоящим техническим прорывом.
Автор: Анна Вчерашняя
Artchive
Паоло Уччелло
Художника Раннего Ренессанса Паоло Уччелло ( итал. Paolo Uccello; настоящее имя итал. Paolo di Dono; 1397, Флоренция — 10 декабря 1475, Флоренция ) более всего в подлунном мире интересовала перспектива. Она была его...
Для тех, кто заранее планирует посещение музеев. Лучшие европейские выставки будущего года.
Arthive
Рафаэль и не только. Самые ожидаемые выставки 2020 года в Европе
Наступающий 2020-й год пройдёт под знаком 500-летия со дня смерти Рафаэля – выставки, посвящённые этой годовщине, организовывают (и уже проводят) музеи Европы и США. О том, где и когда можно будет увидеть работы одного из...
5 декабря - очень плохой день в истории искусства. И, возможно, худший в истории импрессионизма. В 1911-м умер Валентин Серов. В 1926-м - Клод Моне.
Слева: Валентин Серов. Открытое окно. Сирень. 1886
Справа: Клод Моне. Сирень на солнце. 1873
Читайте в Артхиве:
- Друзья и поклонники Валентина Серова о его таланте, честности, сигарах и о том, какие замечательные из него получались лошадь, слон и осел
- Друзья Клода Моне о том, каким он был кулинаром, певцом, семьянином и гением
Слева: Валентин Серов. Открытое окно. Сирень. 1886
Справа: Клод Моне. Сирень на солнце. 1873
Читайте в Артхиве:
- Друзья и поклонники Валентина Серова о его таланте, честности, сигарах и о том, какие замечательные из него получались лошадь, слон и осел
- Друзья Клода Моне о том, каким он был кулинаром, певцом, семьянином и гением
На картине, загаданной в предыдущем посте, персонажи едят:
Anonymous Poll
6%
Баранки
8%
Круассаны
4%
Багет
4%
Шоколад
3%
Сыр
59%
Картошку
1%
Окрошку
15%
Ничего больше - только кофе
This media is not supported in your browser
VIEW IN TELEGRAM
Признавайтесь, кто уже нарядил ёлку?:)
О картине из гифки читайте в следующем посте⬇️
О картине из гифки читайте в следующем посте⬇️
Название «На севере диком...» недвусмысленно свидетельствует: картина⬆️ не просто соответствует настроению стихотворения Лермонтова, она именно его иллюстрирует, причем настолько удачно, что, пожалуй, видевший картину Шишкина непременно вспоминает ее при первых строчках Лермонтова. Напомним и мы:
На севере диком стоит одиноко
На голой вершине сосна,
И дремлет, качаясь, и снегом сыпучим
Одета, как ризой, она.
Картину художник предназначил для иллюстрации собрания сочинений Михаила Лермонтова, приуроченного к пятидесятилетию со дня его гибели. Таким образом, сначала появился рисунок, который натолкнул Шишкина на мысль написать картину маслом. В галерее Артхива есть эскиз и этюд к этой работе.
Лермонтов перевел стихотворение Генриха Гейне – об одиночестве и горечи неразделенной любви, а Шишкину удалось в полной мере передать тоску и одиночество, воплощенные в русской версии произведения. Иллюстрация направляет нас именно к лермонтовскому варианту, она скорее о трагедии одиночества в целом, чем о неразделенной любви. Впрочем, вспоминая вторую строфу
И снится ей все, что в пустыне далекой,
В том крае, где солнца восход,
Одна и грустна на утесе горючем
Прекрасная пальма растет –
мы можем представить аналогичный южный пейзаж. Теоретически можем, иллюстрировал бы его, пожалуй, не Шишкин. Шишкина вдохновляли русские пейзажи, а с пальмами в изображаемых на его полотнах просторах не сложилось. Художник Витольд Бялыницкий-Бируля заметил: «Я убежден, что если бы Лермонтов увидел картину Шишкина, он был бы счастлив». .
Огромная сосна на краю обрыва кажется единственным – деревом? существом? – единственным обитателем этого ледяного мира. Эта картина, как и многие другие работы Шишкина, дает основания усомниться в постулате, согласно которому Шишкин – великий рисовальщик, а вот с колоритом у него не сложилось.
Колорит картины действительно сдержанный, но при этом какое в нем богатство, настоящие «50 оттенков» снежного, ночного, сумрачного и одинокого. Перед нами – воплощенное белое безмолвие, и какое же оно многоцветное. Цвет снега представлен в диапазоне от белоснежного до глубокого синего, окружающий же мир черный в скрывающейся внизу бездне и почти рассветно-голубой в верхней части. Верхушка сосны освещена луной, которую мы не видим, но угадываем этого единственного собеседника сосны на севере диком.
Автор: Алена Грошева
На севере диком стоит одиноко
На голой вершине сосна,
И дремлет, качаясь, и снегом сыпучим
Одета, как ризой, она.
Картину художник предназначил для иллюстрации собрания сочинений Михаила Лермонтова, приуроченного к пятидесятилетию со дня его гибели. Таким образом, сначала появился рисунок, который натолкнул Шишкина на мысль написать картину маслом. В галерее Артхива есть эскиз и этюд к этой работе.
Лермонтов перевел стихотворение Генриха Гейне – об одиночестве и горечи неразделенной любви, а Шишкину удалось в полной мере передать тоску и одиночество, воплощенные в русской версии произведения. Иллюстрация направляет нас именно к лермонтовскому варианту, она скорее о трагедии одиночества в целом, чем о неразделенной любви. Впрочем, вспоминая вторую строфу
И снится ей все, что в пустыне далекой,
В том крае, где солнца восход,
Одна и грустна на утесе горючем
Прекрасная пальма растет –
мы можем представить аналогичный южный пейзаж. Теоретически можем, иллюстрировал бы его, пожалуй, не Шишкин. Шишкина вдохновляли русские пейзажи, а с пальмами в изображаемых на его полотнах просторах не сложилось. Художник Витольд Бялыницкий-Бируля заметил: «Я убежден, что если бы Лермонтов увидел картину Шишкина, он был бы счастлив». .
Огромная сосна на краю обрыва кажется единственным – деревом? существом? – единственным обитателем этого ледяного мира. Эта картина, как и многие другие работы Шишкина, дает основания усомниться в постулате, согласно которому Шишкин – великий рисовальщик, а вот с колоритом у него не сложилось.
Колорит картины действительно сдержанный, но при этом какое в нем богатство, настоящие «50 оттенков» снежного, ночного, сумрачного и одинокого. Перед нами – воплощенное белое безмолвие, и какое же оно многоцветное. Цвет снега представлен в диапазоне от белоснежного до глубокого синего, окружающий же мир черный в скрывающейся внизу бездне и почти рассветно-голубой в верхней части. Верхушка сосны освещена луной, которую мы не видим, но угадываем этого единственного собеседника сосны на севере диком.
Автор: Алена Грошева
Artchive
Купить цифровую версию картины: Иван Иванович Шишкин - На севере диком. Эскиз
Купить цифровую версию картины «На севере диком. Эскиз». Иван Иванович Шишкин - На севере диком. Эскиз - одно из многих произведений художника. Подробную информацию и описание работы читайте в Артхиве.