Биограф Брейгеля Карел ван Мандер рассказывает, что художник был очень дружен с одним из своих заказчиков – купцом по имени Ганс Франкерт. А одна забава была у приятелей любимой: «Они являлись на свадьбы переодетыми крестьянами и, выдавая себя за родственников либо жениха, либо невесты, подносили, как и все другие, подарки. Здесь Брейгелю доставляло большое удовольствие следить за теми безыскусными приёмами крестьян в еде, питье, танцах, прыганье, ухаживанье за женщинами и других забавах, которые он так смешно и красиво воспроизводил то масляными, то водными красками, одинаково хорошо умея пользоваться обоими способами. Превосходно и с большим знанием писал он кампинских и других местностей характерные одежды крестьян и крестьянок, причём необыкновенно тонко передавал их неуклюжесть в танцах, походке, осанке и других движениях».
Благодаря этим визитам на свет появились две замечательных картины: «Крестьянская свадьба»⬆️ (Музей истории искусств, Вена) и «Крестьянский танец», или «Танец невесты» (Институт искусств, Детройт).
Крестьянские дома были тёмными и тесными. Они не вместили бы всех. Поэтому свадьбу брейгелевские крестьяне играют в просторном сарае. Стеной им служит собранная солома. Деревянную дверь по случаю сняли с петель и используют в качестве подноса. Яства в тарелках самые незамысловатые: каша, кисель. Что удивительно: мест хватило всем, а много глиняных кружек в левом нижнем углу остались незадействованными, но где-то там, в дверях, народ толпится и создаёт давку. Это может показаться нелогичным, если не знать, что в середине XVI века испанские власти Нидерландов официальным указом запретили крестьянам собираться группами больше двадцати человек, опасаясь заговоров и массовых беспорядков.
Редко где Брейгель индивидуализирует своих персонажей. Как правило, они трудно поддаются учёту, многочисленны и безлики. «Крестьянская свадьба» в этом смысле – исключение. Подробно выписано одухотворённое лицо виночерпия, удивлённое и красноносое – музыканта, заинтересованный профиль гостя в черном. Забавен ребёнок в съехавшей шапке на переднем плане, поглощающий хлеб. А крайнего справа бородача, беседующего с монахом, некоторые считают автопортретом Брейгеля.
Но где же сами виновники торжества? На картине мы можем видеть только невесту. Как и все остальные женщины, она одета в тёмное. Только гостьи – в праздничных белых чепцах, а у невесты, по традициям того времени, – распущенные волосы и тоненький венец на голове. Невеста молитвенно сложила руки и закрыла глаза. Чего же она ждёт?
Жениха пытались распознать в юноше в красной шапке, раздающем тарелки, а также в человеке в черном, разливающем вино. Все версии не выглядят убедительными. Отсутствие жениха позволяет некоторым интерпретаторам утверждать, что картина имеет религиозный подтекст, где невеста – это церковь, ожидающая своего жениха – Христа, который «грядёт», то есть явится позже, когда настанет срок.
Благодаря этим визитам на свет появились две замечательных картины: «Крестьянская свадьба»⬆️ (Музей истории искусств, Вена) и «Крестьянский танец», или «Танец невесты» (Институт искусств, Детройт).
Крестьянские дома были тёмными и тесными. Они не вместили бы всех. Поэтому свадьбу брейгелевские крестьяне играют в просторном сарае. Стеной им служит собранная солома. Деревянную дверь по случаю сняли с петель и используют в качестве подноса. Яства в тарелках самые незамысловатые: каша, кисель. Что удивительно: мест хватило всем, а много глиняных кружек в левом нижнем углу остались незадействованными, но где-то там, в дверях, народ толпится и создаёт давку. Это может показаться нелогичным, если не знать, что в середине XVI века испанские власти Нидерландов официальным указом запретили крестьянам собираться группами больше двадцати человек, опасаясь заговоров и массовых беспорядков.
Редко где Брейгель индивидуализирует своих персонажей. Как правило, они трудно поддаются учёту, многочисленны и безлики. «Крестьянская свадьба» в этом смысле – исключение. Подробно выписано одухотворённое лицо виночерпия, удивлённое и красноносое – музыканта, заинтересованный профиль гостя в черном. Забавен ребёнок в съехавшей шапке на переднем плане, поглощающий хлеб. А крайнего справа бородача, беседующего с монахом, некоторые считают автопортретом Брейгеля.
Но где же сами виновники торжества? На картине мы можем видеть только невесту. Как и все остальные женщины, она одета в тёмное. Только гостьи – в праздничных белых чепцах, а у невесты, по традициям того времени, – распущенные волосы и тоненький венец на голове. Невеста молитвенно сложила руки и закрыла глаза. Чего же она ждёт?
Жениха пытались распознать в юноше в красной шапке, раздающем тарелки, а также в человеке в черном, разливающем вино. Все версии не выглядят убедительными. Отсутствие жениха позволяет некоторым интерпретаторам утверждать, что картина имеет религиозный подтекст, где невеста – это церковь, ожидающая своего жениха – Христа, который «грядёт», то есть явится позже, когда настанет срок.
Artchive
Питер Брейгель Старший - Свадебный танец, 1566, 158×119 см: Описание произведения
Питер Брейгель Старший - Свадебный танец - одно из многих произведений художника. Подробную информацию и описание работы читайте в Артхиве.
Воскресный дайджест. Самые интересные материалы, вышедшие в Артхиве на этой неделе:
1. «Витрувианский человек» всё-таки едет из Италии во Францию – на большую выставку Леонардо да Винчи, которая открывается в Лувре 24 октября.
2. А выставка «Тьеполо. Лучший живописец Венеции» уже открыта в Государственной галерее Штутгарта: она приурочена к 250-летию со дня смерти мастера и собрала 120 его работ.
3. Снова в Париж. Масштабная выставка «Дега в Опере» в Музее Орсе развенчивает устойчивый миф о том, что Дега имел свободный доступ за кулисы театра и писал своих танцовщиц в режиме репортажа.
4. В киевском Музее Ханенко – тоже разоблачение, добровольное и научно обоснованное. Там провели экспертизу и выяснили, что из пяти шедевров только один отвечает своей привычной атрибуции. Из самых больших потрясений: оказалось, что копиями, а не оригиналами являются картины Диего Веласкеса и Антониса ван Дейка («Инфанта Маргрита Австрийская» и «Портрет мужчины в черном»).
5. Парад звёзд от аргентинского иллюстратора Пабло Лобато: портреты знаменитостей прошлого и настоящего – от Оскара Уайльда до Клинта Иствуда – в кубистической манере.
6. И новость, к которой вы ещё успеваете приложить руку. Читатели Артхива выбирают самые страшные картины. До 14.00 понедельника (21 октября) вы можете выдвигать своих номинантов в комментариях к этому посту, а после начнётся голосование. Результаты объявим в Хэллоуин.
7. Какие фильмы посмотреть, если вы любите искусство, творчество Огюста Родена и Камилы Клодель и истории о непростых отношениях.
Приятного чтения!
1. «Витрувианский человек» всё-таки едет из Италии во Францию – на большую выставку Леонардо да Винчи, которая открывается в Лувре 24 октября.
2. А выставка «Тьеполо. Лучший живописец Венеции» уже открыта в Государственной галерее Штутгарта: она приурочена к 250-летию со дня смерти мастера и собрала 120 его работ.
3. Снова в Париж. Масштабная выставка «Дега в Опере» в Музее Орсе развенчивает устойчивый миф о том, что Дега имел свободный доступ за кулисы театра и писал своих танцовщиц в режиме репортажа.
4. В киевском Музее Ханенко – тоже разоблачение, добровольное и научно обоснованное. Там провели экспертизу и выяснили, что из пяти шедевров только один отвечает своей привычной атрибуции. Из самых больших потрясений: оказалось, что копиями, а не оригиналами являются картины Диего Веласкеса и Антониса ван Дейка («Инфанта Маргрита Австрийская» и «Портрет мужчины в черном»).
5. Парад звёзд от аргентинского иллюстратора Пабло Лобато: портреты знаменитостей прошлого и настоящего – от Оскара Уайльда до Клинта Иствуда – в кубистической манере.
6. И новость, к которой вы ещё успеваете приложить руку. Читатели Артхива выбирают самые страшные картины. До 14.00 понедельника (21 октября) вы можете выдвигать своих номинантов в комментариях к этому посту, а после начнётся голосование. Результаты объявим в Хэллоуин.
7. Какие фильмы посмотреть, если вы любите искусство, творчество Огюста Родена и Камилы Клодель и истории о непростых отношениях.
Приятного чтения!
Arthive
«Витрувианскому человеку» Леонардо дан «зелёный свет» на поездку в Лувр
Итальянский суд постановил, что рисунок Леонардо да Винчи, известный как «Витрувианский человек», может отправиться в Музей Лувра в Париже для участия в крупной ретроспективе, посвящённой 500-летию со дня смерти художника...
В Великобритании 21 октября отмечают День яблока. Если захотите присоединиться - в Артхиве для этого есть:
- Аппетитный яблочный тест: нужно угадывать художников по фрагментам картин с яблоками.
- Видео о художниках, которые любили яблоки.
- И материал о том, что могут символизировать яблоки в изобразительном искусстве.
- Аппетитный яблочный тест: нужно угадывать художников по фрагментам картин с яблоками.
- Видео о художниках, которые любили яблоки.
- И материал о том, что могут символизировать яблоки в изобразительном искусстве.
Arthive
Узнайте художников по яблокам с их картин | Quizzes and puzzles about artworks and artists
Яблоки – такая простая, но такая незаменимая вещь, когда речь идёт о соблазнении, приготовлении пирогов или создании шедевров. О последних сегодня речь и пойдёт. Впрочем, без соблазнения тоже не обойдётся. Итак, условия...
В биографической книге о Ван Гоге "Жажда жизни" Ирвинг Стоун рассказывает историю о яблоках Сезанна, смешную и печальную. Папаша Танги, хозяин художественной лавки, не только продавал нищим художникам краски и кисти в долг, но и скупал у них иногда картины, чтоб те не умерли от голода. Однажды к нему в лавку зашел человек поинтересоваться картиной Сезанна, выставленной в окне.
«- Сто франков? - разочарованно протянул покупатель. - Сто франков за полотно неизвестного художника? Боюсь, что это дорого. Я мог бы дать за него франков двадцать пять.
Мадам Танги сняла натюрморт с окна.
- Поглядите, сударь, это же очень большая картина. Здесь четыре яблока. Четыре яблока стоят сто франков. Вы можете потратить только двадцать пять. Так почему бы вам не купить одно яблоко?
Покупатель поглядел на картину и, подумав, сказал:
- Что ж, пожалуй. Отрежьте это яблоко во всю длину полотна - покупаю его».
Эта история скорее всего легенда, но очень точная и красивая. Сезанна понимала горстка художников и несколько любителей-коллекционеров, а любили и того меньше. Если бы кому-то взбрело сейчас в голову купить одно яблоко Поля Сезанна, этот безумец все равно должен бы был быть миллионером. Сезанн обожал яблоки: они долго хранились и не портились, они не шевелились, не чесались, не вздыхали и не нарушали задуманную композицию. Под них легко можно было подложить монетки в один или два су – и расположить на скатерти в нужном ракурсе. Ни жену, ни сына, ни друзей, ни даже себя Сезанн не писал так часто, как яблоки. «Я хочу поразить Париж с помощью яблока», - говорил художник.
Самое удивительное, чего достигал Сезанн в своих затворнических натюрмортах, писавшихся в течение долгих недель в полном одиночестве, - это ощущение цельности при абсолютной геометрической «неправильности». Он как будто для каждого предмета создавал собственную перспективу, отправляя к черту Эвклида и Салон с его скрипучими мерками правильности искусства. В 1899 году, когда Сезанн пишет яблоки с апельсинами, неповоротливые салонные судьи еще не отошли от обморока, вызванного дерзостью Мане. Его почетная выставка в священных залах Салона пройдет только через 6 лет, а «Олимпию» перевезут в Лувр только через 7. А тут этот безумный провансалец уже швыряет яблоки в последние уцелевшие каноны академической живописи. Он утверждает, что видит лучи, исходящие от каждого предмета, что «предметы взаимопроникают и не перестают жить... они понимают друг друга так, как мы, посредством взглядов и слов». Пройдет еще немного времени и Пикассо назовет Сезанна своим главным и единственным учителем, картины которого можно изучать годами.
«- Сто франков? - разочарованно протянул покупатель. - Сто франков за полотно неизвестного художника? Боюсь, что это дорого. Я мог бы дать за него франков двадцать пять.
Мадам Танги сняла натюрморт с окна.
- Поглядите, сударь, это же очень большая картина. Здесь четыре яблока. Четыре яблока стоят сто франков. Вы можете потратить только двадцать пять. Так почему бы вам не купить одно яблоко?
Покупатель поглядел на картину и, подумав, сказал:
- Что ж, пожалуй. Отрежьте это яблоко во всю длину полотна - покупаю его».
Эта история скорее всего легенда, но очень точная и красивая. Сезанна понимала горстка художников и несколько любителей-коллекционеров, а любили и того меньше. Если бы кому-то взбрело сейчас в голову купить одно яблоко Поля Сезанна, этот безумец все равно должен бы был быть миллионером. Сезанн обожал яблоки: они долго хранились и не портились, они не шевелились, не чесались, не вздыхали и не нарушали задуманную композицию. Под них легко можно было подложить монетки в один или два су – и расположить на скатерти в нужном ракурсе. Ни жену, ни сына, ни друзей, ни даже себя Сезанн не писал так часто, как яблоки. «Я хочу поразить Париж с помощью яблока», - говорил художник.
Самое удивительное, чего достигал Сезанн в своих затворнических натюрмортах, писавшихся в течение долгих недель в полном одиночестве, - это ощущение цельности при абсолютной геометрической «неправильности». Он как будто для каждого предмета создавал собственную перспективу, отправляя к черту Эвклида и Салон с его скрипучими мерками правильности искусства. В 1899 году, когда Сезанн пишет яблоки с апельсинами, неповоротливые салонные судьи еще не отошли от обморока, вызванного дерзостью Мане. Его почетная выставка в священных залах Салона пройдет только через 6 лет, а «Олимпию» перевезут в Лувр только через 7. А тут этот безумный провансалец уже швыряет яблоки в последние уцелевшие каноны академической живописи. Он утверждает, что видит лучи, исходящие от каждого предмета, что «предметы взаимопроникают и не перестают жить... они понимают друг друга так, как мы, посредством взглядов и слов». Пройдет еще немного времени и Пикассо назовет Сезанна своим главным и единственным учителем, картины которого можно изучать годами.
Artchive
Купить цифровую версию картины: Винсент Ван Гог - Портрет Папаши Танги, Париж
Купить цифровую версию картины «Портрет Папаши Танги». В городе Париж. Винсент Ван Гог - Портрет Папаши Танги - одно из многих произведений художника. Подробную информацию и описание работы читайте в Артхиве.
21 октября 1760 года родился японский художник Кацусика Хокусай, автор "Большой волны в Канагаве" и "Красной Фудзи".
А эта его работа называется "Призрак Оивы" (1832, Музей изящных искусств, Бостон)⬇️
А эта его работа называется "Призрак Оивы" (1832, Музей изящных искусств, Бостон)⬇️
Один из листов серии Хокусая «100 историй о призраках» посвящен Оиве – самому известному в Японии привидению онрё. В японской мифологии онрё – «обиженный, мстительный дух» – неупокоенная душа человека, цель которой наказать обидчика, нанесшего ей оскорбление при жизни.
Японцы очень любят традиционные сказки-страшилки с участием онрё – кайданы. Часто ставили их на сцене театра кабуки, где призраков обычно играли женщины в белых погребальных одеждах, с длинными распущенными волосами и мертвенно-бледным гримом. Этот образ плавно перекочевал в кинематограф: сначала японский, а затем и мировой. Самый, пожалуй, известный призрак онрё в кино – девочка с видеокассеты-убийцы из фильма «Звонок».
История Оивы основана на реальных событиях, а увековечена благодаря пьесе театра кабуки, написанной Цуруя Намбоку IV. Премьера «Страшной истории о призраке из деревни Ёцуя с дороги Токайдо» состоялась в 1825 году, после чего пьеса приобрела немыслимую популярность, а с появлением кинематографа пережила десятки экранизаций.
Чаще всего онрё становились женщины, погибшие по вине своих мужей. И героиня гравюры Хокусая – не исключение. Оива была замужем за ронином – самураем без хозяина. Иэмон был вынужден изготавливать зонты, чтобы содержать жену и новорожденного сына. Это было настолько унизительно для него, что он начинает ненавидеть молодую супругу, в которой видит источник своих бед, и совершает целую серию убийств.
Еще до свадьбы жертвой Иэмона становится отец невесты, осведомленный о злодеяниях ронина, которые тот совершал ранее. Затем сосед – дед девушки, влюбленной в Иэмона, уговаривает угостить жену «тонизирующим средством», которое в действительности было ядом, вызывающим мучительную смерть.
Вскоре ронину приходится избавиться от слуги – свидетеля преступления. Во время свадебной церемонии он по ошибке отрубает голову своей новой невесте, так как вместо нее ему видится изуродованное мучениями лицо умершей жены. Позже, пытаясь мечом отмахнуться от призрака убитого им слуги, нечаянно убивает и старика-соседа.
Привидение Оивы продолжает истязать подлого мужа на протяжении всей пьесы. Куда бы он ни шел, везде является ему ее зловещий лик. В одной из сцен в Оиву внезапно превращается загоревшийся бумажный фонарь, а из дыма от этого огня проявляется тело призрака. Именно этот образ Оивы в виде горящего фонаря и запечатлен на ксилографии Хокусая.
Подобно тому, сколько суеверий и загадочных событий связано с попытками экранизации романа Булгакова «Мастер и Маргарита», в Японии слагают истории о проклятии, преследующем всех, кто имеет отношение к постановке пьесы об Оиве.
В 1976 году череда несчастных случаев постоянно вмешивалась в размеренное течение жизни театра Иванами-холл в Токио. Болезни настигали актеров и их родных, приходил в негодность реквизит, переносились репетиции. В конце концов вся труппа прибыла на место погребения Оивы, чтобы отслужить там панихиду. А на премьере пьесы одно место в первом ряду оставили незанятым, и с тех пор это стало непреходящей традицией.
Как и обычай проводить поминальные службы на могиле Оивы перед каждой новой постановкой. Актрисы, которым предстоит играть мстительного призрака, обязательно посещают храм, посвященный Оиве, ведь считается, что им более всего стоит опасаться ее козней.
И хотя ее почитают особенно злобным онрё, на гравюре Хокусая Оива изображена скорее печальной, чем разъяренной. Пронзительны опущенные вниз уголки глаз, в бессильной злобе разинута беззубая пасть привидения-фонаря. Созданный мастером образ разительно отличается от призраков Оивы на гравюрах других авторов, где она предстает устрашающей сущностью, от одного вида которой стынет в жилах кровь.
Японцы очень любят традиционные сказки-страшилки с участием онрё – кайданы. Часто ставили их на сцене театра кабуки, где призраков обычно играли женщины в белых погребальных одеждах, с длинными распущенными волосами и мертвенно-бледным гримом. Этот образ плавно перекочевал в кинематограф: сначала японский, а затем и мировой. Самый, пожалуй, известный призрак онрё в кино – девочка с видеокассеты-убийцы из фильма «Звонок».
История Оивы основана на реальных событиях, а увековечена благодаря пьесе театра кабуки, написанной Цуруя Намбоку IV. Премьера «Страшной истории о призраке из деревни Ёцуя с дороги Токайдо» состоялась в 1825 году, после чего пьеса приобрела немыслимую популярность, а с появлением кинематографа пережила десятки экранизаций.
Чаще всего онрё становились женщины, погибшие по вине своих мужей. И героиня гравюры Хокусая – не исключение. Оива была замужем за ронином – самураем без хозяина. Иэмон был вынужден изготавливать зонты, чтобы содержать жену и новорожденного сына. Это было настолько унизительно для него, что он начинает ненавидеть молодую супругу, в которой видит источник своих бед, и совершает целую серию убийств.
Еще до свадьбы жертвой Иэмона становится отец невесты, осведомленный о злодеяниях ронина, которые тот совершал ранее. Затем сосед – дед девушки, влюбленной в Иэмона, уговаривает угостить жену «тонизирующим средством», которое в действительности было ядом, вызывающим мучительную смерть.
Вскоре ронину приходится избавиться от слуги – свидетеля преступления. Во время свадебной церемонии он по ошибке отрубает голову своей новой невесте, так как вместо нее ему видится изуродованное мучениями лицо умершей жены. Позже, пытаясь мечом отмахнуться от призрака убитого им слуги, нечаянно убивает и старика-соседа.
Привидение Оивы продолжает истязать подлого мужа на протяжении всей пьесы. Куда бы он ни шел, везде является ему ее зловещий лик. В одной из сцен в Оиву внезапно превращается загоревшийся бумажный фонарь, а из дыма от этого огня проявляется тело призрака. Именно этот образ Оивы в виде горящего фонаря и запечатлен на ксилографии Хокусая.
Подобно тому, сколько суеверий и загадочных событий связано с попытками экранизации романа Булгакова «Мастер и Маргарита», в Японии слагают истории о проклятии, преследующем всех, кто имеет отношение к постановке пьесы об Оиве.
В 1976 году череда несчастных случаев постоянно вмешивалась в размеренное течение жизни театра Иванами-холл в Токио. Болезни настигали актеров и их родных, приходил в негодность реквизит, переносились репетиции. В конце концов вся труппа прибыла на место погребения Оивы, чтобы отслужить там панихиду. А на премьере пьесы одно место в первом ряду оставили незанятым, и с тех пор это стало непреходящей традицией.
Как и обычай проводить поминальные службы на могиле Оивы перед каждой новой постановкой. Актрисы, которым предстоит играть мстительного призрака, обязательно посещают храм, посвященный Оиве, ведь считается, что им более всего стоит опасаться ее козней.
И хотя ее почитают особенно злобным онрё, на гравюре Хокусая Оива изображена скорее печальной, чем разъяренной. Пронзительны опущенные вниз уголки глаз, в бессильной злобе разинута беззубая пасть привидения-фонаря. Созданный мастером образ разительно отличается от призраков Оивы на гравюрах других авторов, где она предстает устрашающей сущностью, от одного вида которой стынет в жилах кровь.
Artchive
Утагава Куниёси - Оива. Фрагмент сцены из спектакля "Призрак Оивы", 1836, 25×37 см: Описание произведения
Утагава Куниёси - Оива. Фрагмент сцены из спектакля "Призрак Оивы" - одно из многих произведений художника. Подробную информацию и описание работы читайте в Артхиве.
Варианты ответа к загадке из предыдущего поста. Автором какой из шести картин НЕ является Исаак Левитан?
Anonymous Poll
8%
1
4%
2
32%
3
11%
4
18%
5
26%
6
«Вихрь»⬆️ – не просто одна из самых известных и масштабных картин Малявина, размерами больше смахивающая на театральный задник. Программное полотно, обрушивающееся на посетителя Третьяковки лавинообразной, взрывной кроваво-красной мощью – метафора всей жизни художника, подобно вихрю ворвавшегося в чинный художественный мир Петербурга прямиком из афонского монастыря.
Малявин начал работать над холстом в самом начале событий, которые впоследствии вошли в историю под названием Первой русской революции. Это ввело многих критиков, как современных художнику, так и нам, в соблазн приписывать «Вихрю» тревожное предчувствие надвигающегося урагана перемен, воплотившееся в революционно-алые сполохи энергичных дробных мазков.
Выходца из крестьянской среды мало интересовали идеология или политика. Малявина скорее занимали искания в сфере разработки таких красок, что позволили бы передать требуемую силу экспрессии, которой неизменно проникнуты его работы, посвященные русским женщинам-крестьянкам.
И в процессе создания «Вихря» ему таки удалось произвести свою личную революцию. Правда, не без помощи коллеги – художника Игоря Эммануиловича Грабаря. «Зная, что я много возился с технологией красок, он просил меня дать ему какой-нибудь рецепт связующего вещества, поднимающий светосилу и интенсивность цвета – он собирался сам тереть краски, – вспоминает Грабарь. – Я дал ему рецепт, главными составными частями которого были венецианский терпентин и копаловый лак, предупредив его, что успех зависит от правильности дозировки: слишком большой перевес терпентина может сделать краску почти несохнущей, почему его надо регулировать смолой-копалом, расплавленным в льняном масле».
Рецепт Грабаря пришелся ко двору: с того времени Малявин пишет этим составом все свои картины. Но он пропускает мимо ушей предостережение товарища, и по широте душевной не жалеет ингредиентов. Из-за чего краски «Вихря» продолжали жить своей жизнью еще долгое время после окончания работы над холстом, по свидетельству художника Грабаря: «Неумеренное количество венецианского терпентина, взятое Малявиным в связующем веществе, превратило красочное тесто этой картины в массу, до сих пор не затвердевшую, в жаркие летние дни распускающуюся и даже грозящую прийти в движение. Но яркость красок, их блеск действительно изумительный, оставляя далеко позади яркость простых масляных красок».
⬇️
Малявин начал работать над холстом в самом начале событий, которые впоследствии вошли в историю под названием Первой русской революции. Это ввело многих критиков, как современных художнику, так и нам, в соблазн приписывать «Вихрю» тревожное предчувствие надвигающегося урагана перемен, воплотившееся в революционно-алые сполохи энергичных дробных мазков.
Выходца из крестьянской среды мало интересовали идеология или политика. Малявина скорее занимали искания в сфере разработки таких красок, что позволили бы передать требуемую силу экспрессии, которой неизменно проникнуты его работы, посвященные русским женщинам-крестьянкам.
И в процессе создания «Вихря» ему таки удалось произвести свою личную революцию. Правда, не без помощи коллеги – художника Игоря Эммануиловича Грабаря. «Зная, что я много возился с технологией красок, он просил меня дать ему какой-нибудь рецепт связующего вещества, поднимающий светосилу и интенсивность цвета – он собирался сам тереть краски, – вспоминает Грабарь. – Я дал ему рецепт, главными составными частями которого были венецианский терпентин и копаловый лак, предупредив его, что успех зависит от правильности дозировки: слишком большой перевес терпентина может сделать краску почти несохнущей, почему его надо регулировать смолой-копалом, расплавленным в льняном масле».
Рецепт Грабаря пришелся ко двору: с того времени Малявин пишет этим составом все свои картины. Но он пропускает мимо ушей предостережение товарища, и по широте душевной не жалеет ингредиентов. Из-за чего краски «Вихря» продолжали жить своей жизнью еще долгое время после окончания работы над холстом, по свидетельству художника Грабаря: «Неумеренное количество венецианского терпентина, взятое Малявиным в связующем веществе, превратило красочное тесто этой картины в массу, до сих пор не затвердевшую, в жаркие летние дни распускающуюся и даже грозящую прийти в движение. Но яркость красок, их блеск действительно изумительный, оставляя далеко позади яркость простых масляных красок».
⬇️
Несколько сохранившихся эскизов картины (1, 2) подсказывают, что Малявин трудился не только над поиском идеального компонента для красок «Вихря», но также искал то самое композиционное решение, которое смогло бы в полной мере воплотить в жизнь образ из его головы.
Бабы постепенно разрастались, занимая все больше места в пространстве полотна. Все больше развевались и раскручивались в водовороте танца их наряды. В конце концов они заполонили собой весь холст, едва оставив для фонового пейзажа жалкие клочки по углам.
К слову, из воспоминаний того же Грабаря мы узнаем, что Малявин не видел решительно никаких перспектив для развития в написании ландшафтов из-за того, что все уже было написано до них: «Малявин меня убеждал бросить писать пейзажи: – Как же ты не понимаешь, что после Левитана нельзя уже писать пейзажа. Левитан все переписал и так написал, как ни тебе, ни другому ни за что не написать. Пейзажу, батенька, крышка. Ты просто глупость делаешь. Посмотри, что за пейзажи сейчас на выставках? Только плохие подделки под Левитана».
Зато на одеяниях кружащихся без удержу крестьянских «дервишей» Малявин отрывается по полной. Кажется, именно эти неистовые, неукротимые как все стихии природы, вместе взятые, сарафаны и есть главные герои картины. На фоне их кропотливой, филигранной, мозаичной проработки не то что пейзаж – лица персонажей уходят на дальний план.
Это одежды задают динамику и ритм полотна, буквально приводя в движение его поверхность и гипнотизируя всякого на него смотрящего. Сергей Голоушев (Глаголь) делится ошеломляющим воздействием картины на органы чувств: «Вихрь производил впечатление красивого ковра с огненно-красными, малиново-красными и сине-зелеными пятнами. Краски горят. Долго смотреть на них больно глазам, и все-таки оторваться не хочется. Что-то чарующее, влекущее к себе».
Тщание Малявина возымело эффект, а его результат оценен по достоинству. После презентации картины на 3-й выставке Союза русских художников в 1906 году ее тотчас выкупил Совет Третьяковской галереи, где «Вихрь» занимает видное место и по сей день.
Бабы постепенно разрастались, занимая все больше места в пространстве полотна. Все больше развевались и раскручивались в водовороте танца их наряды. В конце концов они заполонили собой весь холст, едва оставив для фонового пейзажа жалкие клочки по углам.
К слову, из воспоминаний того же Грабаря мы узнаем, что Малявин не видел решительно никаких перспектив для развития в написании ландшафтов из-за того, что все уже было написано до них: «Малявин меня убеждал бросить писать пейзажи: – Как же ты не понимаешь, что после Левитана нельзя уже писать пейзажа. Левитан все переписал и так написал, как ни тебе, ни другому ни за что не написать. Пейзажу, батенька, крышка. Ты просто глупость делаешь. Посмотри, что за пейзажи сейчас на выставках? Только плохие подделки под Левитана».
Зато на одеяниях кружащихся без удержу крестьянских «дервишей» Малявин отрывается по полной. Кажется, именно эти неистовые, неукротимые как все стихии природы, вместе взятые, сарафаны и есть главные герои картины. На фоне их кропотливой, филигранной, мозаичной проработки не то что пейзаж – лица персонажей уходят на дальний план.
Это одежды задают динамику и ритм полотна, буквально приводя в движение его поверхность и гипнотизируя всякого на него смотрящего. Сергей Голоушев (Глаголь) делится ошеломляющим воздействием картины на органы чувств: «Вихрь производил впечатление красивого ковра с огненно-красными, малиново-красными и сине-зелеными пятнами. Краски горят. Долго смотреть на них больно глазам, и все-таки оторваться не хочется. Что-то чарующее, влекущее к себе».
Тщание Малявина возымело эффект, а его результат оценен по достоинству. После презентации картины на 3-й выставке Союза русских художников в 1906 году ее тотчас выкупил Совет Третьяковской галереи, где «Вихрь» занимает видное место и по сей день.
Artchive
Филипп Андреевич Малявин - Эскиз к картине "Вихрь", XX: Описание произведения
Филипп Андреевич Малявин - Эскиз к картине "Вихрь" - одно из многих произведений художника. Подробную информацию и описание работы читайте в Артхиве.
Правильный ответ на вчерашнюю загадку
Лишним был осенний пейзаж под номером 4 – его автор не Левитан, а Шишкин (Осень. 1894. Государственный художественный музей Алтайского края, Барнаул).
Лишним был осенний пейзаж под номером 4 – его автор не Левитан, а Шишкин (Осень. 1894. Государственный художественный музей Алтайского края, Барнаул).
Тани Бунтё. Семья тигров и сороки. 1807
Сейчас эта работа представлена на выставке "Каждое живое существо: животные в японском искусстве" в Лос-Анджелесе.
Сейчас эта работа представлена на выставке "Каждое живое существо: животные в японском искусстве" в Лос-Анджелесе.
Друзья! Начинаем голосование за самую страшную картину по версии читателей Артхива: переходите в альбом, чтобы поставить лайки работам, которые покажутся вам наиболее жуткими.
Вы номинировали более 100 произведений! Конечно, не обошлось без Босха, Гойи, Мунка и Дали. Но в этом списке есть и неожиданные имена: например, Айвазовский и Моне. Кто-нибудь из этого списка непременно вас удивит. Ну, и напугает, конечно.
Голосование продлится до 29 октября. А десятку самых-самых страшных объявим в Хэллоуин.
Вы номинировали более 100 произведений! Конечно, не обошлось без Босха, Гойи, Мунка и Дали. Но в этом списке есть и неожиданные имена: например, Айвазовский и Моне. Кто-нибудь из этого списка непременно вас удивит. Ну, и напугает, конечно.
Голосование продлится до 29 октября. А десятку самых-самых страшных объявим в Хэллоуин.