Наполеон был явно польщён. Он приказал написать ещё три версии, а Давид вдобавок создал ещё одну. Отражая широту европейских завоеваний французского правителя, одна была выставлена в Мадриде, две – Париже и ещё одна – в Милане.
Оригинал оставался в Мадриде до 1812 года. После того, как Жозеф Бонапарт – брат Наполеона – отрёкся от испанского престола, он забрал работу с собой в изгнание в Соединённые Штаты. Картина переходила его потомкам до 1949 года, пока Евгения Бонапарт не завещала её музею в Шато-де-Мальмезон.
Версия, созданная для Шато-де-Сен-Клу в 1801 году, спустя 13 лет была изъята прусскими солдатами фельдмаршала Блюхера. Он предложил её Фридриху Вильгельму III, королю Пруссии. В настоящее время полотно находится во дворце Шарлоттенбург в Берлине.
Копия, написанная в 1802 году для Дома инвалидов, была снята и помещена в запасники после реставрации Бурбонов в 1814 году. Но в 1837 году по распоряжению короля Луи-Филиппа была перенесена в организованный им музей в Версальском дворце, где хранится до сих пор.
Холст 1803 года был доставлен в Милан, но в 1816 году его конфисковали австрийцы. Тем не менее, жители города нашли способ задержать его до 1825-го. В 1834 году картину окончательно поместили в венский Бельведер, где она остаётся и по сей день.
Пятый вариант, который хранился в мастерской Давида до его смерти в 1825 году, был выставлен на Базар-Бонн-Нувель в 1846 году. Четыре года спустя дочь художника Полина Жанин предложила его будущему Наполеону III, который повесил портрет во дворце Тюильри. В 1979 году он был передан в музей Версальского дворца.
В 1801 году Давиду получил звание Premier Peintre (первого художника) Наполеона. Можно задаться вопросом, как он относился к этой новой роли. Конечно, Давид боготворил этого человека. «Voilà mon héros» («Вот мой герой»), сказал он своим ученикам, когда генерал впервые посетил его мастерскую. И, возможно, он гордился тем, что помог создавать и сохранять публичный имидж Наполеона. Примечательно, что он поставил подпись и дату на картине «Наполеон на перевале Сен-Бернар» на нагруднике лошади – той части упряжи, которая крепко удерживает седло на месте. Нагрудник также оказывает давление, сдерживая животное, и, проводя параллели и учитывая более поздние масштабные заказы, такие как «Коронация Наполеона», возникает вопрос: не подавлял ли «герой» своим покровительством творческий гений Давида?
Однако в «Наполеоне на перевале Сен-Бернар» искра всё ещё присутствует. Во многом, благодаря, как выразился сам художник, «возвращению к чистому греческому». В этой картине он сформировал архетип, который можно найти на медалях и монетах – мгновенно узнаваемого и бесконечно воспроизводимого героя всех времён.
Оригинал оставался в Мадриде до 1812 года. После того, как Жозеф Бонапарт – брат Наполеона – отрёкся от испанского престола, он забрал работу с собой в изгнание в Соединённые Штаты. Картина переходила его потомкам до 1949 года, пока Евгения Бонапарт не завещала её музею в Шато-де-Мальмезон.
Версия, созданная для Шато-де-Сен-Клу в 1801 году, спустя 13 лет была изъята прусскими солдатами фельдмаршала Блюхера. Он предложил её Фридриху Вильгельму III, королю Пруссии. В настоящее время полотно находится во дворце Шарлоттенбург в Берлине.
Копия, написанная в 1802 году для Дома инвалидов, была снята и помещена в запасники после реставрации Бурбонов в 1814 году. Но в 1837 году по распоряжению короля Луи-Филиппа была перенесена в организованный им музей в Версальском дворце, где хранится до сих пор.
Холст 1803 года был доставлен в Милан, но в 1816 году его конфисковали австрийцы. Тем не менее, жители города нашли способ задержать его до 1825-го. В 1834 году картину окончательно поместили в венский Бельведер, где она остаётся и по сей день.
Пятый вариант, который хранился в мастерской Давида до его смерти в 1825 году, был выставлен на Базар-Бонн-Нувель в 1846 году. Четыре года спустя дочь художника Полина Жанин предложила его будущему Наполеону III, который повесил портрет во дворце Тюильри. В 1979 году он был передан в музей Версальского дворца.
В 1801 году Давиду получил звание Premier Peintre (первого художника) Наполеона. Можно задаться вопросом, как он относился к этой новой роли. Конечно, Давид боготворил этого человека. «Voilà mon héros» («Вот мой герой»), сказал он своим ученикам, когда генерал впервые посетил его мастерскую. И, возможно, он гордился тем, что помог создавать и сохранять публичный имидж Наполеона. Примечательно, что он поставил подпись и дату на картине «Наполеон на перевале Сен-Бернар» на нагруднике лошади – той части упряжи, которая крепко удерживает седло на месте. Нагрудник также оказывает давление, сдерживая животное, и, проводя параллели и учитывая более поздние масштабные заказы, такие как «Коронация Наполеона», возникает вопрос: не подавлял ли «герой» своим покровительством творческий гений Давида?
Однако в «Наполеоне на перевале Сен-Бернар» искра всё ещё присутствует. Во многом, благодаря, как выразился сам художник, «возвращению к чистому греческому». В этой картине он сформировал архетип, который можно найти на медалях и монетах – мгновенно узнаваемого и бесконечно воспроизводимого героя всех времён.
В Третьяковской галерее хранится необычная для творчества Василия Поленова картина «Право господина» – работа молодого художника, написанная за границей, куда по окончании Академии художеств Поленов отправился в 6-летнюю пенсионерскую поездку.
О том, что происходит на полотне, лучше всего рассказал сам Поленов в письме еще не видевшему картину профессору Фёдору Чижову, близкому другу своего отца:
«Вышел он, хорошо пообедав, на дворик своего ястребиного гнезда посмотреть на девушек, приведенных к нему для ночлежного развлечения. Подбоченился и слегка усмехается, увидев, что девочки не совсем дурные и что стоит его баронской чести приложить некий труд для их просвещения. Крайняя девушка понимает, в чем дело, покраснела и потупилась; средняя стоит как бы выше своего положения и смотрит на него с легким презрением, а дальняя, еще глупенькая, не понимает. Мужья, матери, отцы, приведшие их, остались вдали, у ворот, их не пустили солдаты, а наверху на лестнице молодой приятель и капеллан замка пересмеиваются: не всех же трех он себе возьмет и на нашу долю будет».
Сюжет неожиданный и, скажем прямо, для русской живописи XIX века, не тронутой французской фривольностью, еще и не вполне пристойный.
Почему же Поленов выбрал столь необычную тему?
Действительно, «Право господина» – неожиданная картина для тех, кто знает Поленова знаменитого, более позднего – певца лирических русских пейзажей. Но, во-первых, Поленов учился в Академии художеств по классу исторической живописи и поначалу пробовал себя в историческом жанре. А во-вторых, параллельно с Академией он получил второе образование – юридическое: на этом настояли родители Поленова, которые хотели, чтобы сын имел «существенную» профессию. Как дипомированный юрист, Поленов мог быть неплохо знаком по книгам с пережитком феодального уклада – правом первой ночи.
Вместе с другим выпускником Академии Ильёй Репиным Поленов в середине 1870-х приехал в Нормандию. Там написаны его лучшие ранние пейзажи (1, 2, 3), а на самого Поленова неизгладимое впечатление производят средневековые замки – мрачные, таинственные, величественные. Под влиянием местной архитектуры ему приходит в голову сюжет для жанровой работы, которую сначала Поленов именует без обиняков – «Право первой ночи». Но вот потом с названием начались непредвиденные сложности.
⬇️
О том, что происходит на полотне, лучше всего рассказал сам Поленов в письме еще не видевшему картину профессору Фёдору Чижову, близкому другу своего отца:
«Вышел он, хорошо пообедав, на дворик своего ястребиного гнезда посмотреть на девушек, приведенных к нему для ночлежного развлечения. Подбоченился и слегка усмехается, увидев, что девочки не совсем дурные и что стоит его баронской чести приложить некий труд для их просвещения. Крайняя девушка понимает, в чем дело, покраснела и потупилась; средняя стоит как бы выше своего положения и смотрит на него с легким презрением, а дальняя, еще глупенькая, не понимает. Мужья, матери, отцы, приведшие их, остались вдали, у ворот, их не пустили солдаты, а наверху на лестнице молодой приятель и капеллан замка пересмеиваются: не всех же трех он себе возьмет и на нашу долю будет».
Сюжет неожиданный и, скажем прямо, для русской живописи XIX века, не тронутой французской фривольностью, еще и не вполне пристойный.
Почему же Поленов выбрал столь необычную тему?
Действительно, «Право господина» – неожиданная картина для тех, кто знает Поленова знаменитого, более позднего – певца лирических русских пейзажей. Но, во-первых, Поленов учился в Академии художеств по классу исторической живописи и поначалу пробовал себя в историческом жанре. А во-вторых, параллельно с Академией он получил второе образование – юридическое: на этом настояли родители Поленова, которые хотели, чтобы сын имел «существенную» профессию. Как дипомированный юрист, Поленов мог быть неплохо знаком по книгам с пережитком феодального уклада – правом первой ночи.
Вместе с другим выпускником Академии Ильёй Репиным Поленов в середине 1870-х приехал в Нормандию. Там написаны его лучшие ранние пейзажи (1, 2, 3), а на самого Поленова неизгладимое впечатление производят средневековые замки – мрачные, таинственные, величественные. Под влиянием местной архитектуры ему приходит в голову сюжет для жанровой работы, которую сначала Поленов именует без обиняков – «Право первой ночи». Но вот потом с названием начались непредвиденные сложности.
⬇️
Три названия одной картины
Пенсионер Академии, получающий стипендию для заграничных штудий, разумеется, должен подробно отчитываться своей альма матер о том, что он посетил, каких европейских мастеров посмотрел и что планирует написать сам. Поленов тоже из Франции сочиняет отчеты для секретаря Академии Исеева. Замысел еще можно подать завуалированно, экивоками да намёками, но название «Право первой ночи»?!
Родители Поленова, которым послушный и преданный сын тоже подробно пишет о своих путешествиях и посвящает в творческие замыслы, приходят от такой задумки в ужас. Отец Дмитрий Васильевич уговаривает сына назвать картину как-то иначе, не столь вызывающе, сам придумывает чудесное, как ему кажется, название и навязывает его Поленову. «Приезд институток» или «Выпуск девиц из пансиона» – недурно ведь, а? Мило, патриархально, и смысл всего действа – совсем другой, благопристойный.
Мать и отец Поленова беспокоятся не зря: всего 13 лет минуло, как в России отменили крепостное право. Бог знает, какие намёки на человеческое бесправие и другие общественные язвы может разглядеть в картине Поленова российская цензура!
Поленов на «Приезд институток» категорически не согласен: чушь какая, совсем не соответствует его либеральной задумке. Но поступает как юрист (хоть и не работавший ни дня по специальности) – находит компромисс, который устроит всех. Он переименовывает свою картину «Право первой ночи» в «Право господина». Нет уже больше однозначной фривольности, связанной с «постельным правом» и «первой ночью»: мало ли какие еще у господина могут существовать права. Может, просто право распекать свысока нерадивых дворовых девушек за что-нибудь незначительное: мясо передержали на огне или на мессе хихикали. Мало ли…
⬇️
Пенсионер Академии, получающий стипендию для заграничных штудий, разумеется, должен подробно отчитываться своей альма матер о том, что он посетил, каких европейских мастеров посмотрел и что планирует написать сам. Поленов тоже из Франции сочиняет отчеты для секретаря Академии Исеева. Замысел еще можно подать завуалированно, экивоками да намёками, но название «Право первой ночи»?!
Родители Поленова, которым послушный и преданный сын тоже подробно пишет о своих путешествиях и посвящает в творческие замыслы, приходят от такой задумки в ужас. Отец Дмитрий Васильевич уговаривает сына назвать картину как-то иначе, не столь вызывающе, сам придумывает чудесное, как ему кажется, название и навязывает его Поленову. «Приезд институток» или «Выпуск девиц из пансиона» – недурно ведь, а? Мило, патриархально, и смысл всего действа – совсем другой, благопристойный.
Мать и отец Поленова беспокоятся не зря: всего 13 лет минуло, как в России отменили крепостное право. Бог знает, какие намёки на человеческое бесправие и другие общественные язвы может разглядеть в картине Поленова российская цензура!
Поленов на «Приезд институток» категорически не согласен: чушь какая, совсем не соответствует его либеральной задумке. Но поступает как юрист (хоть и не работавший ни дня по специальности) – находит компромисс, который устроит всех. Он переименовывает свою картину «Право первой ночи» в «Право господина». Нет уже больше однозначной фривольности, связанной с «постельным правом» и «первой ночью»: мало ли какие еще у господина могут существовать права. Может, просто право распекать свысока нерадивых дворовых девушек за что-нибудь незначительное: мясо передержали на огне или на мессе хихикали. Мало ли…
⬇️
Картина раздора
Репин и Крамской положительно оценивают «Право господина». Вдохновлённый Поленов решает принять участие в отборочном туре для Салона Елисейских Полей. Ему везёт: его картину отбирают для показа среди сотен других. Повесили её, правда, где-то под самым потолком, так что ни имя начинающего русского художника, ни сама картина публике особо не запомнились.
А в Академии художеств тем временем разгорается скандал, и связан он отнюдь не с содержанием «Права господина». Оказывается, за то время, пока Поленов путешествует по заграницам, правление Академии успело принять ужесточающий циркуляр, уведомлявший о том, что «1) пенсионеры Академии обязываются все свои работы представлять в Императорскую Академию художеств, от которой будет зависеть поместить таковые на тех или других выставках; 2) пенсионерам Академии безусловно воспрещается участвовать в иностранных выставках».
Поленов получает от Академии выговор. Он расстроен, подавлен, пытается бороться, ссылаясь в письмах секретарю Академии, что художников предыдущего поколения (Гуна, Боголюбова, Верещагина) «не связывало такое суровое правило, которое совершенно парализует цель нашего заграничного пребывания».
На выставку передвижников «Право господина» не попала – Поленов не успел её отделать, как хотел. Академия сердится. Перспективы картины и вместе с ней самого молодого художника остаются неясными… И вдруг Поленов получил из России письмо от коллекционера Павла Третьякова о том, что он желает приобрести «Право господина». Поленов назначил цену в тысячу рублей. Торговаться, как он поступал обычно, в особенности с художниками-дебютантами, Третьяков, вопреки ожиданиям, не стал – заплатил тысячу сполна, и картину отправили в Россию. Так «Право господина» оказалось в Третьяковской галерее, где находится и сейчас.
А начинающий художник Поленов с тех пор к нравоучительным жанровым сценам стал равнодушен: понял окончательно, что его призвание – пейзаж.
Репин и Крамской положительно оценивают «Право господина». Вдохновлённый Поленов решает принять участие в отборочном туре для Салона Елисейских Полей. Ему везёт: его картину отбирают для показа среди сотен других. Повесили её, правда, где-то под самым потолком, так что ни имя начинающего русского художника, ни сама картина публике особо не запомнились.
А в Академии художеств тем временем разгорается скандал, и связан он отнюдь не с содержанием «Права господина». Оказывается, за то время, пока Поленов путешествует по заграницам, правление Академии успело принять ужесточающий циркуляр, уведомлявший о том, что «1) пенсионеры Академии обязываются все свои работы представлять в Императорскую Академию художеств, от которой будет зависеть поместить таковые на тех или других выставках; 2) пенсионерам Академии безусловно воспрещается участвовать в иностранных выставках».
Поленов получает от Академии выговор. Он расстроен, подавлен, пытается бороться, ссылаясь в письмах секретарю Академии, что художников предыдущего поколения (Гуна, Боголюбова, Верещагина) «не связывало такое суровое правило, которое совершенно парализует цель нашего заграничного пребывания».
На выставку передвижников «Право господина» не попала – Поленов не успел её отделать, как хотел. Академия сердится. Перспективы картины и вместе с ней самого молодого художника остаются неясными… И вдруг Поленов получил из России письмо от коллекционера Павла Третьякова о том, что он желает приобрести «Право господина». Поленов назначил цену в тысячу рублей. Торговаться, как он поступал обычно, в особенности с художниками-дебютантами, Третьяков, вопреки ожиданиям, не стал – заплатил тысячу сполна, и картину отправили в Россию. Так «Право господина» оказалось в Третьяковской галерее, где находится и сейчас.
А начинающий художник Поленов с тех пор к нравоучительным жанровым сценам стал равнодушен: понял окончательно, что его призвание – пейзаж.
Вопрос к картинке из предыдущего поста: какая работа с грушами лишняя, потому что её автором НЕ является Пабло Пикассо?
Anonymous Poll
8%
1
3%
2
37%
3
29%
4
3%
5
20%
6
"Витрувианский человек" всё-таки приедет на грандиозную выставку Леонардо да Винчи в Париж! Выставка в Лувре открывается уже 24 октября. Все подробности - в свежем материале Артхива.
Arthive
«Витрувианскому человеку» Леонардо дан «зелёный свет» на поездку в Лувр
Итальянский суд постановил, что рисунок Леонардо да Винчи, известный как «Витрувианский человек», может отправиться в Музей Лувра в Париже для участия в крупной ретроспективе, посвящённой 500-летию со дня смерти художника...