Итальянский суд запретил везти из Италии в Париж на выставку "Витрувианского человека" Ленардо да Винчи. Обещанного "Спасителя мира" там, скорее всего, тоже не будет - потому что след самой дорогой картины в мире простыл. А обещали выставку века. Хм.
Подробности: https://artchive.ru/news/4203~Vitruvianskogo_cheloveka_Leonardo_zaprescheno_vezti_v_Luvr_Tak_postanovil_sud
Подробности: https://artchive.ru/news/4203~Vitruvianskogo_cheloveka_Leonardo_zaprescheno_vezti_v_Luvr_Tak_postanovil_sud
Arthive
«Витрувианского человека» Леонардо запрещено везти в Лувр. Так постановил суд
Итальянский суд внес существенные коррективы в планы Лувра, готовящегося открыть в этом месяце выставку-блокбастер «Леонардо да Винчи» к 500-летию со дня смерти итальянского художника. Юристы запретили перевозить в Париж...
Правильный ответ на вчерашнюю загадку
Автор картины «Монахиня» (1908, Русский музей) - Борис Кустодиев.
Осень 1908 года Кустодиев проводил в районе Старой Ладоги - в Успенском, имении своего друга, коллекционера Евгения Шварца. Там и была написана эта картина. На ней изображена мать Олимпиада, игуменья монастыря.
Из письма Кустодиева жене Юлии 20 сентября 1908 года:
- Познакомился со здешними монахинями (монастырь рядом с усадьбой, даже калитка из сада есть) и хочу написать одну, очень интересную старуху, такую красивую и величественную, что жду не дождусь, когда придет холст, чтобы начать писать. ...Поэтому ты скоро меня не жди, приеду, как напишу. Сделал два interier'a со старинной биллиардной, очень интересных. Напишу, вероятно, еще несколько вещей. Особенно меня заинтересовала монахиня, маленькая келейка, масса цветов, всюду канарейки, божественные картины и просфоры. Особенно хороша она в черной мантии! Ужасно рад, что, наконец, нашел интересную модель...
Автор картины «Монахиня» (1908, Русский музей) - Борис Кустодиев.
Осень 1908 года Кустодиев проводил в районе Старой Ладоги - в Успенском, имении своего друга, коллекционера Евгения Шварца. Там и была написана эта картина. На ней изображена мать Олимпиада, игуменья монастыря.
Из письма Кустодиева жене Юлии 20 сентября 1908 года:
- Познакомился со здешними монахинями (монастырь рядом с усадьбой, даже калитка из сада есть) и хочу написать одну, очень интересную старуху, такую красивую и величественную, что жду не дождусь, когда придет холст, чтобы начать писать. ...Поэтому ты скоро меня не жди, приеду, как напишу. Сделал два interier'a со старинной биллиардной, очень интересных. Напишу, вероятно, еще несколько вещей. Особенно меня заинтересовала монахиня, маленькая келейка, масса цветов, всюду канарейки, божественные картины и просфоры. Особенно хороша она в черной мантии! Ужасно рад, что, наконец, нашел интересную модель...
👍1
Признание 19-летнего Исаака Левитана как художника началось с картины «Осенний день. Сокольники». Сразу же после ученической выставки 1880 года её приобрёл для своей галереи Павел Третьяков, но сам юный Левитан долго не мог поверить в свой успех: слишком много к тому моменту ему – еврею, сироте, почти нищему – пришлось пережить. Печалью и одиночеством проникнут и его осенний пейзаж.
В тот 1879-й год, когда написан «Осенний день. Сокольники», в Москве запретили жить евреям. Гонения связывали с покушением народовольца Соловьёва на Александра II, и царская администрация особо усердствовала с выселением «неблагонадёжных». Студент Московского училища живописи, ваяния и зодчества Исаак Левитан вместе с братом Авелем и сестрой Терезой был вынужден покинуть Москву и поселиться в подмосковной дачной местности Салтыковка, а позже перебраться в находящееся за чертой города Останкино.
С утра неприкаянный Левитан уходил бродить в Сокольнический парк. Прислушивался к шуму ветра, гнущему деревья на одну сторону, всматривался, стараясь уловить, как с похолоданием меняются краски. Еще 300-400 лет назад на месте парка был густой и дремучий лес, тянувшийся далеко на север. В шестнадцатом веке тут любил охотиться Иван Грозный, в семнадцатом – фанатичный любитель псовой и соколиной (отсюда – название Сокольники) охоты Алексей Михайлович, родитель Петра I. Левитан и сам был страстным охотником, мог пропадать в лесах по нескольку дней, питаясь одними ягодами. Однажды друзья даже обращались в полицию: Левитан исчез! А он явился спустя три с половиной дня – еще более исхудавший, с ввалившимися щеками и единственной застреленной уткой. Наедине с природой Левитан, мучительно ранимый, нежный и нервный, с трудом, но всё-таки находил душевное равновесие. Но в те осенние дни 1879 года он брал с собой не ружьё, а этюдник: близилась отчётная ученическая выставка, а Левитану всё еще нечего было показать.
Высокое небо с обрывками туч в Сокольниках не грозило ненастьем, но и не обещало солнца. Порывы ветра старались проредить жёлтые листья на клёнах вдоль аллеи. А позади них, тёмно-изумрудные и несравненно более высокие, тянулись к небу старые сосны. Они как будто внушали мелким деревцам: вы, посаженные весной человеческими руками, тут – лишь временные гости, но мы-то – древние, вечные. Еще зелёневшая трава вперемешку с пожухлой листвой производила странное впечатление, как сосуществование рядом жизни со смертью. Левитан выполнял этюды, писал уходящую вдаль охристую дорожку парка, сместив перспективную точку схода влево, и испытывал радость: похоже, к выставке у него будет картина – лирический пейзаж, вся ценность которого не в фотографической «похожести», а в силе переданных эмоций, как и учил его любимый наставник Алексей Саврасов.
⬇️
В тот 1879-й год, когда написан «Осенний день. Сокольники», в Москве запретили жить евреям. Гонения связывали с покушением народовольца Соловьёва на Александра II, и царская администрация особо усердствовала с выселением «неблагонадёжных». Студент Московского училища живописи, ваяния и зодчества Исаак Левитан вместе с братом Авелем и сестрой Терезой был вынужден покинуть Москву и поселиться в подмосковной дачной местности Салтыковка, а позже перебраться в находящееся за чертой города Останкино.
С утра неприкаянный Левитан уходил бродить в Сокольнический парк. Прислушивался к шуму ветра, гнущему деревья на одну сторону, всматривался, стараясь уловить, как с похолоданием меняются краски. Еще 300-400 лет назад на месте парка был густой и дремучий лес, тянувшийся далеко на север. В шестнадцатом веке тут любил охотиться Иван Грозный, в семнадцатом – фанатичный любитель псовой и соколиной (отсюда – название Сокольники) охоты Алексей Михайлович, родитель Петра I. Левитан и сам был страстным охотником, мог пропадать в лесах по нескольку дней, питаясь одними ягодами. Однажды друзья даже обращались в полицию: Левитан исчез! А он явился спустя три с половиной дня – еще более исхудавший, с ввалившимися щеками и единственной застреленной уткой. Наедине с природой Левитан, мучительно ранимый, нежный и нервный, с трудом, но всё-таки находил душевное равновесие. Но в те осенние дни 1879 года он брал с собой не ружьё, а этюдник: близилась отчётная ученическая выставка, а Левитану всё еще нечего было показать.
Высокое небо с обрывками туч в Сокольниках не грозило ненастьем, но и не обещало солнца. Порывы ветра старались проредить жёлтые листья на клёнах вдоль аллеи. А позади них, тёмно-изумрудные и несравненно более высокие, тянулись к небу старые сосны. Они как будто внушали мелким деревцам: вы, посаженные весной человеческими руками, тут – лишь временные гости, но мы-то – древние, вечные. Еще зелёневшая трава вперемешку с пожухлой листвой производила странное впечатление, как сосуществование рядом жизни со смертью. Левитан выполнял этюды, писал уходящую вдаль охристую дорожку парка, сместив перспективную точку схода влево, и испытывал радость: похоже, к выставке у него будет картина – лирический пейзаж, вся ценность которого не в фотографической «похожести», а в силе переданных эмоций, как и учил его любимый наставник Алексей Саврасов.
⬇️
Откуда в пейзаже Левитана "Осенний день. Сокольники"⬆️ женщина?
После десятка дней, целиком отданных захватившему его пейзажу, Левитан, как всегда, с утра пришёл в Сокольники и не узнал их: за ночь от заморозков облетели все листья, а ветки и хвойные иглы покрывал иней. Воздух и само соотношение красок совершенно переменились. Левитан испытал облегчение: хорошо, что он успел закончить свой пейзаж, последние доработки можно будет внести и в помещении, по памяти. А вечером к нему на огонёк заглянул товарищ по Училищу Николай Чехов, старший брат будущего писателя. «Мне кажется, по аллее не мешало бы пустить красивую одинокую женщину в чёрном платье!» - не удержался от совета не очень вникавщий во все эти пейзажные лирические «антимонии» Николай.
Пожалуй, мы можем даже предположить, что именно сподвигло Николая Чехова на это вмешательство. На Передвижной выставке 1879 года немалым успехом пользовались «Бабушкин сад» и «Заросший пруд» еще одного любимого учителя Левитана, Василия Поленова. И в той, и в другой работах пейзаж оживляли небольшие женские фигурки. А, может быть, вовсю подрабатывающий журнальными карикатурами, неизбежно огрубляющими вкус, Николай совсем разучился воспринимать всё, что лишено человеческого присутствия. В конце концов, романтическая «женщина в чёрном» могла быть предметом его личных лирических грёз: подобную как раз можно увидеть на одной из немногих картин самого Николая Чехова «Молодая вдова на могиле мужа».
Но, как бы то ни было, а в тот момент не до конца уверенный в собственных силах Левитан уступил. Женскую фигурку на его законченной картине дописал Николай Чехов. Он был доволен собой и уверял, что только благодаря женщине и можно понять, что тема пейзажа – неприкаянность и одиночество.
⬇️
После десятка дней, целиком отданных захватившему его пейзажу, Левитан, как всегда, с утра пришёл в Сокольники и не узнал их: за ночь от заморозков облетели все листья, а ветки и хвойные иглы покрывал иней. Воздух и само соотношение красок совершенно переменились. Левитан испытал облегчение: хорошо, что он успел закончить свой пейзаж, последние доработки можно будет внести и в помещении, по памяти. А вечером к нему на огонёк заглянул товарищ по Училищу Николай Чехов, старший брат будущего писателя. «Мне кажется, по аллее не мешало бы пустить красивую одинокую женщину в чёрном платье!» - не удержался от совета не очень вникавщий во все эти пейзажные лирические «антимонии» Николай.
Пожалуй, мы можем даже предположить, что именно сподвигло Николая Чехова на это вмешательство. На Передвижной выставке 1879 года немалым успехом пользовались «Бабушкин сад» и «Заросший пруд» еще одного любимого учителя Левитана, Василия Поленова. И в той, и в другой работах пейзаж оживляли небольшие женские фигурки. А, может быть, вовсю подрабатывающий журнальными карикатурами, неизбежно огрубляющими вкус, Николай совсем разучился воспринимать всё, что лишено человеческого присутствия. В конце концов, романтическая «женщина в чёрном» могла быть предметом его личных лирических грёз: подобную как раз можно увидеть на одной из немногих картин самого Николая Чехова «Молодая вдова на могиле мужа».
Но, как бы то ни было, а в тот момент не до конца уверенный в собственных силах Левитан уступил. Женскую фигурку на его законченной картине дописал Николай Чехов. Он был доволен собой и уверял, что только благодаря женщине и можно понять, что тема пейзажа – неприкаянность и одиночество.
⬇️
Artchive
Николай Павлович Чехов - Молодая вдова на могиле мужа, 57×71 см: Описание произведения
Николай Павлович Чехов - Молодая вдова на могиле мужа - одно из многих произведений художника. Подробную информацию и описание работы читайте в Артхиве.
«Осенний день. Сокольники» Левитана⬆️ на судьбоносной выставке
В Училище «Осенний день» понравился. Его живописная поверхность, испещрённая дробными разноразмерными мазками, сама по себе, и без женской фигурки, вызывала эмоции, будила тревогу. Под выставку, на которую ждали «всю Москву», картине выделили в старом здании на Мясницкой отдельную стену. И свет, что немаловажно, тоже оказался выгодным для пейзажа. У Левитана от волнения совсем расходились нервы и дрожали руки. К тому же ему, несколько лет проходившему в единственном клетчатом пиджаке и коротких брюках, не в чем было идти на встречу с потенциальными заказчиками. Тогда он придумал взять сюртук напрокат в маскарадной лавке цирюльника Мокея Петухова, и долго рылся среди боярских кафтанов и камзолов опереточных вельмож, силясь найти хоть что-то отдалённо подходящее. И это тоже в горячечной от волнения голове Левитана добавляло ирреальности происходящему.
На выставку явились оба Чеховых: Николай – разделить возможный успех, а Антон, начавший учиться в Москве медицине, – поддержать вконец расклеившегося Левитана. Третьяков потребовал от автора назначить за его картину цену и «не дорожиться». Левитан, совершенно не представлявший тогда расценок на художественном рынке и не очень-то верящий, что на его картину нашёлся покупатель – и какой! – наотрез отказался. И чуть не удрал с выставки, не в силах справиться с эмоциями. Третьяков настаивал: он, дескать, никогда не назначает цену за картины сам, да и Левитану пора бы учиться себя продавать. В хорошем, коммерческом, смысле. Но, видя растерянность художника, смягчился: ладно-де, попросим назначить цену ваших профессоров, они-то цены на картины выставлять умеют (в итоге картина была куплена за 100 рублей).
Едва не последним, сильно опоздав, на выставку явился Алексей Кондратьевич Саврасов. Любимый учитель Левитана, тончайший пейзажист и уже тогда безнадёжно пьющий человек, он был, как обычно, прямолинеен и полупьян. Раздав развешенным по стенам пейзажам определения вроде «Дрянь!» и «Этой мазнёй только кадушку с огурцами накрывать», Саврасов добрался до картины «Осенний день. Сокольники». «Где Исаак? – зычно взревел Саврасов. – На кой черт ненужную женщину влепил в пейзаж?!» Чутью и вкусу Саврасова Левитан доверял безоговорочно. Больше чем себе – да ведь и сам он не собирался включать фигуру в пейзаж, в своём видении пейзажа учитель и ученик совпадали. В дальнейшем, за редчайшими исключениями, людей на пейзажах Левитана не будет. А картина «Осенний день. Сокольники» позволит начинающему художнику поверить в себя и (хоть и на короткое время) поправит его плачевное материальное положение.
В Училище «Осенний день» понравился. Его живописная поверхность, испещрённая дробными разноразмерными мазками, сама по себе, и без женской фигурки, вызывала эмоции, будила тревогу. Под выставку, на которую ждали «всю Москву», картине выделили в старом здании на Мясницкой отдельную стену. И свет, что немаловажно, тоже оказался выгодным для пейзажа. У Левитана от волнения совсем расходились нервы и дрожали руки. К тому же ему, несколько лет проходившему в единственном клетчатом пиджаке и коротких брюках, не в чем было идти на встречу с потенциальными заказчиками. Тогда он придумал взять сюртук напрокат в маскарадной лавке цирюльника Мокея Петухова, и долго рылся среди боярских кафтанов и камзолов опереточных вельмож, силясь найти хоть что-то отдалённо подходящее. И это тоже в горячечной от волнения голове Левитана добавляло ирреальности происходящему.
На выставку явились оба Чеховых: Николай – разделить возможный успех, а Антон, начавший учиться в Москве медицине, – поддержать вконец расклеившегося Левитана. Третьяков потребовал от автора назначить за его картину цену и «не дорожиться». Левитан, совершенно не представлявший тогда расценок на художественном рынке и не очень-то верящий, что на его картину нашёлся покупатель – и какой! – наотрез отказался. И чуть не удрал с выставки, не в силах справиться с эмоциями. Третьяков настаивал: он, дескать, никогда не назначает цену за картины сам, да и Левитану пора бы учиться себя продавать. В хорошем, коммерческом, смысле. Но, видя растерянность художника, смягчился: ладно-де, попросим назначить цену ваших профессоров, они-то цены на картины выставлять умеют (в итоге картина была куплена за 100 рублей).
Едва не последним, сильно опоздав, на выставку явился Алексей Кондратьевич Саврасов. Любимый учитель Левитана, тончайший пейзажист и уже тогда безнадёжно пьющий человек, он был, как обычно, прямолинеен и полупьян. Раздав развешенным по стенам пейзажам определения вроде «Дрянь!» и «Этой мазнёй только кадушку с огурцами накрывать», Саврасов добрался до картины «Осенний день. Сокольники». «Где Исаак? – зычно взревел Саврасов. – На кой черт ненужную женщину влепил в пейзаж?!» Чутью и вкусу Саврасова Левитан доверял безоговорочно. Больше чем себе – да ведь и сам он не собирался включать фигуру в пейзаж, в своём видении пейзажа учитель и ученик совпадали. В дальнейшем, за редчайшими исключениями, людей на пейзажах Левитана не будет. А картина «Осенний день. Сокольники» позволит начинающему художнику поверить в себя и (хоть и на короткое время) поправит его плачевное материальное положение.
Кадр из второй серии свежего телесериала телеканала HBO «Екатерина Великая»: Екатерина II (её сыграла Хелен Миррен) и её сын Павел с женой перед портретом Петра III – покойного мужа Екатерины и отца Павла. «Безвольный подбородок», - комментирует портрет Екатерина, которую не назовёшь безутешной вдовой. Вот эта картина⬇️
Парадный портрет императора Петра III⬆️ стал редкой удачей в творчестве Алексея Антропова. И дело здесь не только в успехе карьерном: рокотовский портрет пришедший к власти император по каким-то причинам забраковал, а антроповский принял. Речь идёт об удаче творческой, когда в жёстких, стандартизированных рамках парадного изображения удаётся сохранить человеческую индивидуальность портретируемого.
Сын старшей дочери Петра I Анны, он был наречен при рождении Карлом Петером Ульрихом, появился на свет и провёл детство в Гольштейн-Готторпе, и, являясь внучатым племянником короля Швеции Карла XII, должен был претендовать на шведский престол, именно к этому в процессе воспитания и готовился. Судьба распорядилась иначе: родная тетка, императрица Елизавета Петровна выписала племянника в Россию и определила ему в супруги немку Софью-Фредерику Августу (будущую Екатерину II), происходящую из обожаемой Петром III Пруссии. Брак этот, вопреки прогнозам, оказался, как известно, крайне несчастлив. Петр III был инфантилен, в супружеской спальне предпочитал играть в солдатики, искренне увлекался лишь военной муштрой, обожествлял Пруссию и был предельно непопулярен в народе, который ему предстояло возглавить. Екатерина изумлённо писала о нём: «Как можно 20 лет прожить в России и ненавидеть всё русское?»
Когда Петр III взошёл на престол, он немедленно переехал в едва законченный Зимний дворец – его строила для себя государыня Елизавета Петровна, но пожить там так и не успела. Дворец срочно требовалось украсить портретами нового самодержца. На удивление быстро подсуетился Рокотов, но его портрет император отверг. Тогда Синод порекомендовал для этой работы Антропова. Сам факт может показаться курьёзным: русское православие Петр III не жаловал, стоя в церкви, напоказ громко разговаривал, мог даже засмеяться во время службы или просто развернуться посреди литургии и уйти. Антропов был «надзирателем за живописцами» в Священном Синоде и, очевидно, его работа могла стать чем-то вроде наведения дипломатических мостов между новым императором и Синодом.
Художник был наслышан о странностях августейшего. Кроме того, это должен был быть его первый парадный портрет. Но Антропов справился. Позднее многие считали, что он изобразил карикатуру на императора. Говорили, что это какой-то человек-кузнечик, который стоит, будто приплясывает. Что у него большой живот, маленькая голова и лягушачий рот. Что на его лице написано не величие, а глупое тщеславие. Однако, как ни парадоксально, сам Петр III остался этим своим изображением очень доволен, находил его замечательным и похожим.
Придворная карьера Антропова закончилась так же внезапно, как началась: всего через полгода благоволивший ему Пётр III будет свергнут в результате дворцового переворота своей супругой Екатериной. А она доверит свой коронационный портрет Федору Рокотову – мастеру, несомненно, более значительному, чем Антропов.
Позднее по заказу Троице-Сергиевого монастыря Антропов еще раз напишет портрет Петра III – на сей раз поколенный и парный к портрету императрицы Екатерины II. Однако повторно писать с натуры художнику не довелось: когда он начнёт работу над лаврскими портретами, Пётр III будет уже в могиле: «случайно» ли он был убит братьями Орловым с молчаливого одобрения Екатерины, либо умер от инфаркта вследствие особой дисфунцкции, «маленького сердца» – об этом мы вряд ли узнаем.
Сын старшей дочери Петра I Анны, он был наречен при рождении Карлом Петером Ульрихом, появился на свет и провёл детство в Гольштейн-Готторпе, и, являясь внучатым племянником короля Швеции Карла XII, должен был претендовать на шведский престол, именно к этому в процессе воспитания и готовился. Судьба распорядилась иначе: родная тетка, императрица Елизавета Петровна выписала племянника в Россию и определила ему в супруги немку Софью-Фредерику Августу (будущую Екатерину II), происходящую из обожаемой Петром III Пруссии. Брак этот, вопреки прогнозам, оказался, как известно, крайне несчастлив. Петр III был инфантилен, в супружеской спальне предпочитал играть в солдатики, искренне увлекался лишь военной муштрой, обожествлял Пруссию и был предельно непопулярен в народе, который ему предстояло возглавить. Екатерина изумлённо писала о нём: «Как можно 20 лет прожить в России и ненавидеть всё русское?»
Когда Петр III взошёл на престол, он немедленно переехал в едва законченный Зимний дворец – его строила для себя государыня Елизавета Петровна, но пожить там так и не успела. Дворец срочно требовалось украсить портретами нового самодержца. На удивление быстро подсуетился Рокотов, но его портрет император отверг. Тогда Синод порекомендовал для этой работы Антропова. Сам факт может показаться курьёзным: русское православие Петр III не жаловал, стоя в церкви, напоказ громко разговаривал, мог даже засмеяться во время службы или просто развернуться посреди литургии и уйти. Антропов был «надзирателем за живописцами» в Священном Синоде и, очевидно, его работа могла стать чем-то вроде наведения дипломатических мостов между новым императором и Синодом.
Художник был наслышан о странностях августейшего. Кроме того, это должен был быть его первый парадный портрет. Но Антропов справился. Позднее многие считали, что он изобразил карикатуру на императора. Говорили, что это какой-то человек-кузнечик, который стоит, будто приплясывает. Что у него большой живот, маленькая голова и лягушачий рот. Что на его лице написано не величие, а глупое тщеславие. Однако, как ни парадоксально, сам Петр III остался этим своим изображением очень доволен, находил его замечательным и похожим.
Придворная карьера Антропова закончилась так же внезапно, как началась: всего через полгода благоволивший ему Пётр III будет свергнут в результате дворцового переворота своей супругой Екатериной. А она доверит свой коронационный портрет Федору Рокотову – мастеру, несомненно, более значительному, чем Антропов.
Позднее по заказу Троице-Сергиевого монастыря Антропов еще раз напишет портрет Петра III – на сей раз поколенный и парный к портрету императрицы Екатерины II. Однако повторно писать с натуры художнику не довелось: когда он начнёт работу над лаврскими портретами, Пётр III будет уже в могиле: «случайно» ли он был убит братьями Орловым с молчаливого одобрения Екатерины, либо умер от инфаркта вследствие особой дисфунцкции, «маленького сердца» – об этом мы вряд ли узнаем.
Artchive
Федор Степанович Рокотов - Портрет Петра III: Описание произведения
Федор Степанович Рокотов - Портрет Петра III - одно из многих произведений художника. Подробную информацию и описание работы читайте в Артхиве.
У зрелого художника Редона цветы похожи на настоящие. Они стоят в вазах и состоят из очевидных частей: стеблей, лепесков и листьев. Они наивно естественны, небрежно гармоничны в букетах. Только при пристальном и долгом всматривании от цветочных натюрмортов Редона становится немного не по себе. Некоторые трогательно впечатлительные исследователи утверждают даже, что цветочные натюрморты 60-летнего Редона безумней и страшнее его чудовищ и монстров, нарисованных углем в юности. Но со стороны критиков это, конечно, не настоящий зрительский испуг, а профессиональный способ привлечь внимание к редоновским букетам, объяснить их неслучайность в визионерском, мечтательном образном мире художника.
В юности Редон рисовал углем и печатал в один цвет свои знаменитые нуары: на тонких стеблях среди болот росли грустные человеческие головы, в иллюстрациях к бодлеровским «Цветам зла» сосредоточенные юные лица-бутоны покачивались на тонких стеблях над чашей, похожей на ритуальную. В зрелых «цветных» работах Редона, чаще всего выполненных пастелью, цветы растут ниоткуда: распускаются в небесах над головой Будды, оплетают Офелию, в космичекой невесомости или в лабораторной стерильности парят цветными пятнами, распавшимися на тычинки и семечки. Неопознанные галактики, неатрибутированные миры, скрывающие в себе особый внутренний ритм и инерцию зарождающейся жизни.
Понятно же, что цветы у Редона – живые и сложноустроенные организмы.
В 1900-х он пишет цветочные натюрморты прежде всего потому, что они хорошо продаются. Букеты в вазах: иногда в них можно распознать ромашки и маки, настурции и васильки. Иногда цветы выдуманы: неземные, несуществующие, недоступные для опознания по ботаническим атласам. Но выполняя коммерчески востребованные натюрморты, Редон нисколько не изменяет себе в угоду заведомой выгоде. Редон остается Редоном.
Французские критики Жорж Атена и Эме Мерло, которые писали под псевдонимом Мариус-Аре Леблон, напечатали в 1907 году в журнале Revue illustrée первую статью-оправдание для цветов Редона. Художник, о котором до сих пор очень мало упоминали в прессе, был от статьи в восторге и говорил, что почувствовал себя наконец живым и вознагражденным за перемены. Леблоны писали так: «Поразившись оттенками этого цветка до трепета, восхитившись его формой со всей глубиной наивности, он был вскоре осенён открытием величайшей таинственности природы, и с того самого момента растворился в этой предельной ясности, заполнив все укромные уголки своего воображения. Цветы он писал ровно такими, как мы их знаем: герань среди велюровых листьев, маргаритки, трепещущие заросли акации, оранжевая желтофиоль и настурция - чудесным образом являются они перед нашими глазами, прорывая пространство своими тонкими стеблями с ослепительными венчиками, а сверкание их цветовых оттенков приостанавливает бег времени. Глядя на них, и мы пробиваемся сквозь тень».
Редон остался художником, который ищет сверхъестественное, невидимое. Но неизбежно накапливая опыт наблюдений за природой, обнаруживает, что придумывать больше не нужно. Нет ничего более мистического, чем сама природа.
В юности Редон рисовал углем и печатал в один цвет свои знаменитые нуары: на тонких стеблях среди болот росли грустные человеческие головы, в иллюстрациях к бодлеровским «Цветам зла» сосредоточенные юные лица-бутоны покачивались на тонких стеблях над чашей, похожей на ритуальную. В зрелых «цветных» работах Редона, чаще всего выполненных пастелью, цветы растут ниоткуда: распускаются в небесах над головой Будды, оплетают Офелию, в космичекой невесомости или в лабораторной стерильности парят цветными пятнами, распавшимися на тычинки и семечки. Неопознанные галактики, неатрибутированные миры, скрывающие в себе особый внутренний ритм и инерцию зарождающейся жизни.
Понятно же, что цветы у Редона – живые и сложноустроенные организмы.
В 1900-х он пишет цветочные натюрморты прежде всего потому, что они хорошо продаются. Букеты в вазах: иногда в них можно распознать ромашки и маки, настурции и васильки. Иногда цветы выдуманы: неземные, несуществующие, недоступные для опознания по ботаническим атласам. Но выполняя коммерчески востребованные натюрморты, Редон нисколько не изменяет себе в угоду заведомой выгоде. Редон остается Редоном.
Французские критики Жорж Атена и Эме Мерло, которые писали под псевдонимом Мариус-Аре Леблон, напечатали в 1907 году в журнале Revue illustrée первую статью-оправдание для цветов Редона. Художник, о котором до сих пор очень мало упоминали в прессе, был от статьи в восторге и говорил, что почувствовал себя наконец живым и вознагражденным за перемены. Леблоны писали так: «Поразившись оттенками этого цветка до трепета, восхитившись его формой со всей глубиной наивности, он был вскоре осенён открытием величайшей таинственности природы, и с того самого момента растворился в этой предельной ясности, заполнив все укромные уголки своего воображения. Цветы он писал ровно такими, как мы их знаем: герань среди велюровых листьев, маргаритки, трепещущие заросли акации, оранжевая желтофиоль и настурция - чудесным образом являются они перед нашими глазами, прорывая пространство своими тонкими стеблями с ослепительными венчиками, а сверкание их цветовых оттенков приостанавливает бег времени. Глядя на них, и мы пробиваемся сквозь тень».
Редон остался художником, который ищет сверхъестественное, невидимое. Но неизбежно накапливая опыт наблюдений за природой, обнаруживает, что придумывать больше не нужно. Нет ничего более мистического, чем сама природа.
Artchive
Одилон Редон, картины и биография художника
Одилон Редон - биография художника и его самые известные работы. Подробную информацию о художнике и его произведениях читайте в Артхиве.
Воскресный дайджест. Самые интересные материалы, вышедшие в Артхиве на этой неделе:
1. Ещё 20 шедевров, которые стоит знать детям: выбор читателей Артхива. От Леонардо да Винчи до Марта Ротко. А первая двадцатка обязательных к просмотру шедевров лежит здесь.
2. Кстати, о да Винчи. Искусствовед Саймон Хьюит написал целую книгу, в которой доказывает, что Леонардо был объектом шуток и сплетен в Милане. И в качестве доказательства приводит рисунок со сценой суда (и грязными намёками).
3. Кстати, о судах, итальянцах и Леонардо да Винчи. Итальянский суд запретил давать на выставку в парижский Лувр знаменитый рисунок да Винчи «Витрувианский человек».
4. Незаурядные выставки рекомендуем искать в Лондоне. Например, в Национальной галерее дают Гогена. Не только картины, но и новое толкование скандальной биографии художника: говорят, не было у Гогена ничего с 13-летней таитянкой – это только фантазии.
5. В лондонской Mayor Gallery в декабре откроется персональная выставка шимпанзе по имени Конго, который писал абстрактные картины в 1950-х годах (говорят, одной из его работ владел сам Пикассо).
6. А это просто огромная порция милейшего юмора: весёлые картинки о воображаемой жизни Винсента Ван Гога от иранского иллюстратора Алирезы Карими Могаддама.
Приятного чтения!
1. Ещё 20 шедевров, которые стоит знать детям: выбор читателей Артхива. От Леонардо да Винчи до Марта Ротко. А первая двадцатка обязательных к просмотру шедевров лежит здесь.
2. Кстати, о да Винчи. Искусствовед Саймон Хьюит написал целую книгу, в которой доказывает, что Леонардо был объектом шуток и сплетен в Милане. И в качестве доказательства приводит рисунок со сценой суда (и грязными намёками).
3. Кстати, о судах, итальянцах и Леонардо да Винчи. Итальянский суд запретил давать на выставку в парижский Лувр знаменитый рисунок да Винчи «Витрувианский человек».
4. Незаурядные выставки рекомендуем искать в Лондоне. Например, в Национальной галерее дают Гогена. Не только картины, но и новое толкование скандальной биографии художника: говорят, не было у Гогена ничего с 13-летней таитянкой – это только фантазии.
5. В лондонской Mayor Gallery в декабре откроется персональная выставка шимпанзе по имени Конго, который писал абстрактные картины в 1950-х годах (говорят, одной из его работ владел сам Пикассо).
6. А это просто огромная порция милейшего юмора: весёлые картинки о воображаемой жизни Винсента Ван Гога от иранского иллюстратора Алирезы Карими Могаддама.
Приятного чтения!
Arthive
Еще 20 шедевров, которые стоит знать детям. Выбор читателей Артхива
Спасибо всем, кто откликнулся на первую подборку нашего «арт-путеводителя»! Новая серия составлена исключительно по рекомендациям читателей Артхива. Надеемся, что наши публикации помогут юному (и не только) поколению...
14 октября 1841 года родился меценат Савва Мамонтов.
Вот большой рассказ Артхива о нём, а прямо здесь в Телеграме - портрет Саввы Мамонтова с забавной историей.
Андерс Цорн. Портрет С.И. Мамонтова. 1896. Государственный музей изобразительных искусств имени А. С. Пушкина
⬇️
Вот большой рассказ Артхива о нём, а прямо здесь в Телеграме - портрет Саввы Мамонтова с забавной историей.
Андерс Цорн. Портрет С.И. Мамонтова. 1896. Государственный музей изобразительных искусств имени А. С. Пушкина
⬇️
«Портрет Саввы Мамонтова» Цорн написал в Париже, за год до своего визита в Россию. К тому моменту художника уже причисляли к импрессионистам из-за размашистого уверенного мазка (писал он широкой кистью) и прямо таки скоростной манеры письма. Его портреты, хоть и не являлись фотографическим отражением действительности, чрезвычайно метко схватывали характер, сущность людей и от этого пользовались огромным спросом.
Цорн-портретист был настоящей суперзвездой. К нему буквально выстраивались в очередь короли, президенты и миллиардеры. Но везло не всем: эксцентричный художник мог отказать любому, кто ему просто не нравился. Так произошло в случае с Рокфеллером, когда тот предложил заплатить за свой портрет на доллар больше, чем 27-й президент США Уильям Тафт.
Помимо Цорна, Савву Мамонтова писали другие крупные художники: Репин, Серов, Врубель. Последний настолько гордился своим портретом известного мецената, что откровенно считал его куда более удачным, чем картины своих коллег. «Сегодня я вижу, что Цорну далеко до моего портрета, – писал он жене. – А у Серова нет твердости техники: он берет верный тон, верный рисунок; но ни в том, ни в другом нет натиска, восторга».
С последним аргументом Врубеля сложно согласиться: уж чего, а натиска на портрете кисти Цорна хватает. Мазки его просто яростны, отчетливо видно это на заднем плане картины. Художник устраивал настоящий аттракцион, где демонстрировал умение написать законченное произведение буквально за один сеанс. Публика неизменно пребывала в восторге.
По одной из распространенных версий, портрет Мамонтова был создан на одной из такой публичных сессий во время визита Цорна в Россию в 1887 году, хотя это не так. Стремительную манеру письма художник окончательно сформировал в конце 8-летнего пребывания в Париже. Для того, чтобы набить руку, Цорн повторял один и тот же сюжет в разных техниках: в офорте, акварели и лишь затем в масле. Впоследствии это позволило ему писать картины практически за один присест, без какой бы то ни было подготовки и предварительных эскизов.
Портрет Мамонтова был выполнен по заказу правления Ярославской железной дороги для здания Ярославского вокзала в Москве (Савва Иванович был крупным акционером и директором общества этого предприятия). Когда он спросил Цорна, почему тот не написал на его костюме ни единой пуговицы, художник ответил: «Я – художник, а не портной».
Цорн-портретист был настоящей суперзвездой. К нему буквально выстраивались в очередь короли, президенты и миллиардеры. Но везло не всем: эксцентричный художник мог отказать любому, кто ему просто не нравился. Так произошло в случае с Рокфеллером, когда тот предложил заплатить за свой портрет на доллар больше, чем 27-й президент США Уильям Тафт.
Помимо Цорна, Савву Мамонтова писали другие крупные художники: Репин, Серов, Врубель. Последний настолько гордился своим портретом известного мецената, что откровенно считал его куда более удачным, чем картины своих коллег. «Сегодня я вижу, что Цорну далеко до моего портрета, – писал он жене. – А у Серова нет твердости техники: он берет верный тон, верный рисунок; но ни в том, ни в другом нет натиска, восторга».
С последним аргументом Врубеля сложно согласиться: уж чего, а натиска на портрете кисти Цорна хватает. Мазки его просто яростны, отчетливо видно это на заднем плане картины. Художник устраивал настоящий аттракцион, где демонстрировал умение написать законченное произведение буквально за один сеанс. Публика неизменно пребывала в восторге.
По одной из распространенных версий, портрет Мамонтова был создан на одной из такой публичных сессий во время визита Цорна в Россию в 1887 году, хотя это не так. Стремительную манеру письма художник окончательно сформировал в конце 8-летнего пребывания в Париже. Для того, чтобы набить руку, Цорн повторял один и тот же сюжет в разных техниках: в офорте, акварели и лишь затем в масле. Впоследствии это позволило ему писать картины практически за один присест, без какой бы то ни было подготовки и предварительных эскизов.
Портрет Мамонтова был выполнен по заказу правления Ярославской железной дороги для здания Ярославского вокзала в Москве (Савва Иванович был крупным акционером и директором общества этого предприятия). Когда он спросил Цорна, почему тот не написал на его костюме ни единой пуговицы, художник ответил: «Я – художник, а не портной».
Artchive
Андерс Цорн, картины и биография
Шведский художник Андерс Цорн: биография художника, картины с описанием - изучайте творчество шведского импрессиониста в Артхиве.
Какой художник изображён на портрете из предыдущего поста?
Anonymous Poll
25%
Иван Крамской
28%
Алексей Саврасов
6%
Владимир Маковский
10%
Иван Шишкин
15%
Архип Куинджи
15%
Это же автопортрет Василия Перова!
На странице Артхива в Фейсбуке началось выдвижение номинантов на голосование за самую страшную картину - выборы закончатся как раз к Хэллоуину:)
Приходите в этот пост и называйте самые жуткие, на ваш взгляд, картины и рисунки.
Приходите в этот пост и называйте самые жуткие, на ваш взгляд, картины и рисунки.