Ответ на вчерашнюю загадку

Картину "Сотворение мира" в 1864 году написал Иван Айвазовский. Сейчас она хранится в Русском музее.

Ещё одна картина Айвазовского на ту же тему - "Хаос. Сотворение мира" (1841, Музей армянской конгрегации мхитаристов, Венеция). У неё интересная история...
⬇️

Художник Михаил Скотти, который в начале 1840-х пребывал вместе с Айвазовским в Италии (паломничество в эпицентр Возрождения в ту пору было обычным делом для начинающих живописцев), набросал карикатуру о реальном факте из биографии знаменитого мариниста. До папы Григория XVI дошли слухи о том, что русский художник написал невероятную картину со сценой рождения мира из хаоса - речь о картине из предыдущего поста. Автора пригласили в Ватикан. Эту картину Айвазовский, стоя на коленях, и презентует папе. Папа пожелает купить «Хаос», но Айвазовский просто подарит ему картину. Сейчас ее в Музеях Ватикана вы уже не встретите – теперь она обитает в Венеции, в Музей армянской конгрегации мхитаристов: в начале ХХ века папа Леон XIII передарил.

А карикатура эта сейчас Третьяковке.

Брейкин ньюс! Сегодня стартуют продажи новой книги Виктора Пелевина «Искусство легких касаний». Рецензия Галины Юзефович на неё была опубликована прямо в полночь. И из этой рецензии следует, что в новой книге, среди прочего, речь зайдёт об офортах Гойи:

- ...Однако не стопроцентную точность попадания в нерв года вполне можно было бы пережить, если бы не утомительная и довольно нехарактерная для Пелевина многословность. Две трети густейшей непролазной метафизики (культ Разума во времена Французской революции, причудливые офорты Гойи, древнеегипетская космология, масонские учения и так далее до бесконечности) оказываются совершенно не нужны для объяснения главной идеи, а псевдодетективный сюжет выстроен настолько слабо, что фактически тонет в побулькивающей словесной массе. Эта избыточность рефлексивна — Пелевин позволяет себе мягко иронизировать по ее поводу прямо внутри текста, однако читателю это послужит слабым утешением.

https://meduza.io/feature/2019/08/22/iskusstvo-legkih-kasaniy-vyhodit-novyy-roman-viktora-pelevina-v-kotorom-russkie-hakery-rasprostranyayut-tolerantnost-v-ssha

Мауриц Корнелис Эшер. Рептилии. 1943
⬇️

Мауриц Эшер – бельгийский художник-график, который более всего прославился своими работами с «невозможными» построениями и необычными орнаментами. Импульсом для создания последних послужило путешествие художника в Испанию. Увидев мавританские мозаики Альгамбры в 1936 году, он не просто задался целью их «оживить».

Художник писал: «Как жаль, что запрет ислама изображать “идолов” ограничивал мастеров лишь многообразными узорами абстрактного геометрического типа… Сделать элементами декора конкретные , узнаваемые, натуралистические формы рыб, птиц, змей или людей». Именно это сделал Эшер, привнеся элементы игры в логические построения своей оригинальной галереи образов. Но лишь чисто художественным внедрением живого мира в мозаичную среду он не ограничился.

С помощью «игрушечных» методов бывший мальчик, некогда плотно состыковывавший мелкие кусочки сыра на бутерброде, ныне – серьезный муж, набирающий известность художник, решал конструкторские, геометрические, а также философские задачи. При этом Мауриц, эдакий «сухарь» и педант, с точностью и тщанием ювелира пестовавший каждую гравюру, не терял своего истинно детского запала, азарта и изобретательства.

Так, для создания гравюры «Рептилии» 45-летний мастер смастерил фигурку ящерицы из пластилина и передвигал ее по столу. При том в деле составления элементов он был уже отнюдь не неофитом: переплетения существ, переходы их друг в друга начали появляться в его творчестве уже с конца 30-х годов: в 1938 году Эшер создал гравюру с птицами, которая легла в основу его эпохальной работы «День и ночь». Заметим, идет 1943 год, Нидерланды оккупированы немецкими войсками. Эшер, который вскоре спасет художественное наследие учителя-еврея, погибшего в концлагере, а после войны примет участие в выставке художников, отказавшихся сотрудничать с нацистами, лепит пластилиновые фигурки и решает художественные задачи.

В этот раз идея такова: «…переход от плоскости к пространству и наоборот. С одной стороны, застывшее целое плоскостных элементов оживает; с другой стороны, независимые индивиды слабеют и растворяются в массе. Ряд идентичных трехмерных существ... часто возникает в качестве отдельно взятого индивида в движении. Это статический метод иллюстрации динамики движения».

Визуализировал замысел художник очень живо. Вот как описал Эшер одну из самых известных своих работ, считая ее одной из лучших среди сотен созданных сюжетов. «На столе, среди прочих предметов, лежит альбом для рисования; на раскрытой странице – мозаика из зооморфных форм трех контрастных оттенков. Как видно, одному земноводному надоело лежать распластавшись рядом с такими же сотоварищами, потому оно спускает переднюю, будто пластиковую ногу с края книги, с трудом высвобождается из второго измерения и вступает в реальную жизнь. Оно вползает на толстый переплет киники по зоологии и проделывает трудный путь наверх по скользкому склону угольника для черчения до высшей точки своего существования (площадки шестигранника). Коротко чихнув, усталое, но довольное, оно переползает через пепельницу, спускается на прежнее место – на плоский лист альбома для рисования, и безропотно присоединяется к своим друзьям, снова обретая свою функцию элемента деления поверхности».

Как видим, для мастера-мыслителя трехмерность – это бунт живого существа, плоскость – ограничения и рамки, покорность двухмерного образа. На этой возвышенной ноте можно было бы завершить рассказ о замечательной работе певца графических парадоксов, философа и оригинала, если бы не его собственная ремарка из описания гравюры. «Примечание. Книжечка, на которой написано «ЙОВ», не имеет ничего общего с Библией: JOB – марка бельгийской бумаги для сигарет». Вот такая проза жизни, и искусство – органичная составляющая мира вещей. Такого, каким видел его Эшер.

Рафаэль Пил. Ежевика. 1813. Масло. дерево. Художественные музеи Сан-Франциско

Рафаэль Пил (Raphaelle Peale, 17 февраля 1774, Аннаполис, США — 4 марта 1825, Филадельфия, США) считается первым профессиональным американским художником, работавшим в жанре натюрморта.
Муниципальный музей города Балтимор ранее был известен как The Peale Museum — его основал отец художника, Чарльз Уилсон Пил. Кстати, он назвал всех своих детей в честь знаменитых живописцев. Брата Рафаэля Пила зовут Рембрандт Пил, он тоже стал художником, портретистом. Еще одного брата звали Тицианом:)

Андре Дерен. Просушка парусов (Рыбачьи лодки). 1905. Государственный музей изобразительных искусств имени А. С. Пушкина (из коллекции Ивана Морозова)
⬇️

Дерен привез из портового городка Коллиура, куда Матисс пригласил его и Синьяка поработать, серию морских пейзажей. Как резко отличается прямая яркая освещенность средиземноморского побережья от густого переплетения теней на заросшем садами острове Шату-ле-Сен! Свет так бел, так интенсивен, что все цветное видится блеклым, а тень – легкой, прозрачной, подчас даже окрашенной.

Прежде живописцы работали в мастерских у северного окна, где мягкий свет в течение дня не слишком меняется. Выйдя на пленэр, они смогли оценить дары, которыми щедро осыпают колориста раннее утро, туман, рябь на воде… Но только не полдень, с его резкими тенями, «крадущий» цвет у всего цветного. И тем более не полдень на берегу моря, в котором ослепительный субтропический свет удваивается.

Но смелый художник видит в этом пронизывающем все пространство свете праматерию. Из нее словно рождаются все объекты – горы, песок, стены, люди, лодки, море. Такой изначальной материей на коллиурских картинах Дерена служат просветы загрунтованного холста, не тронутого кистью художника. Зато цвет работает не только как цвет, но одновременно и как способ передать тень.

Оттого цветные мазки Дерен кладет то крапинами, то цельными линиями и контурными обводками, то крупными пятнами, свободно внедряя зеленый в гущу оранжевого, красный – между разными синими. Предоставленное первородному свету и цвету пространство на плоской картине гибко и упруго – вот-вот спружинит и взломает раму. Цвет не мог диктовать композиционных решений, пока так не сделал Дерен, а Матисс, который продолжал делить цвет на оттенки, тут же перенял у младшего коллеги эту новую технику.

«Просушка парусов» экспонировалась на Осеннем салоне 1905 года в Париже и стала эталоном нового движения в искусстве - фовизма. Оно не было задекларированным (Матисс и его соратники не любили теоретизировать), а сложилось из родственных стилей нескольких живописцев, которых роднили творческие устремления. Посмотрев их картины, критик Луи Воксель перешел к бронзовой детской головке работы скульптора Марка и воскликнул: «Донателло среди диких зверей!». После чего кличка «дикие», les fauves, объединила тех обитателей мастерских на Монмартре и Кур-ла-Рэн, для кого экспрессия была связана с «чистыми средствами» живописи: линией, формой и прежде всего – цветом как он есть.

Сюжет, достойный кисти Айвазовского

Слышали такую фразу? Произносили, когда были очевидцем бурных, как море на картинах Айвазовского, отношений, ситуаций?:)

Фраза эта - из чеховского "Дяди Вани". Вот цитата:

…Осенний вечер. Тишина. Телегин и Марина сидят друг против друга и мотают чулочную шерсть.

Телегин. Вы скорее, Марина Тимофеевна, а то сейчас позовут прощаться. Уже приказали лошадей подавать.
Марина (старается мотать быстрее). Немного осталось.
Телегин. В Харьков уезжают. Там жить будут.
Марина. И лучше.
Телегин. Напужались... Елена Андреевна "одного часа, говорит, не желаю жить здесь... уедем да уедем... Поживем, говорит, в Харькове, оглядимся и тогда за вещами пришлем...". Налегке уезжают. Значит, Марина Тимофеевна, не судьба им жить тут. Не судьба... Фатальное предопределение.
Марина. И лучше. Давеча подняли шум, пальбу - срам один!
Телегин. Да, сюжет, достойный кисти Айвазовского.
Марина. Глаза бы мои не глядели.

Чехов, кстати, был знаком с Айвазовским, навещал его в Феодосии - и отзывался о знаменитом художнике не очень лестно (см. следующий пост).

Антон Чехов об Айвазвоском - в письме родным из Феодосии 22 июля 1888 года:

...Вчера я ездил в Шах-мамай, именье Айвазовского, за 25 верст от Феодосии. Именье роскошное, несколько сказочное; такие имения, вероятно, можно видеть в Персии. Сам Айвазовский, бодрый старик лет 75, представляет из себя помесь добродушного армяшки с заевшимся архиереем; полон собственного достоинства, руки имеет мягкие и подает их по-генеральски. Недалек, но натура сложная и достойная внимания. В себе одном он совмещает и генерала, и архиерея, и художника и армянина, и наивного деда, и Отелло. Женат на молодой и очень красивой женщине, которую держит в ежах. Знаком с султанами, шахами и эмирами. Писал вместе с Глинкой "Руслана и Людмилу". Был приятелем Пушкина, но Пушкина не читал. В своей жизни он не прочел ни одной книги. Когда ему предлагают читать, он говорит: "Зачем мне читать, если у меня есть свои мнения?" Я у него пробыл целый день и обедал. Обед длинный, тягучий, с бесконечными тостами.

Как вам оценки Антона Павловича?:)

А что там у Айвазовского с Глинкой?

В письме Чехова (см. предыдущий пост) есть такая фраза:

- Писал вместе с Глинкой "Руслана и Людмилу".

Преувеличивает, конечно. Но этот дым не без огня.

Айвазовский с детства играл на скрипке (и отразил это в автопортрете). Скрипку начинающий художник привёз с собой и в Петербург. Играл «для души». Нередко в гостях, когда Ованнес завёл полезные знакомства и начал бывать в свете, его просили сыграть на скрипке. Обладая покладистым характером, играть Айвазовский никогда не отказывался.

В биографии композитора Михаила Глинки, написанной Всеволодом Успенским, есть такой фрагмент: «Однажды у Кукольника Глинка встретился с учеником Академии Художеств Айвазовским. Он мастерски пел дикую крымскую песню, сидя по-татарски на полу, раскачиваясь и придерживая у подбородка скрипку. Татарские напевы Айвазовского очень понравились Глинке, его воображение с юности привлекал восток… Два напева вошли со временем в лезгинку, а третий — в сцену Ратмира в третьем акте оперы «Руслан и Людмила».

Жан Эдуар Вюйар. Няня с мальчиком в матроске. 1895. Собрание Филлипс, Вашингтон

Поль Сезанн. Мост над прудом. 1898. Государственный музей изобразительных искусств имени А. С. Пушкина (из коллекции Ивана Морозова)
⬇️

(А если не хотите читать - этот текст о картине Сезанна можно послушать.)

Когда Жорж Брак впервые увидел картины Сезанна в галерее Амбруаза Воллара, он почувствовал, что «в его творчестве есть что-то сакральное». Поль Гоген в одном из писем говорил о Сезанне: «В его формах какая-то тайна и тяжелое спокойствие человека, который лежит, погрузившись в раздумье. Цвет его серьезен, как характер восточных людей. Житель Юга, он проводит целые дни на вершинах гор, читая Вергилия и глядя в небо. Его горизонты очень высоки, синие тона насыщены, а красный цвет у него удивительно живой и звучный. Как стихи Вергилия, которые имеют не только один смысл, которые можно истолковать по-разному, так и картины Сезанна двояки по значению, имеют иносказательный смысл. Их основа и реальна и фантастична. Одним словом, когда видишь его работы, невольно восклицаешь: «Странно!» Но он мистичен, и его рисунок мистичен».

Пейзаж «Мост над прудом» - это безымянный, заросший деревьями уголок в Эксе, который писал постаревший, одинокий, больной, сосредоточенный Сезанн-отшельник. Его картины уже видели в Париже Брак, Гоген и юные художники-набиды. Современное искусство уже свернуло за Сезанном в прованские леса. Оно уже восхищенным и прозревшим взглядом следит за каждым движением его кисти. К нему приезжают молодые художники, чтобы сделать несколько фотографий, записать и передать другим каждое его слово. Но Сезанн продолжает искать свою художественную истину, каждый день ранним утром идет писать и клянется себе умереть за работой.

В эти годы он открывает для себя акварель - и вслед за этим открытием его масляная живопись становится прозрачной. Даже в этом пейзаже, в котором неба почти не видно, а вода теряет прозрачность от опрокинутого в нее леса, даже здесь материя как будто формируется и обретает плотность на наших глазах. Практически все пространство картины заполнено оттенками одного цвета - изумрудного. Только мостик и полоска берега позволяют глазу ухватиться за горизонт и не потерять равновесие. Над простым деревянным мостиком происходит событие космического масштаба. Мистическое, фантастическое и сакральное.

Сезанн выселил из пейзажей людей, его земля необитаема. Разнонаправленные диагональные мазки создают ощущение движения внутри картины, которое вряд ли выдержал бы человек, окажись он поблизости. Что это? Колышутся кроны деревьев от ветра? Или деревья растут и трещат, обнажают души, пользуясь отсутствием свидетелей? Кандинский говорил, что Сезанн первым смог написать «древесность» дерева.

Размытое водой пруда, это движение становится плавным раскачиванием. Резкие мазки, отразившись в воде, превращаются в мягкие пятна.

Сезанн собирает краски и мольберт - идет обедать бараньими котлетами и принимать лекарство от диабета.

Ашиль Ложе (Achille Lauge). Цветущее дерево. 1893. Частная коллекция

Альфонс Алле. Сутенёры в расцвете сил, пьющие абсент, лежа на животах в траве. 1884

"Черный квадрат" Малевича создан в 1915-м году - через 30 лет после юмористической серии Альфонса Алле с цветными прямоугольниками (см. предыдущий пост). Не вдохновлялся ли Казимир Северинович шутками француза? Вполне возможно!

https://artchive.ru/publications/2174

Джорджия О'Киф. Петунии. 1925. Холст, масло. Художественные музеи Сан-Франциско

Сергей Виноградов. Бабы (Подруги). 1893. Третьяковская галерея
⬇️

Работа «Бабы (Подруги)» как нельзя лучше характеризует ранее творчество художника Сергея Виноградова. Рисунки, этюды и картины, изображающие деревенских жителей, он начал создавать еще в студенческие годы, во время каникул, которые он проводил в родном посаде Большие Соли или в гостях у друзей.

В 1890 году Виноградов переехал в Харьков, где ему предложили место преподавателя рисунка в ремесленном училище. В летнее время он часто бывал в деревнях Пархомовка и Натальевка Сумского уезда Харьковской губернии, где располагались имения московского сахарозаводчика и коллекционера Павла Харитоненко. Во время этих поездок художник постоянно писал жанровые картины («Обед работников», «Дети») и портреты местных жителей, в частности, деревенских женщин в национальной одежде («Поденщик», «Баба», «Крестьянка с граблями»).

Картине «Бабы» предшествовали два этюда — портреты изображенных на ней старушек. Виноградов нашел и написал своих героинь в 1892 году в деревне Пархомовка. Портрет женщины, которая на работе «Бабы» сидит справа, Виноградов перенес с этюда на большой холст практически без изменений.

Жанровую картину он задумал к выставке передвижников. В январе 1893 года в письме другу Виноградов писал: «Как приехал сюда (в Харьков), так и сел за старушек… Боюсь не кончить картинки к Передвижной, хотя и двинул вперед сильно уже, а недовольство еще сильно». Работу он вскоре закончил, но на выставку так и не отправил.

Между тем сюжет этой картины — типично передвижнический. На скамье сидят две крестьянки. В лучах закатного солнца мы видим сгорбленные фигуры с печальными глазами — обе женщины погружены в горестные раздумья. Художник акцентирует внимание на натруженных руках старушки слева, на загаре, полученном, без сомнения, во время тяжелой работы. Унылое настроение героинь подчеркивается их запыленной обувью, поношенной одеждой и оттеняется небольшим малиновым узелком, лежащим на скамье. Все это неизменно вызывает у зрителей мысли о непростой судьбе деревенских женщин.

Виноградов помещает своих старушек в центр картины, уравновешивая композицию. Объекты на заднем плане (деревца, белье на веревке, украинская хата), выписанные с использованием множества оттенков, создают глубину пространства. Эффект усиливается за счет смягчения и размытия контуров предметов по мере их удаления от переднего края холста.

Окружающий пейзаж — зеленая трава, чистое голубое небо — контрастирует с печальным настроением старушек. Жизнь, несмотря на все горести, продолжается. Вот и женщина позади энергично развешивает белье.

Холодные голубоватые и теплые золотисто-охристые оттенки умело перекликаются, создавая целостную цветовую гамму. Благодаря умелой передаче световых эффектов пространство на полотне Виноградова наполнено воздухом. В работе «Бабы», которая тематически «вписывается»» в передвижническую традицию, уже прослеживается импрессионистское видение художника.