Эдвард Мунк. Автопортрет. Ночной странник. 1924

Среди работ Мунка насчитывают 70 живописных автопортретов и больше сотни – в акварелях, рисунках, набросках и гравюрах.

Автопортрет 1924 года «Ночной странник» - один из самых жутких. Ни автопортрет после испанки, ни даже автопортрет в аду не производят такого тревожного впечатления.

Два самых красноречивых элемента любого портрета, по которым зритель привык узнавать об изображенном человеке, - это глаза и руки. Оба эти элемента на автопортрете Мунка отсутствуют. Здесь нет ни времени, ни места. Так, как на этом автопортрете, смотрят в зеркало, когда случайно проходят мимо него по темной комнате – и не узнают отражения.

Клод Моне. Сад художника в Ветёе. 1881

Солнечная картина, написанная в беспросветный период в жизни художника.

Клод Моне прожил в Ветее 4 года. Он арендовал шестикомнатный дом с фруктовым садом и выходом к Сене всего за 50 франков – и жить в нем должны были 13 человек. У каждого на то были свои причины. Попробуем в них разобраться. Сам Моне и его жена Камилла, к тому времени уже неизлечимо больная, она проживет в Ветее всего год и умрет здесь же. Они искали, где подешевле – и конечно Париж в область их поисков попадал в последние годы все реже. Чем дальше от города – тем проще выжить. С Клодом и Камиллой – двое их сыновей. Еще кухарка, которая тоже долго в этом доме не проживет – платить ей бывало совсем нечем, да и готовить не всегда удавалось. Обитатели этого дома часто сидят без куска хлеба. А кто же остальные жильцы?

Кадр из греческого художественного фильма "Эль Греко" (2007). В кадре - Тициан, предполагаемый учитель Эль Греко. За спиной Тициана - автопортрет, написанный в 1562-м. И тут же в мастерской, рядом с корифеем, работает Эль Греко, перебравшийся с Крита в Венецию. При этом Тициан только приступил к картине "Венера Урбинская", которая на самом деле была готова ещё в 1538-м. Надо ли говорить, что Эль Греко в 1538-м ещё даже не родился - и никак не мог пересечься с Венерой в мастерской Тициана?

Но об Эль Греко снят ещё один художественный фильм - итальянский, 1966-го года. И он премилый. Вот его всячески рекомендуем, как и публикацию Артхива об Эль Греко в кино:)

Тициан. Венера Урбинская. 1538. Уффици, Флоренция

Картина написана Тицианом в качестве свадебного подношения для Гвидобальдо делла Ровере, герцога Урбинского, - титулом владельца картины объясняется её название. Для молодого Гвидобальдо по соображениям политики была выбрана в невесты Джулия Варано, на момент создания картины – 10-летняя девочка. «Венера Урбинская» была свадебным подарком в ожидании, когда Джулия подрастёт и в ней окрепнут любовные чувства к супругу. Впрочем, вряд ли Тициан писал «Венеру Урбинскую» с юной Варано. Есть предположение, что его моделью была мать Гвидобальдо, герцогиня Элеонора Гонзага: её портрет работы Тициана датируется тем же 1538-м годом, что и «Венера Урбинская», и некоторое внешнее сходство действительно налицо.

Мауриц Корнелис Эшер. Лужа. 1952

«Безоблачное вечернее небо отражается в луже, оставшейся на лесной тропинке после недавнего ливня. На глинистой земле отпечатались следы двух автомобильных шин, двух велосипедных колес и обуви двух пешеходов» - так, почти математически, описал эту работу нидерландский художник Мауриц Корнелис Эшер.

«Изнанка реальности,» - так называет эту работу Мики Пиллер, работавшая куратором в музее Эшера в Гааге, и в своем эссе она обращает внимание еще и на необычную колористику гравюры. Вместо привычного для работ Эшера черно-белого распределения здесь мы видим коричневую глину и зеленоватую луну – тот оттенок, что кажется светло-серым и придает полному, круглому светилу необыкновенную выразительность.

Клод Моне. Бордигера. 1884. Чикагский институт искусств

Кстати, эту картину, среди множества других, можно увидеть в фильме "Афера Томаса Крауна".

Илья Репин о любви:

- Ведь любовь всегда так. Если она сильна, то, достигнув апогея, она понижается до реакции; а если ее нет, то добрая заботливая душа может возростить и взлелеять на вакантном месте, понемногу, но просто, надолго, навеки. Это лучшая любовь — здоровая, сильная, но спокойная, умная.

Согласны?:)

Иллюстрация: Портрет Репина кисти Василия Поленова.

Илья Репин. Портрет баронессы В. И. Икскуль фон Гильденбандт. 1889. Третьяковская галерея

О "красной баронессе" - в следующем посте.

Это был самый нашумевший из репинских женских портретов, с момента появления пользующийся у публики неизменным успехом. «Никто в России, кроме Серова, — со знанием дела утверждал Игорь Грабарь, — не передавал так матового цвета лица, томных глаз, шёлка. А рука на этом портрете, её атласная кожа, жемчуг и кольца едва ли имеют равных по высоте исполнения во всей Европе».

Красивой брюнетке с властным взглядом, в девичестве Варваре Ивановне Лутковской, по второму мужу — баронессе Икскуль-Гильденбрандт, на этом портрете 39 лет. Её запоминающаяся («цыганская») внешность унаследована от матери-сербки. Человеком Варвара Ивановна была сильным и незаурядным. Она писала романы, предисловие к которым сочинял Мопассан. Трижды спасала от ареста Максима Горького. Много занималась благотворительностью: возглавляла Общину сестёр милосердия, инициировала школу подготовки сиделок, издавала книги для бедных (иллюстрации поручив Репину). В Петербурге у баронессы был свой литературно-художественный Салон, в котором Репин добрый десяток лет был завсегдатаем. Многих знаменитостей-интеллектуалов — Мережковского, Гиппиус, Владимира Соловьёва — Репин зарисовал на вечерах у баронессы.

«Это была обаятельная женщина, в которую влюблялись все — и литераторы, и гвардейцы, и министры, и иностранные знаменитости, как Мопассан», — рассказывал критик Аким Волынский. «Варвара Ивановна была типичной либералкой с откровенно левым уклоном, отчего получила прозвание „красная баронесса“ и с особой энергией помогала деятелям антиправительственной оппозиции», — пишет Виктор Антонов в книге «Петербург: личности, события, архитектура».

Грабарь в монографии о Репине утверждал, что баронесса Икскуль-Гильденбрандт «была, незадолго до его знакомства с Е. Н. Званцевой, предметом его нешуточного увлечения».

Елена Киселёва. Маруся. 1913

Поль Сезанн. Персики и груши. 1890–1895. Холст, масло. 61 х 90 см. ГМИИ имени А.С. Пушкина, из коллекции Ивана Морозова (которую до 6 октября показывают в Эрмитаже)

О картине – в следующем посте.

Персики и груши почти так же прекрасны, как и яблоки. Они не двигаются. Сезанн не ловил мгновенных движений, не позволял своим моделям шевелиться, не ждал внезапно упавшего луча света, чтобы поймать момент и изобразить его. Сезанн часами мог ждать, когда объект (будь то яблоко, гора, кувшин или человек) станет таким, каким он его задумал. Накладывал несколько мазков и ждал дальше. Делал до сотни подходов к одной картине.

И если все равно, что писать - дверь или человеческую голову - то всегда лучше писать яблоки или персики. Сезанн написал больше 200 натюрмортов с вазами, часами, черепами, гипсовыми купидонами, цветами, сахарницами, кувшинами. И почти всегда с фруктами. Гоген говорил, например, что писал натюрморты, когда уставал. Эдуар Мане начал писать небольшие картины с фруктами и цветами к концу жизни, когда болел и не справлялся с большими полотнами. Сезанн открыл натюрморт заново.

«Ухватиться за предмет. Предметы служат нам опорой. Сахарница позволяет нам открыть в себе и в творчестве ничуть не меньше, чем работы Шардена и Монтичелли. Людям кажется, что сахарница безлика, бездушна. Но она тоже меняется день ото дня. Надо знать подход к этой братии, уметь ее увещевать», - говорил Сезанн. И «увещевать сахарницу» можно считать иносказанием у кого угодно, но не у него. Он всерьез ищет душу яблока и характер кувшина. Почти каждый художник, пришедший вслед за Сезанном творить современное искусство однажды говорил: цвет у него не является наружным обозначением, он непостижимым образом исходит изнутри предмета.

Прежде чем приступить к написанию натюрморта, Сезанн долго размещал предметы на столе. Чтобы развернуть или приподнять, он подкладывал под фрукты монетки в один су. Закладывал монументальные, похожие на горную гряду, складки на скатерти. Каждый предмет, предназначенный для натюрморта, у Сезанна прав. В какой-то момент обсуждений и оцениваний критики вдруг поняли, что художник не стоял на одном месте, когда писал. Он отходил от холста, увещевая то хрупкую сахарницу, то крепкое яблоко, то податливый, глуховатый персик. Предметы написаны с разных точек зрения - с тех необходимых для постижения предмета позиций, которые Сезанн выбрал.

Задний план в его картинах почти всегда вздыбливается (будь то пейзаж или натюрморт), растягивая и углубляя средний. Пространство растягивается, подставляя для обзора все, что мы хотели бы увидеть, если бы могли обойти стол по кругу вместе с Сезанном. Он не против - он дает заглянуть в кувшин и рассмотреть, устойчиво ли на полу приземлилась вешалка.

По отдельности находясь под постоянной угрозой осыпаться в пропасть переднего плана, эти персики целую вечность остаются на месте, поддаваясь волшебной способности Сезанна уравновесить накренившуюся композицию.

О том, как Сезанн разыгрывал трагедии между персиками и кувшином, говорил арт-критик Роджер Фрай:

«Он охотно принимает даже самые заурядные ситуации, расположение предметов, характерное для обыденной жизни. И хотя драматичность описания не является его целью и было бы глупо рассуждать о трагедии его фруктовых блюд, корзин с овощами, яблок, рассыпанных по столу, тем не менее подобные сцены, написанные его кистью, оставляют впечатление событий огромной важности. И даже если такие эпитеты, как «драматичный», «угрожающий», «величественный» или «лиричный», не слишком сочетаются с натюрмортами Сезанна, мы не можем не почувствовать, что они вызывают эмоции, удивительным образом напоминающие нам эти душевные состояния. Мы не можем назвать эти картины трагичными, лиричными и так далее не из-за недостатка эмоций, а вследствие метода исключения и концентрации. Они представляют собой трагедии, лишенные трагических обстоятельств».

В предыдущем посте была цитата Сезанна, который как образец большого искусства упоминает художника Монтичелли. Сегодня это имя немногие вспомнят, а вот при жизни Адольфом Монтичелли восхищался не только Сезанн (они были знакомы), но и Ван Гог. А Оскар Уайльд коллекционировал его картины.

Адольф Монтичелли (1824 – 1886). Натюрморт с фруктами. 1874. Чикагский институт искусств

Считается, что картины Монтичелли повлияли на палитру Ван Гога, чьи ранние работы были выполнены в мрачных, землистых тонах (вспомните «Едоков картофеля»).

Картины Адольфа Монтичеллии Ван Гог увидел в Париже в 1886-м - Монтичелли в этот год умрет, а работы Ван Гога станут ярче и смелее.

Слева: Адольф Монтичелли. Цветочный натюрморт. 1874. Музей Винсента Ван Гога, Амстердам

Справа: Винсент Ван Гог. Ваза с цинниями и геранью. 1886. Национальная галерея Канады, Оттава