ЖЕЛАНИЕ СМЕРТИ
Я как-то так это понимаю. Любить Бога - это желать беспрестанно быть с ним, им занимать все надежды, помыслы, желания. Антоний Сурожский говорит о встрече, чтобы нам было понятней. Но не только встреча, встреча - это только начало. Любовь - это соединение. Как невеста с женихом ждут, желают соединения.
Когда я только пришел в Церковь, я думал, что встреча состоится после смерти. Но добрые люди мне давали разные книжки, из которых я понял, что встреча возможна прямо сейчас. Мы не готовим себя к смерти, мы готовим себя для Бога. До смерти, во время смерти, после смерти. Научиться желать Бога, желать его каждую секунду, беспрестанно - вот наша духовная жизнь. Все православное учение – о Боге, как Цели и Смысле, и грехе, как о неверно выбранном пути к Цели и о ложно понятом смысле.
Что же тогда смерть?
Апостол говорит, что хотел бы быть уже без тела, но вынужден пока быть в теле. Святые сияли перед смертью, плакали о своем недостоинстве, но желали встречи с Богом и шли к Нему. Христос говорит о смерти, как о рождении, говорит о зерне, которому нужно умереть, иначе не будет новой жизни, нового рождения. Шмеман много и православно пишет о смерти как о рождении.
Мы привыкли совет «беспрестанного памятования о смерти» воспринимать, как предостережение. «Помни последняя своя и не согрешишь». Страх смерти, как конечной черты, за которой уже поздно. «В чем застану, в том и сужу» - фраза, авторство которой неизвестно, но которой любят потрясать наши пастыри. Она про последнюю отсечку, последний миг, когда не поздно что-то исправить. Что-то или все. Сюда же нам приводят и юродивых дев с маслом. Нам говорят:
- Будет, когда уже нельзя будет исправить. Успей до черты.
Но разве Христос меняется с нашей смертью? Нам говорят, тебя там ждут твои страсти. Мои страсти всегда со мною. Но и Христос всегда со мною.
Многие в надежде говорят:
- Тебя там будет ждать Христос.
Но разве он сейчас не ждет меня?
Я прочитал у одного автора недавно, что смерти надо ждать с доверием. С доверием ко Христу. Если Он так устроил, что нужно родиться заново, то надо желать этого рождения.
Помнить о смерти – это значит желать смерти. Желать нового рождения. Если я от Бога принимаю эту жизнь, неужто не приму новую, которую Он уготовил для меня?
Все эти наши «плачу и рыдаю егда помышляю смерть»… Плакал ли Павел? Плакал ли Серафим Саровский?
Я – плачу. Я не готовенький еще совершенно. Как поход к зубному врачу, оттягиваю, оттягиваю:
- Нет, Господи, только не сейчас. И вообще – попозже. А может медицина еще чего-нибудь откроет?
- Илья, сын Аронов, любиши ли Меня?
- Господи, Ты все знаешь, Ты знаешь как я НЕ люблю Тебя. Мне просто нет до Тебя никакого дела.

Читательница пишет:
- Здравствуйте, Аарон Ильич...

Бог-то ведь, когда говорит вот про все это, про вырви глаз и отрежь руку, если тебя искушают глаз или рука, не говорит. что тебя коротенькая юбочка искушает или симпатичная женская попка, или там грудь. Он говорит, что ты искушаешься сам. И апостол за Ним подтверждает, что каждый сам искушается.
Бог не говорит - закутай ее в чадру или там в платочек и надень на нее юбку до пят. Бог говорит:
- За собой смотри, в тебе проблема.
Не в попке, которую вообще-то Бог создал. А в тебе.
Вот, спрашивается, почему бы и не носить коротенькую юбочку, если Бог создал красивые ножки? Это как свеча, которую не стоит ставить под стол. Надо ее ставить повыше, чтобы светила всем.
У нас, у православных мания величия, что все девчонки с красивыми ножками и попками специально юбочки покороче носят, чтобы нас православных соблазнить, да фигня полная.
Носят так, потому что красиво. Ну нахрен мы, православные мужики, им не сдались, ну тем у которых красивые ножки и попки.
Коротенькая юбочка прославляет Божие творение. А уж ты сам искушаешься или не искушаешься. от тебе зависит.

Вопрос для меня лично в поступке Пугачевой не в том, что она конкретно сказала. А в том, что не побоялась. Потому что мы боимся. Блядская власть запугала нас. Никому не охота губить свою жизнь, чалиться за слова или платить штрафы. Мы молчим. В этом беда. Сколько нас не согласных? Половина? 75 миллионов? меньше? 50 миллионов? 25? 10? 10 миллионов и мы все молчим. Мы боимся, нас всех напугали. Нам рты заткнули. Хорошо, не мы, я сам. Я сам сижу и дрожу. От этого гадко, как будто говна наелся.
А Пугачева сказала, что думает. И за мужа заступилась.
Завтра придут за моими детьми, женой, друзьями. Разве я выйду вот так, как она? Разве мне хватит смелости?
А если придут за мной, кто выйдет за меня?
Скажут, говорили же ему, дураку, молчи.
Что особенного сделала Пугачева? Сказала правду. Просто сказала, что думает. Всего на всего.
До чего ж мы докатились, насколько облепил нас всех этот липкий страх, что обычный, хороший, нормальный человеческий поступок вызывает у нас такую радость, такое ликование.

В сентябре 2020, у меня был ковид. Потом уже я понял, как крепко мне тогда вдарило по мозгам. 19 сентября - День чуда Архангела Михаила в Хонех. Я читал ленту, и что-то мелькнуло про Архангела Михаила, и я подумал:
- Вот, уже 19 ноября, день Архистратига Божия Михаила. И я тут болею и не иду на службу, а ведь я стараюсь каждый раз в этот день быть на Литургии и причаститься.
И я стал думать, как быстро идет время, вот только что был сентябрь, когда я заболел, и вот уже 19 ноября, ия все еще болею... А что же я делал эти два месяца?
Я лежал, сидел, ходил по своей комнате, я жил один тогда, и мне не у кого было спросить, что было, что происходило со мной в эти два месяца. Представляете? У вас выпадают из памяти два месяца жизни. Это было удивительное состояние потерянности. Если нет воспоминаний, то и тебя нет. Лег спать, ворочался. Проснулся под утро и посмотрел на экран телефона. Там было 20 сентября. Полез в календарь. Обнаружил праздник 19 сентября. Сопоставил. Улыбнулся. Вздохнул. Я есть.

Как говорил Главный Буржуин у Гайдара, "что это за страна, что это за удивительная страна?"

И НЕ ОСТАВЛЯЙ НАМ ДОЛГИ НАШИ
Когда я говорю:
- Все, этот человек просто перестал для меня существовать.
Я просто не боюсь перестать существовать для Бога.
А отсутствие такого страха лишиться Божьей милости ко мне - от ощущения собственной праведности. Видение себя праведником, довольство собой, отсутствие пристального взгляда на самого себя ведет меня к человеконенавистничеству.
И остави нам долги наша яко же и мы оставляем должником нашим.
Очень хорошо у митрополита Антония Сурожского это показано. Когда сам не оставляешь другим их ужаса - теряешь внутреннее право просить и Бога об оставлении тебе всего твоего собственного ужаса. А оно - оттого, что не видишь, не замечаешь своего собственного ужаса.
Когда отказываешь другому человеку именоваться человеком, я уверен, что я-то уж точно и есть настоящий человек, я человек во всей полноте, человек с большой, огромной буквы "Ч". И не только я, но и сам Бог считает так же. И Бог-то уж точно меня человеком считать никогда не перестанет.
И все же, эта молитва, которую мы каждый день заученно пробегаем, вычитываем, не задумываемся, она в некотором роде приговор нам.
И остави нам долги наша, яко же и мы оставляем должником нашим.
Это мне приговор. Я-то никому не оставляю. Я-то уже всех поделил на людей и нелюдей. Тогда это не молитва, а тарабарщина просто. Тогда это мантра священная, бессмыслица. Лучше вообще ее не читать. Или пропускать эту дурацкую строчку. Или вот так:
- И не оставляй мне долги мои, потому что и я не оставляю долги другим.
Или:
- Не все грехи мне, Господи, прощай. Потому что и я считаю, что не все грехи можно прощать. И не все прощаю.
Да и вообще, не прощай меня, Господи. Меня ведь не за что прощать.

Смотрю трансляцию похорон Королевы. Ведущие - русские англичане, журналисты. Одну из них представили как специалиста по английской истории и традициям.
Ну, чудовищная безграмотность в элементарных христианских вопросах. Не хочется даже повторять. Надо же комментировать богослужение, тексты песнопений и молитв, а на выходе: пык, мык... Сказать нечего.
Много слов и историй про то, какой алмаз в короне, в каком порядке идут родственники, кто несет гроб, почему этот лафет и что за морячки. А в храм занесли гроб, и ребята поплыли. Им как будто это все понарошку. Король, и вся семья, политики, приглашенные, все поют гимны вместе с профессиональным хором. Королева была главой Церкви Англии. Король только что им стал. Все это люди, воспитанные в вере, по лицам видно, что в живой вере. Они именно участвуют в богослужении. А ведущим - это все карнавал, так положено, церемония такая. Ну невозможно же даже подумать, что все эти западно мыслящие солидные современные господа, к которым мы сбежали из темной России православных попов и Патриарха Кирилла, невозможно подумать, что они и правда могут верить во всю эту вот средневековую христианскую муть. Просто традиция. Маскарад. Карнавал. Притворство.

ЦЕРКОВЬ И КПСС
Видел ли я соборную Церковь?
В том смысле, как про это говорит известная церковная шутка, что Церковь у нас соборная, так как в ней много соборов, в этом смысле видел.
В том смысле, как нас традиционно учат понимать Символ Веры – не видел.
Наша Церковь есть человекоцентричный авторитарный или даже тоталитарный, и даже не организм, а механизм. Тоталитарный механизм.
Я не знаю, как там в других, поместных, я знаю, как в нашей родной РПЦ.
У нас тут совершеннейший КПСС.
Есть Партия. Во главе Партии – Центральный Комитет. Который состоит из Первых секретарей обкомов и горкомов, последнее время произошло разукрупнение регионов и Первых секретарей стали ставить над меньшими территориями. Понимаете, что Первые секретари – это епископы, пленумы Центрального Комитета – Архиерейские Соборы. Отделы и секретариаты ЦК – комиссии по разным вопросам.
Во главе ЦК стоит Политбюро, то есть Синод. Есть постоянные члены Политбюро – Первые секретари крупнейших епархий и руководители важнейших ведомств – Министр Иностранных дел, Управделами и пр. В Политбюро кооптируются Первые секретари остальных регионов на ограниченный срок.
Во главе Церкви стоит Генеральный секретарь ЦК КПСС – Патриарх.
Вертикаль абсолютно жесткая, еще более жесткая, чем в КПСС, там хотя бы в Политбюро была коллегиальность при главенстве Генерального секретаря. У нас не так, у нас КПСС, помешанная с папизмом.
Во главе Церкви – Патриарх-папа. Вся остальная вертикаль принимает и одобряет и постфактум благословляет любую деятельность Генсека.
Все решает у нас Генсек. Он сам определяет внешнюю политику. Он сам выстраивает отношения в верхах светской власти. Он сам определяет кадровые назначения. Два-три раза в год собирается Политбюро-синод, утверждают все решения генсека-папы-патриарха. Раз в два года собирается Пленум ЦК – Архиерейский собор – утверждают решения ЦК-синода. Еще когда-то собирается Поместный собор – Съезд КПСС, от которого ничего вообще не зависит, но для всех это большой праздник, можно в Москву съездить.
Генсек - патриарх как опытный партийный кадровик за несколько лет меняет состав ЦК, наполняя его своими ставленниками, все лично ему преданы, все зависят от него, все всё одобряют. Все ему шлют и несут, помимо официальных взносов в партийную кассу, ценные подарки и конверты на праздники и конверты в умилостивление за личные грехи, о которых генсеку докладывают в доносах доброхоты.
Посмотрим на нашу соборность в регионах.
В регионах работают обкомы – епархиальные советы. Во главе – Первые секретари – епископы. У них тоже епархиальные комиссии и комитеты. Такие же, как в ЦК – отделы обкомов КПСС. По территориальному признаку, для удобства управления, епархии разделены на райкомы партии – благочиния. Первые секретари райкомов – благочинные и руководители отделов-комиссий входят в Обком партии – Епархиальный Совет. Он утверждает все решение Первого Секретаря – Епископа. Ну и все это благообразно раз в год утверждается на Епархиальном собрании – Городской или областной партийной конференции.
Ну и тут у нас еще больший авторитаризм, чем в КПСС – низшее и среднее партийное звено – священников и настоятелей – утверждает и поставляет Первый секретарь обкома лично, ни с кем не согласовывая.
И давайте теперь взглянем на деятельность партийной организации внизу – на приходах. Настоятель – Секретарь парткома – полный самовластный хозяин прихода, подотчетный лично Первому секретарю обкома партии - епископу. Они ответственны за формирование епархиальной партийной кассы, за неисполнение плана по сдаче взносов могут поплатиться партбилетом и слететь с должности, они лично принимают и услаждают епископов на приходах, умягчают их сердца конвертиками с деньгами, в том числе и за каждый полученный епископами на них донос с мест. За это Первые секретари обкомов – епископы дают им полную свободу действий: могут не платить зарплату другим священникам, могут как угодно нанимать, увольнять, снижать и не платить зарплаты низшему персоналу, могут как угодно распоряжаться низовой партийной кассой и пр.

Формально существуют Приходские советы – Партийные комитеты и Приходские собрания – они же – Партсобрания, на них все проходит гладко, туда настоятели ставят верных себе прихожан из своих любимых и любящих духовных чад, которые на лету утверждают любые отчеты Секретарей парткомов – настоятелей.
Можете смело мне сказать: так не везде. Я тоже уверен, что так не везде. В КПСС тоже было так не везде. Были душевные секретари обкомов и парторги, болевшие за свое дело. Но от этого система не переставала быть системой.
Личная преданность, вечное лебезятничество, человекоугодничество и поток конвертов с деньгами снизу вверх – и абсолютно тоталитарное управление системой, самовластное манипулирование Церковью и людьми сверху вниз.
И бесконечная показуха. Вот точь в точь, как при КПСС. Даже демонстрации по Невскому с флажками в один и тот же день каждый год, с тайными циркулярами, сколько народу от каждого парткома прислать и с радостными публичными отчетами с телеэкранов, сколько народу посетило. Вранье про единство партии и народа. Вранье про православный русский народ. Вранье про демократический централизм в КПСС. Вранье про соборность в нашей Церкви.
И как тогда, все меняется после смерти Генсека.
Все, кроме системы.

Как помочь людям чаще посещать богослужение?
1. Разрешить в будни сокращенный вариант Литургии Златоуста, который не требует участия хора - гарантия низких расходов для любого отца настоятеля. Варианты есть, вполне достойные.
2. Разрешить служить такую Литургию в будние дни вечером. В 18, 19 часов, чтобы люди точно могли прийти после работы.
3. Разрешить держать евхаристический пост перед такой Литургией в пределах 2-х часов.
Не навязывать, не заставлять, не менять одно на другое. А просто разрешить.
Вот в католической Европе - каждый будний день в 18 часов не только в городских храмах, но и в сельских - вечерняя Месса. Толп я не видел. Но по несколько десятков причастников видел.
А мы, вроде, должны бы радоваться каждой овце?
Простое незатратное решение - повернуться лицом к людям и их нуждам.

По приходам разослали циркуляр: выложить завтра на аналой вместо праздничной иконы телевизор и держать включенным. Если вдруг обращение будет во время праздничной службы.

Бог молчит.

НЕУДАЧНАЯ СВЯТАЯ
Православный приход в одной из европейских стран. Был основан грузинами, но потом русских понаехало и теперь русских большинство. Храм освящен в честь святой грузинской Царицы Тамары.
Служат в помещении на первом этаже торгового центра. Вдруг собственник выдвигает жесткие требования: в течение полугода выкупить помещение или съезжать. Съезжать никто не хочет, но и денег на выкуп нет. Каждое воскресение после литургии настоятель служит молебны Царице Тамаре, чтобы нашлись деньги. Весь приход молится. Денег нет.
Наконец, когда время оплаты совсем приближается, настоятель собирает экстренное собрание прихожан.
- Что делать будем?
Все молчат. Уже все варианты, где деньги найти, перебраны. Поднимается один русский прихожанин и говорит.
- А я считаю, что надо святого поменять. Ну что это за святая такая грузинская царица Тамара? Молимся ей, молимся, не помогает. Слабая святая. Предлагаю взять какого-то нормального русского святого, пусть он будет нашим покровителем, будем ему молиться, глядишь, поможет.
Поднимается шум. Грузины обижаются, кричат:
- Мы тут были первыми! Не отдадим нашу святую!
Русские в ответ:
- Да зачем она нужна, если толку от нее ноль!
Наконец, принимают решение. Дают грузинам 10 дней. Если через десять дней деньги на выкуп не найдутся, будут голосовать за нового святого.
Через девять дней, ровно накануне собрания по переизбранию святого покровителя, неизвестный передал отцу-настоятелю сумму необходимую для выкупа помещения.
Вот они там и гадают до сих пор:
- Грузины подсуетились и деньги все-таки нашли, или это чудо по молитвам Царицы Тамары случилось?
Ничего не понятно.

Чудесная и последовательно антивоенная риторика наших европейских соседей:
- Что? Вы просите у нас защиты? Укрытия? Вы не хотите убивать? Нет-нет, мы вас не пустим. Идите и убивайте.

РУССКИЙ ЧЕЛОВЕК ВО ВСЕЙ ЕГО ПРОТИВОРЕЧИВОСТИ
Тетенька, то ли юрист, то ли экономист, моего возраста, разговорились, оказались за одним столиком, пили кофе:
- Не знаю, как это мужики могут бежать от мобилизации? Парни, молодые парни бегут. Вот если бы я была мужиком, я бы ни за что не бежала. Может, потому что у меня дед воевал?...
- А у них можно подумать, деды не воевали?
- Нет, я понимаю. Но если страна объявила мобилизацию... Как можно бежать?
Помолчала, подперла рукой подбородок:
- А мальчишек жалко. До слез мальчишек жалко. Сколько же их погибнет...

Яндекс теперь на любой запрос показывает тебе адрес твоего военкомата.

Я еду в лифте, захожу в подъезд, иду по улице. В магазине, в банке, в автосервисе, играют с детьми на детской площадке, покупают вино, снова идут по улице, в лифте, в подъезде, на стоянке. Мужчины. Мужчины призывного возраста. Сейчас они обычные люди, но понятно, чья воля, понятно, чье безумие отныне, как у классика, разделило их всех на живых и мертвых. На тех, кто еще поживет, еще в прошлой, старой, нормальной жизни. Все еще будет ходить по улицам, играть с детьми, покупать вино. И тех, кого выдернут и пошлют убивать и умирать. Это безумие, это не укладывается. Это просто морок, бесовщина. Так не должно быть.
Зачем им кого-то убивать? Таких же людей, как они. Зачем те люди будут их убивать? Таких же обычных людей...
О, Боже, как покорны. Как беспомощны и покорны.
Как властвует зло над миром.
Безраздельно...

Вы слышите, грохочут сапоги...

Вы слышите: грохочут сапоги,
и птицы ошалелые летят,
и женщины глядят из — под руки?
Вы поняли, куда они глядят?

Вы слышите: грохочет барабан?
Солдат, прощайся с ней, прощайся с ней…
Уходит взвод в туман — туман — туман…
А прошлое ясней-ясней-ясней.

А где же наше мужество, солдат,
когда мы возвращаемся назад?
Его, наверно, женщины крадут
и, как птенца, за пазуху кладут.

А где же наши женщины, дружок,
когда вступаем мы на свой порог?
Они встречают нас и вводят в дом,
но в нашем доме пахнет воровством.

А мы рукой на прошлое: вранье!
А мы с надеждой в будущее: свет!
А по полям жиреет воронье,
а по пятам война грохочет вслед.

И снова переулком — сапоги,
и птицы ошалелые летят,
и женщины глядят из — под руки…
В затылки наши круглые глядят.

Булат Окуджава