А в это время речка Сороть чудесно разлилась возле усадьбы Тригорское и городища Воронич.
❤12👍3😢1
Нет. не всегда надо спорить с человеком. В конце концов, какое тебе дело, станет он от этого спора думать, как ты, или не станет. Велик труд, но не велик результат. чаще всего ничтожен.
Это во-первых.
Во-вторых, не стоит спорить просто для того, что отцы называют духом мирным. Мирный дух стоит дороже любого переубежденного тобой человека. если даже вдруг случится такое чудо, и он переубедится.
Ну и третье. Чаще всего получается, что ты споришь, споришь, споришь, еще споришь, а потом со всей очевидностью тебе открывается. что он просто мудак. И это не значит. что с точки зрения некоей объективной правды, мудак именно он, а не ты. Вполне возможно как раз наоборот: ты мудак, а не он. Но для тебя (а для кого же еще?) для тебя мудак именно он. С этим ничего не поделать. Ну и смысл спорить?
Это во-первых.
Во-вторых, не стоит спорить просто для того, что отцы называют духом мирным. Мирный дух стоит дороже любого переубежденного тобой человека. если даже вдруг случится такое чудо, и он переубедится.
Ну и третье. Чаще всего получается, что ты споришь, споришь, споришь, еще споришь, а потом со всей очевидностью тебе открывается. что он просто мудак. И это не значит. что с точки зрения некоей объективной правды, мудак именно он, а не ты. Вполне возможно как раз наоборот: ты мудак, а не он. Но для тебя (а для кого же еще?) для тебя мудак именно он. С этим ничего не поделать. Ну и смысл спорить?
🔥5😁2😱1
Есть в этом все-таки ужасная пошлость, чтобы прочитать молитву про победу над врагами Святой Руси.
И тут же представлять себя бесплотными херувимами и предлагать всякое ныне житейское отложить попечение.
И тут же представлять себя бесплотными херувимами и предлагать всякое ныне житейское отложить попечение.
👍11😢5
В Мезень бы я съездил. Кусок жизни.
Скучаю.
Какой ширины великая русская река Мезень?
Бывали ли вы в низовьях Мезени, ну напротив Каменки, где был наш Лесозавод? Весной, когда распута начинается, то есть уже на снегоходе даже через реку нельзя. Там лед , под ним вода и еще лед, а подо льдом снова вода и лед.
И между берегами - острова, это не устье, но там уже широко. 17 апреля 2007 года в болотных сапогах, с двумя попутчиками, с длинной палкой в руке, чтобы протыкать лет, смотреть, можно ли дальше идти, а если провалишься. успеть поднять ее над головой и уцепиться за края полыньи, когда накануне провалились там одна гэтээска, а следом за ней вторая, вот мы на следующий день шли эти 4 километра - я, Павел Прокопыч наш ветеран и Ваня Федоров. Может 3,5, километра, может 5. Потом обратно.
Так начинался мой мезенский роман.
А когда чуть позже весной река заливает наши знаменитые заливные луга на правом берегу, да еще и по большой воде, Вы ведь знаете, что такое для Мезени Большая вода, когда прилив и вода поднимается от 6 до 10 метров, так там и все 6-7 км.
А засушливым летом в том же месте приходилось, когда лодка садилась на мель, пешком по дну идти, когда малая вода и жара, проплыли метров 800 и все - дальше пешком по щиколотку в грязи. Или жди 6 часов новой Большой воды. Так какая там ширина реки?
Вот какая ширина, если попажа из Мезени на лодке с Кривки, да на Лукин ручей в Каменке. Это на лодке летом. А в распуту на санках, прицепленных к снегоходу, в обычной волокуше, гроб такой на лыжах - вверх от Кривки сначала километров 8-10, потом через реку километр-полтора, а потом в Каменку по левому берегу назад вниз километров 12-15. Вот такая и ширина. А река по жизни там и правда очень широкая, надо там жизнь прожить, чтобы это понимать. руками потрогать, выходить и выездить. Да еще и не знать, проедешь ли или провалишься. Потому что тех историй про то, кто и как провалился и как нашли тело, а чаще не нашли... Много тех историй.
На фото: весна, распута. Жду пока буханка вытянет нашу машину, которая колесом провалилась на реке в полынью.
Скучаю.
Какой ширины великая русская река Мезень?
Бывали ли вы в низовьях Мезени, ну напротив Каменки, где был наш Лесозавод? Весной, когда распута начинается, то есть уже на снегоходе даже через реку нельзя. Там лед , под ним вода и еще лед, а подо льдом снова вода и лед.
И между берегами - острова, это не устье, но там уже широко. 17 апреля 2007 года в болотных сапогах, с двумя попутчиками, с длинной палкой в руке, чтобы протыкать лет, смотреть, можно ли дальше идти, а если провалишься. успеть поднять ее над головой и уцепиться за края полыньи, когда накануне провалились там одна гэтээска, а следом за ней вторая, вот мы на следующий день шли эти 4 километра - я, Павел Прокопыч наш ветеран и Ваня Федоров. Может 3,5, километра, может 5. Потом обратно.
Так начинался мой мезенский роман.
А когда чуть позже весной река заливает наши знаменитые заливные луга на правом берегу, да еще и по большой воде, Вы ведь знаете, что такое для Мезени Большая вода, когда прилив и вода поднимается от 6 до 10 метров, так там и все 6-7 км.
А засушливым летом в том же месте приходилось, когда лодка садилась на мель, пешком по дну идти, когда малая вода и жара, проплыли метров 800 и все - дальше пешком по щиколотку в грязи. Или жди 6 часов новой Большой воды. Так какая там ширина реки?
Вот какая ширина, если попажа из Мезени на лодке с Кривки, да на Лукин ручей в Каменке. Это на лодке летом. А в распуту на санках, прицепленных к снегоходу, в обычной волокуше, гроб такой на лыжах - вверх от Кривки сначала километров 8-10, потом через реку километр-полтора, а потом в Каменку по левому берегу назад вниз километров 12-15. Вот такая и ширина. А река по жизни там и правда очень широкая, надо там жизнь прожить, чтобы это понимать. руками потрогать, выходить и выездить. Да еще и не знать, проедешь ли или провалишься. Потому что тех историй про то, кто и как провалился и как нашли тело, а чаще не нашли... Много тех историй.
На фото: весна, распута. Жду пока буханка вытянет нашу машину, которая колесом провалилась на реке в полынью.
❤10👍3🔥1
БРОНЗОВЫЙ ПУТИН
Сколько мы уже этого слышали...
- Путину не выгодно было убивать Скрипаля.
- Путину не выгодно было убивать Навального.
- Путину не выгодно было воевать на Донбассе.
- Путину не выгодно сейчас воевать на Украине...
Слушайте, давно уже этот человек не рассуждает в терминах "выгодно - невыгодно", как рассуждают какие-нибудь мудрые политологи, аналитики там разные, да просто вы или я, добропорядочные цивилизованные образованные обыватели.
Давным-давно он поступает по единственному принципу:
- Я считаю правильным поступать именно так.
Из какого бреда он считает это правильным?
Из каких диких фантазий?
Детских комплексов?
Юношеских сексуальных травм?
Как считает правильным, так и поступает.
Он не такой как вы или мы или какие-то другие.
Вот вам хочется выглядеть прилично в глазах других, а ему наплевать, как он выглядит.
Вот вы, может, будете переживать за какую-нибудь там моральную сторону вопроса, а он не будет.
Вот вы, может, будете просчитывать варианты, а он не будет просчитывать.
Потому что морально не то, что, допустим в Евангелии морально.
Или что другие люди считают моральным.
А то, что он считает моральным.
И важно для него не то, как мы с вами его оцениваем.
А то, как он сам себя оценивает.
И для него нет разных вариантов.
А есть только его вариант.
И этот вариант всегда верный, потому что это его вариант.
Почему так происходит?
Потому что он бронзовый. Понимаете?
Бронзовый.
Люди от долгой бессменной власти бронзовеют. Его надо было давно уже переизбрать. Почему? Потому что человеку такое не понести - 26 лет власти и народного почитания - бронзовеешь.
Результат?
Самого себя и свои представления о стране, людях, о том, что выгодно, о том, что добро и что зло, он отлил в бронзе.
И теперь он идет по булыжной мостовой весь такой из бронзы.
Помните как шел бронзовый памятник королю в истории про Нильса, шел, высекая искры.
Пушкина, в конце концов, вспомните, "Медный всадник". Как бронзовый всадник на коне скакал по петербургским улочкам за маленьким ничтожным человечком.
Неумолимая сила бронзовой власти, которая давит, мнет и корежит всякое человеческое на своем пути.
Неумолимая.
И вот это вот бронзовое уже нельзя переделать.
Нельзя убедить.
Нельзя как-то подправить, перенаправить.
С ним даже просто по душам поговорить нельзя.
Нельзя хлопнуть по плечу и сказать:
- Эге, старичок, а вот тут ты того, не прав.
Или:
- Что ж ты делаешь, нелюдь?! Смотри сколько ты людей загубил!
Представляете, нету в мире такого человека, кто мог бы так ему сказать в лицо.
Одиночество бронзового человека в мире живых людей.
Его можно только переплавить или распилить.
Сколько мы уже этого слышали...
- Путину не выгодно было убивать Скрипаля.
- Путину не выгодно было убивать Навального.
- Путину не выгодно было воевать на Донбассе.
- Путину не выгодно сейчас воевать на Украине...
Слушайте, давно уже этот человек не рассуждает в терминах "выгодно - невыгодно", как рассуждают какие-нибудь мудрые политологи, аналитики там разные, да просто вы или я, добропорядочные цивилизованные образованные обыватели.
Давным-давно он поступает по единственному принципу:
- Я считаю правильным поступать именно так.
Из какого бреда он считает это правильным?
Из каких диких фантазий?
Детских комплексов?
Юношеских сексуальных травм?
Как считает правильным, так и поступает.
Он не такой как вы или мы или какие-то другие.
Вот вам хочется выглядеть прилично в глазах других, а ему наплевать, как он выглядит.
Вот вы, может, будете переживать за какую-нибудь там моральную сторону вопроса, а он не будет.
Вот вы, может, будете просчитывать варианты, а он не будет просчитывать.
Потому что морально не то, что, допустим в Евангелии морально.
Или что другие люди считают моральным.
А то, что он считает моральным.
И важно для него не то, как мы с вами его оцениваем.
А то, как он сам себя оценивает.
И для него нет разных вариантов.
А есть только его вариант.
И этот вариант всегда верный, потому что это его вариант.
Почему так происходит?
Потому что он бронзовый. Понимаете?
Бронзовый.
Люди от долгой бессменной власти бронзовеют. Его надо было давно уже переизбрать. Почему? Потому что человеку такое не понести - 26 лет власти и народного почитания - бронзовеешь.
Результат?
Самого себя и свои представления о стране, людях, о том, что выгодно, о том, что добро и что зло, он отлил в бронзе.
И теперь он идет по булыжной мостовой весь такой из бронзы.
Помните как шел бронзовый памятник королю в истории про Нильса, шел, высекая искры.
Пушкина, в конце концов, вспомните, "Медный всадник". Как бронзовый всадник на коне скакал по петербургским улочкам за маленьким ничтожным человечком.
Неумолимая сила бронзовой власти, которая давит, мнет и корежит всякое человеческое на своем пути.
Неумолимая.
И вот это вот бронзовое уже нельзя переделать.
Нельзя убедить.
Нельзя как-то подправить, перенаправить.
С ним даже просто по душам поговорить нельзя.
Нельзя хлопнуть по плечу и сказать:
- Эге, старичок, а вот тут ты того, не прав.
Или:
- Что ж ты делаешь, нелюдь?! Смотри сколько ты людей загубил!
Представляете, нету в мире такого человека, кто мог бы так ему сказать в лицо.
Одиночество бронзового человека в мире живых людей.
Его можно только переплавить или распилить.
👍15😁2🤔2😱1
Итак не заботьтесь о завтрашнем дне, ибо завтрашний сам будет заботиться о своем: довольно для каждого дня своей заботы.
Мф 6, 34
Поэтому не буду просить у вас денег на будущее, какое мне дело, смогу ли я потом оплатить квартиру, купить еду, бензин, билеты на метро, трусы или футболку, корм для кота, лекарства, поставить заплатки на ботинки или починить молнию в куртке.
Буду каждый день просить:
- Пришлите мне, пожалуйста, денег на сегодня. Кто сколько сможет. Кусок хлеба, два куска колбасы, кусочек сыра, чашку кофе, к нему молока, один мандарин, йогурт, пару котлет, бокал вина и 11 таблеток на три раза в день, по капле шампуня, средства для мытья посуды и жидкого мыла, несколько листков туалетной бумаги, пакетик для чистки зубных протезов, и еще горсточку сухого корма и пару пилюль для кота. На две столовые ложки стирального порошка попрошу в другой раз, когда соберусь стирать.
Мф 6, 34
Поэтому не буду просить у вас денег на будущее, какое мне дело, смогу ли я потом оплатить квартиру, купить еду, бензин, билеты на метро, трусы или футболку, корм для кота, лекарства, поставить заплатки на ботинки или починить молнию в куртке.
Буду каждый день просить:
- Пришлите мне, пожалуйста, денег на сегодня. Кто сколько сможет. Кусок хлеба, два куска колбасы, кусочек сыра, чашку кофе, к нему молока, один мандарин, йогурт, пару котлет, бокал вина и 11 таблеток на три раза в день, по капле шампуня, средства для мытья посуды и жидкого мыла, несколько листков туалетной бумаги, пакетик для чистки зубных протезов, и еще горсточку сухого корма и пару пилюль для кота. На две столовые ложки стирального порошка попрошу в другой раз, когда соберусь стирать.
😢2😁1👌1
Вот такое радостное русское миссионерство, полное любви.
Автор - Виктория Макарская. Фото - ее же.
ПОЧЕМУ ЗА КРЕЩЕНИЕ В ЦЕРКВИ НАДО ЗАПЛАТИТЬ ? ВЕРА ЖЕ БЕСПЛАТНАЯ.
Вы чужие люди в Божием Доме, потому что вы ничего не сделали для Церкви. Не помыли полы после службы, не протёрли Святые Иконы от слёз и соплей, не принесли Цветы на Праздник, не заплатили за электричество и обогрев дома Божиего, не внесли ни копейки на ремонт крыльца и на покраску стен, никогда не предложили свою помощь ни в чём, хотя могли бы напечь вкусных плюшек и принести их на Воскресную трапезу многочисленным деткам из бедных семей, которых кормят бесплатно. Или в будний день отпроситься с работы и помочь батюшке вокруг Храма покосить траву.
Вы ничего не сделали для Церкви.
Вы просто по- хамски пришли в чужой для вас Дом и требуете, чтобы после ваших грязных ботинок кто-то бесплатно пропылесосил и вымыл купель и мокрый пол после крещения вашего чада, которого вы вообще не собираетесь сделать сыном этого Дома Божиего, не будете больше привозить ребёнка на Причастие, не будете исповедовать свои грехи и участвовать в Святых Церковных Таинствах. Для вас Церковь- чужая территория.
Вы не рассматриваете Церковь как свой родной Небесный дом, который нужно всеми силами обустраивать ради будущего своих детей.
Да и пришли вы крестить ребёнка как язычники, ради «шоб было на всякий случай» не являясь христианами, не участвуя никак в жизни Церкви, не читая Евангелие, не зная никаких основ Христианской веры.
В вашем багажнике лежит бухло и жрачка минимум на 10 тысяч рублей, чтобы нажраться, «отметить» как положено «обряд».
Но вы искренне не понимаете, почему за вашу такую странную «веру» надо заплатить кровную денежку, которую так приятно потратить на сигаретки и кофе…
Поэтому, по моему глубокому убеждению, полы после вашей грязной обуви в Церкви должны чисто вымыть ЗА ДЕНЬГИ.
Простите меня!
Автор - Виктория Макарская.
Автор - Виктория Макарская. Фото - ее же.
ПОЧЕМУ ЗА КРЕЩЕНИЕ В ЦЕРКВИ НАДО ЗАПЛАТИТЬ ? ВЕРА ЖЕ БЕСПЛАТНАЯ.
Вы чужие люди в Божием Доме, потому что вы ничего не сделали для Церкви. Не помыли полы после службы, не протёрли Святые Иконы от слёз и соплей, не принесли Цветы на Праздник, не заплатили за электричество и обогрев дома Божиего, не внесли ни копейки на ремонт крыльца и на покраску стен, никогда не предложили свою помощь ни в чём, хотя могли бы напечь вкусных плюшек и принести их на Воскресную трапезу многочисленным деткам из бедных семей, которых кормят бесплатно. Или в будний день отпроситься с работы и помочь батюшке вокруг Храма покосить траву.
Вы ничего не сделали для Церкви.
Вы просто по- хамски пришли в чужой для вас Дом и требуете, чтобы после ваших грязных ботинок кто-то бесплатно пропылесосил и вымыл купель и мокрый пол после крещения вашего чада, которого вы вообще не собираетесь сделать сыном этого Дома Божиего, не будете больше привозить ребёнка на Причастие, не будете исповедовать свои грехи и участвовать в Святых Церковных Таинствах. Для вас Церковь- чужая территория.
Вы не рассматриваете Церковь как свой родной Небесный дом, который нужно всеми силами обустраивать ради будущего своих детей.
Да и пришли вы крестить ребёнка как язычники, ради «шоб было на всякий случай» не являясь христианами, не участвуя никак в жизни Церкви, не читая Евангелие, не зная никаких основ Христианской веры.
В вашем багажнике лежит бухло и жрачка минимум на 10 тысяч рублей, чтобы нажраться, «отметить» как положено «обряд».
Но вы искренне не понимаете, почему за вашу такую странную «веру» надо заплатить кровную денежку, которую так приятно потратить на сигаретки и кофе…
Поэтому, по моему глубокому убеждению, полы после вашей грязной обуви в Церкви должны чисто вымыть ЗА ДЕНЬГИ.
Простите меня!
Автор - Виктория Макарская.
👍17😱5❤4🤔4😁2
Вот я скажу вам. Я уже четыре года работаю дома и скоро еще четыре года как в бегах.. Кресло - стол - клавиатура - монитор. Где-то между ними всеми - я.
А десять лет перед этим я делал по 4-6 перелетов в неделю и несколько тысяч километров переездов по бездорожью тоже за неделю.
И на мне висело несколько сотен рабочих мест, а по сути, живых людей, которым я все эти годы просто чудом находил денег на зарплаты, и никогда не знал, найду ли я их завтра.
Меня женщины в пыльном гремящем лесопильном цеху хватали за рукава и полы моей куртки и просили "Работу! Дайте работу!".
Я держал зал из сотен голодных заводчан, которым годами не платили зарплаты, и они орали на вице-губернатора "Убирайся вон!", а мне ни один не смел слова сказать, потому что знали, что я работаю для них и ни разу их не подвел и не кинул.
Ни один человек во всей Архангельской области, а уж у нас в Мезени подавно, не может сказать мне, что я его кинул.
Я строил мосты, заливал ледовые переправы, я пробивал деньги на дороги, где никто не пробивал, и строил их.
Меня там уже нет, а дороги есть.
Я решал вопросы с разрешениями, лесными аукционами, сертификатами, вывозкой леса.
Что делать если лесовоз перегородил дорогу всем остальным лесовозам, с забоем десятков тысяч оленей, продажей того, что из этого забоя получалось.
Я ложился каждый день в пять, вставал в восемь.
Я проводил до 14 встреч за день.
Я коптил колбасу и вялил филей из оленины, строил отношения с губернаторами, их заместителями, оленеводами, лесозаготовителями, хозяевами торговых сетей, банкирами. учеными, изобретателями, руководителями Администрации Президента.
У меня ценное оборудование стоимостью 7 миллионов резали местные пьяницы на цветмет стоимостью 60 тысяч рублей.
У меня тонули вездеходы и трактора, падали мосты, я оказывался отрезан от Большой земли на недели, меня тошнило в АН-2, я летал в самолете с открытой дверью, я просто держал ее за ручку, чтобы она совсем не открылась.
Я вброд переходил реку Мезень шириной 4 километра летом и проваливался под лед весной и осенью.
У меня миллионы рублей растворялись и новые вдруг откуда-то находились, меня кидали на миллионы, и добрые люди мне эти миллионы приносили просто в подарок.
У меня давление на совещаниях скакало до 220/120, у меня рабочие погибали.
Я плакал, реальными слезами плакал по ночам оттого, что ничего не получалось.
Два часа рабочие ждали моей команды резать лесопильный цех на металлолом, потому что я сидел и выл от бессилия, что я не могу спасти завод.
Я под бандитскими пушками лежал под столом, отказываясь подписать нужные им бумаги и не знал, пристрелят меня или нет.
В честь меня в Мезени хотели назвать улицу, и наш приходской священник за пятнадцать минут до смерти последнему на этом свете позвонил мне, чтобы попрощаться...
"Я входил вместо дикого зверя в клетку..."
А десять лет перед этим я делал по 4-6 перелетов в неделю и несколько тысяч километров переездов по бездорожью тоже за неделю.
И на мне висело несколько сотен рабочих мест, а по сути, живых людей, которым я все эти годы просто чудом находил денег на зарплаты, и никогда не знал, найду ли я их завтра.
Меня женщины в пыльном гремящем лесопильном цеху хватали за рукава и полы моей куртки и просили "Работу! Дайте работу!".
Я держал зал из сотен голодных заводчан, которым годами не платили зарплаты, и они орали на вице-губернатора "Убирайся вон!", а мне ни один не смел слова сказать, потому что знали, что я работаю для них и ни разу их не подвел и не кинул.
Ни один человек во всей Архангельской области, а уж у нас в Мезени подавно, не может сказать мне, что я его кинул.
Я строил мосты, заливал ледовые переправы, я пробивал деньги на дороги, где никто не пробивал, и строил их.
Меня там уже нет, а дороги есть.
Я решал вопросы с разрешениями, лесными аукционами, сертификатами, вывозкой леса.
Что делать если лесовоз перегородил дорогу всем остальным лесовозам, с забоем десятков тысяч оленей, продажей того, что из этого забоя получалось.
Я ложился каждый день в пять, вставал в восемь.
Я проводил до 14 встреч за день.
Я коптил колбасу и вялил филей из оленины, строил отношения с губернаторами, их заместителями, оленеводами, лесозаготовителями, хозяевами торговых сетей, банкирами. учеными, изобретателями, руководителями Администрации Президента.
У меня ценное оборудование стоимостью 7 миллионов резали местные пьяницы на цветмет стоимостью 60 тысяч рублей.
У меня тонули вездеходы и трактора, падали мосты, я оказывался отрезан от Большой земли на недели, меня тошнило в АН-2, я летал в самолете с открытой дверью, я просто держал ее за ручку, чтобы она совсем не открылась.
Я вброд переходил реку Мезень шириной 4 километра летом и проваливался под лед весной и осенью.
У меня миллионы рублей растворялись и новые вдруг откуда-то находились, меня кидали на миллионы, и добрые люди мне эти миллионы приносили просто в подарок.
У меня давление на совещаниях скакало до 220/120, у меня рабочие погибали.
Я плакал, реальными слезами плакал по ночам оттого, что ничего не получалось.
Два часа рабочие ждали моей команды резать лесопильный цех на металлолом, потому что я сидел и выл от бессилия, что я не могу спасти завод.
Я под бандитскими пушками лежал под столом, отказываясь подписать нужные им бумаги и не знал, пристрелят меня или нет.
В честь меня в Мезени хотели назвать улицу, и наш приходской священник за пятнадцать минут до смерти последнему на этом свете позвонил мне, чтобы попрощаться...
"Я входил вместо дикого зверя в клетку..."
🔥14😢6❤4😁2👍1😱1
А вот вам и не грузинский храм и не болгарский, а русский. Никольский храм в Софии.
Почему-то в Русской Церкви всегда есть, про что написать.
Была Литургия Великой Субботы.
Диакон собирается читать Евангелие. Дай, думаю, запишу и выложу.
Еще раз.
Храм Божий.
Читают не секретный план бомбардировок Украины, а Евангелие.
Не просто Евангелие, а радостное Евангелие о Воскресении Христовом.
Включил телефон и слушаю.
Слушаю и радуюсь.
Ну вы знаете, там Ангел возвещает, что Христа во гробе нет, что Он воскрес.
И вот в этот самый момент, когда гроб открыт, камень отвален и Ангел, кто-то дергает меня сзади за футболку.
Что случилось?
Бабушка сзади. Обычная бабушка. Не из работниц. Просто бабушка. Машет руками и громко шепчет:
- Нельзя снимать! Здесь нельзя снимать!
Ну я выключил, убрал телефон в карман. Стал по стойке смирно.
Почему так?
Почему за месяцы после отъезда из России ни в одном греческом и болгарском храме мне не сделали ни одного замечания: как ходить, что носить, что писать, снимать или не снимать? И только русские, мои же родственники по плоти и по паспорту...
Почему этой бедной бабушке нет дела до Евангелия, нет дела до того, что Христос воскрес? А есть дело, включён у меня телефон или нет?
Честно скажу, расстроился я ужасно. Даже мужик, который после службы пристал ко мне, чтобы я не писал больше про то, что вижу тут, на приходе, меня не расстроил совершенно. Но вот эта бабушка, которая не разбирает, чего там читают, зачем там читают, евангелие-шмевангелие, воскресение-шмоскресение, ангел-шмангел, вы давайте-ка порядок соблюдайте, нечего, здесь вам не тут..
Эх...
Но это еще не все. Великая Суббота. Закончилась служба. На выходе из Русского, напомню, храма после Литургии и причастия был остановлен мужчиной в черном с длинной черной бородой:
- Нехорошо, - сказал он.
- Что нехорошо?
- Зачем Вы про нас пишете?
- А что не так?
- Зачем Вы пишете, что тут у нас происходит?
- Не у вас, а у нас, - сказал я, - Это не только ваш дом, но и мой.
- Что? - удивился он.
- Это и мой дом тоже.
- Не надо про нас писать.
- Послушайте, ведь если бы я хвалил все, что здесь происходит, Вы бы слова мне не сказали. А я пишу о том, что дурно. А вы, вместо того, чтобы исправить это дурное, пытаетесь мне указать не писать про это.
- Не надо про нас писать, - снова сказал он.
- Это мой дом, - ответил я и пошел своей дорогой.
Почему-то в Русской Церкви всегда есть, про что написать.
Была Литургия Великой Субботы.
Диакон собирается читать Евангелие. Дай, думаю, запишу и выложу.
Еще раз.
Храм Божий.
Читают не секретный план бомбардировок Украины, а Евангелие.
Не просто Евангелие, а радостное Евангелие о Воскресении Христовом.
Включил телефон и слушаю.
Слушаю и радуюсь.
Ну вы знаете, там Ангел возвещает, что Христа во гробе нет, что Он воскрес.
И вот в этот самый момент, когда гроб открыт, камень отвален и Ангел, кто-то дергает меня сзади за футболку.
Что случилось?
Бабушка сзади. Обычная бабушка. Не из работниц. Просто бабушка. Машет руками и громко шепчет:
- Нельзя снимать! Здесь нельзя снимать!
Ну я выключил, убрал телефон в карман. Стал по стойке смирно.
Почему так?
Почему за месяцы после отъезда из России ни в одном греческом и болгарском храме мне не сделали ни одного замечания: как ходить, что носить, что писать, снимать или не снимать? И только русские, мои же родственники по плоти и по паспорту...
Почему этой бедной бабушке нет дела до Евангелия, нет дела до того, что Христос воскрес? А есть дело, включён у меня телефон или нет?
Честно скажу, расстроился я ужасно. Даже мужик, который после службы пристал ко мне, чтобы я не писал больше про то, что вижу тут, на приходе, меня не расстроил совершенно. Но вот эта бабушка, которая не разбирает, чего там читают, зачем там читают, евангелие-шмевангелие, воскресение-шмоскресение, ангел-шмангел, вы давайте-ка порядок соблюдайте, нечего, здесь вам не тут..
Эх...
Но это еще не все. Великая Суббота. Закончилась служба. На выходе из Русского, напомню, храма после Литургии и причастия был остановлен мужчиной в черном с длинной черной бородой:
- Нехорошо, - сказал он.
- Что нехорошо?
- Зачем Вы про нас пишете?
- А что не так?
- Зачем Вы пишете, что тут у нас происходит?
- Не у вас, а у нас, - сказал я, - Это не только ваш дом, но и мой.
- Что? - удивился он.
- Это и мой дом тоже.
- Не надо про нас писать.
- Послушайте, ведь если бы я хвалил все, что здесь происходит, Вы бы слова мне не сказали. А я пишу о том, что дурно. А вы, вместо того, чтобы исправить это дурное, пытаетесь мне указать не писать про это.
- Не надо про нас писать, - снова сказал он.
- Это мой дом, - ответил я и пошел своей дорогой.
👍14😢8❤5😁2
«…ЕСЛИ В МОЕЙ ЖЕНЕ – БЕС»
У нас в Церкви есть люди, для которых не пишут специальных книжек монахи или старцы. Для них не издают специальных учебников, как им входить в Церковь. И в семинариях на уроках «Пастырского богословия» работе с ними не посвящают отдельных занятий. Это взрослые новоначальные и христиане, живущие в смешанных семьях. Когда ты один христианин, а вся твоя семья и все близкие вокруг тебя – нет.
Тебе года 33-34, у тебя все в жизни сложилось, образование, хорошая работа, достаток, дом построил, дерево посадил, родил сына, и не одного… Жена – самая любимая на свете. С тещей и тестем взаимопонимание. Свои родители еще живы и здоровы. Заграницу ездишь, книжки читаешь, выставки, музеи, баня, друзья, дом – полная чаша. Но какой-то зуд. Все то, да не то. Ты крещеный. Ты даже венчался – ну да, мы же русские, значит, православные. Ты даже с женой в церковь заглядываешь на Пасху и на Рождество. На отпевание к родственникам. Ты даже крестный у нескольких племянников и детей друзей. Да и так бывает, зайдешь в храм по пути. Но церковная служба тяготит тебя. Слов и смысла ты не понимаешь. Видишь, что все крестятся, ты тоже пытаешься креститься. Все кланяются, кланяешься и ты. Но хочется отсюда поскорее уйти, сбежать. Что там происходит? Что они там все делают? Какой в этом смысл? И ты сбегаешь.
Нет, ты не враг Церкви. И даже надеешься, когда-нибудь в этом разобраться. А так ты любишь и по России проехаться, и в каком-нибудь Новгороде или Пскове позволить своему сердцу замереть от того, какая красота и какая древность.
Ты думаешь о смысле жизни. Есть привычка думать. Эта привычка не дает тебе покоя. Ты думаешь, но смысла не видишь. Много раз ты сталкивался со смертью. Ты видел смерть самых-самых близких людей, и ты эту смерть примерял на себя. Ты давно, давно уже понял, что умрешь и ты. Ты запустил эту мысль в свое сердце, мысль о небытии. О том, что когда-то тебя не будет. И переживание своего неотвратимого небытия окатывало тебя не раз неизлечимым ужасом. Тем ужасом, который глушится только одним – никогда, никогда о нем не думать, что угодно, только не пускать это переживание внутрь себя.
Но как же жить? И ты придумываешь себе смыслы. Жить просто, чтобы жить. Радоваться каждой минуте, вкусно есть, сладко отдыхать, интересно работать, любить родных, ценить дружбу. Наслаждаться общением. И только не думать, что когда-то тебя не будет. Совсем не будет. Вот вообще…
Однажды ты едешь с друзьями, так, за компанию в Псково-Печерский монастырь. Ты знаешь это место, ты любишь это место, там красиво, там тишина необыкновенная. Там пещеры – а в них какое-то что-то, ты не можешь объяснить что. Хорошо там тебе быть, вот что ты только можешь про это сказать. И вот вы едете с женой и сыном, попадаете в монастыре на экскурсию, да ты, впрочем, много раз уже бывал там на этих экскурсиях. Но что-то теперь не так, как обычно. Послушник-экскурсовод ведет вас в пещеры. Гроб с мощами Вассы, он рассказывает про Вассу, говорит, хотите, можете приложиться. Ты прикладываешься. Все прикладываются. И жена, и сын, и друзья, все прикладываются. А у тебя сердце отчего-то бьется. И дальше вериги Лазаря. Опять все прикладываются. И ты. И вы идете по пещерам. И в Успенский храм. И в келью к Симеону. И на Святую горку. Все весело, все шутят, думают, куда заехать пообедать. А у тебя дыхание сдавливает и сердце колотится: тук-тук, тук-тук…
На выходе из монастыря, в лавке лежит книжка «Православные святыни», небольшая брошюрка. Так, походя, ты зачем-то покупаешь ее. Интересно… Вы возвращаетесь домой.
Проходит почти месяц обычной жизни. Однажды вечером, когда домашние уже спят, ты находишь на полке эту брошюрку. Садишься и читаешь всю ночь. Про какие-то исцеляющие источники, про обретенные мощи, про мироточащие иконы, про помощь святых. И то же самое переживание охватывает тебя, как когда-то в пещерах, так же сердце бьется. И что-то зовет. И откуда-то мысль приходит, даже не мысль, а твердое знание, что смерти нет. И это чувство и это знание зовут тебя, зовут так, что вот нельзя теперь, как раньше, нужно все-все бросить и идти. Куда?
У нас в Церкви есть люди, для которых не пишут специальных книжек монахи или старцы. Для них не издают специальных учебников, как им входить в Церковь. И в семинариях на уроках «Пастырского богословия» работе с ними не посвящают отдельных занятий. Это взрослые новоначальные и христиане, живущие в смешанных семьях. Когда ты один христианин, а вся твоя семья и все близкие вокруг тебя – нет.
Тебе года 33-34, у тебя все в жизни сложилось, образование, хорошая работа, достаток, дом построил, дерево посадил, родил сына, и не одного… Жена – самая любимая на свете. С тещей и тестем взаимопонимание. Свои родители еще живы и здоровы. Заграницу ездишь, книжки читаешь, выставки, музеи, баня, друзья, дом – полная чаша. Но какой-то зуд. Все то, да не то. Ты крещеный. Ты даже венчался – ну да, мы же русские, значит, православные. Ты даже с женой в церковь заглядываешь на Пасху и на Рождество. На отпевание к родственникам. Ты даже крестный у нескольких племянников и детей друзей. Да и так бывает, зайдешь в храм по пути. Но церковная служба тяготит тебя. Слов и смысла ты не понимаешь. Видишь, что все крестятся, ты тоже пытаешься креститься. Все кланяются, кланяешься и ты. Но хочется отсюда поскорее уйти, сбежать. Что там происходит? Что они там все делают? Какой в этом смысл? И ты сбегаешь.
Нет, ты не враг Церкви. И даже надеешься, когда-нибудь в этом разобраться. А так ты любишь и по России проехаться, и в каком-нибудь Новгороде или Пскове позволить своему сердцу замереть от того, какая красота и какая древность.
Ты думаешь о смысле жизни. Есть привычка думать. Эта привычка не дает тебе покоя. Ты думаешь, но смысла не видишь. Много раз ты сталкивался со смертью. Ты видел смерть самых-самых близких людей, и ты эту смерть примерял на себя. Ты давно, давно уже понял, что умрешь и ты. Ты запустил эту мысль в свое сердце, мысль о небытии. О том, что когда-то тебя не будет. И переживание своего неотвратимого небытия окатывало тебя не раз неизлечимым ужасом. Тем ужасом, который глушится только одним – никогда, никогда о нем не думать, что угодно, только не пускать это переживание внутрь себя.
Но как же жить? И ты придумываешь себе смыслы. Жить просто, чтобы жить. Радоваться каждой минуте, вкусно есть, сладко отдыхать, интересно работать, любить родных, ценить дружбу. Наслаждаться общением. И только не думать, что когда-то тебя не будет. Совсем не будет. Вот вообще…
Однажды ты едешь с друзьями, так, за компанию в Псково-Печерский монастырь. Ты знаешь это место, ты любишь это место, там красиво, там тишина необыкновенная. Там пещеры – а в них какое-то что-то, ты не можешь объяснить что. Хорошо там тебе быть, вот что ты только можешь про это сказать. И вот вы едете с женой и сыном, попадаете в монастыре на экскурсию, да ты, впрочем, много раз уже бывал там на этих экскурсиях. Но что-то теперь не так, как обычно. Послушник-экскурсовод ведет вас в пещеры. Гроб с мощами Вассы, он рассказывает про Вассу, говорит, хотите, можете приложиться. Ты прикладываешься. Все прикладываются. И жена, и сын, и друзья, все прикладываются. А у тебя сердце отчего-то бьется. И дальше вериги Лазаря. Опять все прикладываются. И ты. И вы идете по пещерам. И в Успенский храм. И в келью к Симеону. И на Святую горку. Все весело, все шутят, думают, куда заехать пообедать. А у тебя дыхание сдавливает и сердце колотится: тук-тук, тук-тук…
На выходе из монастыря, в лавке лежит книжка «Православные святыни», небольшая брошюрка. Так, походя, ты зачем-то покупаешь ее. Интересно… Вы возвращаетесь домой.
Проходит почти месяц обычной жизни. Однажды вечером, когда домашние уже спят, ты находишь на полке эту брошюрку. Садишься и читаешь всю ночь. Про какие-то исцеляющие источники, про обретенные мощи, про мироточащие иконы, про помощь святых. И то же самое переживание охватывает тебя, как когда-то в пещерах, так же сердце бьется. И что-то зовет. И откуда-то мысль приходит, даже не мысль, а твердое знание, что смерти нет. И это чувство и это знание зовут тебя, зовут так, что вот нельзя теперь, как раньше, нужно все-все бросить и идти. Куда?
❤3😱2
Откуда-то, из общей образованности приходит, что нужно идти причаститься. Из той же образованности понимаешь, что нужно исповедоваться, а к причастию идти натощак. Утром ты говоришь жене:
- Я на работу позже сегодня, сначала пойду в Церковь. Причаститься хочу.
- Причаститься? – говорит жена. Она не удивляется. У тебя множество чудачеств. Мало ли. Ну, причаститься…
Ты приходишь утром в большой собор и встаешь в очередь на исповедь. Очередь идет медленно, а ты стоишь и слушаешь службу, смотришь по сторонам. Видишь иконы, позолоту, слышишь хор и возгласы священника. И также сердце бьется, и также дыхания не хватает, и также одна только мысль во всем тебе: «Господи, хорошо мне здесь быть».
Пожилой священник смотрит на тебя, ты наклоняешься к нему и говоришь:
- Знаете, я первый раз на исповеди, и я не знаю, что мне делать и как мне жить. Но я хочу быть хорошим христианином, - говоришь, как думаешь, - Может, мне где-то поучиться, как мне быть христианином?
Священник смотрит на тебя внимательно:
- Поучиться? Вот ходите в храм каждую субботу вечером и в воскресенье утром на службы, вот и поучитесь, - накрывает тебя епитрахилью.
Ты причащаешься, а после службы на выходе из храма, в лавке покупаешь целую гору книжек, самых разных. Прежде всего, о монашеской жизни и о жизни святых. Вот у кого надо поучиться, вот кто мне расскажет, что значит христианином быть.
Вечером ты приходишь домой и начинаешь читать. Про уход от мира, про сладость молитвы, про темную одинокую келию, где лишь дубовая колода вместо дожа и гроба, икона на стене, да на столе свечка, про борьбу с бесами, про чудотворения, ясновидение и благодать. Ты глотаешь килограммами книги, которые возгревают в твоем сердце сладчайшие чувства и переживания. И все мысли твои заняты мечтаниями и желанием этой новой жизни. Ты в свободное время едешь не домой, а к Ксении или к Иоанну, в Вырицу или в Лавру, да еще сколько вокруг храмов с чудотворными иконами и мощами. Ты каждый вечер спешишь с работы не домой а в храм, на службу, ты в субботу не дома, ты в воскресенье не дома, ты на праздники не дома. Ты там, где Иисус Сладчайший – ты в машине слушаешь этот акафист, и тебе хочется слушать его еще и еще.
И что дальше? А дальше – ад.
Тебе ничего не хочется. Тебе ничего не нужно. Ты не хочешь работать, ты не идешь в гости, ты проклинаешь кино и театр, как бесовское изобретение, наконец, тебя не тянет к жене. Тебе хочется только к Богу, к нему одному. Туда, в храм, туда, в мир монахов и чудотворцев, икон и сладкого пения.
Да, сначала ты бросаешься со своими книжками и переживаниями к самым родным людям.
- Вот. Посмотри, какая жизнь!
Жена пожимает плечами.
- Нет, ты только почитай!
- Ну, - прочитав, говорит она, - Какая-то ерунда. Ненормальные люди. Если не есть и не спать, и молитвы твердить, то и не такое померещится.
- Но мы же христиане, - восклицаешь ты, - ведь мы же крестились, венчались.
- Ну да, - говорит твой самый любимый человек на свете, - Мы христиане. Но мы нормальные христиане, а это какие-то ненормальные фанатики.
А ты все твердишь и ей и друзьям:
- Ну как же, ну только вспомните, мы же все ездили в монастырь. Не горело ли сердце наше?
А они плечами пожимают:
- Да нет, вроде бы… Не горело…
И так они остаются все в одной жизни. А ты уже не можешь без другой.
Ты начинаешь поститься. И это ты, у которого дом всегда – полная чаша, и гостей за столом под тридцать человек. Все едят – ты не ешь.
В субботу, в день, когда вы всегда собирали гостей, к вам приезжают гости. А тебя нет.
- Где он, - спрашивают скучающие гости.
- А он в церкви, - отвечает твоя жена. И показывает на стену.
А у тебя уже там икон целая стена, каких только нет, и три лампадки горят.
А потом ты приезжаешь после всенощного, а все за столом. И все рады тебе. А ты такой:
- Нет-нет, я мясо не буду и салат тоже не буду, и водочки, ну разве одну рюмочку, мне завтра причащаться.
- Я на работу позже сегодня, сначала пойду в Церковь. Причаститься хочу.
- Причаститься? – говорит жена. Она не удивляется. У тебя множество чудачеств. Мало ли. Ну, причаститься…
Ты приходишь утром в большой собор и встаешь в очередь на исповедь. Очередь идет медленно, а ты стоишь и слушаешь службу, смотришь по сторонам. Видишь иконы, позолоту, слышишь хор и возгласы священника. И также сердце бьется, и также дыхания не хватает, и также одна только мысль во всем тебе: «Господи, хорошо мне здесь быть».
Пожилой священник смотрит на тебя, ты наклоняешься к нему и говоришь:
- Знаете, я первый раз на исповеди, и я не знаю, что мне делать и как мне жить. Но я хочу быть хорошим христианином, - говоришь, как думаешь, - Может, мне где-то поучиться, как мне быть христианином?
Священник смотрит на тебя внимательно:
- Поучиться? Вот ходите в храм каждую субботу вечером и в воскресенье утром на службы, вот и поучитесь, - накрывает тебя епитрахилью.
Ты причащаешься, а после службы на выходе из храма, в лавке покупаешь целую гору книжек, самых разных. Прежде всего, о монашеской жизни и о жизни святых. Вот у кого надо поучиться, вот кто мне расскажет, что значит христианином быть.
Вечером ты приходишь домой и начинаешь читать. Про уход от мира, про сладость молитвы, про темную одинокую келию, где лишь дубовая колода вместо дожа и гроба, икона на стене, да на столе свечка, про борьбу с бесами, про чудотворения, ясновидение и благодать. Ты глотаешь килограммами книги, которые возгревают в твоем сердце сладчайшие чувства и переживания. И все мысли твои заняты мечтаниями и желанием этой новой жизни. Ты в свободное время едешь не домой, а к Ксении или к Иоанну, в Вырицу или в Лавру, да еще сколько вокруг храмов с чудотворными иконами и мощами. Ты каждый вечер спешишь с работы не домой а в храм, на службу, ты в субботу не дома, ты в воскресенье не дома, ты на праздники не дома. Ты там, где Иисус Сладчайший – ты в машине слушаешь этот акафист, и тебе хочется слушать его еще и еще.
И что дальше? А дальше – ад.
Тебе ничего не хочется. Тебе ничего не нужно. Ты не хочешь работать, ты не идешь в гости, ты проклинаешь кино и театр, как бесовское изобретение, наконец, тебя не тянет к жене. Тебе хочется только к Богу, к нему одному. Туда, в храм, туда, в мир монахов и чудотворцев, икон и сладкого пения.
Да, сначала ты бросаешься со своими книжками и переживаниями к самым родным людям.
- Вот. Посмотри, какая жизнь!
Жена пожимает плечами.
- Нет, ты только почитай!
- Ну, - прочитав, говорит она, - Какая-то ерунда. Ненормальные люди. Если не есть и не спать, и молитвы твердить, то и не такое померещится.
- Но мы же христиане, - восклицаешь ты, - ведь мы же крестились, венчались.
- Ну да, - говорит твой самый любимый человек на свете, - Мы христиане. Но мы нормальные христиане, а это какие-то ненормальные фанатики.
А ты все твердишь и ей и друзьям:
- Ну как же, ну только вспомните, мы же все ездили в монастырь. Не горело ли сердце наше?
А они плечами пожимают:
- Да нет, вроде бы… Не горело…
И так они остаются все в одной жизни. А ты уже не можешь без другой.
Ты начинаешь поститься. И это ты, у которого дом всегда – полная чаша, и гостей за столом под тридцать человек. Все едят – ты не ешь.
В субботу, в день, когда вы всегда собирали гостей, к вам приезжают гости. А тебя нет.
- Где он, - спрашивают скучающие гости.
- А он в церкви, - отвечает твоя жена. И показывает на стену.
А у тебя уже там икон целая стена, каких только нет, и три лампадки горят.
А потом ты приезжаешь после всенощного, а все за столом. И все рады тебе. А ты такой:
- Нет-нет, я мясо не буду и салат тоже не буду, и водочки, ну разве одну рюмочку, мне завтра причащаться.
🤔2❤1
И все потихонечку расходятся.
А тебе все равно. Потому что ты не здесь, ты там, где сердце бьется и огонь горит, и сладость благодати разливается по всей твоей душе.
И так это все длится неделями, месяцами.
Однажды ты приходишь с всенощного. Тебе так там было здорово, так необыкновенно, молитва текла и не кончалась, сладостные чувства переполняли тебя, ты приходишь домой, а жена плачет. Она говорит:
- Ты сумасшедший. И там, в Церкви у вас все, наверное, такие сумасшедшие. Я ехала мимо твоего храма, решила забрать тебя, подвезти домой. К телефону ты не подходил. Я зашла внутрь. Увидела тебя, ты стоял с открытыми глазами. Смотрел куда-то перед собой. Я подошла. Смотрела на тебя, несколько раз прошла мимо. Ты стоял и крестился с каким-то просто безумным лицом. И ты так и не заметил меня. Это просто какой-то ужас, что происходит.
Это документальная история. Ее герой был действительно на грани того, чтобы бросить семью, детей, работу, убежать в самый дальний дикий монастырь. Он действительно приходил к священнику с вопросом «Как мне спастись, если в моей не верующей жене – бес». Жена его действительно была на грани того, чтобы самой первой его бросить, хотя бы детей спасти от этого безумия.
Милостью Божией, нашелся священник, который в течение нескольких лет помог ему прийти в здравое чувство.
Помог прийти ему к здоровому отношению ко многим вещам.
К книжкам, которые продаются в наших лавках, особенно написанным монахами и для монахов.
К словам отца-настоятеля, требующего от прихожан неукоснительно каждую субботу бывать на всенощной и каждое воскресное утро – на литургии.
К постам перед причастием, которые при частом причастии превращают жизнь христианина в один сплошной пост.
К светским праздникам, если их празднуют все твои близкие.
К посту в Новый Год, который главный праздник у всех твоих самых любимых.
К вечному нашему христианскому желанию пасти все остальные народы, сиречь поучать всех неверующих людей вокруг нас.
К тому, что День Воскресный, конечно же, праздник, но мир в семье значительно дороже и ценней, и ничего страшного не случится, если ты по возможности придешь когда-нибудь на Литургию в будний день.
Много было еще здравомысленных своевременных советов, которые помогли спасти то, что действительно ценно в очах Божьих – семью, любовь, дружбу.
Жена его по-прежнему в храм не ходит, так же, как не удалось ему обратить за много лет ни одного из своих друзей и родных. Но любовь, приязнь и дружба остались и даже, так вот глядя со стороны, мне кажется, преумножились.
Мой опыт в Церкви, говорит, что таких людей у нас много. И пострадавших от того, что без пристального внимания эти люди остались у нас в период их новоначалия, что неправильные книжки они читали, то есть часто даже правильные, но без обладания даром рассуждения, не имея верного наставничества, таких пострадавших достаточно.
А тебе все равно. Потому что ты не здесь, ты там, где сердце бьется и огонь горит, и сладость благодати разливается по всей твоей душе.
И так это все длится неделями, месяцами.
Однажды ты приходишь с всенощного. Тебе так там было здорово, так необыкновенно, молитва текла и не кончалась, сладостные чувства переполняли тебя, ты приходишь домой, а жена плачет. Она говорит:
- Ты сумасшедший. И там, в Церкви у вас все, наверное, такие сумасшедшие. Я ехала мимо твоего храма, решила забрать тебя, подвезти домой. К телефону ты не подходил. Я зашла внутрь. Увидела тебя, ты стоял с открытыми глазами. Смотрел куда-то перед собой. Я подошла. Смотрела на тебя, несколько раз прошла мимо. Ты стоял и крестился с каким-то просто безумным лицом. И ты так и не заметил меня. Это просто какой-то ужас, что происходит.
Это документальная история. Ее герой был действительно на грани того, чтобы бросить семью, детей, работу, убежать в самый дальний дикий монастырь. Он действительно приходил к священнику с вопросом «Как мне спастись, если в моей не верующей жене – бес». Жена его действительно была на грани того, чтобы самой первой его бросить, хотя бы детей спасти от этого безумия.
Милостью Божией, нашелся священник, который в течение нескольких лет помог ему прийти в здравое чувство.
Помог прийти ему к здоровому отношению ко многим вещам.
К книжкам, которые продаются в наших лавках, особенно написанным монахами и для монахов.
К словам отца-настоятеля, требующего от прихожан неукоснительно каждую субботу бывать на всенощной и каждое воскресное утро – на литургии.
К постам перед причастием, которые при частом причастии превращают жизнь христианина в один сплошной пост.
К светским праздникам, если их празднуют все твои близкие.
К посту в Новый Год, который главный праздник у всех твоих самых любимых.
К вечному нашему христианскому желанию пасти все остальные народы, сиречь поучать всех неверующих людей вокруг нас.
К тому, что День Воскресный, конечно же, праздник, но мир в семье значительно дороже и ценней, и ничего страшного не случится, если ты по возможности придешь когда-нибудь на Литургию в будний день.
Много было еще здравомысленных своевременных советов, которые помогли спасти то, что действительно ценно в очах Божьих – семью, любовь, дружбу.
Жена его по-прежнему в храм не ходит, так же, как не удалось ему обратить за много лет ни одного из своих друзей и родных. Но любовь, приязнь и дружба остались и даже, так вот глядя со стороны, мне кажется, преумножились.
Мой опыт в Церкви, говорит, что таких людей у нас много. И пострадавших от того, что без пристального внимания эти люди остались у нас в период их новоначалия, что неправильные книжки они читали, то есть часто даже правильные, но без обладания даром рассуждения, не имея верного наставничества, таких пострадавших достаточно.
❤11👍2😱1
Как избавить будущих священников от семинарского духа, а проще, как сделать так, чтобы они были детьми свободы, а не системы? Ну самый просто вариант на поверхности: закрыть семинарии и содействовать открытию теологических факультетов в университетах. В конце концов, перебазировать преподавателей на такие факультеты. Где будут только знания. Никаких послушаний, духовников, контроля за личной жизнью, стукачества, "тропарей" (публично вывешиваемые на доске сообщения о нарушениях дисциплины и о наложенных взысканиях, никаких однополых общежитий, "тыкания" школярской системы с ежедневной проверкой сделанных и несделанных уроков, молитв перед и после еды, дежурств по кухне и пр. Обычная университетская жизнь. Где вокруг физики, лирики, а вот ты - теолог. И преподаватели говорят тебе "Вы". Это очень сильно очень многое поправит. Очень многое.
👍15❤6🤔1😱1
За годы на Русском Севере я насмотрелся на наш исконный патриотизм.
Наш Север большой и суровый.
Наша Мезень самая прекрасная.
Наша река самая могучая.
Наши берега самые высокие.
Наши луга самые заливные.
Нашу Семгу Рузвельт ел и хвалил.
Наше молоко и масло самые вкусные.
Наши ветра самые ледяные.
Наша мошка самая кусачая.
Наши болота самые необъятные.
Дома наши предки ставили самые крепкие.
Наши люди самые закаленные.
Наши характеры поморские самые цельные...
Но детей мы стараемся выпихнуть учиться в Ленинград или Москву, ну хотя бы в Вологду.
Да чтобы там и остались.
Пускай хоть они поживут.
Наш Север большой и суровый.
Наша Мезень самая прекрасная.
Наша река самая могучая.
Наши берега самые высокие.
Наши луга самые заливные.
Нашу Семгу Рузвельт ел и хвалил.
Наше молоко и масло самые вкусные.
Наши ветра самые ледяные.
Наша мошка самая кусачая.
Наши болота самые необъятные.
Дома наши предки ставили самые крепкие.
Наши люди самые закаленные.
Наши характеры поморские самые цельные...
Но детей мы стараемся выпихнуть учиться в Ленинград или Москву, ну хотя бы в Вологду.
Да чтобы там и остались.
Пускай хоть они поживут.
❤7👍6😢4😁1
Гневная дама пишет в каменте, что из моих слов про то, как уносит новоначальных, следует, будто я хочу, чтобы в строгих православных книжках писали, что все эти правила можно нарушать.
- Вы не поняли. Не надо писать в книжках, что эти правила можно нарушать. Достаточно написать, что эти правила можно соблюдать.
- Вы не поняли. Не надо писать в книжках, что эти правила можно нарушать. Достаточно написать, что эти правила можно соблюдать.
😁6❤4👍4
Прочитал недавно о стариках, которые из дома уходят, в никуда, что это они Царство Божие идут искать. Что им так уже тошно здесь, вот они и рвутся уже в другой мир, желанный.
Еще читал когда-то, кажется у Златоуста, что все эти наши устремления к ложным кумирам: богатству, блуду, власти, славе, вкусной жратве, вся ненасытность наша в их стяжании - от неправильного выбора пути в Царство Божие. То есть душа рвется в Царствие Небесное, в нетленное. А созидает в тленном.
То есть у нас ошибка на ошибке. Ошибка на ошибке.
Вот сижу и думаю:
- Я человек грешный, и вот я огорчился о себе, о других. Богу ли не пожалеть нас, не сумевших отличить правой руки от левой, заблудившихся в не туда.
Еще читал когда-то, кажется у Златоуста, что все эти наши устремления к ложным кумирам: богатству, блуду, власти, славе, вкусной жратве, вся ненасытность наша в их стяжании - от неправильного выбора пути в Царство Божие. То есть душа рвется в Царствие Небесное, в нетленное. А созидает в тленном.
То есть у нас ошибка на ошибке. Ошибка на ошибке.
Вот сижу и думаю:
- Я человек грешный, и вот я огорчился о себе, о других. Богу ли не пожалеть нас, не сумевших отличить правой руки от левой, заблудившихся в не туда.
❤10