ЖЕЛАНИЕ СМЕРТИ
Я как-то так это понимаю. Любить Бога - это желать беспрестанно быть с ним, им занимать все надежды, помыслы, желания. Антоний Сурожский говорит о встрече, чтобы нам было понятней. Но не только встреча, встреча - это только начало. Любовь - это соединение. Как невеста с женихом ждут, желают соединения.
Когда я только пришел в Церковь, я думал, что встреча состоится после смерти. Но добрые люди мне давали разные книжки, из которых я понял, что встреча возможна прямо сейчас. Мы не готовим себя к смерти, мы готовим себя для Бога. До смерти, во время смерти, после смерти. Научиться желать Бога, желать его каждую секунду, беспрестанно - вот наша духовная жизнь. Все православное учение – о Боге, как Цели и Смысле, и грехе, как о неверно выбранном пути к Цели и о ложно понятом смысле.
Что же тогда смерть?
Апостол говорит, что хотел бы быть уже без тела, но вынужден пока быть в теле. Святые сияли перед смертью, плакали о своем недостоинстве, но желали встречи с Богом и шли к Нему. Христос говорит о смерти, как о рождении, говорит о зерне, которому нужно умереть, иначе не будет новой жизни, нового рождения. Шмеман много и православно пишет о смерти как о рождении.
Мы привыкли совет «беспрестанного памятования о смерти» воспринимать, как предостережение. «Помни последняя своя и не согрешишь». Страх смерти, как конечной черты, за которой уже поздно. «В чем застану, в том и сужу» - фраза, авторство которой неизвестно, но которой любят потрясать наши пастыри. Она про последнюю отсечку, последний миг, когда не поздно что-то исправить. Что-то или все. Сюда же нам приводят и юродивых дев с маслом. Нам говорят:
- Будет, когда уже нельзя будет исправить. Успей до черты.
Но разве Христос меняется с нашей смертью? Нам говорят, тебя там ждут твои страсти. Мои страсти всегда со мною. Но и Христос всегда со мною.
Многие в надежде говорят:
- Тебя там будет ждать Христос.
Но разве он сейчас не ждет меня?
Я прочитал у одного автора недавно, что смерти надо ждать с доверием. С доверием ко Христу. Если Он так устроил, что нужно родиться заново, то надо желать этого рождения.
Помнить о смерти – это значит желать смерти. Желать нового рождения. Если я от Бога принимаю эту жизнь, неужто не приму новую, которую Он уготовил для меня?
Все эти наши «плачу и рыдаю егда помышляю смерть»… Плакал ли Павел? Плакал ли Серафим Саровский?
Я – плачу. Я не готовенький еще совершенно. Как поход к зубному врачу, оттягиваю, оттягиваю:
- Нет, Господи, только не сейчас. И вообще – попозже. А может медицина еще чего-нибудь откроет?
- Илья, сын Аронов, любиши ли Меня?
- Господи, Ты все знаешь, Ты знаешь как я НЕ люблю Тебя. Мне просто нет до Тебя никакого дела.

Читательница пишет:
- Здравствуйте, Аарон Ильич...

Бог-то ведь, когда говорит вот про все это, про вырви глаз и отрежь руку, если тебя искушают глаз или рука, не говорит. что тебя коротенькая юбочка искушает или симпатичная женская попка, или там грудь. Он говорит, что ты искушаешься сам. И апостол за Ним подтверждает, что каждый сам искушается.
Бог не говорит - закутай ее в чадру или там в платочек и надень на нее юбку до пят. Бог говорит:
- За собой смотри, в тебе проблема.
Не в попке, которую вообще-то Бог создал. А в тебе.
Вот, спрашивается, почему бы и не носить коротенькую юбочку, если Бог создал красивые ножки? Это как свеча, которую не стоит ставить под стол. Надо ее ставить повыше, чтобы светила всем.
У нас, у православных мания величия, что все девчонки с красивыми ножками и попками специально юбочки покороче носят, чтобы нас православных соблазнить, да фигня полная.
Носят так, потому что красиво. Ну нахрен мы, православные мужики, им не сдались, ну тем у которых красивые ножки и попки.
Коротенькая юбочка прославляет Божие творение. А уж ты сам искушаешься или не искушаешься. от тебе зависит.

Вопрос для меня лично в поступке Пугачевой не в том, что она конкретно сказала. А в том, что не побоялась. Потому что мы боимся. Блядская власть запугала нас. Никому не охота губить свою жизнь, чалиться за слова или платить штрафы. Мы молчим. В этом беда. Сколько нас не согласных? Половина? 75 миллионов? меньше? 50 миллионов? 25? 10? 10 миллионов и мы все молчим. Мы боимся, нас всех напугали. Нам рты заткнули. Хорошо, не мы, я сам. Я сам сижу и дрожу. От этого гадко, как будто говна наелся.
А Пугачева сказала, что думает. И за мужа заступилась.
Завтра придут за моими детьми, женой, друзьями. Разве я выйду вот так, как она? Разве мне хватит смелости?
А если придут за мной, кто выйдет за меня?
Скажут, говорили же ему, дураку, молчи.
Что особенного сделала Пугачева? Сказала правду. Просто сказала, что думает. Всего на всего.
До чего ж мы докатились, насколько облепил нас всех этот липкий страх, что обычный, хороший, нормальный человеческий поступок вызывает у нас такую радость, такое ликование.

В сентябре 2020, у меня был ковид. Потом уже я понял, как крепко мне тогда вдарило по мозгам. 19 сентября - День чуда Архангела Михаила в Хонех. Я читал ленту, и что-то мелькнуло про Архангела Михаила, и я подумал:
- Вот, уже 19 ноября, день Архистратига Божия Михаила. И я тут болею и не иду на службу, а ведь я стараюсь каждый раз в этот день быть на Литургии и причаститься.
И я стал думать, как быстро идет время, вот только что был сентябрь, когда я заболел, и вот уже 19 ноября, ия все еще болею... А что же я делал эти два месяца?
Я лежал, сидел, ходил по своей комнате, я жил один тогда, и мне не у кого было спросить, что было, что происходило со мной в эти два месяца. Представляете? У вас выпадают из памяти два месяца жизни. Это было удивительное состояние потерянности. Если нет воспоминаний, то и тебя нет. Лег спать, ворочался. Проснулся под утро и посмотрел на экран телефона. Там было 20 сентября. Полез в календарь. Обнаружил праздник 19 сентября. Сопоставил. Улыбнулся. Вздохнул. Я есть.

Как говорил Главный Буржуин у Гайдара, "что это за страна, что это за удивительная страна?"

И НЕ ОСТАВЛЯЙ НАМ ДОЛГИ НАШИ
Когда я говорю:
- Все, этот человек просто перестал для меня существовать.
Я просто не боюсь перестать существовать для Бога.
А отсутствие такого страха лишиться Божьей милости ко мне - от ощущения собственной праведности. Видение себя праведником, довольство собой, отсутствие пристального взгляда на самого себя ведет меня к человеконенавистничеству.
И остави нам долги наша яко же и мы оставляем должником нашим.
Очень хорошо у митрополита Антония Сурожского это показано. Когда сам не оставляешь другим их ужаса - теряешь внутреннее право просить и Бога об оставлении тебе всего твоего собственного ужаса. А оно - оттого, что не видишь, не замечаешь своего собственного ужаса.
Когда отказываешь другому человеку именоваться человеком, я уверен, что я-то уж точно и есть настоящий человек, я человек во всей полноте, человек с большой, огромной буквы "Ч". И не только я, но и сам Бог считает так же. И Бог-то уж точно меня человеком считать никогда не перестанет.
И все же, эта молитва, которую мы каждый день заученно пробегаем, вычитываем, не задумываемся, она в некотором роде приговор нам.
И остави нам долги наша, яко же и мы оставляем должником нашим.
Это мне приговор. Я-то никому не оставляю. Я-то уже всех поделил на людей и нелюдей. Тогда это не молитва, а тарабарщина просто. Тогда это мантра священная, бессмыслица. Лучше вообще ее не читать. Или пропускать эту дурацкую строчку. Или вот так:
- И не оставляй мне долги мои, потому что и я не оставляю долги другим.
Или:
- Не все грехи мне, Господи, прощай. Потому что и я считаю, что не все грехи можно прощать. И не все прощаю.
Да и вообще, не прощай меня, Господи. Меня ведь не за что прощать.

Смотрю трансляцию похорон Королевы. Ведущие - русские англичане, журналисты. Одну из них представили как специалиста по английской истории и традициям.
Ну, чудовищная безграмотность в элементарных христианских вопросах. Не хочется даже повторять. Надо же комментировать богослужение, тексты песнопений и молитв, а на выходе: пык, мык... Сказать нечего.
Много слов и историй про то, какой алмаз в короне, в каком порядке идут родственники, кто несет гроб, почему этот лафет и что за морячки. А в храм занесли гроб, и ребята поплыли. Им как будто это все понарошку. Король, и вся семья, политики, приглашенные, все поют гимны вместе с профессиональным хором. Королева была главой Церкви Англии. Король только что им стал. Все это люди, воспитанные в вере, по лицам видно, что в живой вере. Они именно участвуют в богослужении. А ведущим - это все карнавал, так положено, церемония такая. Ну невозможно же даже подумать, что все эти западно мыслящие солидные современные господа, к которым мы сбежали из темной России православных попов и Патриарха Кирилла, невозможно подумать, что они и правда могут верить во всю эту вот средневековую христианскую муть. Просто традиция. Маскарад. Карнавал. Притворство.

ЦЕРКОВЬ И КПСС
Видел ли я соборную Церковь?
В том смысле, как про это говорит известная церковная шутка, что Церковь у нас соборная, так как в ней много соборов, в этом смысле видел.
В том смысле, как нас традиционно учат понимать Символ Веры – не видел.
Наша Церковь есть человекоцентричный авторитарный или даже тоталитарный, и даже не организм, а механизм. Тоталитарный механизм.
Я не знаю, как там в других, поместных, я знаю, как в нашей родной РПЦ.
У нас тут совершеннейший КПСС.
Есть Партия. Во главе Партии – Центральный Комитет. Который состоит из Первых секретарей обкомов и горкомов, последнее время произошло разукрупнение регионов и Первых секретарей стали ставить над меньшими территориями. Понимаете, что Первые секретари – это епископы, пленумы Центрального Комитета – Архиерейские Соборы. Отделы и секретариаты ЦК – комиссии по разным вопросам.
Во главе ЦК стоит Политбюро, то есть Синод. Есть постоянные члены Политбюро – Первые секретари крупнейших епархий и руководители важнейших ведомств – Министр Иностранных дел, Управделами и пр. В Политбюро кооптируются Первые секретари остальных регионов на ограниченный срок.
Во главе Церкви стоит Генеральный секретарь ЦК КПСС – Патриарх.
Вертикаль абсолютно жесткая, еще более жесткая, чем в КПСС, там хотя бы в Политбюро была коллегиальность при главенстве Генерального секретаря. У нас не так, у нас КПСС, помешанная с папизмом.
Во главе Церкви – Патриарх-папа. Вся остальная вертикаль принимает и одобряет и постфактум благословляет любую деятельность Генсека.
Все решает у нас Генсек. Он сам определяет внешнюю политику. Он сам выстраивает отношения в верхах светской власти. Он сам определяет кадровые назначения. Два-три раза в год собирается Политбюро-синод, утверждают все решения генсека-папы-патриарха. Раз в два года собирается Пленум ЦК – Архиерейский собор – утверждают решения ЦК-синода. Еще когда-то собирается Поместный собор – Съезд КПСС, от которого ничего вообще не зависит, но для всех это большой праздник, можно в Москву съездить.
Генсек - патриарх как опытный партийный кадровик за несколько лет меняет состав ЦК, наполняя его своими ставленниками, все лично ему преданы, все зависят от него, все всё одобряют. Все ему шлют и несут, помимо официальных взносов в партийную кассу, ценные подарки и конверты на праздники и конверты в умилостивление за личные грехи, о которых генсеку докладывают в доносах доброхоты.
Посмотрим на нашу соборность в регионах.
В регионах работают обкомы – епархиальные советы. Во главе – Первые секретари – епископы. У них тоже епархиальные комиссии и комитеты. Такие же, как в ЦК – отделы обкомов КПСС. По территориальному признаку, для удобства управления, епархии разделены на райкомы партии – благочиния. Первые секретари райкомов – благочинные и руководители отделов-комиссий входят в Обком партии – Епархиальный Совет. Он утверждает все решение Первого Секретаря – Епископа. Ну и все это благообразно раз в год утверждается на Епархиальном собрании – Городской или областной партийной конференции.
Ну и тут у нас еще больший авторитаризм, чем в КПСС – низшее и среднее партийное звено – священников и настоятелей – утверждает и поставляет Первый секретарь обкома лично, ни с кем не согласовывая.
И давайте теперь взглянем на деятельность партийной организации внизу – на приходах. Настоятель – Секретарь парткома – полный самовластный хозяин прихода, подотчетный лично Первому секретарю обкома партии - епископу. Они ответственны за формирование епархиальной партийной кассы, за неисполнение плана по сдаче взносов могут поплатиться партбилетом и слететь с должности, они лично принимают и услаждают епископов на приходах, умягчают их сердца конвертиками с деньгами, в том числе и за каждый полученный епископами на них донос с мест. За это Первые секретари обкомов – епископы дают им полную свободу действий: могут не платить зарплату другим священникам, могут как угодно нанимать, увольнять, снижать и не платить зарплаты низшему персоналу, могут как угодно распоряжаться низовой партийной кассой и пр.

Формально существуют Приходские советы – Партийные комитеты и Приходские собрания – они же – Партсобрания, на них все проходит гладко, туда настоятели ставят верных себе прихожан из своих любимых и любящих духовных чад, которые на лету утверждают любые отчеты Секретарей парткомов – настоятелей.
Можете смело мне сказать: так не везде. Я тоже уверен, что так не везде. В КПСС тоже было так не везде. Были душевные секретари обкомов и парторги, болевшие за свое дело. Но от этого система не переставала быть системой.
Личная преданность, вечное лебезятничество, человекоугодничество и поток конвертов с деньгами снизу вверх – и абсолютно тоталитарное управление системой, самовластное манипулирование Церковью и людьми сверху вниз.
И бесконечная показуха. Вот точь в точь, как при КПСС. Даже демонстрации по Невскому с флажками в один и тот же день каждый год, с тайными циркулярами, сколько народу от каждого парткома прислать и с радостными публичными отчетами с телеэкранов, сколько народу посетило. Вранье про единство партии и народа. Вранье про православный русский народ. Вранье про демократический централизм в КПСС. Вранье про соборность в нашей Церкви.
И как тогда, все меняется после смерти Генсека.
Все, кроме системы.

Как помочь людям чаще посещать богослужение?
1. Разрешить в будни сокращенный вариант Литургии Златоуста, который не требует участия хора - гарантия низких расходов для любого отца настоятеля. Варианты есть, вполне достойные.
2. Разрешить служить такую Литургию в будние дни вечером. В 18, 19 часов, чтобы люди точно могли прийти после работы.
3. Разрешить держать евхаристический пост перед такой Литургией в пределах 2-х часов.
Не навязывать, не заставлять, не менять одно на другое. А просто разрешить.
Вот в католической Европе - каждый будний день в 18 часов не только в городских храмах, но и в сельских - вечерняя Месса. Толп я не видел. Но по несколько десятков причастников видел.
А мы, вроде, должны бы радоваться каждой овце?
Простое незатратное решение - повернуться лицом к людям и их нуждам.

По приходам разослали циркуляр: выложить завтра на аналой вместо праздничной иконы телевизор и держать включенным. Если вдруг обращение будет во время праздничной службы.

Бог молчит.