МОЖНО ЛИ ИМЕТЬ МНЕНИЕ О ПУТИНЕ
Как только напишешь что-нибудь о Путине или о политике, как тут же с сочувствием ко мне, я понимаю, добрые люди просят в каментах:
- Илья Ароныч, не пишите, пожалуйста, про Путина! Илья Ароныч, не пишите, пожалуйста, про политику! Не Ваше это дело.
А чье, простите, дело? Соловьева с Киселевым? Ведущих Первого и Второго каналов? Журналистов Российской газеты? Портала Кремлин.ру?
Вы сами-то понимаете, что вы говорите? К чему вы клоните?
Что о власти могут говорить только те люди, которые получают зарплату от власти. Сам этот принцип вас не смущает? Вам эти источники информации действительно кажутся надежными, а оценки единственно верными?
Ну, сами посудите, вы же христиане, вы же, может даже, немного книжек богословских читали, ну проповеди слышали.
Человек есть существо падшее, понимаете? Любой человек. И даже Путин. Путин есть падшее существо. Как я и как вы. То, что он президент и поступает так, как вам нравится, говорит только о том, что он поступает так, как вам нравится. Но это не делает его более святым, чем вы или я. Чем гаишник, который вымогал у вас сегодня взятку, дворник, который поленился как следует вымести ваш двор, повар, который накормил вас в столовой подгоревшим мясом.
- Он как ты и я, совсем такой же... - учили вы когда-то ведь в школе Маяковского?
Он грешный человек, наш Путин, понимаете. Он человек, пребывающий среди жесточайших искушений. Разве вы не видели, как власть меняет людей, которые непосредственно пребывают в вашей жизни? Как изгаляется над вами чиновник, как гаишник вымогает у вас взятку, как любая уборщица в поликлинике орет на вас:
- Сюда не ходить!
И Путин тоже живет в этих искушениях. Искушение властью, искушение деньгами. Искушение отомстить, когда можешь безнаказанно мстить. Искушение наказать не только врага государственного, но и своего личного врага. Искушение украсть. Искушение полениться и чего-то не сделать. Искушение что-то экономически решить в пользу своего, близкого тебе человека. Наконец, искушение оставаться у власти, удерживать всеми силами свою власть как можно дольше, до самого-самого конца. Очень много искушений. И как мы с соседом в лифте обсуждаем, что дворничиха сегодня подъезд помыла небрежно. А сыну жалуемся, что вот доктор сегодня мне нагрубила, и давление даже не померила. Внучке - что пошла к чиновнику, просила пенсию пересчитать, а там всем плевать на меня. И часто мы даже не только жалуемся друг другу, но и жалобы пишем, и в прокуратуру заявляем, да и по шее можем дать.
Так и с Путиным. Нет какой-то объективной правды в отношении Путина. Тем более, несущейся с экранов каналов, на которые он сам и выделяет деньги. А есть мнения. Понимаете, мнения. И каждый из нас может иметь свое мнение. И мнение человека, которому за него ничего не платят, личное мнение, по-моему, гораздо интереснее мнения человека, которое у него сформировалось за зарплату.
И когда вы говорите, лучше бы вы, Илья Ароныч, про Путина не писали, это значит, что априори, есть некая объективная наука Путинология, которая объективно судит о Путине, и Вы лично к этой науке причастны, вместе с Соловьевыми-Киселевыми. А вот Илья Ароныч, он ваще пацан, мозгов у него нет, и этой глубокой науке не обучен.
Давайте просто допустим, что мозги есть и у вас и у меня, и еще у многих, и что мнение, понимаете, мнение, свободен иметь каждый, а не только тот, кому за это мнение заплатили, а так же тот, кто этим проплаченным мнением оказался ужасно увлечен. У вас свое мнение. У меня свое. И не будем друг другу указывать, какое каждому из нас следует мнение иметь.
Я вас всех очень люблю.
Ваш И.А.

А вот это уже событие. Тектонический сдвиг.
В этом году впервые за много лет в Санкт-Петербургской Духовной Академии не набрали Первый курс на регентском отделении.
Знакомый священник говорит:
- Где девушки?
Я отвечаю:
- Поумнели.
Я ни в коем случае не радуюсь.
Но непонятливость и замшелость, закостенелость наших нынешних церковных начальников дает себя знать.
Все по слову Амвросия Оптинского:
- Не хотите поститься добровольно, будете поститься недобровольно.
Не хотите реформировать сами, не хотите, наконец со своих седалищ, орлецов да из машин с мигалками лицом повернуться к людям, Господь вас сам отреформирует. Через внешние обстоятельства. Через новое устройство жизни. Через тихий живой человеческий протест.
Не хотите менять на человеческое отношение епископата к настоятелям, и зеркально - отношение настоятелей к клиру и причту, и к хору в том числе. Они сами, снизу, начинают реформировать эти отношения. В том числе, ногами.
Не хотите давать послабления семейным отношениям священников с женами, как это делают уже вовсю греки. В эти отношения никто и вступать не захочет, или будут их регулировать сами, у вас за спиной.
Всем известно, что регентское - это школа матушек. Так вот никто больше не хочет быть матушками, так получается? 30 лет закрывали глаза на то, как матушки, многодетные православные матушки, бросали своих батюшек. Плевали с высоких епископских кафедр, на загруженность священников, часто на нищенское их существование, на рабское их положение. Ну вот, не будет теперь и матушек.
Что следующее затрещит и начнет валиться?

Представляю, как преподаватели духовных школ выйдут в народ, пойдут по средним школам агитировать поступать на регентское. Ну как ходят часто представители светских вузов.
- Девочки, идите к нам, поступайте на регентское отделение.
- А кем мы потом будем?
- Как это кем? Многодетными матерями и женами.

"А наши девушки уходят в матеря"(с)

Если кто скучает по Тузику, он поселился на окне, в сумке, в ожидании новых путешествий.

Продолжаю записывать свои и чужие тексты. Рассказ о деньгах, водке, дружбе и, конечно же, о любви. На ютубе и в подкасте Яндекса. Подписывайтесь, ссылки в первых двух каментах.

Я сегодня шел по улице и думал:
- Вот шел по улице Пушкин там, или Достоевский, или даже Чехов. Шел, а мимо извозчик. И лужа. И он по луже проезжает колесом, не глядя, и обливает из лужи Пушкина или Достоевского, или вон даже Чехова. Представляете? Может, вас эта мысль не трогает, а меня вдруг задело.

Больше самой смерти Горбачева меня поразила реакция на нее священника, который всю жизнь изучает историю Церкви в России в 20 веке и от которого покойный Генсек услышал лишь слова проклятия за попранную "национальную гордость". Не слова благодарности за свободу церкви и свободу для него самого писать вот все эти его благоглупости. А проклятия. От крушения советской власти он, оказывается, испытывает до сих пор национальный позор. Это просто какое-то помешательство вполне приличных, казалось бы, попов на национальной гордости. Бес советского тоталитаризма ушел, но вернулся к ним в их пустой дом и привел с собой еще бесов: беса национальной гордости, беса национальной исключительности , беса чувства национальной униженности, беса тоски по потерянной империи, беса ксенофобии ко всем, кто не мы, беса отмщения за национальные обиды, беса территориальной целостности любой ценой, беса исторической справедливости... Вы можете сами добавить в каментах, больше семи наберется.

Прекрасный камент от Юрий Цыплягин
А чего Горбачева благодарить?
Церковь в России разве просила свободы?
Или высоко её ценила потом?
Даром получила, даром вернула.

Я родился и вырос в балтийских болотах, подле
серых цинковых волн, всегда набегавших по две,
и отсюда — все рифмы, отсюда тот блеклый голос,
вьющийся между ними, как мокрый волос,
если вьется вообще. Облокотясь на локоть,
раковина ушная в них различит не рокот,
но хлопки полотна, ставень, ладоней, чайник,
кипящий на керосинке, максимум — крики чаек.
В этих плоских краях то и хранит от фальши
сердце, что скрыться негде и видно дальше.
Это только для звука пространство всегда помеха:
глаз не посетует на недостаток эха.
И.Бродский

Вот представляете, Горбачев!
Ведь он мог бы до сих пор нами править, как нормальный советский генсек. Вот уже почти 35 лет!
И где были бы сейчас все эти выпускники Ленинградского юрфака?
Все эти подполковники?
Дослужились бы они хотя бы до полковников?
Сидели бы сейчас на пенсии. Ездили бы на электричке на свои дощатые дачки, ходили бы с бидоном на колонку за водой, поливали бы зеленый лук и редиску. Сидели бы на лавочке. Курили. Кряхтели. Кашляли. Жаловались бы на радикулит. Говорили бы:
- А вот при Сталине...

Моя финансовая катастрофа в середине нулевых между двумя бизнесами продолжалась три года. Весь первый год я пытался искать работу, писать и рассылать резюме, ходить на интервью. Считалось, что быть по ночам таксистом, а днем придумывать бизнес-проекты и рассылать их инвесторам - не перспективно. Но и с поисками работы все было напрасно, сотрудники отделов кадров смотрели на меня странными взглядами и и никогда не перезванивали мне после собеседований. Наконец, по знакомству, нашли мне какую-то девушку из рекрутинговой компании, которая должна была помочь мне подготовить резюме и натаскать меня на правильное поведение на интервью.
Я пришел к ней, мы разговаривали. Она спрашивала, я отвечал. У меня не было костюма, я их сто лет не носил, поэтому чтобы казаться чуть более собранным и официальным, я был в джинсах, темном бадлоне и выходном немецком пиджаке в желто-оранжевую клеточку. Она сидела такая маленькая, стройная, умненькая, где-то там, глубоко в своем офисном кресле. А я - метр восемьдесят четыре, 140 килограмм веса, кудрявая тогда еще грива, борода, желто-оранжевый пиджак, нависаю над столом и пытаюсь ей объяснить, как, я считаю, нужно заниматься бизнесом.
Она терпеливо меня слушала, кивала, потом остановила меня, и сказала немного неловко:
- Все очень хорошо, Илья Аронович, Вы уникальный специалист, у Вас очень интересный опыт, но... Кажется, я понимаю, почему Вас никто не берет на работу и дальше сотрудников отдела кадров дело не идет, почему Вас не пускают на беседу непосредственно с руководителями бизнеса.
- Почему?
- Выражение глаз.
У вас не выражение "Мне очень нужна работа у вас".
А "Если хотите, я могу подумать, не взять ли мне самому Вас на работу".
- Да? И что же делать?
- Менять выражение глаз.

Марина Ивановна Цветаева через сто лет была влюблена в Александра Сергеевича Пушкина и ужасно не любила его жену Наталью Николаевну Пушкину-Гончарову.
И вот уже через следующие сто лет оказывается, есть женщины, которые за это не любят уже саму Марину Ивановну.

Саша был трус. Была гроза и гром. Саша влез в шкаф. Там ему было темно и душно.
Саше не слышно было, прошла ли гроза.
Сиди, Саша, всегда в шкафу за то, что ты трус.
Л.Толстой

Ну надо признаться, что я не любил Горбачева, когда он был у власти. Моими героями были либеральные интеллигенты типа Собчака, Попова, Афанасьева, Старовойтовой. Ну и Ельцин, разумеется.
Горбачева я считал человеком, который пытается все же спасти совок, советский режим. Я не радовался распаду страны, мы тогда вообще не поняли в декабре 1991, что страна развалилась. Но я радовался, когда Горбачев ушел, что власти коммунистов и социализму кирдык.
Сейчас? Сейчас, конечно, трудно не оценить как человека, запустившего процесс развала бесовской системы. Хотя все равно меня не оставляет ощущение, что он совершенно не жалел ее развала, он до последнего хотел спасти ее, а это мне не близко.
Ельцин мне ближе и роднее, хотя бы тем, как он был великодушен и терпим к ругавшим его СМИ. Пока это единственный российский правитель за всю историю, который внешне хотя бы не обижался на критику и даже открытую информационную войну в отношение себя. И не карал. Вот вообще никак не карал за это. Это удивительно.
Короче, я за свободу.

Я ненавидел 1 сентября 10 лет, когда учился сам, и еще 18 лет, когда учились мои дети. Уже третье 1 сентября, когда мне некого вести в школу, но меня начинает дергать уже за несколько дней.
Школа ужасна, ужасна, когда я сам учился, как-то терпел, как необходимое зло, а от учебы детей вообще ни одного теплого воспоминания. Только вечное насилие и несвобода.
Продолжаю утверждать, что
"Принесите ко мне, звери, ваших детушек.
Я сегодня их за ужином скушаю"
Это про нашу школу, которая продолжает жрать наших детей.
И нас вместе с ними.

Вот вы думаете все так, а оно все не линейно.
Батюшка, либеральный такой всегда, в домах либеральных его принимали, а он вдруг за искоренение всего украинского и насаждение всего русского, и так до победного конца. А спроси его, например, как поститься, он ответит, а я в постах вообще не вижу смысла.
Или вот человек за то, чтобы снова назад в СССР, и никакой чтобы уже никогда ни Украины, ни Беларуси, а все обратно в едну кучу. Так вот он горой за русский язык в богослужении и даже за новый календарь.
Или вот книжку, самую добрую книжку пишет человек, что все спасутся, его притом все консерваторы осуждают, все либералы хвалят, а он 24 февраля пишет:
- Бомбежки Украины необходимы, без них никак. И вы меня в свои, пожалуйста, не записывайте.
Это он тем, кто его с книжкой про всеобщее спасение поддерживал.
Все перемешалось, берегов не видать.

Епископ Зеленоградский Савва про Аллу Пугачеву:

"Какая-то шансоньерка считает себя вправе учить людей жизни".
Он выразил надежду, что «шутам, лакеям и скоморохам» больше не позволят быть учителями, и «скоморохи» больше не будут "нравственными камертонами".
Хочется сказать любезному владыке:
- Так ты сам-то, дорогой епископ, стань тем самым нравственным камертоном, чтобы слушали тебя, а не их. Сам-то ты что же до сих пор не камертон? А начальник твой Патриарх почему не камертон?
А потому что ты, владыко, когда сам-то последний раз к народу выходил, чтобы по простому? Да никогда, в кабинетах сидишь. А начальник твой так, чтобы к людям да без ФСО? Никто и не помнит. Да еще, чтобы на понятном языке поговорить? Вообще не случалось.
И тон вот знаете... У этого Саввы прям свозит, что они, попы и епископы, лучше, чем шансоньерки, шуты и скоморохи. Что он, епископ Савва, уж точно не Алла Пугачева, а особой такой нравственной кости.
Короче, несмь яко прочие человецы, этой идеей разит от владыки Саввы прям как утренним перегаром от сильно пьющего человека.
В одном, впрочем, я согласен с епископом Саввой, насчет лакеев. Лакеям нельзя позволять быть учителями. Поскольку лакейство есть неотъемлемая черта нашего нынешнего церковного правления, вот вас никто и не слушает.
А Пугачева, женщина свободная, приехала, ножкой дверцу лимузина открыла, народ радуется, вроде, полегчало. А покажи народу епископа Савву или Патриарха в его лимузине, кто будет радоваться? Да никто. И чему они могут научить? На четвереньках ползать?

Родители молодого человека, который едет в другой город учиться после школы, ищут ему место, где есть родственники, которые могли бы за ним приглядеть. Сам молодой человек выбирает город, где нет родственников.