«2 июля 1961 года в своём доме в г. Кетчуме, штат Айдахо, США, через несколько дней после выписки из психиатрической клиники, застрелился из любимого ружья, не оставив предсмертной записки, великий американский писатель, журналист, лауреат Нобелевской премии по литературе Эрнест Хемингуэй».

Дочитала.

Полосатая кошка прыгнула вдруг с пола на стол и уселась возле него. Стала тереться головой об его руку.
Не стал сгонять. Гладил. Кошка урчала.

Она отложила газету.
Прошлым летом, второго июля, когда она точно знала, что он уже умер, что, нелепо раскинув руки, лежит в перепачканном кровью свитере на террасе своего дома в Айдахо, входная дверь хлопнула за ее спиной. Замерла тогда. Не знала, можно ли обернуться. Не могла решиться. А когда обернулась и посмотрела, он стоял в проеме и смотрел на нее. Голова слегка набок. Борода седая. Веселые озорные глаза.

Вспомнила, медленно отпила вино и с тем же прищуром поглядела теперь на него, на кошку.
Поставила бокал. Подошла к нему. Обняла за плечи. К виску щекой прижалась. Скользнула руками с плеч по его рукам. На его большие ладони положила свои.
Кивнула на газету, на которой теперь сидела кошка.
- Они просто ничего не поняли. Вообще ничего. Спросили бы у меня, я бы им рассказала.

Поднялся. Взял руками ее за голову. В ладони взял ее лицо. Прижал к плечу своему. И так стояли.
Протянул руку и повел в комнату.
Таким был теплым. Таким небыстрым. Таким нежным. Такие слова говорил ей впервые. Впервые.

Впервые остался с ней. Впервые потом к машинке своей не пошел. Всегда уходил. А нынче остался.
Теребил ее волосы между пальцами. Разминал в ладони.
Повернулась к нему. Голову приподняла на локте. Посмотрела. Пальчиком челку ему седую на лбу разобрала на прядки. В глаза заглянула.
- Знаешь, от Егора письмо пришло. В Москву зовет. Квартиру новую получил. Съездим? Внуков посмотрим. Ну? Может, на майские? Ну, что ты смотришь? Что? Правда? Не обманываешь? Точно не обманываешь? Ой! А я никогда-никогда еще из Мезени не уезжала! Никогда-никогда!
Упала щекой ему на плечо. Обвилась руками вокруг его руки.
- Учти, я трусиха. Трусить буду ужасно. Ужасно.
Улыбался. Гладил по голове. Целовал. Так и заснул на спине, когда она на плече у него затихла. Думал, что и она заснула.
А она приподнялась. Посмотрела на него спящего. И лицом уткнулась туда, где кучерявились седые волосы у него на груди. Поцеловала.
Осторожно встала с кровати. Укрыла получше. Как он укрывал ее много лет. Накинула халат.

И вдруг, никогда не решалась, а теперь решилась.
На носочках, босиком, побежала в ту комнату, в тот угол, где он работал. Зажгла осторожно лампу. Над пишущей машинкой, над зеленым сукном склонилась.
На белом листе, наполовину торчащем из машинки, тонким черным «курьером» рассыпалось:

«В городе Мезени, недалеко от Белого моря.
В устье большой реки, чье название звенит, как местные сквозняки.
Разливающейся здесь весной, как Великое озеро Эри.
Живет женщина, похожая на Жюльет Бинош.
У нее волосы цвета пепла сухой травы.
И в глазах будто отражается Мичиганское небо.
И если Бог приведет ее когда-нибудь на твои пути,
То ты никогда не сможешь уже перестать называть ее своею»

Больше ничего не было. Дальше был – чистый лист.

Тихонько выключила лампу. И так же на цыпочках вернулась обратно.
Вокруг кровати обошла. Остановилась. Стала перед иконой.

Ясная ночь была. Лошадь соседская тихо ржала во дворе у забора. Ходики тикали на стене. Лунный свет отражался от снежного поля, от берега реки и заглядывал во все окна. Лик под фотографиями на темной доске оживал от этого света.

Седоволосый бородатый мужчина, чьи портреты висели над письменными столами лучших его современников, позабыв о человеческой славе, тихо спал, раскинувшись на кровати, в маленьком деревянном домике на берегу северной великой реки, ни капельки не похожей на озеро Эри. Даже во сне он думал о женщине, ради любви которой, может быть, Бог только и произвел его на этот свет.
Лицо его было спокойно. И дыхание ровно.

Возле кровати, босая, на лоскутной дорожке, стояла она. Ни на кого не похожая. Переступала с ноги на ногу. Шевелила губами.
Что сказать нужно, так и не понимала. Не понимала, но сказать хотела.
Так сказать хотелось, так воскликнуть, чтобы слова вырвались.
Чтобы взлетели.

Стояла. Сдержаться не могла. А почему-то вышло виновато:
- Можно к нему теперь пойду? Можно?
От нетерпения теперь переступала ногами. Теребила руками края халата. Взгляд счастливый в окно косила.
Лунный свет становился бледнее. Ночь рассеивалась. Небо окрасилось ярче. Розовое золото разливалось над темным еще лесом. И увидев занимавшееся над рекою утро, поняла, что хотела не попросить. Просить было нечего. Все было дано итак без меры. Хотела рассказать. Рассказать про все их несказанное счастье. Про то, что горсти теперь полные у них обоих.
И радостно и горячо зашептала, как он:
- The sun also rises!

- The sun also rises! - шептала она Богородице по-английски слова, которые говорил он всегда ей в радости, - The sun also rises! – рассказывала она Ей.
- The sun also rises! - повторяла она, пристроившись на его руке и прижимаясь к нему всем телом.
И когда он сам уже всю ее к себе потянул. Обнял другой рукой. Сам прижался. И сонными губами, щекоча седой бородой, поцеловал ее возле уха. С благодарностью прошептала снова:
- The sun also rises! И восходит солнце!

А нам так понравилось в Витебске, что мы решили поменять все планы и отправиться завтра дальше по Беларуси.

Человек просится в друзья, читает, каментит. А потом пишет под просьбой о пожертвовании:
- Ароныч, ну оторви уже задницу, найди работу.

Давайте я вам расскажу про беларуские карты, а во второй половине про практическую сторону поездки.
У них есть минусы и плюсы.
Главный минус: если завтра Лукашенко влезет в войну, или Путин начнет присоединять Бенларусь к РФ и присоединит, то на Беларусь обрушатся те же санкции. что и на РФ - из нее уйдут Visa и МС, и банки тоже все пойдут под санкции.
Но пока этого нет, остаются плюсы.:
1. Это близко - ночь на поезде до Минска или Витебска от Москвы и Петербурга.
2. Можно уложиться за один день, если не нужна именная карта
3. Если ждать именную карту, то проживание и питание на несколько дней - не дороги совершенно для российских столичных жителей.
4. Карты легко (пока) пополняются из РФ через систему МИР
5. Карты не очень дороги
- в одном банке открытие 2-х карт (моментальной неименной и именной) и 3 года обслуживания стоили порядка 6.000 российских рублей разово
- в другом одна именная карта стоила порядка 3.500 р.рублей тоже разово.
В третьем грабительский депозит для нерезидентов на пластик, но виртуальную карту, которую можно привязать к телефону, можно открыть совершенно бесплатно.
Алгоритм действий.
Вы приезжаете и первым делом идете покупать беларускую симку. Мы подключились к Life.
Затем идете в банк, который выберете. Я не буду говорить, в каком банке мы открыли счета, соберетесь в беларусь, вам все равно понадобится актуальная информация, что там у какого банка с санкциями, какие тарифы, и пр. Я брал актуальную информацию на форуме Винского, там целый раздел есть про оформление карт в Беларуси и у моих беларуских читателей и тех, кто уже прошел по кругам, получил карты и съездил с ними за границу.
Мы сделали карты в двух банках. В одном срочную и именную. В другом - именную. С именными все предупреждают, что надо ждать до 10 дней, но нам обе сделали за 3 дня.
Как пополняются карты из РФ. Открываете в РФ МИР. Без нее вам все равно нечего делать в Беларуси, а с МИРом можно рассчитать везде и снять деньги. В Беларуси открываете виртуальню карту БЕЛКАРТ в Белинвестбанке. Переводите рубли на Белкарт. С Белкарта переводите беларуские рубли на свою новую беларускую Визу или МС. Мы проверяли, как работает. Итоговый курс конвертации на сегодня был 61 рубль за 1 евро. Для сравнения, курс ЦБ сегодня 56,36. Курс наличного евро в СПб - 72-74 рубля за 1 евро.
Дополнительно.
Платить по карточке МИР за покупки в самой РБ выгоднее со Сбера, курс был лучше, чем у Тинькофф. Снимать наличные - лучше с Тинькофф. У Сбера и курс оказался хуже и комиссию с каждой операции берет 150 рублей. У Тинькофф - без комиссии.
Отличную 1-комнатную квартиру с отличным ремонтом и даже кондиционером мы снимали за 2.000 р.рублей в сутки.
Такси в любой конец Витебска стоит от 60 до 150 р. рублей.
Очень дешевые продукты, лекарства, даже корм для Тузика, все дешевле в 1,5 - 2 раза.
Косметика, девушки и дамы, косметика дешевле нынешних российских цен - в 2 раза почти!
Для сравнения, сыр беларуский, который лежит в наших Пятерочках всяких, стоит порядка 400 р.рублей, а в РФ - уже под тысячу.
Да, прокладки и тампоны - в 2 раза дешевле. То есть поездку можно в некотором роде окупить, купив с собой в РФ какие-то вещи и продукты.
Бензин - примерно как у нас - 50 р.рублей.
Кофе на вынос - 450 мл - 110 р.рублей
Свежие фрукты, соки, колбасы - все дешевле, колоссальный выбор и кажется, лучше.
Витебск - очаровательный город, едем дальше.
Прошу денег на бензин и на жизнь.

Украинцы ругают беларусов, что с территории Беларуси к ним прилетает.
Беларусы отвечают на это украинцам, что если б украинцам в 2020 было бы не насрать на то, как разгоняли новую жизнь в Беларуси, то сегодня бы не прилетало.

Милая девушка продавец в Витебском гипермаркете отрезала мне уже 100 граммов одной кровяной колбасы и 150 другой, 170 граммов одного зельца и 110 другого, нарезала полендвицу и немножко сыровяленного балыка, и я, оглядывая все это богатство, ей говорю:
- А давайте еще кусочек какой-нибудь ливерной?
- Возьмите вот эту, - радостно восклицает она, - я сама ее всегда беру.
- Вы? Ливерную колбасу?
- А что делать? - отвечает она, опершись локотком на стеклянную витрину и положив подбородочек на ладошку, - Приду с работы, сядем с кошкой друг против друга. Достану ливерную, ей кусочек, мне кусочек. Ей кусочек, мне кусочек.

Мы в Гродно с окнами на кладбище.

Совсем сдурел...

Мы ехали в сторону Минска, и вдруг надпись "Хатынь". Я не был готов, просто по указателю на скорости свернул влево.
Говорю Маше:
- Хатынь
Маша не знала, что такое Хатынь.
Приехали, 5 км всего от шоссе. А у нас же Тузик в машине, мы переезжаем в Гродно.
Тузика в переноску, пошли.
А Тузик у нас уже совершенно обкатанный и закаленный, и переноска - его любимый домик. И вдруг его начинает колотить. Он трясется весь. Мы только до памятника отцу с погибшим сыном на руках дошли, ему плохо. Без всякой мистики. Мы развернулись и назад, в машину. Поехали дальше.
По дороге читали про Хатынь.
Короче, партизыны из "Отряда Дядя Вася" убили командира немецкого батальона, олимпийского чемпиона 1936 года по толканию ядра, всеобщего любимца, знакомого с самим фюрером. И эта история, когда они сначала расстреляли 26 женщин, которые рубили лес поблизости , а потом еще, когда увидели, что партизаны шли через Хатынь, 130 жителей деревни, из них 75 детей, заперли в бараке и подожгли, и всех, кто пытался выбежать, расстреливали. Эта история была просто местью за убийство, как они считали хорошего человека. 149 человек за раз.
А потом я говорю:
- Маш, глянь, вдруг есть альтернативная версия?
- Есть, - говорит, - это не немцы, это старые дела НКВД.
- Кто источник?
- Виктор Суворов.
- Понятно, - говорю.