Да тут, в Витебске, еще и Бахтин 4 года жил и преподавал. Просто какой-то рассадник...

Друзья хихикают:
- Ты за записочки деньги-то берешь?
- Дык, - отвечаю, - как говорил отец Григорий, без ста рублей у батюшки и кадило не разгорится.

У дешевого магазинчика в первом этаже блочного дома стоит женщина.
Знаете, такие женщины, худые, лет сорока, волосы не очень уложенные, глаза, как у мышки, носик прямой, на конце пимпочка, когда они плачут и трут его, она делается красной. Так вот она как раз и плачет. И говорит в телефон примерно так:
- И что? И что? И что? Да, и что?
И плачет. Плачет безутешно.
Я захожу в магазин, беру бутылку молока, иду на кассу. А на кассе такая женщина, тоже лет сорока, она тут давно работает, она из женщин, которые точно знают, как надо. Какой тебе пакет взять. Что и как в него положить. Как быстрее оплатить. Как очередь на задерживать. Она всегда тебе говорит, как надо.
Я готовлюсь заплатить за свое молоко, когда к кассе подходит та женщина, которая плачет. Она хочет купить пачку носовых платков.
Та, которая в кассе, смотрит на нее, на ее зареванные глаза, на красную пимпочку носа и в голос, с искренним неизбывным сочувствием:
- Оля? Что? Что случилось? Что?
И я понимаю, что у той, которая плачет, рак в последней стадии. Или у нее мама умирает. А та, которая на кассе, про это знает и понимает, что теперь все. Вот вообще все.
- Что, Оля? Что? Скажи мне, что?
Та вытирает нос платочком из еще не оплаченной упаковки, отчего он краснеет еще больше, и машет рукой.
- Что? Не молчи, Оленька. Что, я тебя спрашиваю?
Та еще пытается отмахнуться, но которая на кассе требует:
- Что?
Та, которая с красным носом, бессильно опускает руки, поникает лицом и плечами и, дрожа и лицом и голосом, шепчет, едва разлепляя губы:
- Разводимся...
- Что? И всего-то? - басит на весь магазин кассирша, - И всего-то?
Та, которая с красным носиком, дрожит плечами и начинает рыдать в голос.
- И всего-то? - продолжает, которая на кассе, - И всего-то? Нет, Оленька, и всего-то?