ПОСТ МОДЕРНИСТА-ТРАДИЦИОНАЛИСТА
Я, вы знаете, при всем моем модернизме, когда слушаю все вот эти рассуждения про то, что богослужение наше, посты, молитвы, песнопения, тексты, опыт отцов, догматика, традиции духовной жизни, борьба со страстями, иконы, мощи, церковная старина и пр., что это все костыли, вот именно с таким наименование - КОСТЫЛИ, которые давно пора всем развитым людям взять и отбросить за ненадобностью. Потому что бежать мешают. И тем более мешают воспарить.
Это так очевидно, что костыли мешают бежать. Я сам как-то полгода ходил на костылях, помню, что бежать на костылях ну совершенно невозможно. А вот если отбросишь - так сразу же и побежишь. И полетишь сразу.
Так вот я вспоминаю старый добрый еврейский анекдот, который мне рассказывали в Кишиневе.

- Ты слышал, вчера у нас в Бердичеве давал вечер знаменитый целитель Вольф Мессинг?
- И как?
- Он вызвал хромого Соломона на сцену, ну ты помнишь хромого Соломона он с рождения на костылях?
- Да?
- Он сказал ему: "Соломон - брось костыли!". И он бросил.
- И что?
- Так разбился к е***ной матери.

Главное, что сегодня случилось, я побывал в Сиротино, еврейском местечке, где родился отец, где все еврейское население, которое не успело уехать, было расстреляно осенью 1941 года, и среди них мои дядья, тетки, деды, бабки, троюродные братья и сестры и пр. Я искал эту братскую могилу, где лежат 316 наших родственников и односельчан. Знакомился с людьми, которые там сейчас живут. И даже говорил с одним свидетелем, который видел, как их всех вели расстреливать. Они живут сейчас вот на этой земле, дома их стоят на месте домов, где жили мой отец, его родня и все эти убитые евреи, они ходят по теми же дорогам, пасут скот на тех же полях. У них зерноток на месте разрушенной синагоги, а синагог там было две. Я видел тот зерноток, я был на той могиле в поле за местечком, я говорил с теми людьми. И они мне, кажется, стали просто как родные.
Сказать, что я шандарахнут этими впечатлениями - ничего не сказать. Сил пока нет все осмыслить. Маша все это снимала и на фото и на видео. Вот небольшой ролик. Что-то большее постараемся сверстать позже, фото и подробный рассказ тоже не сейчас. Надо прийти в себя.

Оказалось, что наше ироничное наименование Лукашенки "бацкой", в котором больше стеба, чем уважения, в Беларуси присуще только пролукашенковским журналистам. То есть тут у них "Бацка" - это реально отец. А у нас "батька" - это персонаж, скорее, из кино про гражданскую войну и бандитов анархистов. Я смотрел несколько раз, как он проводил какие-то заседания, как он всем тыкал и и всех держал за пацанов, никакого уважения, он один только знает, он тут хозяин, это было ужасно забавно, смешно. И наше русское "батька" ему очень подходило. А оказывается, тут не так. Ну что ж, будем воздерживаться.

СВОИ ВСЕГДА ДОЛЖНЫ БЫТЬ ЗА СВОИХ
Один мой знакомый как-то позвал меня в гости к себе на ужин в свой особняк на Каменном острове. Человек он был очень добрый, деньги в 90-е заработал на спирте «Рояль», а теперь отозвался и помогал нашему Лесозаводу в Мезени.
За ужином была вся его многочисленная семья: жена, три младшие дочери, родители его и еще один его товарищ, давнишний партнер по бизнесу.
Вот после первой рюмки я ему говорю.
- Слушай, а правда, твоя старшая дочка училась в той же гимназии, где и мои пацаны учатся?
- Да, - говорит, - училась бы и дальше, да вот только директриса у вас там не адекватная. Не удалось найти с ней общий язык, пришлось Аньку забирать в другую школу.
- Да, ладно, - говорит вдруг его приятель, - Разве дело в директрисе? Анька сама себя вела неправильно. Учителям хамила. Задания не делала. Уроки прогуливала. Ты же знаешь, какой у нее характер.
Тут знакомый мой подскочил.
- Ты что такое говоришь?
- А что? Разве не так было?
- Какая разница, как было? Ты за кого, вообще?
- Что значит, за кого? Я ни за кого. Я за правду.
- Нет, погоди, - кипел мой знакомый, - При чем тут «правда»? Анька ведь моя дочь. Так? Ты мой товарищ и партнер. Так? Значит, ты должен быть за Аньку.
- Погоди, но Анька сама была неправа.
-Ты должен быть за Аньку. Свои должны быть за своих. Нет? Свои за своих. Свои за своих. Точка.
Я доедал свой ужин и вспоминал, как у Льюиса в «Последней битве» милые замечательные гномы в решающий момент, вместо того, чтобы встать со всеми силами добра на стороне этого самого добра, отошли в сторону и провозгласили:
- Гномы – за гномов.
На все призывы вступиться за добро, они твердили одно, ими принятое, раз и навсегда:
- Гномы – за гномов. Гномы – за гномов. Точка.

Говорят, что хорошие манеры не позволяют рассказчику упоминать себя первым среди прочих персонажей. Ну во-первых, вы знаете, я человек простой, без манер, я второе - ложкой ем.
Ну и потом, имея в виду своих читателей, которые, к сожалению, больше интересуются мной, чем неведомой им Машей или Тузиком, я пишу
"Я, Маша и Тузик".
Хотя можно, конечно:
"Маша, Тузик и я",
"Тузик, Маша и я",
"Маша, я и Тузик",
"Тузик, я и Маша",
"Мы с Машей и Тузиком",
"Мы с Тузиком и Машей",
"Маша со мной и Тузиком"
.....
"Тузик с Машей и со мной"

Завтрак из вчерашнего ужина. Догадайтесь, что это.

Витебск, Галерея Марка Шагала.
Старый еврей сидит на скамеечке и не отрываясь глядит на картину. Я стою рядом и так же завороженно не спускаю с нее глаз.
Он поднимается, подходит ко мне и говорит:
- Послушайте, ведь если ему дали расписывать плафон в Париже, в Гранд-Опера, во Франции, где своих художников девать некуда, так это значит, что он и правда был великий?