- Так, Тузик, ты, когда вчера не покакал, ты про мамочку подумал? Пей теперь вазелиновое масло.
Пьет, кстати, с удовольствием даже капельки с пола подлизывает.

Мне тут пишут, что украинский, польский, беларуский, молдавский антисемитизм - это выдумка русских фашистов.

МОГЛИ ЛИ МЫ НЕ ГРОМИТЬ ЕВРЕЕВ?

Это был, думаю, год 1990, я поехал в Польшу торговать и остановился в семье интеллигентных польских учителей в каком-то небольшом городке, недалеко от Гданьска. Она преподавала русский язык и литературу. Он - английский. Им было лет по сорок. Бездетные. И как раз в один из дней тогдашний польский президент Лех Валенса полетел с визитом в Израиль. Там он пришел в Кнессет и в Кнессете просил прощения у еврейского народа от лица польского народа.

Я видел прямую трансляцию этой речи Валенсы, смотрел я ее вместе вот с этими самыми интеллигентными учителями. Они не знали про моего еврейского папу, поэтому говорили совершенно свободно. Говорили, что думали.

- Что?! Мы должны у них просить прощения?! А сколько мы от них, от евреев, натерпелись! Бедный, нищий поляк и богатый еврей - это же общее место нашего прошлого. Как они угнетали нас. Как издевались над нами! Он просит прощения за погромы. Да могли ли поляки не громить евреев?! Он просит прощения, что мы участвовали в холокосте. Да могли ли мы в нем не участвовать? После стольких лет еврейского ига в Польше. После стольких лет рабства!

Они не могли сидеть. Они вскакивали со стульев и кричали прямо в экран. Жалко, Валенса их не слышал, он бы взял свои слова обратно.

Мы, кстати, неплохо провели вместе еще несколько дней. Разговаривали. Пили за польско-русскую дружбу. Кажется, они даже потом приезжали к нам, и я показывал им Ленинград.

Главный и вечный вопрос со всех сторон в начале поста:
- Что мне делать с оставшимися скоромными продуктами?
Хотел ответить в повелительном наклонении. Но вспомнил вдруг, что решил никого ничему не учить. Поэтому отвечу вопросительно:
- А что если съесть самому и поблагодарить Бога?
Ну, привел тебя Господь к началу поста, что у тебя есть еще в холодильнике мясо, колбаса и сметана, и пакетик молочка. Откуда это все взялось? Ты сам заработал, сам пошел, сам купил? Какая гордыня! Это же Бог дал тебе эту пищу. Ну так съедим ее и возрадуемся о Господе!

Про сегодняшний день будет две истории. Мы часам к двум завершили, наконец, нашу обязательную программу с банками. И собрались в гости к Шагалу. Глядь, а музей-то и закрыт. И все прочие музеи, например, усадьба Репина Ильи Ефимыча тоже закрыта. Оказывается, беларусы испытывают стойкую неприязнь к посещению музеев в понедельник и вторник, поэтому власти именно в эти два дня держат все музеи закрытыми.
У нас в Петербурге, каждый образованный интеллигентный человек знает, что Эрмитаж выходной в понедельник, Русский музей - во вторник, Исаакиевский собор и Спас на Крови - в среду, а Петропавловская крепость хоть и считает, что у нее выходной тоже в среду, но основные экспозиции типа Собора и Тюрьмы открыты каждый день без выходных.
Куда деваться, и решили мы поехать в Сиротино и Шумилино - в 40-50 км от Витебска, на родину моего отца.
Начали мы с Шумилино.
Было когда-то между Витебском и Полоцком еврейское местечко Сиротино, жило там до 300 еврейских семей. А потом в середине 1860-х проложили в 8 км, через крохотную деревеньку Шумилино (всего-то в те времена 5 дворов) железную дорогу, сделали в Шумилино станцию, которую назвали станция Сиротино. Шумилино после этого расцвело и переплюнуло еврейское Сиротино.
Что я знаю про станцию Шумилино - Сиротино. Знаю, что мой дед Залман и его средний сын Натан в 1910-1920-е ходили туда работать грузчиками, оба были дюжими молодцами и кичились тем, что каждый мог пианино единолично на горбу втащить на 3 этаж. Так же однажды в 1929 году, по пути из Шумилино в Сиротино, где после работы им хорошенько налили, решили они прилечь отдохнуть где-то в тени забора, и там мой дед Залман умер. В семье потом про него шутили, что он был единственным евреем, умершим пьяным под забором. Еще знаю, что папа мой и его сестра младшая, моя тетя Берта, детьми ходили на эту станцию продавать пирожки, которые пекла их мать, моя баба Сима.
На семью, кроме тех, кто работал, была одна пара сапог, в них выходили по очереди зимой по нужде на двор, а летом ходили босиком, вот босиком папа с Бертой носили пирожки на станцию.
Здание станции единственное сохранившееся с довоенных времен в Шумилино.
Вы знаете, какие у меня впечатления и от Шумилино и от Беларуси пока? Очень ухоженная аккуратная страна. Если не брать Прибалтику, самая аккуратная пока из виденных мною на развалинах СССР. Все радует глаз. Весь это советский строительный ужас с таким вкусом почищен и покрашен. И очень чисто на улицах. И очень много зелени. Много цветов. Мне нравится, друзья мои беларусы, ваша страна.
Обнаружил я и еще некоторые факты про Шумилино, то есть про события, которые в начале марта, папе было тогда 5 лет, происходили в 9 км от места, где рос мой отец.

"В тот же вечер, Гучков и Шульгин выехали в Петербург, а бывший император – в Могилев; со станции Сиротино он послал следующую телеграмму:
„Его императорскому величеству Михаилу. Петроград. События последних дней вынудили меня решиться бесповоротно на этот крайний шаг. Прости меня, если огорчил тебя и что не успел предупредить. Останусь навсегда верным и преданным братом. Возвращаюсь в Ставку и оттуда через несколько дней надеюсь приехать в Царское Село. Горячо молю Бога помочь тебе и твоей родине. Ника”.

Александр Блок. Последние дни императорской власти

То есть государь, уже после отречения останавливался в этом здании, которое вы видите ниже, и послал оттуда вот такую телеграмму своему брату Михаилу Александровичу, который после отречения фактически становился императором.