боялась перелезать на другую сторону без дяди Паши.
Она, кстати, там не очень и волновалась. Она так и поняла, что дядя Паша заснул. Ну, заснул и заснул, любимый ребенок, устал, выпил лишнего. А у нее еще такой оказался участок крыши, где ее не было снизу видно, и ей самой тоже не было улицу видно, только другие крыши, небо и салют. Поэтому ее никто не искал, а она сама никого не звала. Ждала, когда сыночек проспится.
А он проспался. Похмелиться нечем. Он только голову оторвал от подушки маму в магазин посылать, а мамы-то и нету. Куда делась? И тут он вспомнил. И крышу и День Победы и салют. Ну, полез, нашел ее, перетащил, вернул домой, отправил в магазин за бутылкой. И она побежала. И ни слова упрека ему, ни слова. Потому что любила очень и жалела дядю Пашу. Очень любила и жалела. Как она там провела эту ночь на крыше, мы не знаем. Известно только, что все в том доме знали эту историю, про дядю Пашу, который маму потащил на крышу салют смотреть, да там ее и забыл. Известная была на 8-й Советской история.

ПРАВОСЛАВИЕ БЕЗ МЕДВЕДЯ
Беда в том, что за века в православии созданы вторичные, третичные, чертвертичные и далее и далее доказательства христианских истин. Как будто самого Христа и его жизни не достаточно для нашей веры. И вот уже семинарские преподаватели подсовывают слушателям львов старца Герасима и Марии Египетской или Серафимовского медведя, или хождение Марии по воде и воспарение над землей, или схождение огня, или облака над Фавором или... - все это в качестве подтверждения пророчества Исайи, в качестве фактов, свидетельствующих о преображении мира, столкнувшегося со святостью, а те, выпустившись из семинарии, в свою очередь, толкуют с амвона пастве не о преображенной природе Христа после Воскресения, а о том же льве и медведе, об огне и облаках, а потом, когда оказывается, что Мария - собирательный образ, и по воде не ходила, что огонь в Иерусалиме - от свечки, а про медведя наврали, то вся православная картина мира у людей плывет, и отрицающие медведя становятся для них еретиками, не верящими в истины православия.
Потому что Христа недостаточно. Без огня и медведя Христа недостаточно.
Заходишь в обычный храм: 12 икон Богородицы. 28 икон святых. Серафим с медведем. 1 или 2 иконы Христа. Что еще нужно знать о нашем Православии?

Оказалось, что 19-летний Ваня с которым можно поговорить о Хайдегере и Кьеркегоре, который расскажет тебе о Босхе и Мунке, который растолкует о влиянии Бергмана на Тарковского и наоборот, не знает, что такое "подъезд". То есть он никогда не думал, как это место называется. Не было повода.

Мы уже едем. Впереди заправка.

+7-921-645-96-07
Сбербанк
Альфабанк
Тинькофф
Втб

Мы едем-едем-едем. До границы еще 65 км. Тузик молодцом, даже поел в дороге.

А Беларусь-то посвободнее будет, чем Россия. Фейсбук без VPN летает.

- Ты меня любишь?
- Их - либе дих.
В том смысле, что я твой либедун. А ты моя либедиха.

От Петербурга до Витебска ехали 10 часов. Дорога перерыта повсюду. Я до Пушгор доезжал за 5 часов всегда, а Пушгоры у нас сегодня были на полпути, в этот раз ушло 6,5 часов. Тузик вел себя идеально, спал, один раз поел и один раз пописал в походный лоток. Кстати, я лоток упорно обзываю кюветой, слово Маше не знакомое. Когда кот не спал, шастал по машине, смотрел в окно. Машина наша, Ниссан Теана 2010 года, раритет, скрипит, дребезжит, но едет.
Границы России и Беларуси не существует. На российской стороне два наших погранца посмотрели паспорта, вгляделись в лица, Тузика не заметили. А ведь мы ему сделали все сертификаты! Мы надеялись хоть на какую-то серьезность со стороны беларусов - напрасно, никого даже не встретили. В Беларусь въезжали в 22 часа, уже в сумерках. Кругом нежные зеленые поля. Туман. Очень красиво.
Просвещал Машу насчет Бацки, чтобы в сон не клонило.
В Витебске нас ждала квартира. 1+1, комната и кухня метров по 18 каждая, кондиционер, новый ремонт, в башне, балкон, стиральная машина. В наших рублях примерно 1.800 за ночь.
Привезли с собой бутылку красного вина, сидим, наблюдаем, как Тузик упорно обходит новое жилье по периметру, обнюхивает. Поел, пописал, лег на коврик, все хорошо.
С утра завтра планируем в банк.
Надписи на беларуских указателях поражают своей органичностью: как слышу, так и пишу.
"Раён" через "ё".
"Аэрапорт"
Рассказывал Маше, как в 6 лет, до школы еще, решил вести дневник. Первая запись была:
"Сиводни ничиво небыла".
Это органика, это очень здорово.
Всех обнимаю,
Спасибо всем добрым людям, люблю вас всех.

П.С. В ногах все еще сохраняется вибрация, как будто все еще веду машину.
На фотке - чарующие вечерние беларуские поля. Надо сказать Ваньке, чтобы ехал сюда красивое кино снимать.

НАШИ ДЕТИ БЕЗ ЦЕРКВИ

Какой процент наших детей, когда выросли, ушли из Церкви? 60? 70? 80? 95?

В какой семье не случилось такое? Кто-то уже в 13 лет сказал, мне чего-то лень, воскресенье - единственный выходной, дайте поспать. Кто-то в 15, в разгар протестов переходного возраста, сказал, не пойду. Кто-то дотянул до 16 лет. Кто-то под авторитетом папы или мамы, давал себя уговаривать, позволял себя приводить на службы и причащать до 20 лет. Кто-то в 22 стал взрослым, самостоятельным, стал зарабатывать сам и без скандала, без конфликта просто перестал ходить.

Их много. Кого-то заставляли поститься вместе со взрослыми, приучали правила читать, водили строем каждое воскресенье и праздник и там заставляли на ногах выстаивать всю службу. Кому-то давали поблажки - сегодня спи, ну а в следующий выходной уж обязательно и готовили отдельно: себе - постное, детям - полноценное питание. Кого-то завлекали прекрасной музыкой, кого-то друзьями в воскресной школе, кому-то нравились отдельные специальные тусовки для детей, пока родители молятся на литургии. В каких-то храмах после причастия давали вкусную просфорку, где-то - шоколадное яйцо или зайца, где-то были замечательные чаепития с домашними тортиками и пирожными. Кого-то водили в походы и возили в православные лагеря. Кто -то прошел через православные школы и гимназии с молитвами перед уроками, молебнами в начале четверти и каникулами на Святки и Пасху. Итог один. Пришло время и наши дети сказали нашей Церкви - "Нет!"

Почему это случилось? Что с этим делать? Как к этому относиться? Кто в этом виноват?

Ну, у меня ответы такие.

Не знаю. Не знаю. Спокойно. Никто.

Я не знаю, как у других. Я по себе только могу судить. Я же не знаю, почему я пришел в Церковь. Прозвучал призыв. Призыв какой-то всесовершенной очевидности, что надо идти, что больше тянуть невозможно. Я пришел и остался.

Если я не знаю, почему я пришел, как я могу знать или рассуждать, почему наши дети уходят?

Да, можно много всего привести: непонятный язык, затянутые богослужения, нестроения в Церкви, смычка Церкви и непопулярной у молодых власти, растленное влияние мира. Много чего. Но ведь кто-то уходит от этого, а другие не уходят. Сам ведь я не ушел по этим причинам, значит от них необязательно уходить?

Один мой товарищ, богословски образованный, нацеленный на миссионерство, он так говорит:

- Скольких людей за десятилетия церковной жизни я привел в Церковь? Да никого. Ни одного. Так с чего же я решил, что самим фактом своего рождения в моей семье мои дети возьмут и приведутся? Они родились, их сразу же понесли креститься, потом причащаться И потом как конвейер. Никто их не спрашивал. Они сразу просто вошли в нашу церковную жизнь, в жизнь их родителей, и покатилось, покатилось...

Другой мой товарищ рассказывал мне, как его 18-летний сын, мальчик ответственный и вдумчивый, сказал ему так:

- Я ничего не имею против православного христианства, но меня мучает одна проблема: "Не я его выбирал для себя".

Мне кажется так. Уход наших детей из Церкви говорит нам о главном. О том, что каждый из них - личность. А личность - это всегда выбор и всегда требование свободы выбора. Кому из нас родители навязали невесту, а если навязали, кому от этого было хорошо? Любовь возможна только в условиях свободы. Насильно мил не будешь. Или наша церковная максима "невольник - не богомольник".

Мы сами пришли и живем в нашей Церкви свободно. Немногих знаю, кого самого привели родители и они так и остались. Знаю таких, кого родители или бабушки с дедушками привели маленькими, потом они, когда выросли, отступили, а потом, вернулись. И очень многих знаю, кто пришел в церковь сам. По свободному выбору, по свободному призыву. Наша вера, наша дорога к Христу, наша жажда Бога, наше желание быть с ним - это наше, это свободный выбор нас самих как личностей. Мы реализуемся как личности в этом выборе. Позволим так же реализоваться и нашим детям. Доверим им самим выбирать, не будем доставать их мелочной нашей опекой в таком важнейшем для них вопросе.

Я расскажу вам сейчас две истории.

Когда моему старшему сыну исполнилось семь лет, ему надо было первый раз исповедоваться. В нашем храме тогда шел ремонт и священник сказал мне, пойдем в часовню, там я его и исповедаю, а завтра причастишь его. Мы пошли, у нас крохотная часовенка на берегу Большой Невки. Там стояли две скамейки. Священник сказал моему сыну - садись. И сам сел с ним рядом. А я стою тут же, рядышком. И вот священник поднимает на меня глаза и спрашивает:

- Ты чего тут стоишь?

- А что?

- Ну, иди, погуляй.

И я, знаете, совершенно опешивший, вышел на улицу. Опешил я не оттого, что меня выгнали. А от того факта, что я вдруг осознал:

- У моего сына - свои собственные отношения с Богом. Он сам, он личность, и я им в качестве посредника не нужен.

Это было потрясение, признаюсь, серьезное потрясение для меня. Я думал, что это мой, только мой сын, мой ребенок. А ведь он, оказывается - Божий.

Вторая история была такая. Сложилось, что я в Церковь пришел, а самые близкие любимые мои люди не пришли. И были даже настроены категорически враждебно к Церкви и к моей новой жизни. И вот я стал жаловаться на это одному человеку, что они никак в Церковь и к Богу не приходят. А значит, погибают. Так ведь?

А он мне и говорит:

- А тебе кажется, что ты любишь вот этих всех твоих близких больше, чем Бог их любит?

И для меня это был такой, важный очень ответ. Я устыдился. Я сказал:

- Нет, конечно же, Бог любит их больше, чем я.

Вот я думаю, так надо и с нашими уходящими из Церкви детьми. Мы все уже сделали. Все возможно хорошее и плохое, у нас было 15-20 лет совместной жизни с ними, их полной зависимости от нас, и полной для нас свободы, что бы действовать. Теперь время действовать Богу. Наступило время полного нашего бессилия. И это здоровое бессилие. Это время полного доверия Богу и Его любви. К нам. И к нашим детям.

Позволим Богу действовать.

- В Праге машине моих знакомых с русскими номерами украинцы порезали колеса.
- Знаешь, их можно понять...
- Неизвестный мне украинец, который заспамил мой мессенджер, на просьбу этого больше не делать повел себя как антисемит.
- Знаешь. его можно понять.
- Люди ржут над поскользнувшимся Патриархом.
- Знаешь, их можно понять...
- Пленным русским солдатам отстрелили яйца...
- Знаешь, их можно понять...
Что за этим вот "можно понять"?
Оправдание? Так можно? Можно отстреливать яйца? Можно ж"""ом обзывать?
Одобрение? Так и надо, отстрелите им всем яйца! Порежьте им всем колеса!
Мне кажется, в этом очень мало христианства, за этим вот "их можно понять" стоит радость от наступившего возмездия.
Мстительность.
Есть такой человек по фамилии Колоев. Он зарезал швейцарского диспетчера, который оказался виновным в крушении самолета. где погибла вся его, Колоева, семья.
- У него погибла вся семья, его можно понять.
Слова Христа "Мне отмщение и Аз воздам" - пустой звук для нас. Не мстите за злое - это не для нас. Не радуйтесь падению человека. который вам ненавистен - это нам не знакомо.
Про любовь и милосердие к врагам? Какой идиот это придумал?
"И милость к падшим призывал" - это о милости к людям, которые вышли, чтобы убить тебя, твою жену, твоих детей. мать, братьев.
Вот я приехал в Беларусь, и послезавтра поеду в еврейское местечко Сиротино, где родился мой отец, и где лежат в одной яме, в одном рву, больше 600 моих родных, друзей отца. соседей, знакомых. Их расстреливала белоруская команда осенью 1941 года. И что теперь? Вокруг меня столько замечательных беларусов, столько гостеприимных, радостных. Любящих меня. Только что позвонил один человек - зовет к себе в Беловежскую пущу. Приезжайте погостите, примем. встретим. все покажем, пообщаемся. А сколько людей помогало мне спланировать эту поездку. Удивительное радушие!
Но моих родных тоже расстреливали беларусы. Родных моего еврейского отчима тоже расстреливали белорусы. И детей. еврейских, которые матери прятали, тоже беларуские односельяане вытаскивали из погребов и сараев и тащили на расстрел. Их ведь можно понять. Они не любили евреев, у них были причины.
Вот думаю, а не пойти ли мне теперь по Витебску, резать колеса на машинах с беларускими номерами?
Меня ведь можно понять?
Или холокост и убийство моих родных - не достаточная причина, чтобы меня поняли? Скажете, много лет прошло? Пора успокоиться?
А это и к холокосту тоже относится?
Нет, простите, не пойду ничего резать и яйца отстреливать не стану. Буду всех любить. Слишком высокопарно звучит. Буду хотя бы стараться всех любить. Буду хотя бы прповедовать, что надо всех любить. И врагов тоже. Все остальное - ад. Прощать всех. Враг только и желает нашей ненависти и злорадства.
А я вот думаю - с помощью Божией. С помощью Божией как-то бы всем нам пройти по серединке, по узенькой досточке, узким путем. Между тем, чтобы назвать войну злом. Виновных - злодеями.
Но и не дать себе оскотиниться ненавистью, злобой и жаждой мести к людям. Вот это вечно невозможно и неосуществляемое христианское - ненавидеть злые поступки, но любитиь самого человека. Несмотря на его поступки. Вот та самая пресловутая любовь к врагам. Невозможная любовь к врагам. Руку себе прокуси, но колес не режь. И не оправдывай того. кто режет.
Вы как хотите, я никого не принуждаю и не учу. Я про себя. Я сам от себя гоню эти мстительные злорадные настроения. Сам хочу остаться человеком. Ну так, как Христос понимал наше человечество.

Кто тут волновался нащет драников?
Кафе "Васильки".
Драники со шкварками, картофельные котлеты с мясом, драник с мясом, картофельные цеппелины с мясом, свиная колбаса, куриная колбаса и кровяная колбаса обжаренные, пиво местное мутное, наливки домашние: малиновая, рябиновая, вишневая, медовая, имбирная, клюковка. Вкусно. Недорого. И те же самые русские, которых целый день встречали в местных банках.

Это даже не икона иконы, и не ложные мощи, как икона настоящих мощей. Это сапожок - копия сапожка и рукавичка - копия рукавички, которые сами по себе не настоящие, а в которые мощи одеваются. Но освященные на мощах. В чем, кстати, то освящение на мощах совершается? В прикладывании копии варежки к раке с мощами?
Рассказывали, как привозили когда ребро (нет, не Адама) Святителя Николая, позорники русские попы, зная, что нельзя, оглядывались и кресты свои поповские прикладывали к стеклышку, за которым ребро то лежало.

Написал "драники" с двумя "н".
Вспомнил, как мой покойный отчим Эммануил Исаакович Кроль говорил, что, конечно же "юная" девушка пишется с одним "н", но если очень юнная, то с двумя.
Это были очень вкусные дранники.