ГЛЕБ ГОРБОВСКИЙ
«ТЫ ПОЛЮБИШЬ МЕНЯ...»
Ты полюбишь меня.
Это будет в дожди;
ленинградский асфальт
отразит фонари
и тебя
с пустяковым значком на груди.
Это будет не раз, и не два,
и не три...
Ты полюбишь меня
и разлюбишь меня.
Ленинградский асфальт
будет таять в жару.
Что-то нужно любить...
Свечка просит огня,
белый парус живёт
исключительно -
на ветру!

Товарищ рассказывает:
Вчера под окнами кто-то на асфальте написал "Нет войне". Потом смотрю, рядом кто-то приписал слово из трех букв. Наутро пришла команда и "Нет войне" закрасили. А слово из трех букв оставили.

ПОНЯТЬ ДАНТЕСА
Я туристам на Мойке, 12, теперь говорю:
Пушкин ехал на дуэль его убивать, и он очень хорошо стрелял. Дантес про это знал, и ему ничего не оставалось, как стрелять первым, стрелять на поражение и попадать. Ну да, пытался он крутить с его женой. Но что же теперь за это убивать? Дикость какая!
И ничего, народ это ест. Лермонтов вот не ел, 180 лет после дуэли никто это не ел, в голову никому не приходило, единственное отношение было - убийца поэта, убийца солнца нашей поэзии, убийца нашего всего, убийца Пушкина. Что еще надо? Только праведный гнев на его голову.
А сейчас такое глубокое непростое время, время всеобщей эмпатии, так сказать, торжество постмодерна. Можно, наконец, перестать сердиться на Дантеса. И признать его право на самооборону.

В Александровском саду, возле Медного всадника молоденькие лейтенантики празднуют свои погоны. Солнышко светит. Пионы цветут.
Стоят мальчики в погончиках. В одной руке у мальчика - рука девочки. В другой руке у мальчика - воздушные шарики.
В одной руке у девочки - рука мальчика. В другой тоже - воздушные шарики.
- Ну, ну? - кричат мальчики.
- Давай, давай, - кричат девочки.
- Три-четыре!
Они прыгают на лужайке под столетними дубами с девочками и шариками в руках и кричат звонко-звонко:
- Рас-си-я!
- Рас-си-я!
- Рас-си-я!
Перед ними Большой Собор. Позади - Нева. Перед Невой бронзовый император скачет куда-то совершенно в другую сторону. Не туда, куда прыгают радостные они.
Через две недели? Через месяц? Через два?
На мине ты подорвешься? Или срежут тебя из автомата? Или в плен попадешь?
В цинковом тебя привезут? А тебе руку отрежут? Или ногу?
А ты ослепнешь? Или выворотит тебе все кишки?
Дождется ли тебя эта девочка?
Будет ли всю жизнь ухаживать за тобой контуженным и слабоумным?
Наденет ли футболку с большой буквой Z на твои поминки?
Прыгают, прыгают мальчики.
Прыгают, прыгают девочки.
Шарики на ветру друг о дружку: тырк-тырк, тырк-тырк...
- Ну, ну?
- Давай, давай!
- Рас-си-я!
- Рас-си-я!
- Рас-си-я!

Завтра утром мы выезжаем в Витебск.
700 километров.
Если поможете на бензин и на жилье в Витебске, это здорово нам поможет.
Ваш И.А.

+79216459607

+79216459607

А вчера нам посчастливилось гулять по Питеру с самим Илья Аронович Забежинский . Должен сказать, что это была, конечно, никакая не "экскурсия", а самая настоящая поэма. Или - Сказ о Городе.
Начали с достоевских мест, но в итоге получился совершенно невероятный узор из множества переплетающихся тем, с непредсказуемыми зигзагами разговора, актуальными вкраплениями, захватывающими автобиографическими вставками и строго отмеренными лирическими отступлениями, не заслоняющими фактов, а дающими им особенную художественную подсветку.
Оторваться невозможно. Обаяние и эрудиция гида действуют гипнотически.
Некоторые подробности петербургских романов Илья Ароныч
помнит на порядок лучше нас с Alexander Moldavsky , штатных филологов.
Ну и отдельный, особый талант Забежинского - это, конечно, его исключительный дар неторопливой задушевной беседы.
Спасибо огромное, Илья! Рад встрече!
На одном из фото Илья Ароныч на фоне "Египетского дома в мавританском стиле", который фигурирует в его замечательном цикле повестей о любви - "Белее белого".
Проф. Олег Скляров

#tuzik_travel
Выспаться перед дальней дорогой...

Хотелось бы понять, а что, настоятелю, который не обеспечил антискользящее покрытие, все сойдет с рук?
Разумеется, под предлогом "Вы о бабушках подумали?".

Дорогие мои иностранные читатели. Есть возможность Вам снова переводить мне небольшие пожертвования. Пишите в личку.

Слушайте, скажу высокопарно и заносчиво. Смеяться и стебаться над тем, как старый человек поскальзывается и падает, не позволяет не христианство и даже не особое нравственное чувство, а обычный вкус. И это не объяснить и не растолковать. Он или есть, или нет его.

МАМА НА КРЫШЕ
У моего первого отчима дядя Толи был друг, звали его дядя Паша. В момент описываемых событий им было по 27 лет. Дядя Толя пил крепко, и дядя Паша тоже пил. Они жили на 8-й Советской в коммуналках, дружили с детства. Дядя Паша прославился тем, что 9 мая 1975 года, на 30-летие Великой Победы, сел выпивать еще с самого утра. Он пил за Победу. Дядя Толя с ним не пил, он жил тогда уже с нами второй год на канале Грибоедова, и пил он у нас дома. Всегда дядя Толя пил за Победу. Его отец воевал в штрафбате, и дядя Толя напивался и вспоминал, как осенью 1943 года отец форсировал Днепр:
- По горло, сука, в ледяной воде! По горло! Под пулями. Под снарядами. И никто, сука, ангиной не заболел! Никто, сука!
А дядя Паша пил на Восьмой Советской, в доме, где был Ломбард, но это не важно, это просто, чтобы вы понимали, в каком доме дело было. Он начал пить с утра. И уже к обеду водка кончилась. И деньги тоже кончились. Тогда он велел маме своей бежать за водкой в магазин. У мамы еще пенсия оставалась. И мама побежала. И чтобы два раза не бегать, она купила две бутылки водки. Одну дала дяде Паше, другую спрятала ему на опохмелку. И дядя Паша продолжал пить за Победу. И выпил вот эту бутылку тоже. Он тогда стал требовать у матери еще сбегать в магазин. Она отнекивалась, что, мол, магазины закрыты уже. Тогда дядя Паша стал кружить по комнате, рыться в шкафу и в буфете, и нашел, конечно и третью бутылку. Открыл ее и снова сел пить за победу. Пока и эту бутылку не приговорил.
И тут он услышал звуки праздничного Салюта. А мать его сидела в той же комнате и смотрела что-то по телевизору. Дядя Паша встал, увидел ее, подошел и молча поднял за руку из кресла.
А у дядя Пашиной мамы старший, первый сын умер в блокаду. Не дожил до эвакуации. И первый муж погиб на войне. А после войны она встретила одного однорукого инвалида, сошлась с ним, родили они дядю Пашу и он, этот однорукий через год-другой умер от ран. Он весь был контуженный и обожженный, даром что без руки. И она одна растила дядю Пашу и души в нем не чаяла. И между прочим, дяди Толина мама тоже дядю Толю баловала как могла. Она ни в чем ему не могла отказать. Эти, знаете, послевоенные матери, они дорвались до мирной спокойной жизни и всю-всю душу свою, всю любовь отдавали своим сыновьям, я видел.
И вот дядя Паша подошел и поднял за руку мать свою из кресла. Он был большой такой детина, а она - старенькая и сухонькая старушка, бабушка в цветастом платочке с люрексом, кто-нибудь, наверное помнит эти платочки.
- Пойдем на крышу, мать, салют посмотрим.
Дядя Паша вот этим очень прославился, очень крепко, что в День Победы он потащил старенькую свою маму на крышу салют смотреть. Вот они пошли на чердак, вылезли через слуховое окно на крышу, перелезли на другую сторону, откуда салют было видно. Дядя Паша, вы понимаете, он выпил 3 бутылки водки. А мать его первый раз, наверное, на крыше оказалась. Дядя Паша там помогал ей перелезать, куда нужно было, поддерживал. Она только ойкала, но лезла. А через какое-то время, салют еще не кончился, дяде Паше захотелось по нужде. Ужасно захотелось. И он решил не справлять ее прямо на крыше. Он решил вернуться домой. Он сказал своей маме:
- Смотри тут пока салют, а я сейчас приду.
Она даже и охнуть не успела, он перелез на другую сторону крыши и исчез у нее из виду. А дядя Паша потом через слуховое окно на чердак, потом по лестнице вниз, домой. В туалет. А когда из туалета вышел, он забыл про крышу и про маму. Он пошел сначала на коммунальную кухню. Нашел на ихнем с мамой столе чайник и попил из носика кипяченой воды. А потом пошел к себе в комнату, удивился, что мамы нет, подумал:
- Куда это старая загуляла, никак к тете Анюте пошла в 24-ю квартиру?
Но и про это он быстро перестал думать, потому что ужасно захотел спать, разделся, раскидал по комнате ботинки, пиджак, рубаху, штаны, улегся на кровать и заснул.
Я почему и пишу, что дядя Паша стал знаменит в тот день, что он не только потащил на крышу мать свою смотреть праздничный салют. Он ее там забыл. И она провела на крыше всю эту не очень теплую майскую ночь, потому что

боялась перелезать на другую сторону без дяди Паши.
Она, кстати, там не очень и волновалась. Она так и поняла, что дядя Паша заснул. Ну, заснул и заснул, любимый ребенок, устал, выпил лишнего. А у нее еще такой оказался участок крыши, где ее не было снизу видно, и ей самой тоже не было улицу видно, только другие крыши, небо и салют. Поэтому ее никто не искал, а она сама никого не звала. Ждала, когда сыночек проспится.
А он проспался. Похмелиться нечем. Он только голову оторвал от подушки маму в магазин посылать, а мамы-то и нету. Куда делась? И тут он вспомнил. И крышу и День Победы и салют. Ну, полез, нашел ее, перетащил, вернул домой, отправил в магазин за бутылкой. И она побежала. И ни слова упрека ему, ни слова. Потому что любила очень и жалела дядю Пашу. Очень любила и жалела. Как она там провела эту ночь на крыше, мы не знаем. Известно только, что все в том доме знали эту историю, про дядю Пашу, который маму потащил на крышу салют смотреть, да там ее и забыл. Известная была на 8-й Советской история.

ПРАВОСЛАВИЕ БЕЗ МЕДВЕДЯ
Беда в том, что за века в православии созданы вторичные, третичные, чертвертичные и далее и далее доказательства христианских истин. Как будто самого Христа и его жизни не достаточно для нашей веры. И вот уже семинарские преподаватели подсовывают слушателям львов старца Герасима и Марии Египетской или Серафимовского медведя, или хождение Марии по воде и воспарение над землей, или схождение огня, или облака над Фавором или... - все это в качестве подтверждения пророчества Исайи, в качестве фактов, свидетельствующих о преображении мира, столкнувшегося со святостью, а те, выпустившись из семинарии, в свою очередь, толкуют с амвона пастве не о преображенной природе Христа после Воскресения, а о том же льве и медведе, об огне и облаках, а потом, когда оказывается, что Мария - собирательный образ, и по воде не ходила, что огонь в Иерусалиме - от свечки, а про медведя наврали, то вся православная картина мира у людей плывет, и отрицающие медведя становятся для них еретиками, не верящими в истины православия.
Потому что Христа недостаточно. Без огня и медведя Христа недостаточно.
Заходишь в обычный храм: 12 икон Богородицы. 28 икон святых. Серафим с медведем. 1 или 2 иконы Христа. Что еще нужно знать о нашем Православии?

Оказалось, что 19-летний Ваня с которым можно поговорить о Хайдегере и Кьеркегоре, который расскажет тебе о Босхе и Мунке, который растолкует о влиянии Бергмана на Тарковского и наоборот, не знает, что такое "подъезд". То есть он никогда не думал, как это место называется. Не было повода.

Мы уже едем. Впереди заправка.

+7-921-645-96-07
Сбербанк
Альфабанк
Тинькофф
Втб