КОГДА СОЛЬ ПЕРЕСТАЕТ БЫТЬ СОЛЬЮ

Я думаю, что соль забывает, что если она перестает быть солью, то она никому на хрен не нужна.
Я не буду говорить пафосно "Церковь перестает", я скажу, "говорящие головы Церкви", "церковный истеблишмент", "церковное руководство", "церковные спикеры" - а это все, кто у нас говорит публично, от священника на амвоне до Патриарха, многие из них забывают об этом. О соли.
Мы готовы освятить собой все.
Мы масленицу вот взяли и освятили когда-то.
Всякую власть собой освящаем - притек тут ко мне один новоначальный, которому попалась речь Патриарха Алексия Первого на смерть Сталина.
Есть дореволюционная картина художника Маковского "Освящение публичного дома". И сейчас мы по первому же зову несемся все освящать - олимпийские сборные, стадионы, баллистические ракеты, идеи...
Теперь вот (...) освящаем.
Еще знаете, эти идеи рождали бы какие-то умы. Философы там, мыслители... А их выдают простые не очень образованные клерки Управления внутренней политики Администрации Президента РФ. На Старой площади. Бывшее ЦК КПСС. Вся эта болтовня насчет патриотизма, весь этот угар - они же оттуда исходят. Там болят головы у людей на предмет процентов поддержки, рейтингов, цифр голосования... Особенно они болят сейчас, во время (...)
Это там уже третий десяток лет работают целые этажи на тему, чем засрать русскому народу головы, чтобы он не требовал от Президента и его временщиков на местах хороших дорог, доступной медицины, достойных пенсий, качественного образования и так далее.
Я это проверял неоднократно на своих пенсионерах, которые голосуют-голосуют-голосуют за эту власть.
- Вы довольны медициной, пенсиями, дорогами, порядком, зарплатой ваших детей и внуков, образованием, ценами в магазинах?
- Конечно, нет, все ужасно.
- Так зачем же вы за них голосуете.
И тут идет весь этот набор: страна в кольце врагов, нас все ненавидят, единство народа, если не Путин, то кто же, они там, на Западе Рождество не отмечают, они там все голубые, они хотят пересмотреть нашу роль в войне, они нацисты и т.д.
То есть происходит подмена реальной повестки дня на выдуманную, совершенно неактуальную, мифическую. Которая не является даже и повесткой, она является всего навсего инструментом решения конкретных задач, сохранения власти конкретными людьми.
Причем я бывал знаком с теми самыми клерками с этих этажей бывшего ЦК КПСС, они люди совершенно циничные, они сами в эти выпускаемые ими в народ идеи не верят.
Еще раз, это не идеи как таковые, это инструмент сохранения власти.
И вот эти вполне циничные люди приходят в Церковь, приходят к нашим спикерам, приходят к нам и говорят:
- Надо бы освятить.
И мы ведемся и освящаем.
Там ведь в бывшем ЦК КПСС они не могут все делать сами. Они часто берут людей на подряд. Маркетологов там разных, социологов, пиарщиков, заказывают им разную работу.
Так и с Церковью. Они Церковь берут на подряд. Надо освятить. Событие освятить. Мероприятие освятить. Идейку очередную освятить. (...) освятить.
И Церковь в лице своих спикеров с радостью, я бы даже сказал, с удовольствием, с восторгом вливается в число этих подрядчиков - маркетологов, пиарщиков, социологов, креативщиков и т.д.
И здесь обычно следует возражение, но Церковь же должна быть в реальной жизни, она должна быть с народом и освящать эту самую реальную жизнь. Но в том-то и дело, что реальная жизнь в России - это низкие пенсии, это украденные у будущих пенсионеров годы в результате пенсионной реформы, это унизительные очереди к специалистам в поликлиниках, это многомесячные ожидания квот на операции в больницах, это нищенские зарплаты учителям, это ужасное состояние дорог, дворов, подъездов, фасадов, это люди гибнущие на (...), в конце концов.
А идейки идеологических отделов ЦК и обкомов - это не жизнь, это инструменты управления, это орудия манипуляции людьми.
У Церкви есть повестка, своя повестка всегда, ныне и присно и во веки веков. Эта повестка называется "Евангелие". Она называется "проповедь Христа". В этом наша соль, понимаете? Ни в чем больше. Она не в том, что мы можем помочь государству или армии, или полиции, или органам

УФСИН, или кому угодно, быть сильнее, могущественней, грозить кулаками всем своим врагам, внешним и внутренним или уже не грозить, а бомбить города.
Наша соль - Христос.
Трудно представить Иисуса Христа, освящающего колесницы Царя Ирода или луки и мечи его воинства.
Трудно представить Иисуса Христа, говорящего проповеди о том, что за пределами Иудеи жизнь заканчивается, и что там есть только враги.
И что против этих врагов нужно ощетиниться гиперзвуковыми ракетами с маленькими ядерными моторчиками.
Трудно представить Иисуса Христа, благословляющего национальную Израильскую сборную, которая поедет на Олимпийские игры.
Или Иисуса Христа возглашающего:
- Иудея наша, а Самарии никакой нет, давайте проведем в Самарии спецоперацию!
Дорогие православные, нас уже всех давно взяли на подряд, нас купили всех уже давно и причем дорогой ценой - Кровью Сына Божия. Наш подряд - проповедь Евангелия и Христа распятого.
Я понимаю, что такая проповедь для всех вокруг - и соблазн будет и безумие. И прежде всего, для клерков со Старой площади. Но если мы, вместо того чтобы все вокруг себя осолить, пытаемся подсластить, причесать, облизать, поддакнуть и вылизать...
То мы не соль. То нас тогда на помойку. Мы не нужны тогда, мы не выполняем свой главный подряд, на который нас всех позвали, грош нам цена, мы - пустое, мы - шлак, мы плевелы, мы ничто.

Кажется, это уже даже потихонечку перестает выглядеть как кошмар.

Как часто человек, считающий себя православным, всякую мысль о свободе принимать самому решения об устройстве своей жизни гонит от себя как, непременно, самочинную и горделивую, и чает в каждом шаге своей жизни указаний. Причем чает он указаний именно тех, которых чает. Иных нам не подавай. Иных мы и не примем. Это уж как водится. А и все же – указаний.
Rажется, уже не столько духовники пытаются закабалить в послушании своих пасомых, сколько сами пасомые так и норовят залезть под суровую пяту своих духовников, скинув на них всякую ответственность за проживаемую ими жизнь.
И это лишь частный случай.
Мы – Церковь людей, ждущих указаний!
Паства ждет указаний от священства. Священство ждет указаний от архиерея. Архиереи ждут указаний от, сами знаете, кого. Сами знаете кто, может быть, тоже ждет указаний… А все вместе по каждому поводу ждут Собора. Причем каждый ждет своего Собора. Традиционалисты ждут от Собора традиционности, либералы – либерализма. Причем, каждый готов неугодное ему решение осудить, не принять в сердце своем, ну, на крайний случай, включить то самое якобы послушание: не принимаю (считаю глупым, ошибочным, устаревшим, модернистским, изоляционным, экуменистским и пр.), в общем, нет-нет, не принимаю, но исполняю.
Ждем, ждем разъяснений.
Ждем разъяснений, как причащаться – часто, редко? Если часто, то, как часто? Если редко, то насколько редко? Исповедоваться всякий раз перед причастием? Или не всякий раз? Допускать без Всенощного? Или не допускать? Как читать каноны? Читать ли кафизмы? Крестить ли за деньги? Оглашать ли тремя беседами или можно и без оных. Сколько иметь в штате катехизаторов? Свечками торговать? Или так выкладывать на пожертвования?
Но это же все мелочи. А вот каноны…
Дайте уже указания, какие каноны исполнять или не исполнять? Они, Святые наши Каноны, - это как Святые Догматы? Всегда и неукоснительно? Но всякий видит, что огромное число канонов не исполняется. И как теперь разобрать, хорошо, что не исполняется? Или плохо, что не исполняется? Можно все-таки с евреем мыться в бане или нет? Для меня лично это достаточно насущное вопрошание – приходишь ты в баню, а вокруг никого. Неисполнение канона о мытье в бане с евреем, или о нелечении у врача язычника совершенно определенно девальвирует обязательность исполнения других канонов. Чем эти лучше тех? Как же ты к врачу язычнику ходишь, а, допустим, Патриарху с папой встречаться не велишь? Тогда и ты не дозволяй засунуть себе шпатель в горло, не испросив у эскулапа справку о причащении.
Но что делать с канонами непонятно совершенно. Потому что количество людей, приравнивающих канон к догмату настолько велико, что вряд ли кто осмелится хоть что-то здесь разъяснять. При этом те, кто горой за догматичность канонов, требуют указаний для всех, что каноны все абсолютно святы для всех, и не примут хоть каких-то коррекций в этом их взгляде.
Другие же, с другого фланга, считают множество канонов устаревшими и тоже требуют указаний для всех об их отмене.
С постами – тоже не просто. Каждую осень, лишь только прилетает на свечной ящик первый официальный календарь на следующий год, тянутся вереницы православных глянуть, ранняя Пасха будет или поздняя. Ранняя, значит длинный будет Петров пост. Поздняя – значит, короткий. Какие, скажите, будут мне указания на этот год? Сколько мне поститься? Мало мне поститься или много?
Помнится, я когда-то про изменения в календаре писал. А что если перейти на ново-юлианский, как греки, румыны и болгары?
В конце концов, всякие шумные возгласы «за» такой переход имели ввиду огромное желание получить новые указания для всеобщего большего удобства пребывания человека в миру и выхода из православного уединения, о чем я, собственно, и писал. Но и все же, главное это: дайте нам уже новые указания взамен устаревших! Дайте более удобные указания взамен неудобных!
Но и не менее шумные возражения «против» можно было бы описать так: «Ежели на сей счет вдруг появятся иные указания, нежели теперешние, то я не согласен. Оставьте имеющиеся указания в покое. Вы что, хотите дать мне указания, чтобы мое беспостное время совпало с

самы

м разгульным временем мира сего в Новый год? А вы знаете, что из-за этих указаний могут в иные годы совершенно измениться указания в отношение Петрова поста? Вы понимаете, вообще, что тогда появятся указания об отмене всяких в тот год указаний на Петров пост? Несогласные мы с такими указаниями!»
Я никак этой жажды указаний не могу понять. По-моему, мало в ней, знаете чего? Мало в ней как раз экклессиологичности, мало понимания, что Церковь вообще есть Такое.
Церковь есть Пространство Свободы. Ибо она Духом Святым живет и бытийствует. А где Дух Божий – там и Свобода. Мы к Церкви относиться должны не как к холодному жестокому ментору, которому нужно всячески усложнить нашу жизнь, а как к единственному возможному Способу Жизни. Единственной возможной форме бытия с Богом. Все, что Бог нам через Церковь Свою преподает, делается Богом для нас, ибо так нам лучше, ибо так нам спасительнее, а не для того вовсе, чтобы загнать нас на территорию за колючей проволокой, где шаг вправо, шаг влево, сами знаете, чем заканчивается.
Наша тяга указаний совершенно очевидно смыкает нас с людьми нецерковными в их нецерковном непонимании Церкви.
- Простите, а ничего, что я Вам сметану положила?
- Ничего.
- Но ведь у Вас сейчас пост.
- Ну и что?
- Но ведь Вам же нельзя.
- Мне?
- Ну да, ведь Вы же верующий.
- Дорогие мои, да, я верующий. Но вера моя есть свободный выбор. Кто может мне запретить есть сметану? Это мой свободный выбор ее не есть. Потому что я доверяю Церкви, что в некоторые периоды времени мне ее есть не стоит. Это свободный выбор. Но иногда из смирения ли, из человеколюбия ли, из того, чтобы не выпячивать себя в нецерковной компании, я свободно ее ем, эту самую сметану. И я верю, что Церковь при этом меньше всего заботит эта самая сметана, а заботит Ее, прежде всего, что на сердце у меня происходит. И опять же не в порядке слежки за мной. А в порядке рачения о моем спасении.
И в Церкви также. Многие и многие люди в Церкви уверены, что Церковь постом сметану именно запрещает. А Она ничего не запрещает. Она говорит: хорошо бы тебе, человек, сейчас от нее воздержаться, а там уж ты сам решай.
Вот причастие.
Какие могут быть указания? Ты пытаешься жить со Христом? Ты пытаешься быть со Христом? Так ты иди ко Христу всякий раз, когда желаешь. И не проси указаний для всех. Хочешь сегодня – ну спроси своего духовника, объясни, хочу причаститься. Неужто он не пустит? А ты, духовник, неужто встанешь заместо шлагбаума у человека на его пути ко Христу? Не встанешь, уверен. Конечно, могут быть духовные проблемы у человека, самообольщение, например, или грех смертный. Но во всех остальных-то случаях, зачем тебе указания?
Или вот исповедь.
Есть наша русская традиция частой исповеди. Это выработка такого необходимого навыка постоянного памятования Присутствия Божия. Постоянного навыка Хождения Перед Богом. Но проходит время. Навык вырабатывается. Внимательное отношение к себе и покаянное настроение становятся естественными в жизни человека. Зачем тогда чего-то к чему-то привязывать. Ну, есть потребность у человека, пускай исповедуется. Нет – пускай сам решает. Но к чаше пускай идет. Как можно к чаше его не пускать? Какие на сей счет могут быть указания?
Или посты.
Церковь – Мать. Она никого не понуждает. Хочешь более длинных постов, захвати понедельники. Хочешь более строгих – не ешь рыбу в Петров или в Рождественский. Или вообще в Великий на сухоядении просиди (как работать, правда, при этом будешь, не понятно). Не хочешь длинного Петрова поста, так не гляди в календарь. Ну не постись вообще, или постись понемногу. Хочешь замучить себя и близких в Новый год – замучай. Не хочешь в Новый Год поститься – не постись. Но оставь всех остальных в покое и не проси всеобщих указаний.
Не требуй, пожалуйста, всеобщих указаний для всех и каждого. На себя смотри, сам свой собственный диалог с Богом веди. И не смотри, постятся ли и исповедуются ли, и причащаются ли вокруг тебя все остальные. Ты сам. Твоя Церковь. Твои отношения с Богом. Оставь каждому строить свои отношения.
Кто-то скажет:
- Да ты за самочиния что ли?
А я вот за что, дорогие мои. Я за

то, чтобы мы все оставили друг другу быть свободными.
Кто причащается часто – пускай. Кто причащается редко – тоже. Кто исповедуется перед причастием – в добрый путь. Кто редко исповедуется – оставим ему решать и его духовнику. Реши свои проблемы с постами сам и не понуждай других решать так же.
А если кто хочет со мной в баню, звоните, договоримся.

Слушал вчера Путина. Мутило.

Поповская каста.
В отсутствие алтарника один священник помогает другому, кадило подает, но руки не целует.
Понятно, что не целует, одна же каста.
Меня это поразило еще в новоначалии, что они лбы себе сами помазывают...
Но есть и на них управа. Не меньшим впечатлением было, с каким подобострастием всесильный и всевластный, наш местный царек и божок, наш каменноостровский отец-настоятель, перед которым трепетала на приходе всякая плоть человечья, извивался перед приехавшим владыкой митрополитом. Ужом. Вы знаете, как извиваются ужом?
Я смотрел, с какой священной любовью он лобызал, склонясь, сморщенную владычню ручку, и думал с радостью:
- Это Церковь!

Я, когда слышу, что в Церкви должно быть, как в армии, что приказы надо исполнять беспрекословно, да про субординацию, я вспоминаю, как один мой знакомый православный мужчина говорил:
- Мы же тут, блять, воины Христовы!

Рассказывали о авве Данииле, что когда вар­вары напали на Скит, братия бежали из него.
Но старец сказал: «Если Бог не печется о мне, то за­чем мне и жить?»
И он прошел посреди варва­ров, а они не видели его.
Тогда сказал он сам себе: «Бог помог тебе, и ты не умер: сделай же и ты подобающее человеку: беги, как бежали отцы»
И, поднявшись, убежал.

Если День Всех Святых - это "именины у каждого", а "именины - это личная Пасха" то значит, Пасха сегодня у всех.
Христос Воскресе!

Вы, наверное, помните это:
"...как мимолетное виденье,
Как гений чистой красоты..."
И вы, наверное, представляете, как какая-нибудь Анна Петровна Керн идет такая по Михайловскому, по старой липовой аллее в честь самой себя, вся в шляпке с перьями, платье приталенное, с сумочкой, какие-нибудь там украшения на ней - ожерелье и браслет, туфельки и прочая.
А я думаю, что ему просто припомнилось, как он встал с кровати, оглянулся, а она лежит на постели голая.

В МО России сообщили о ликвидации ракетами «Калибр» более 50 генералов и офицеров ВСУ.

ВСУ наносят удары по россиянам, которые контролируют Попасную.

На человеческий язык это переводится так:
- Одни живые люди, у которых были и есть матери, жены, любимые, сестры, дети, которые любят, страдают, радуются и мучаются, убили или покалечили других людей, которые тоже любят, страдают, мучаются и радуются.
Одни люди убивают других людей.

Верховная Рада приняла законы о запрете в Украине русской современной литературы и современной музыки.
Конечно, они там независимое государство, и я не подвергаю это ни малейшему сомнению.
Но глядя отсюда, из России, понимая, что из себя представляет наш нынешний вождь, это выглядит, как давать все новые и новые поводы бешеной собаке, чтобы она набросилась на тебя и грызла-грызла, пока не загрызла до смерти.
Безусловно виновата собака, но пожалейте уже себя, зачем же ее дразнить и доводить до все новых степеней бешенства?

У меня был знакомый, он в конце 80-х в Америку уехал, а в начале 90-х приехал, прощупать, не наладить ли тут бизнес.
И вот он снял квартиру на Гражданском, бухал всю ночь с друзьями, а утром шел к метро в ларек купить похмелиться. А там был уже спонтанный рынок. И он, вернувшись, рассказывал нам.
- Стоит бабулечка, ну в чем душа держится, огурчики соленые продает. Бедная-бедная. Я спрашиваю, почем, и говорю:
- Что ж ты, милая моя, так дешево огурчики-то свои продаешь? Небось, сажала, растила, ухаживала, потом солила, сюда везла. Нельзя так дешево, надо дороже продавать, не заработаешь ничего.
- Ну и? - спрашивали мы.
- Вот, пожалел ее, бедненькую, купил у нее килограммчик, как было не пожалеть, еще ведь и скидку дала.
- Как скидку?
- Ну не могу же я на рынке и не торговаться?

Проглотить кишку ФГДС, УЗИ, анализы, консультации - 11.700.
Помогайте.

+7-921-645-96-07

- Доктор, как Вас отблагодарить?
- Вы знаете, Илья Аронович, со времен изобретения денежных знаков лучшей благодарности человечество не изобрело.

Доктор, гастроэнтеролог: Вы худели сильно?
Я: Да, год назад.
Д: Зачем?
Я: Хотелось.
Д: Теперь снова набрали?
Я: Да.
Д: Почему?
Я: Женился.
Д: Ну вот видите.