ОЛИМПИАДА - 80
Весна 1980-го. Приношу домой маме из школы бумагу: расписаться, что меня на время проведения Олимпиады вывезут из города, и указать место, куда вывезут.

Середина мая. Женщина в милицейской форме приходит к нам на урок математики. Рассказывает, что если вдруг родители не смогут вывезти нас из Ленинграда, то мы не должны ходить по улицам, особенно, по центру города.
Но уж если и вышли, ни коем случае не подходить к иностранцам.
Но если уж они сами подошли к нам, то забыть накрепко, что мы учимся в английской школе, в контакты не вступать, на вопросы не отвечать и самим вопросов не задавать.
Но если вдруг так случится, что контакт состоялся, то ничего иностранцам не дарить и от них ничего не брать, ибо...
Вся жвачка будет отравлена.
Одна девочка попросила (о, позор!) у иностранца жвачку и отравилась. Она лежит сейчас в больнице, ей уже семь литров крови поменяли, ничего не помогает.
Другой девочке насильно подсунули конфету за то, что она показала, как пройти в Эрмитаж. А мама дома эту конфету открыла, разломила и там - толченое стекло. А потом того иностранца поймали, и оказалось, что он специально приехал, чтобы Эрмитаж взорвать. И Кировский Завод, разумеется.
А одного мальчика угостили большим красным яблоком, а он пошел и сдал его в милицию, а там его разрезали и оно (о, звери!), оно внутри все состояло из кишащих болезнетворных червяков, жуков и гусениц! И пришлось потом карбофосом обрабатывать все отделение милиции.

Мама устроилась судомойкой на три смены в пионерский лагерь за Зеленогорском, вывезла нас с сестрами туда. Поэтому мы выжили.

Последнее интервью профессора Аузана было посвящено не столько тому, как все есть и будет плохо в российской экономике, сколько тому, как изобретателен и креативен русский человек, попадающий в новые труднейшие для него реалии. Я сам этому поражаюсь и радуюсь.
Закрыли вам Визу и Мастеркард - вот вам форумы, где люди делятся своими ноу-хау, где и как эти карточки получить, куда поехать, что сделать, как их пополнять. Причем система меняется - появляются новые пути обхода системы.
Невозможно записаться в визовые центры европейских стран - русский человек создает боты, которые отслеживают очередь и записывают тебя в ту нишу, которая открывается.
Нету запчастей, вот они уже поехали.
Немедленно возродился, умерший уже лет 15 назад бизнес перегонщиков б/у автомобилей из-за границы.
Друзья, крупные бизнесмены, рассказывают - появились люди, которые решают все вопросы:
Микросхемы? Пожалуйста.
Запрещенные для России технологии двойного назначения? Пожалуйста.
Невозможные переводы денег? Да ради Бога.
Офисы российских компаний и их филиалов открываются в Казахстане и Турции.
Создается совершенно новая логистика. Новые финансовые каналы.
И это все без какой-либо помощи или влияния родного Российского государства.
- Не надо помогать. Не мешайте.
Выкупают у иностранцев их активы в РФ или берут их в управление.
Все стебутся над Макдональдсом. Да плевать, какой у него логотип. Главное, нашлись люди, которые приняли всю эту колоссальную систему из 850 ресторанов и сопутствующих производств в управление, сохранили 160.000 рабочих мест, сохранили технологии, ну и возможность, пусть не очень полезной, но любимой для многих еды.
Я читал тут одну либеральную даму, которая строчит у себя в блоге из свободной сытой Европы:
- Никакой культуры! Никакого бизнеса! Только война!
И мне хочется душевно послать ее в жопу, уж простите меня.
Мой патриотизм, которого, вы знаете, нет, он вот такой:
Я против (...) категорически, и считаю Путина убийцей.
Но я за человека, за лучшее в нем, за дары, которые дает ему Бог, дары созидания и преображения. И если эти дары Бог дает моим соотечественникам, я буду только радоваться.
Надо жить, надо стараться, надо создавать, надо все. Надо грустить и радоваться.
Желать, чтобы работники Макдональдса или Икеи, или Автоваза оказались без работы? А чтобы разорились хозяева маленького магазинчика у нас тут на углу, где торгуют фермерским мясом? Я не буду, вы уж меня простите.
В конце концов, каждый, кто желает бедствий и нищеты людям в России должен начать с себя.
- Обнищай сам! И радуйся этому.
Вот он какой я тут весь нищий. Назло кровавому Путину.
Лозунги. Лозунги с обеих сторон. А за лозунгами нет людей. За лозунгами - ноль людей.
Переживая за страдания украинцев - бесчеловечно радоваться и желать страданий русским.
Я вот, знаете, космополит до мозга костей, никакие придыхания при слове "родина" меня не посещают. Но я искренне радуюсь радостям окружающих меня людей.
У меня, знаете, как от крыжовенного варенья, за ушами щекотно, когда я слышу про какой-то очередной лайфхак, как решить какую-то нерешаемую нынче ситуацию, или о том, что вот тут должно было закрыться и не закрылось. Вот тут все уверены были, что умрет, а не умерло. Я новым-старым жигулям и москвичам радуюсь, потому что я пытался спасать два градообразующих предприятия в Мезени, от которых зависела жизнь сотен людей, а тут десятки и сотни тысяч. Ну, примитивные машины они будут делать. Ну и пускай. Но люди будут с работой, а дети накормлены и одеты.
Помогай нам всем Бог.

Безумцы патриото-консерваторы пишут о том, что Россия должна превратиться в остров. Это у них идея такая.
Безумцы, потому что первый же простой незаидеологизированный технократ, который придет к власти на смену этим выжившим из ума пост-советским старикам, у которых в мозгах даже не идеи, а лозунги, все развернет. Спокойно, без криков, без истерик, развернет страну к миру, потому что это здраво, потому что это нормально, потому что это эффективно, потому что так людям сытнее и свободнее, потому что это рационально, потому что это трезво, потому что это увеличивает возможности, потому что в этом нет ни идей ни лозунгов, а простая обычная жизнь.
Первое, что поражает простого русского человека, впервые оказавшегося в Европе, - отсутствие заборов в кварталах малоэтажной частной застройки. Нету заборов, и людям не понять, почему.
Естественный ход вещей, обычное свободное развитие приводят к жизни без заборов.

СМОЛЕНСКОЕ КЛАДБИЩЕ
Два дня я лазал по Смоленскому кладбищу. Делал маршрут для туристов. Два дня дарили мне чудесные встречи и мысли.
Я долго не мог найти могилу подпоручика Чернова, трагически погибшего в результате знаменитой дуэли в Лесном парке. Исходил все кругом храма, не мог найти и не знал, у кого спросить. У могилы Блока сидели две девушки в скаутских футболках и шортах. Про Блока им рассказывал немолодой субтильный юноша со значком на груди "Идиот". Он был одет не по-скаутски, но в тех же тонах - бежево-горчичных. Я подошел и сказал, что заплачу ему, а мне казалось, он нуждался в деньгах, если он покажет мне здесь могилу Чернова. Он про Чернова не знал. Но сказал, что может показать могилу Можайского. Можайский мне был не нужен. Тогда он сказал, что сам ищет могилу некоего купца Александрова. Чего ему дался этот Александров?
Я пошел, постоял у сорока мучеников. Тот, который со значком "Идиот" пошел и постоял со мной. Я спросил, а где тут гвардейцы-финляндцы, он показал рукой, но сказал, что не поведет меня, и денег ему не надо, он пойдет искать могилу купца Александрова, такая его на сегодня задача.
К финляндцам я пришел один, это было просто. На черном каменном парапете там сидели двое. Один - холеный, с ровной короткой светлой бородкой, в хорошем костюме и очень дорогих ботинках (я в этом понимаю - это ботинки, которые я себе никогда не мог позволить, денег было жалко), другой - в затертых серых шортах и кенгурухе, не бомж, но ступенек на пятьдесят ниже того холеного по социальной лестнице. Они пили Блэк Лейбл. Холеный, увидев меня, читающего имена на памятнике, встал и начал рассказывать свою версию взрыва в Зимнем дворце, где погибли финляндцы. Я слушал внимательно и немного его поправлял. С каждым новым моим дополнением его уважение ко мне росло. Наконец, он протянул мне руку и сказал, поклонившись:
- С Вашего позволения, Алексей Николаевич, прямой потомок офицера Его Императорского Величества Лейб-Гвардии Казачьего полка. Сам тоже - отставной русский офицер. А Вы?
Я ответил кратко:
- Илья-ракетчик. Младший сержант запаса. Служил в Заполярье.
Мы пожали руки.
Он извлек откуда-то третий стакан и собрался налить мне в него виски.
- Нет-нет, - осознавая весь ужас остаться в этой ситуации трезвым, ответил я. И сделал еще так, рукой, чтобы не оставлять сомнений.
- К сожалению, могил Казачьего Лейб-гвардии полка мне неизвестно, - сказал Алексей Николаевич, - поэтому прихожу иногда помянуть сюда. Он поглядел назад, на памятник и заметил своего товарища, - Кстати, позвольте представить, это Никита.
- А Вы, простите, тоже? - спросил я у Никиты.
Никита не отвечал, он сидел на гранитном парапете памятника лейб-гвардейцам и жмурился на солнце. Похоже, он не знал верного ответа. Ему, кстати, чтобы вы представляли, как и Алексею Николаевичу было, думаю, столько же лет, сколько и мне.
- Нет-нет, сказал Алексей Николаевич, - Дело в том, что Никита - из Нижнего Новгорода. Или из Великого, он не очень четко мне объяснил. Я полчаса назад обнаружил его спящим между вот тех двух могил. Никита сказал мне, что ищет маму. И я пригласил его разделить со мной эту скромную бутылку виски.
Поскольку я провел уже несколько часов здесь в поисках нужных мне могил, то я сочувственно сказал Никите:
- Вы ищете мамину могилу?
Никита продолжал щуриться на солнце, поэтому за Никиту мне ответил Алексей Николаевич.
- К счастью, мама Никиты, очевидно, жива и здорова. Но Никита видел ее последний раз только тридцать лет назад, когда уехал из Петербурга в один из славных русских городов, носящих имя Новгорода. И теперь вот вернулся, ее разыскать. Кстати, а в Вас есть финляндская кровь? - спросил он вдруг меня, - Вот насчет Никиты я понял, что в нем непременно есть. Он с большим теплом пьет за память погибших гвардейцев-финляндцев. Признайтесь все же, что Вы немножечко финн. Ингерманландец.
- Ну, совсем немножечко, - признался я.
- Я так и знал, - обрадовался Алексей Николаевич, - У нас тут, в Петербурге, у всех есть хоть немножечко финской крови. Вы согласны? Вот я, допустим, боролся когда-то с Путиным, - он увидел вопрос в моих

глазах, - Мы с Володей боролись на ковре. Так вот он финн. Путин, да-да. Он мне так и говорил, Лешка, а ведь я же по национальности - финн. Или Коля Патрушев - он сидел за одной партой с Борей Грызловым. Они тоже финны - мы дружим. Или Жора Полтавченко, мы с ним тоже дружили в школе, он ведь тоже финн. Валентина Ивановна Матвиенко, наша бывшая губернаторша, и она тоже финка. Вы не знали?
- Слушайте, - вклинился я, - человека, который сидел за одной партой с Колей Патрушевым, я знаю, и он не Грызлов и не финн, он еврей. А все остальное вполне может быть и правдой.
- Ну, зачем Вы так? - спросил немного обиженный Алексей Николаевич, - Коля Патрушев сидел за одной партой с Борей Грызловым. Я это знаю абсолютно точно, хоть я и учился на два класса моложе их. Но мы все дружили. Мы все финны. И с Володькой Путиным тоже. Никита, подтвердите, Вы же в курсе.
Никита был спокоен и жмурился. Он держал в руке пустой стакан, и все в его полуулыбке говорило, что он подтверждает абсолютно все.
Я протянул Алексею Николаевичу руку. Он взял ее и сказал:
- Как офицер лейб-гвардеец - офицеру-лейб-гвардейцу... - слегка поклонился мне, взял бутылку и стал наполнять из нее пустые стаканы коричневой благородной жидкостью, - А с Вами, Никита, мы продолжим предаваться дорогим нашим сердцам воспоминаниям…
Я предпочел поскорее исчезнуть. Прошел к мозаичному Спасителю, от него к Марии Гатчинской, оттуда в часовню, поклонился Ксении и даже успел перед уходом зайти в Смоленский храм. Приложился к иконе и шел уже к выходу, когда незнакомая мне совершенно женщина сказала, проходя мимо меня:
- А Вы и правда очень похудели Илья Аронович. Вас просто не узнать.
- Кто Вы? - воскликнул я, устав немного от неожиданных встреч.
- Мой муж...
- Служил офицером в Лейб-гвардии Финляндском полку?
- Да что Вы?- отпрянула она, - учился с Вами вместе в семинарии. А все вместе мы Вас читаем. Вы и правда очень похудели.
- Уффф... - сказал я, - Передавайте ему от меня поклон.
Я вышел на улицу. Я не нашел могилу подпоручика Чернова, и от этого день мне казался прошедшим зря. Я еще раз пошел вдоль тыльной стороны собора и обнаружил женщину, рвавшую крапиву из какой-то могилы с крестом. А я подумал, может быть, ей нужна крапива на зеленые щи? Она была похожа на бабушек, которые моют полы в храме. Почему бы ей не сварить щи из крапивы, когда она вернется после мытья полов домой?
- Матушка, - с жаром схватил я ее за локоть, - Декабрист? Декабрист Чернов? Могила декабриста!
Я открыл на телефоне фотографию из интернета.
- Конечно, я знаю, - сказала она и, не дожидаясь меня, быстро-быстро засеменила вперед, вокруг храма. Я поспешил за ней, - Вот, пожалуйста.
Это и правда была она. И внешний вид. Гладкая колонна. Урночка наверху. И надпись - все подтверждало. Я оглянулся, чтобы поблагодарить добрую женщину, но вдруг вместо нее обнаружил подле себя того, бежевого, помните, в самом начале, со значком "Идиот".
- Ну, что, нашли своего подпоручика Чернова? Я читал про него. Очень грустная романтическая история. А я, представьте, своего купца Александрова не нашел. Не знаю, где искать. Но хотелось бы найти. История людей, как сказал кто-то из великих, - он посмотрел на меня умными великовозрастными детскими глазами, - написана на кладбищах.

Люди, прочитавшие в своей жизни 2-3 серьезные книжки, спорят друг с другом до выдирания клоков волос из головы опппонента. И никак не могут договориться. А все потому, что один прочитал две книжки Корнея Чуковского, а другой - три книжки Агнии Барто. А спорят они то по математике, то по физике, то по биологии.

А ведь были времена, когда мы считали, что стыдимся "сергианства" и наследия Патриарха Сергия...

По традиции, новоназначенному главе ОВЦС была вручена панагия, подаренная 2 февраля 1944 года Святейшему Патриарху Сергию духовенством города Москвы. Как напомнил Святейший Владыка, эта панагия принадлежала впоследствии председателю Отдела внешних церковных сношений митрополиту Николаю (Ярушевичу), затем митрополиту Никодиму (Ротову), митрополиту Ювеналию (Пояркову) и всем последующим главам Отдела внешних церковных связей.
«Эту памятную панагию, связанную с Патриархом Сергием и со всеми Вашими предшественниками по управлению Отделом внешних церковных связей, я и возлагаю на Вас как видимый знак возведения Вас в эту должность. Аксиос!» — сказал Святейший Патриарх Кирилл, обращаясь к митрополиту Антонию.

У меня есть друг. Зовут его Станислав Трофимов. Это лучший бас в Мариинском театре, а может быть, и в Европе. Ни один знаменитый Зальцбургский фестиваль последние предкарантинные годы без него не обходился.
Щас я вам расскажу, как мы познакомились.
Я когда-то ужасно меломанил, ходил в оперу несколько раз в неделю. И вот, гляжу, бородатый колоритный бас. Пригляделся, послушал - сто процентов бывший или тайный диакон. Зовут Станислав Трофимов. Поет просто великолепно. Глубоко и красиво. Для меня прочитать, что Трофимов поет, значило, иди, слушай. Особенно в "Царской невесте" его люблю.
- Сам боярин... Сыновья бояре...
И вот однажды иду по коридору 3-й сцены Мариинки, Концертный зал. И меня кто-то окликает:
- Илья Аронович!
Оборачиваюсь. Станислав Трофимов.
- Ээээ...
- Илья Аронович, я Вас читаю.
Ну и пошло. Переписывались в ФБ, потом решили встретиться. Потом еще, потом семьями подружились.
Необыкновенного обаяния человек. Необыкновенно талантливый во всем: про певца сказал, но и писатель, и рассказчик и удивительный кулинар. Так вкусно, как у Трофимовых, я мало, где ел.
Ну и тем очень много общих, потому что и правда бывший протодиакон.
Еще он автор известного православного канала, который в "телеге" по числу читателей превзошел мой канал, но какого я вам не скажу.
А еще он недавно стал вести блог про театр, про оперу, про свою жизнь. Это очень интересно. Обычно такое читаешь в опубликованных после смерти гениев дневниках. А здесь - при жизни. Я читаю с удовольствием. Мне очень интересно. И великолепный язык.
Если вам интересно про театр - вам сюда. Я наслаждаюсь и вам советую.
https://t.me/stantrof

КАК МЫ ПРАЗДНОВАЛИ ТРОИЦУ
Я вам расскажу, как я праздновал Троицу в этом году.
У меня кризис веры уже лет пять, ну вы знаете. Или кризис церковности, не знаю. Поскольку никакой другой веры, кроме церковной, я тоже не знаю, то, наверное, это одно и то же.
Пришла Троица. Я отдал машину Маше, ей ехать петь, взял такси и поехал на службу, тут недалеко, да и город пустой, воскресный - недорого.
Приехал, на удивление, не опоздал, в храме народу было еще не много. Вошел, сел на лавочку, в уголок. Я всегда там сижу.
А у меня то ли психоз, то ли невроз, я их не отличаю, когда надо рано встать, мне накануне не уснуть. И просыпаюсь раньше времени. И я в храм всегда приезжаю невыспавшимся.
И сейчас, уснул в 4 утра, проснулся в 6. Два часа всего спал. Больше не заснул.
Поэтому в такси дремал. И потом на лавочке в храме дремал. Клевал носом, прислушивался, дальше клевал. На Евангелии встал, да на каноне евхаристическом. А так дремал и дремал, не мог сосредоточиться. А нет, еще думал, самые важные мысли всегда приходят в голову во время богослужения, самые неотложные.
А тут и:
- Со страхом Божиим и верою...
Приступил.
Приступил, подошел, заел, запил. Послушал благодарение, на отпусте вышел на улицу, вызвал такси.
На вечерню не остался.
Мне отец Петр Мещеринов дал в каменте духовный совет, чтобы не стоять в одиночестве и не смотреть на спины распростертых на вечерне Троицы собратьев, и не смущаться этим, вообще туда не ходить, на вечерню. Ну я и не пошел.
И стою, значит такой, жду такси, и, наверное, у вас же тоже так бывает? Радостно.
Вот ничего не было. Дремал, отвлекался всю службу, с вечерни сбежал, причастился, ну, как-то причастился. А радостно.
Ведь я сижу на этих службах и очень часто сам себя пытаю:
- Ты, вообще, зачем здесь? Вот этот весь "цирк" или "театр" вот для чего это все?
Ну или просто скучаю и ничего не чувствую. Заставил себя приехать. Каждую неделю заставляю, приезжаю. Мне не сложно.
Я вагоны разгружал с картошкой и с углем, в церковь на службу сходить значительно проще.
А вот радостно, понимаете?
И в такси еду радостно. И потом лег, поспал, проснулся, как-то вдохновенно что ли и радостно.
А по плану у нас на вечер была встреча с единомышленниками. У нас такая поповско-мирянская компания с женами. Мы часто собираемся, ну несколько раз в год, это уж точно. Вы мне немножко денег надарили к празднику, я вина купил, принес. На столе плов, шашлык, салаты...
А были там дни рождения. И прошедшие и наступающие. И пошли как всегда на православных застольях - многолетия. И за праздник уже выпили. И всем уже пропели по кругу.
А мне все радостно. Вот не оставляет.
И я говорю:
- Можно я пафосный тост скажу?
А все же знают, что я человек циничный, от меня сарказм один, а пафоса не дождешься.
Ну, говорят:
- Давай, Ароныч. Пафосный так пафосный.
Ну я и сказал:
- У меня, - говорю, - вы знаете, кризис веры уже лет пять. И я с этим кризисом как-то живу...
И дальше примерно по тексту, как уже тут вам написал, рассказываю, как сегодня день провел.
- Так вот, понимаете, отцы и сестры с братьями. Радостно мне. Радость такая, какая только в Церкви у нас бывает. И ругаем ее, и критикуем. А все же другой такой радости не знаем, как здесь. Хорошо нам здесь быть, понимаете. Удивительно хорошо. Поэтому давайте выпьем за Церковь!
И все обрадовались, подняли бокалы и вдруг запели:
- Нашей Церкви - многая лета. Нашей Церкви - многая лета. Мнооооогая леееета!
Чокнулись. Выпили. А один батюшка, протоиерей уже, он бокал на стол поставил и говорит:
- Слушайте, я первый раз в жизни пел многая лета Церкви.
И мы все, кажется. тоже.
Вот так мы в этом году праздновали Святую Троицу.

+79216459607

Обсуждают необходимость новой русской философии и новой русской истории философии.
По мне, так обсуждайте, что хотите.
Но ведь чают на это госзаказа.
Ну не бляди ли?

Я вот помню в самом начале нулевых, когда Легойда был еще главным в "Фоме", и между прочим, просил у меня денег на свой журнал, он как-то выступал по телевизору в каком-то ток-шоу и на голубом глазу говорил что-то типа того, что Православная Церковь всегда будет со своим государством, и что в этом суть Православия.
И теперь он прекрасен, как всегда.
Как антипутинский молебен Пусси Райот они объявляли 10 лет назад гонениями на церковь Божию, так и нынче санкции Запада против Патриарха Кирилла за его поддержку агрессивной (...) приравнены к гонениям за веру в СССР.
Это так мило, вот эти вот пропагандистские манипуляции, вот эти бесовские передергивания с подмигиваниями, вот это вечное держание своей паствы и всего мира за идиотов, вот эта невыносимая пошлость мышления и высказываний...
Меня одного тошнит?

Владимир Легойда:
Мне уже неоднократно приходилось писать про возможные санкции против Патриарха Кирилла, и вот они введены одной из европейских стран.

Начну с того, что попытки запугать чем-либо Предстоятеля Русской Церкви или заставить его отказаться от своих взглядов — бессмысленны, абсурдны и бесперспективны. Семья Патриарха прошла через годы безбожных гонений, сам он рос и формировался в условиях колоссального давления на веру, которому всегда с честью противостоял.

Четырнадцатилетний турист Гоша:
- Илья Аронович! Илья Аронович! А Вы Цоя видели?
- Нет, не видел.
- Как жаль...
- Но я Гребенщикова видел.
- Гребенщикова! - глаза горят, - На концерте?
- Да нет, в жизни. Он у меня девушку увел.
- Как это, - глаза горят еще ярче.
- Я был влюблен в девушку. Мы дружили. А потом она сказала, за мной теперь Гребенщиков ухаживает, не ходи за мной.
- Может, врала?
- Если бы. Однажды мы вышли из школы. На улице стоял Гребенщиков. Он обнял ее за талию. И они пошли.
- Куда?
- Просто пошли.
- А Вы?
- Остался стоять.
- Очуметь...

...не тот Иудей, кто таков по наружности, и не то обрезание, которое наружно, на плоти; но тот Иудей, кто внутренно таков, и то обрезание, которое в сердце, по духу, а не по букве: ему и похвала не от людей, но от Бога.

Вы слышали, что сказано: око за око и зуб за зуб.
А Я говорю вам: не противься злому. Но кто ударит тебя в правую щеку твою, обрати к нему и другую;
и кто захочет судиться с тобою и взять у тебя рубашку, отдай ему и верхнюю одежду;
и кто принудит тебя идти с ним одно поприще, иди с ним два.
Иисус Христос

Прямая цитата из Иисуса Христа набирает в разы меньше лайков, чем какой-нибудь мой самый дурацкий пост.

КОГДА СОЛЬ ПЕРЕСТАЕТ БЫТЬ СОЛЬЮ

Я думаю, что соль забывает, что если она перестает быть солью, то она никому на хрен не нужна.
Я не буду говорить пафосно "Церковь перестает", я скажу, "говорящие головы Церкви", "церковный истеблишмент", "церковное руководство", "церковные спикеры" - а это все, кто у нас говорит публично, от священника на амвоне до Патриарха, многие из них забывают об этом. О соли.
Мы готовы освятить собой все.
Мы масленицу вот взяли и освятили когда-то.
Всякую власть собой освящаем - притек тут ко мне один новоначальный, которому попалась речь Патриарха Алексия Первого на смерть Сталина.
Есть дореволюционная картина художника Маковского "Освящение публичного дома". И сейчас мы по первому же зову несемся все освящать - олимпийские сборные, стадионы, баллистические ракеты, идеи...
Теперь вот (...) освящаем.
Еще знаете, эти идеи рождали бы какие-то умы. Философы там, мыслители... А их выдают простые не очень образованные клерки Управления внутренней политики Администрации Президента РФ. На Старой площади. Бывшее ЦК КПСС. Вся эта болтовня насчет патриотизма, весь этот угар - они же оттуда исходят. Там болят головы у людей на предмет процентов поддержки, рейтингов, цифр голосования... Особенно они болят сейчас, во время (...)
Это там уже третий десяток лет работают целые этажи на тему, чем засрать русскому народу головы, чтобы он не требовал от Президента и его временщиков на местах хороших дорог, доступной медицины, достойных пенсий, качественного образования и так далее.
Я это проверял неоднократно на своих пенсионерах, которые голосуют-голосуют-голосуют за эту власть.
- Вы довольны медициной, пенсиями, дорогами, порядком, зарплатой ваших детей и внуков, образованием, ценами в магазинах?
- Конечно, нет, все ужасно.
- Так зачем же вы за них голосуете.
И тут идет весь этот набор: страна в кольце врагов, нас все ненавидят, единство народа, если не Путин, то кто же, они там, на Западе Рождество не отмечают, они там все голубые, они хотят пересмотреть нашу роль в войне, они нацисты и т.д.
То есть происходит подмена реальной повестки дня на выдуманную, совершенно неактуальную, мифическую. Которая не является даже и повесткой, она является всего навсего инструментом решения конкретных задач, сохранения власти конкретными людьми.
Причем я бывал знаком с теми самыми клерками с этих этажей бывшего ЦК КПСС, они люди совершенно циничные, они сами в эти выпускаемые ими в народ идеи не верят.
Еще раз, это не идеи как таковые, это инструмент сохранения власти.
И вот эти вполне циничные люди приходят в Церковь, приходят к нашим спикерам, приходят к нам и говорят:
- Надо бы освятить.
И мы ведемся и освящаем.
Там ведь в бывшем ЦК КПСС они не могут все делать сами. Они часто берут людей на подряд. Маркетологов там разных, социологов, пиарщиков, заказывают им разную работу.
Так и с Церковью. Они Церковь берут на подряд. Надо освятить. Событие освятить. Мероприятие освятить. Идейку очередную освятить. (...) освятить.
И Церковь в лице своих спикеров с радостью, я бы даже сказал, с удовольствием, с восторгом вливается в число этих подрядчиков - маркетологов, пиарщиков, социологов, креативщиков и т.д.
И здесь обычно следует возражение, но Церковь же должна быть в реальной жизни, она должна быть с народом и освящать эту самую реальную жизнь. Но в том-то и дело, что реальная жизнь в России - это низкие пенсии, это украденные у будущих пенсионеров годы в результате пенсионной реформы, это унизительные очереди к специалистам в поликлиниках, это многомесячные ожидания квот на операции в больницах, это нищенские зарплаты учителям, это ужасное состояние дорог, дворов, подъездов, фасадов, это люди гибнущие на (...), в конце концов.
А идейки идеологических отделов ЦК и обкомов - это не жизнь, это инструменты управления, это орудия манипуляции людьми.
У Церкви есть повестка, своя повестка всегда, ныне и присно и во веки веков. Эта повестка называется "Евангелие". Она называется "проповедь Христа". В этом наша соль, понимаете? Ни в чем больше. Она не в том, что мы можем помочь государству или армии, или полиции, или органам

УФСИН, или кому угодно, быть сильнее, могущественней, грозить кулаками всем своим врагам, внешним и внутренним или уже не грозить, а бомбить города.
Наша соль - Христос.
Трудно представить Иисуса Христа, освящающего колесницы Царя Ирода или луки и мечи его воинства.
Трудно представить Иисуса Христа, говорящего проповеди о том, что за пределами Иудеи жизнь заканчивается, и что там есть только враги.
И что против этих врагов нужно ощетиниться гиперзвуковыми ракетами с маленькими ядерными моторчиками.
Трудно представить Иисуса Христа, благословляющего национальную Израильскую сборную, которая поедет на Олимпийские игры.
Или Иисуса Христа возглашающего:
- Иудея наша, а Самарии никакой нет, давайте проведем в Самарии спецоперацию!
Дорогие православные, нас уже всех давно взяли на подряд, нас купили всех уже давно и причем дорогой ценой - Кровью Сына Божия. Наш подряд - проповедь Евангелия и Христа распятого.
Я понимаю, что такая проповедь для всех вокруг - и соблазн будет и безумие. И прежде всего, для клерков со Старой площади. Но если мы, вместо того чтобы все вокруг себя осолить, пытаемся подсластить, причесать, облизать, поддакнуть и вылизать...
То мы не соль. То нас тогда на помойку. Мы не нужны тогда, мы не выполняем свой главный подряд, на который нас всех позвали, грош нам цена, мы - пустое, мы - шлак, мы плевелы, мы ничто.

Кажется, это уже даже потихонечку перестает выглядеть как кошмар.

Как часто человек, считающий себя православным, всякую мысль о свободе принимать самому решения об устройстве своей жизни гонит от себя как, непременно, самочинную и горделивую, и чает в каждом шаге своей жизни указаний. Причем чает он указаний именно тех, которых чает. Иных нам не подавай. Иных мы и не примем. Это уж как водится. А и все же – указаний.
Rажется, уже не столько духовники пытаются закабалить в послушании своих пасомых, сколько сами пасомые так и норовят залезть под суровую пяту своих духовников, скинув на них всякую ответственность за проживаемую ими жизнь.
И это лишь частный случай.
Мы – Церковь людей, ждущих указаний!
Паства ждет указаний от священства. Священство ждет указаний от архиерея. Архиереи ждут указаний от, сами знаете, кого. Сами знаете кто, может быть, тоже ждет указаний… А все вместе по каждому поводу ждут Собора. Причем каждый ждет своего Собора. Традиционалисты ждут от Собора традиционности, либералы – либерализма. Причем, каждый готов неугодное ему решение осудить, не принять в сердце своем, ну, на крайний случай, включить то самое якобы послушание: не принимаю (считаю глупым, ошибочным, устаревшим, модернистским, изоляционным, экуменистским и пр.), в общем, нет-нет, не принимаю, но исполняю.
Ждем, ждем разъяснений.
Ждем разъяснений, как причащаться – часто, редко? Если часто, то, как часто? Если редко, то насколько редко? Исповедоваться всякий раз перед причастием? Или не всякий раз? Допускать без Всенощного? Или не допускать? Как читать каноны? Читать ли кафизмы? Крестить ли за деньги? Оглашать ли тремя беседами или можно и без оных. Сколько иметь в штате катехизаторов? Свечками торговать? Или так выкладывать на пожертвования?
Но это же все мелочи. А вот каноны…
Дайте уже указания, какие каноны исполнять или не исполнять? Они, Святые наши Каноны, - это как Святые Догматы? Всегда и неукоснительно? Но всякий видит, что огромное число канонов не исполняется. И как теперь разобрать, хорошо, что не исполняется? Или плохо, что не исполняется? Можно все-таки с евреем мыться в бане или нет? Для меня лично это достаточно насущное вопрошание – приходишь ты в баню, а вокруг никого. Неисполнение канона о мытье в бане с евреем, или о нелечении у врача язычника совершенно определенно девальвирует обязательность исполнения других канонов. Чем эти лучше тех? Как же ты к врачу язычнику ходишь, а, допустим, Патриарху с папой встречаться не велишь? Тогда и ты не дозволяй засунуть себе шпатель в горло, не испросив у эскулапа справку о причащении.
Но что делать с канонами непонятно совершенно. Потому что количество людей, приравнивающих канон к догмату настолько велико, что вряд ли кто осмелится хоть что-то здесь разъяснять. При этом те, кто горой за догматичность канонов, требуют указаний для всех, что каноны все абсолютно святы для всех, и не примут хоть каких-то коррекций в этом их взгляде.
Другие же, с другого фланга, считают множество канонов устаревшими и тоже требуют указаний для всех об их отмене.
С постами – тоже не просто. Каждую осень, лишь только прилетает на свечной ящик первый официальный календарь на следующий год, тянутся вереницы православных глянуть, ранняя Пасха будет или поздняя. Ранняя, значит длинный будет Петров пост. Поздняя – значит, короткий. Какие, скажите, будут мне указания на этот год? Сколько мне поститься? Мало мне поститься или много?
Помнится, я когда-то про изменения в календаре писал. А что если перейти на ново-юлианский, как греки, румыны и болгары?
В конце концов, всякие шумные возгласы «за» такой переход имели ввиду огромное желание получить новые указания для всеобщего большего удобства пребывания человека в миру и выхода из православного уединения, о чем я, собственно, и писал. Но и все же, главное это: дайте нам уже новые указания взамен устаревших! Дайте более удобные указания взамен неудобных!
Но и не менее шумные возражения «против» можно было бы описать так: «Ежели на сей счет вдруг появятся иные указания, нежели теперешние, то я не согласен. Оставьте имеющиеся указания в покое. Вы что, хотите дать мне указания, чтобы мое беспостное время совпало с