чика засветилось, - А на что мы будем спорить?
- Я не знаю, - сказала мама.
- А давайте поспорим на самую дорогую бутылку армянского коньяка? Давайте?
- Вах, - опять сказала тетя Гаянэ, - У тебя ум, вообще, есть? Ну, откуда у них бутылка самого дорогого армянского коньяка? Ты что себе понимаешь?
- Я все понимаю, - закричал дядя Хачик, - Мы будем так спорить. Если я проиграю, то я ставлю самую дорогую бутылку армянского коньяка. А если вы проиграете, вы тогда ничего не ставите. Идет?
- Неудобно как-то, - сказала мама.
- Как неудобно? Все удобно! Соглашайтесь. Я ведь почему такой спор вам предлагаю? Потому что я ни за что не проиграю. Это такой спор, что я никогда не проигрываю.
- Это потому, что у тебя такой глупый спор, - проворчала тетя Гаянэ, - Поэтому ты и не проигрываешь.
- Ай, ну почему всегда мешаешь! Не надо мешать. Ну, что спорим?
Мама кивнула.
Папа Арамчика еще раз покрутил усы и хитро посмотрел на нас с мамой.
- Вот смотрите. Давайте поспорим, знаете о чем? Я вам буду говорить, что меня зовут Хачик Хачикович Хачикян. А вы не будете со мной соглашаться.
- Ну, - сказала неуверенно мама, - Может быть, мы не будем про это спорить? Мы же не знаем, как Вас зовут на самом деле.
- Нет, ну Вы же понимаете, что меня не могут звать Хачик Хачикович Хачикян.
- Почему не могут? – пожала плечами мама.
- Ну, потому что это очень странное имя. Нет? Поэтому я Вам буду говорить, что меня зовут Хачик Хачикович Хачикян. А Вы будете говорить, что не верите. Вы встречали еще в своей жизни людей, которых зовут Хачик Хачикович Хачикян? Нет? Значит, Вы должны мне не верить.
- Почему я не должна Вам верить? - не могла разобраться мама, - Может быть, Вас и правда так зовут.
- Потому что ты дурак, - сказала тетя Гаянэ.
- Ай, зачем опять мешаешь, - не обиделся совсем дядя Хачик, - Дай людям просто поспорить. Ну что? Спорим?
- Объясните еще раз, - попросила мама.
- Вот смотрите, это очень просто. Я говорю Вам, что меня зовут Хачик Хачикович Хачикян. А Вы мне не верите. Если Вы правы, я ставлю Вам бутылку самого дорогого армянского коньяка. Если я прав, Вы мне ничего не ставите. Ну, что? Спорим?
- Хорошо, - согласилась мама, - Спорим.
- Спорим! – засмеялся и закричал дядя Хачик, - Итак, слушайте внимательно вопрос. Верите ли Вы, что меня зовут Хачик Хачикович Хачикян? Верите?
- Н-нет, - сказала мама, - Не верим. Не может быть такого имени.
- Ха-ха-ха! – радостно засмеялся дядя Хачик, - Гаянэ, дорогая, они не верят! Арамчик, сынок, ты слышал? Они не верят. Что, Илюша дорогой, ты, наверное, тоже не веришь? А я вам сейчас докажу, - сказал он весомо, перестав смеяться, - Вот! – он достал из брюк паспорт в коричневой затертой корочке, - Вот! Посмотрите! Это документ, между прочим! – и протянул его маме, - Читайте! Читайте вслух!
Мама открыла паспорт, нашла глазами нужную строчку и прочитала:
- Хачик. Хачикович. Хачикян.
- Ага! – закричал довольный дядя Хачик, - Ага! Проиграли! Теперь Вы мне должны бутылку самого дорогого армянского коньяка! Но. Вы мне ее теперь совсем не должны, потому что мы с вами так договаривались. А чтобы бы Вы знали, что Хачикяны честные люди, приходите к нам завтра в гости. И я сам поставлю Вам бутылку самого дорогого армянского коньяка. И знаете, почему он самый дорогой? Потому что мне его купил перед отпуском самый мой дорогой человек на свете, - он выдержал паузу, - Моя любимая жена – Гаянэ Акоповна! – и он обнял тетю Гаянэ за плечи. И она, хоть и поджимала немножко до этого свои ярко накрашенные губы, улыбнулась ему в ответ.
И мы потом еще ходили вместе купаться. И дядя Хачик показывал нам с Арамчиком, как он прыгает с высокой черной скалы в воду. И еще он даже поучил меня немножко плавать. И я даже почему-то не боялся. Почему-то не так, как с мамой.
- А Вы знаете, почему я всегда выигрываю этот спор? – спросил дядя Хачик, когда мы вечером шли вместе на автобус, - Нет? Не знаете? Я вам только по секрету скажу. По большому секрету!
Он наклонился к нам с мамой, огляделся по сторонам и громко прошептал:
- Дело в том, что ведь я же знаю, как меня на самом деле зовут! – и прыснул в свои густые черные усы,

захохотал...
*

Мы потом с этой тетей Гаянэ очень сильно подружились. И с Арамчиком. И с дядей Хачиком. Они, оказывается, тоже жили, где и мы с мамой жили, в одной станице, недалеко от моря. Там жила родная сестра тети Гаянэ, тетя Маринэ. И тетя Гаянэ с дядей Хачиком и с Арамом приезжала к ней отдыхать из города Грозного. Тетя Гаянэ жила в городе Грозном. Тетя Маринэ тоже раньше жила в городе Грозном. А потом вышла замуж за дяденьку по имени Иван. А тот Иван был из этой станицы. И она к нему из Грозного переехала. А Иван этот потом умер, потому что, тетя Маринэ сказала, с рюмочкой дружил. А был бы он армянин, то не умер бы. Вот так. А тетя Гаянэ сказала ей, что если муж не армянин, то надо было думать. И что такого добра с рюмочкой и в Грозном полно.
А я никак не мог понять, какой это Грозный. И какая это рюмочка. И я представил, что это такой витязь, как Руслан на красивом коне, но с усами. И шлем у него острый. И он Грозный. И он в поход на врагов едет. Рюмочку выпивает и – на коня. Про Грозный я понял.
Но я другое не понял.
И я спросил тогда, что такое армянин. А тетя Маринэ сказала, вот я и тетя Гаянэ, и дядя Хачик, и еще Арамчик – мы все армяне. И Самвэл, который вас на экскурсию на машине возил – тоже армянин. И я понял тогда, что армяне – это хорошо. Только я не понял, мы с мамой тоже армяне, или нет?
А мы с мамой в станице снимали комнату в доме, который нам Самвэл нашел. Белый такой, помню, низенький домик был, весь в виноградных листьях. И если по тропинке мимо этих виноградников пройти, то можно через калиточку выйти на улицу, направо и там уже скоро совсем домик тети Маринэ начинался.
Я помню, как тетя Маринэ делала томат в огромном тазу на кирпичах. А между кирпичей – костер. А в тазу – помидоры. И помидоры булькали.
А тетя Гаянэ стояла возле таза и помешивала помидоры длинной-длинной ложкой и кричала в сторону дома:
- Маринэ! Маринэ! Может быть огонь сделать поменьше, а?! Я скажу Араму, и он сделает?
Но тетя Маринэ не отвечала. А помидоры булькали. И от них пар шел такой тоже томатный, розовый. Густой-густой такой пар. Я смотрел на эти помидоры и вдыхал этот пар, а тетя Гаянэ крутила в нем ложкой.
Тогда Арамчик пришел и говорит:
- Пойдем, я тебе покажу кое-что.
И я побежал за ним.
А он повел меня к дому. И завел за дом. Такой же белый дом, как тот, в котором мы с мамой неподалеку жили. Тоже дом, а вокруг – виноград. Мы завернули с ним и посмотрели в окно. А там к тете Маринэ пришла еще одна тетя – соседка, очень толстая.
Я говорил, что тетя Гаянэ толстая. Но она была не такая толстая, и она была маленькая. А эта тетя была толстая и большая. Огромная.
А тетя Маринэ не только томат варила, она еще была медсестра. И к ней соседи приходили лечиться.
А мы с Арамчиком сидели в кустах винограда и смотрели на окно, и Арамчик сказал:
- Смотри, чего сейчас будет.
А там тетя Маринэ взяла сначала мухобойку – такая палочка, а к ней черная резинка прибита от подошвы. И резинкой этой убила муху на подоконнике, отодвинула вышитую белую занавесочку и посмотрела в окно. Туда, где мы были вместе с Арамчиком. Но нас с Арамчиком она не заметила. А мы с ним все в окно глядели. Потому что Арамчик велел мне глядеть.
А эта тетя, которая пришла, она повернулась к тете Маринэ спиной и наклонилась, прямо перед окном. А тетя Маринэ взяла иголку и сильно воткнула той другой тете в попу и сделала ей укол. А тетя даже не заплакала от укола. Потому что я всегда плакал от уколов. А эта тетя – нет.
А Арамчик мне говорит:
- Смотри, какая огромная!
А я говорю:
- Ужасно огромная! Даже больше, чем таз с помидорами, которые теперь будут томат.
Тогда Арамчик засмеялся, взял меня за руку, подмигнул и повел на улицу. И мы шли с ним по улице, мимо маленьких белых домиков, покрытых зелеными листьями винограда, и болтали.
И Арам сказал:
- Сейчас погуляем и пойдем домой кушать долма.
А я сказал:
- Твоя мама делала нам вчера долма. А мне не очень нравится долма. Мама говорит, что долма – это как голубцы. Но я больше люблю голубцы, чем долма. Котлетка в капусте вкуснее, чем котлетка в виноградном листе.
А Арам сказал:
- Ты ничего не понимаешь. Потому что ты маленький ещ

е. Тебе еще пять лет. Когда тебе будет одиннадцать лет, как мне, ты тоже будешь любить долма.
Мне очень нравился Арамчик. И я не хотел спорить. И я пожал просто плечами, показал рукой в сторону и сказал:
- Долма-долма… Посмотри, эти домики – тоже долма. Они все покрыты виноградными листьями.
И Арам тогда засмеялся и крепче еще взял меня за руку. И мы шли опять по дороге и болтали. И земля на дороге была сухая, крепкая и теплая. И если ее ковырнуть носком ботинка, то получалась пыль.

Береги юбку спереди, а подрясник сзади

Звонок.
- Здравствуйте, я Алик, Алибек, из Узбекистана. Ну, помните, кандидат наук, я еще Вам рассказывал, что по полупроводникам в Ташкентском университете защищался. Еще жена моя Юлдузой преподавательница русского и английского, Вы с ней спорили немного по филологии. Не помните? Ну, я еще Вам канализацию на даче ремонтировал, а она в доме прибирала. Работы нет у Вас, по участку или по дому?

Вот скажи, дорогой читатель, как так происходит, что автор рассказа "ПРО ХАЧИКОВ" два-три раза в неделю выпрашивает себе денег на жизнь?

Карта
Сбербанка
Альфа-Банка
ВТБ
Тинькофф
по номеру телефона
+79216459607
Забежинский Илья Аронович
ЯНДЕКС-КОШЕЛЕК
410011865001694
ПЕРЕВОД НА ТЕЛЕФОН
+79216459607

ПРО ВЫПУСКНОЙ
Некоторые неопытные родители каждый год спрашивают, следует ли им идти на выпускной к своим одиннадцатиклассным чадам.
Скажу так, мы ходили. И не без пользы.
Мы сидели за отдельными родительскими столиками, никому не мешали.
Напротив, мы с папами взяли на себя труд следить, не заканчивается ли у наших мальчиков водка, чтобы они ненароком не перешли на вино, а это могло бы иметь для их самочувствия более тяжелые последствия.
Представляете. мешать водку с вином?!
Мамы тоже провели время с не меньшей пользой, хоть они и избрали для себя путь борьбы не с причиной, а со следствием.
В то время, как отцы удовлетворенно наблюдали, что вследствие нашей неукротимой борьбы за то, чтобы мальчики предохранялись и не смешивали алкогольные напитки, в мужском туалете блевал только каждый второй мальчик - в женском туалете мамочки мужественно откачивали уже набухавшихся девочек, предлагая им на практике методы опорожнения желудков над унитазами как наилучший путь для мирного завершения этой незабываемой романтической петербургской белой ночи.

СДЕЛАЙТЕ МНЕ, КАК Я ПРИВЫК
Мой опыт говорит, что обычный, не искушенный излишками образования церковный традиционалист под церковной традицией понимает "то, как я привык". И все.. Так и только так.
Вот меня мама с папой в детстве водили в церковь, и было так. Это моя жизнь, это мое детство. Я это полюбил давно и навсегда. Будьте любезны исполнить в точности.
Или вот я во взрослом сознательном возрасте уверовал, пришел, и было так. И я это все и воспринял, как истинную веру, как единственное. что имеет право именоваться православием. И вот уж тут будьте любезны следовать этому моему "как я привык" - от и до.
Очень наглядно об этом рассказывают наши образованные батюшки оказавшиеся настоятелями в Западной Европе. Они там Оксфорды позаканчивали, или даже наши Российские академии. А на практике в европейских столицах отбиваются от молдавских и украинских гастарбайтеров, требующих служить так и только так, как было у них в привычной сельской церкви, как это делал их родной и единственный сельский батюшка. И эти войны, а главное, сомнения паствы в православности их настоятеля - бесконечны.
Да и в России даже образованные люди представляют обычно, что все, к чему они в Церкви привыкли - есть некая окаменевшая застывшая форма, от первых христиан происходящая без каких-либо изменений. Эти люди страшно удивились бы, попав в Церковь 100, 200, 300 лет назад. Страшно, потому что не обнаружили бы многих привычных богослужебных текстов в привычной для них форме и на привычном языке. Видов и цветов облачений, традиций поминовения. Молитвенных правил. Богословских толкований. Песнопений. Времени и порядка богослужений. Формы исповеди. Уровня образования священства. Их осведомленности даже в Священном писании. Принципа, по которому строятся взаимоотношения священника и паствы. Церкви и государства.
Эта Церковь многим из нас показалась бы во многом чужой, не нашей, она бы возмутила нас. И мы там бы начали внедрять то, что мы считаем единственной возможной традицией. По одному лишь все тому же принципу:
- Сделайте нам так, как мы привыкли.

+79216459607

Вот начинаются домыслы, что митрополит Иларион был совершенно не тем, за кого себя выдавал все эти годы.
Да тем он был, тем.
Что он говорил и делал, тем он и был.
В Чаплине так же пытались искать что-то хорошее после смерти, но от этого дела Чаплина, которые он творил против Церкви Божией, не обелились, лучше не стали.
Понятно, что какая-то подковерная борьба, чем-то Иларион не угодил, что-то недодал, может, копал под шефа и проиграл, мы не знаем.
Но был он на своем посту ручной говорящей собачкой Патриарха Кирилла и путинской бессовестной власти. Другим мы его эти годы не знали и не видели.
А то, что его сняли, и от этого у некоторых сентиментальная грусть...
Так Сталин Ягоду с Ежовым тоже расстрелял, меняет ли это что-то в оценке нами этих двух кровавых субъектов?
Да, я читал книжки, подписанные его именем, хорошие книжки, про которые говорят, что их написала его мама. Дай ей Бог здоровья.
И ему самому дай Бог время и доброе намерение там, в прекрасном Будапеште, оплакать все эти почти 15 лет участия в делах тьмы, в дискредитации Божией Церкви и в поддержке и благословении бесовской этой кровавой власти. Помогай ему в этом впервые за многие годы добром деле Бог.

Кажется, лето начинается...
ЛЕТНЕЕ
Отец Григорий говорил одной прихожанке в длинной юбке, шерстяной темной кофточке и платочке на голове с нечесаными волосами:
- Можете в отпуске ходить в купальнике. Можете ходить в открытом купальнике. Можете ходить в закрытом купальнике. Можете ходить в блузке. Можете ходить в кофте. Можете ходить в юбке. Можете с головы до ног завернуться и не разворачиваться. Ходите, как Вам удобно. Но если на пляже, Вы вдруг встретите знакомого священника в плавках и с большой кружкой холодного пива в руках, об одном Вас прошу, не надо у него благословения просить и к ручке его прикладываться. Пиво можете ненароком пролить.

ЦЕРКОВНЫЙ АССОРТИМЕНТ
Поминовения бывают следующих видов:
Одноразовые или «записочки»:
заздравные
- ектенные,
- обеденные,
- молебенные,
из них
- молебенные после обедни,
- молебенные вечерние,
- молебенные перед иконой с акафистом и
- молебенные с водосвятием,
а также
заупокойные
- обеденные,
- ектенные
и которые
- на панихиду.
А так же нужно записывать в отдельную книгу
заздравные и заупокойные поминовения
- на сорокоустах,
- да трехмесячные,
- да полугодовые,
- да годовые,
- да трехлетние,
- да пятилетние,
- да десятилетние,
да еще, разумеется,
- на вечный помин.
Да если дело перед Великим постом, надо подавать
- поминовения на Великий Пост,
да еще и
- на ближайшую Родительскую субботу,
- да на Страстную.
А еще
- на молебен о Церковном Новолетии,
- на молебен о светском Новолетии,
- о начале учебного года
- о пешешествовати хотящих перед командировкой, отпуском или паломничеством,
- по возвращении
- о начале всякого добраго дела
- благодарственный, независимо, удалось дело или нет.
А еще отец настоятель едет в паломничество, то хорошо бы подать, чтобы он помолился
- у Гроба Господня
- на Афоне
- у Димитрия Солунского
- у Преподобного Сергия
Сами понимаете, какой широкий ассортимент.
И за каждый тип записочки и поминовения – отдельное пожертвование по своему особому тарифу.
Да будут благословенны Работницы Свещного Ящика, которые все эти расценки держат в голове и не запутаются, что, почем, и куда писать.
Благословенны и отцы-настоятели, изобретшие и внедрившие столько, честных и бескорыстных способов отъема денег у нашего доверчивого православного населения.
Нет, это не просьба о пожертвовании. Простая честная просьба:
- Пожертвуйте, пожалуйста.
А это маркетинг.
У клиента есть потребность в религиозной услуге. Мы ее удовлетворяем.
И еще круче:
Мы сами придумываем клиенту услуги и пробуждаем в нем потребность в их получении, и потом сами же ее удовлетворяем.
Азы маркетинга. Чистый бизнес.

Возлюбленный мой читатель, очень тяжело мне без твоей помощи.
Унываю...

+79216459607

Я не понимаю всей этой пышности празднований в память Петра Великого.
Петр Первый - первый в России иностранный агент на престоле.
Мальчик, получивший множественные детские травмы, когда пытались убить его самого и на его глазах убивали близких ему людей, в подростковом возрасте получил утешение в компании сомнительных иностранцев, проживавших в так называемой Немецкой слободе.
Купили они его за недорого: курение табака, немецкий хавчик, распитие дистиллятов, фривольная одежда и ласковый стиль общения немецких барышень.
И понеслась...
Опять же история возможной подмены настоящего, но погибшего Петра в Голландии поддельным голландским матросом. Аргументов за то, что Петр не был Петром достаточно. Впрочем, как и против. Неплохо бы разобраться.
Но в любом случае, вот это вот все западное, европейское, все нерусское, которое мы сейчас ненавидим и против которого боремся, все от Петра, больше ни от кого.

Есть несколько исторических загадок, разрешением которых наши власти могли бы развлечь население в наши непростые времена.
Всего лишь нужно провести несколько генетических экспертиз.
1. Царевич Димитрий.
Сравнить генетический материал мощей Царевича Димитрия и его папы Иоанна Грозного. Проверить, не окажется ли кто-то из "лжедмитриев" все-таки не "лже".
2. Петр Великий.
Сравнить останки Петра Первого и его отца Алексея Михайловича. На предмет, не подменили ли действительно нашего государя в Голландии.
3. Павел Первый
Сравнить останки Павла и его отца Петра Третьего. Разобраться все-таки, родила его Екатерина от Петра или от Салтыкова.
4. Александр Первый
Сравнить официальные останки Александра Первого с его отцом Павлом Первым или с останками его братьев Константина, Николая и Михаила. А так же исследовать останки старца Феодора Кузьмича. Разобраться, наконец, в этой истории с добровольным уходом государя императора и превращением его в старца.
Представляете, какие из этого увлекательные квесты получатся!
Да про Украину или там проблемы в экономике все просто забудут.
А сколько денег на этом смогут поднять центральные каналы!
Владим Владимыч и Сергей Владиленыч, дарю идею.

Церковные либералы вон пишут, что "иноплеменный язык, брани хотящий и на Святую Русь ополчающийся..." - это самый Путин и есть.

Слушал проповедь Basil Lourié, про 6 существующих глав Иоанна Предтечи.
Что не важно, настоящие мощи или не настоящие. Что лже-мощи не являются лже-мощами, а являются иконой настоящих мощей.
Вроде бы, красиво, но во всех таких ситуациях в Церкви одна мысль меня не покидает. А нельзя просто сказать:
- Мы ошиблись. Ну, ошиблись, с кем не бывает...
Да, этого святого не было.
Да, эти мощи, очень вероятно, не настоящие. Или просто не настоящие.
Нет, Святые Николай Мирликийский и Спиридон Тримифунтский не были участниками Первого Вселенского Собора.
Нет, Серафим Саровский не стоял и не молился 1000 дней на камне и медведь к нему не приходил.
Да, православные патриархи всегда примыкали к ересям, которые исповедовали в тот момент правители их стран и благословляли то зло, которые эти правители творили.
Это так просто - просто сказать:
- Мы ошибались. Мы очень часто были не правы. Мы и сейчас очень часто ошибаемся и бываем не правы.
Дело вовсе не в том, что камень, медведь, непогрешимость патриархов или истинность мощей - фикция.
Дело в том, что нет для нас никакого другого имени, которым надлежало бы нам спастись, кроме имени Господа нашего Иисуса Христа.

Посмотрел сериал "Спутники" по повести Пановой. О военном госпитальном эшелоне. Смотреть было страшновато, и ничего хорошего не ждал. Потому что великий Фоменко снял уже лет 50 назад бессметный телефильм "На всю оставшуюся жизнь". Фильм, который я ни в детстве, ни сейчас без комка в горле смотреть не мог и не могу.
Сейчас режиссер Шуховецкий снял вот этот сериал. Очень хорошо. Не то что неожиданно хорошо, а просто очень хорошо. Удивительно хорошо.
Страшно смотреть ремейки, а это не ремейк. Это вообще про другое. Другой мир, другие персонажи, другие характеры.
Я не читал саму повесть, но очевидно, она стоила того, чтобы из нее получилось два совершенно разных и прекрасных фильма.
Великолепная игра Александра Сирина, аж сердце замирает. Да и все там хороши.
Про войну у нас сейчас снимают плохо. Очень плохо. Но это фильм - большое исключение. Не пожалеете.

В МАГАЗИНЕ
- Ой, а я первый раз в монастыре...
- Давайте, - протягивает руку, читает бумажку, - Некрещеные, самоубийцы есть?
- Ой, есть один.
Возвращает бумажку:
- Вычеркивайте!
- Вычеркнула.
- Давайте, - протягивает руку, читает бумажку, - Все причащаются?
- Ой, нет, не все.
Снова возвращает бумажку:
- Вычеркивайте
- Вычеркнула.
- Давайте, - протягивает руку, читает бумажку, - Не больше десяти имен в одной записке.
Возвращает бумажку.
- Ой, а что же делать?
- Переписывайте. И не задерживайте очередь.
- Ой, а я же не успею, автобус отходит.
- Тогда вычеркивайте. И не задерживайте очередь.
- Вычеркнула.
- Давайте, - протягивает руку, читает бумажку, - сто пятьдесят рублей.
- Это годовое или полугодовое?
- Это обеденная, - смотрит через прилавок.
- Ой, я же первый раз. Мне сказали спросить, годовое или полугодовое.
- Так Вам какое нужно? Вы задерживаете очередь.
- Мне сказали, что лучше годовое - выгоднее. Но если годовое дорого, то тогда полугодовое.
- Так Вам обеденную или годовую? Вы задерживаете очередь.
- Ой, я не знаю.
- Обеденная – сто пятьдесят. Полугодовая – три. Годовая – пять.
- «Три» чего?
- Три тысячи за каждое имя. Вы задерживаете очередь.
- Ой, я не знаю, я первый раз.
- Что Вы решили? Вы задерживаете очередь.
- Ой, я не знаю. Годовая же выгоднее?
- Выгоднее.
- Но у меня денег хватит только на четыре имени на полугодовые или на два имени на годовые. Но годовые выгоднее? Как лучше?
- Я не знаю. Вы решайте. И не задерживайте очередь.
- Хорошо, четыре полугодовые. Ой, нет, две годовые, ой, нет. Я не знаю!
- Я тоже не знаю. Вы задерживаете очередь.
- Хорошо, четыре полугодовые. А как же остальные все?
- Остальных оставьте в обеденной за сто пятьдесят.
- А так можно?
- Конечно, можно.
- То есть всех можно подать?
- Можно.
- Ой, как хорошо!
Отсчитывает двенадцать тысяч, сто и оставшиеся пятьдесят – мелочью.
- Вот!
- Давайте, - протягивает руку и еще раз читает бумажку, - Точно все крещеные?
- Точно, точно!
- Хорошо.
- Спасибо! Спасибо Вам огромное! Побежала на автобус. Спасибо!
- И Вам Спаси Господи. Следующий! Так. Некрещеные, самоубийцы есть?...

КАК ЕМУ БЫЛО ХУДО
Акоголизм - болезнь. Я вырос и жил среди алкоголиков. Когда-то я их ненавидел и долго многих не мог простить. Сейчас все - в прошлом. Все мои алкоголики - все уже умерли. И не осталось у меня ни одного дурного слова, которое я мог бы к ним применить. Не знаю, почему, куда делась вся злость?
Их жалко. Они и были жалкие. И люди, которые с ними жили и которые их любили, и которых они мучили, их было жалко. Но жальче теперь их самих.
Я потом, когда в Бога поверил, стал думать:
- Ведь это же крест. Рак - крест. Тяжелая травма - крест. Инвалидность - крест. Больной ребенок - крест. Старые выжившие из ума родители - крест. Больной человек в семье - крест. Алкоголизм - крест. Крест и для алкоголика и для его близких.
Мой первый отчим дядя Толя был алкоголик. И я помню всю эту борьбу.
Мама прячет от него водку, он перерывает всю квартиру, он ищет водку. Или он сам прячет водку, прячет в сливном бачке в туалете, под потолком. Мама находит, выливает водку в раковину, он видит это, бросается на нее, избивает.
Или в буфет мама ставит початую бутылку коньяка, делает на ней отметку химическим карандашом, он выпивает оттуда коньяк и наливает туда чай. Приходят гости, обман обнаруживается, скандал. Мордобой.
Он в завязке, ему плохо, у него отходняк. Ему очень хочется выпить, он лежит, стонет. Мама ему говорит:
- Толенька, потерпи. Потерпи, мой хороший.
Он стонет. Его только-только вывели из запоя. Снова стонет:
- Людка, хоть пийсят грамм. Хоть пийсят - дай. Помру если не дашь.
У него сил нет даже встать и пойти где-то самому искать. Он стонет. Эти стоны рвут душу любому, мне. маме, вам разорвали бы, если бы вы были рядом. Она не выдерживает, бежит в магазин. У нее последние несколько рублей. До зарплаты еще почти неделя. Она бежит и приносит ему водку. До зарплаты мы сидим на толокне. Вы ели когда-нибудь толокно? Вот его мы запариваем кипятком и едим его дней пять, одно только толокно, другой еды у нас нет.
А он выпивает водку, появляются силы, он со стеклянным взглядом встает и хочет уйти. Онне человек, он машина. Мама держит его, бросается ему в ноги, он бьет ее ногой, перешагивает и со стеклянным взглядом уходит. Он ничего не соображает, но у него совершенно здравый план для достижения желанной цели, он с конца канала Грибоедова идет пешком, будучи абсолютно не в своем уме, идет на 8-ю Советскую, где живет его мать, у нее еще остались деньги. Он дойдет, придет к ней и будет еще тянуть из нее остатки пенсии и зарплаты уборщицы. Пока не допьется снова до очередной горячки и мать его не будет звонить моей маме, Людмила, срочно приезжай, нужны уколы, капельницы. Это было уже время, когда мама не тратила времени и денег на наркологов, она уже знала все схемы вывода из этого состояния, знала, где на Скорой можно было у врачей достать транквилизаторы, которые кололи при запое, и сама все умела уже делать.
Это было годами. Она любила его. Я не могу ее упрекнуть даже, она любила его. Перерывы были только, когда она не выдерживала и во время запоя сдавала его на Пряжку. В психбольницу на Пряжку. Там алкоголиков выдерживали 45 дней. Это был отдых для любой семьи. И для нашей.
А потом он ушел от нее. Она его любила, а он ее нет. Он нашел себе женщину, и уже эта женщина с ним мучилась. Поначалу, когда он уходил в запой, она звонила моей маме, и мама ездила к ним и выводила его из запоя. Потом эта женщина сама научилась. Но еще несколько лет дядя Толя звонил моей маме и умолял ее в трубку:
- Людка, дай денег, хреново мне, ну дай денег, сгорю весь.
Мама бросала трубку и не давала. Никогда больше не давала. А ведь ему было плохо. Представляете, как ему было худо, когда он ей звонил