Напутствую друзей, улетающих за океан:
- И передайте там Америке, пускай того...

Все вокруг радуются своему пионерскому прошлому. И каждую осень - комсомольскому. А я тут подумал, а что если Бог все-таки не фраер? Что если детство и юность проведенные в этом сатанинском говне, в этом липком вранье, в этом двуличии - это прошло для каждого недаром? И для меня не даром.
Что если душу диволу продавать, да хоть не надолго, хотя бы на время, - это тяжелый-тяжелый отпечаток на ней, на моей душе, оставляет?
Меня с детства растили с пониманием, что совок - плохо. Но при этом считалось нормальным подстраиваться, соглашаться, смиряться, даже активничать. Все так жили. И мы так жили. И я так жил.
И мы были циники. И смеялись сами над собой и над своим соглашательством, но советскую власть боялись, боялись не понарошку. И врали. И наш цинизм просто покрывал наш страх.
А что если вот это вранье, вот этот страх они такую печать на мне, на всей моей бессмертной душе и на всей моей один только раз данной мне Богом жизни оставили?
И до сих пор я во всем этом, и просто даже не замечаю этих шрамов и ожогов и печати этой, которую давно уже ношу на лбу?
Моих братьев, моих детей посылают убивать. А я молчу.
Другие мои братья и дети убивают в ответ их, моих братьев и детей, я тоже молчу.
Дети гибнут, женщины.
Много, много-много, много-много-много людей получают увечья, лишаются домов, бегут, погибают. А я продолжаю молчать.
И этот мой липкий страх убивает не только их. Он убивает и меня. Я весь искалечен и просто не вижу этого. Стараюсь не видеть, отмахиваюсь. Трушу.
Что я сделал и делаю? Ничего я не делаю.
Я весь - бессилие и страх.
Господи, помилуй, омой меня.

Соловьев:

Мы воюем не с Украиной. Потому что Украина - это нацистское новообразование, выпестованное польскими, германскими и американскими империалистами. Это новообразование, подобно раку мозга, съедает способность помнить и думать людям, на нем проживающим, делая (особенно из молодежи) жестоких зомбаков. Украиной или окраиной на Руси издавна называли русские земли, находящиеся на линии соприкосновения с другой страной. Так же, как и Дальний Восток - не государство, а русская земля на Дальнем Востоке, так и Украина - русская земля на западных рубежах России. . Мы сегодня восстанавливаем историческую справедливость - освобождаем часть России - Русь Киевскую от захвативших ее германских, англосаксонских и еврейских колонизаторов, руки которых по локоть в крови разных народов, которых они и за людей не считают.

- на передовую через 3 месяца после призыва
- берцы, прикрученные проволокой
- экипажу скинуться по 2 тысячи на ремонт БТР
- командир сказал, что он не будет разговаривать с матерями солдат
и другие прелести нашего говнокомандования в рассказах матерей ребят, которые оказались в Украине 24 февраля в новом страшном фильме Кати Гордеевой,
https://www.youtube.com/watch?v=pGxh3BALOm8

ПОБЕДЫ НАШЕГО ПАТРИАРХА
Поддержи (...) и получи за это новые правила русской орфографии.
Новый проект правил русской орфографии определяет написание религиозных слов и рекомендует писать слово "Бог" с заглавной буквы, сообщил министр просвещения.

Согласно проекту, с прописной буквы рекомендуется писать имена трех лиц Божества и высших существ, составляющих предмет религиозного почитания в монотеистических религиях: Бог, Господь, Творец, Всевышний, Спаситель, Святой Дух, Святая Троица, Богородица, Иегова, Аллах, а также такие слова, как Небо, Церковь, Провидение, Промысл, когда они употреблены в духовном смысле.

Ездили загород к родне.
Замечательные, милые люди, лет на 10 меня старше, то есть слегка за 65.
Все - за то, в отношение чего, я против.
То есть за (...).
Был День рождения, и именинник, который сам за (...), не разрешал в разговорах никакой политики.
Попытки были.
Но подавлялись.
Я вообще не был настроен по боевому. Я был настроен как-то уклоняться.
Конечно, под шашлычок, когда выпито было уже достаточно, сдерживаться всем было трудно.
Но избежали.
Один раз они не выдержали и провозгласили:
- За победу! - и смотрят на меня.
Я поднял бокал и сказал:
- Над Германией!
Они переглянулись и согласились.
Второй раз уже я провозгласил:
- А теперь за мир!
Конечно, это была провокация. Вызов.
Молчание.
Только что. Перед этим вспоминали послевоенные годы. То есть они родились через 11 лет после войны. Я - через 22. Я вспомнил, как дед в Омске водил меня раз в месяц попариться в общественную баню, и про то, сколько там было инвалидов. Без рук, без ног.
Конечно, на этих инвалидов они насмотрелись больше моего. Им было про что самим рассказать.
И тут я такой:
- Ну, за мир!
А они рюмки подняли и... Опустили.
Я снова:
- За мир!
Молчат.
Тут я не выдержал:
- Да вы охренели, дорогие мои! Вы, дети тех, кто воевал, кто детство провел среди этих инвалидов, не хотите пить за мир?!
Дрогнули. Подняли. Неуверенно, но подняли. Один нашел спасительное:
- За мир во всем мире! - и смотрит на меня.
- Не возражаю, - поддержал я.
Выпили.
А вообще прекрасно посидели. Шашлык был, что надо, нежный и ароматный. Грибы, прошлогодние, конечно, с картошкой. Но когда и где еще тех грибов нынче поешь? Солнце светило, на солнце было тепло, а когда оно шло мимо прозрачной еще березы, то как будто ветерок поднимался и становилось прохладно. А потом снова светило солнце. И снова становилось душевно и тепло.
Единственный спор разразился уже в конце, на тему, с которой меня атаковали, типа, ты богослов, должен знать:
- Есть ли душа у животных?
Расставались тепло. С большой тоской, что надо расставаться.
Я ехал домой и думал:
- Чуть-чуть, тепла. Немного уступить. Себя немного подосадить. Всем хотелось мира. Всем хотелось тепла и мира. Всем хотелось тепла и дружбы и любви. И получилось.
Господь милостив ко всякому человеку и даже к нам.

Прочитал у коллеги, что "Церковь в нашей стране после армии самый уважаемый в народе институт".
Прочитал и не могу понять, а в чем то уважение, кроме ничего не значащих слов в ответ на ничего не значащие вопросы?
По-моему, Церковь будет у нас уважаемой, если начнут уважать ее учение, станут жить по ее заповедям, за советом к ней будут ходить. Жизнь свою начнут строить с точки зрения своего Спасения и своего личного пути ко Христу.
Вопросы социологам надо ставить по-другому.
Например, сколько раз в день вы вспоминаете о Христе?
Или как часто при принятии решения вы руководствуетесь Евангельскими заповедями? Кстати, какие они?
Или сколько раз в день вы молитвенно обращаетесь к Христу?
А так, в чем уважение?
Старую бабушку тоже уважают и с праздниками поздравляют, и даже сажают еще со всеми за стол, и говорят ей погромче и помедленнее, чтобы она поняла хоть что-то, но давно уже живут своим умом, без оглядки на нее.

Читаю у московского русско-национально-патриотического батюшки про то, как во Львове плеснули священнику в лицо зеленой краской. Что эти люди, которые плеснули - не православные и кощунники.
Ответил:
- А почему Вы заступаетесь только за членов корпорации? И почему эти люди кощунники, а не просто хулиганы? Уже нельзя попу чем-то в лицо плеснуть. Вытерся и дальше служи. Проповедей, небось, про следование Христу и про то, что ученик не больше Учителя, сколько с амвона проговорено?
Христос вон кричал с креста:
- Вы кощунники. А я вам говорю - кощунники!

Странные люди приходят и объясняют мне, что мирно и тепло я не должен был отмечать День рождения со своей родней и друзьями, поелику они не право мыслят о (...).
А что я должен был сделать?
Разорвать все отношения?
Нахамить?
Испортить ДР?
Перевернуть стол?
А если я их люблю и мое отношение к ним не поменялось?
Можно я отвечу старым добрым текстом?
- Пионеры, идите в жопу!

Маша говорит мне:
- Мы, вроде, все обсудили. У меня один только вопрос. А если ты вдруг внезапно сойдешь с ума, потеряешь память, перестанешь меня узнавать, мне кому позвонить?

А. Меринов 2011

А Тузик считает, что тепла не будет.

Как написал тут один коллега в интернете:
"Мы с интересом следим за попыткой Ароныча пробить стену православного равнодушия и стать первым профессиональным блогером в православном рунете, который живет на поддержку своих читателей.
Почему "равнодушия"?
Посмотрите под какими разнообразными соусами приходится ему выпрашивать у читателей деньги. То Новый год, то веточка мимозы для жены, то пасхальные куличи, то болезнь ребенка.
Совершенно очевидно, что православный читатель чисто теоретически настроен, чтобы пожертвовать ближнему в беде, в тяжелую минуту, и не настроен совершенно, чтобы поддерживать интересного оригинального талантливого автора за его творчество.
В наше время, когда любой текст давно уже умершего святого можно бесплатно найти в сети, кто станет платить живому блогеру, чтобы он еще немного пожил и чего-нибудь для нас еще написал?"
Я сначала возмутился, честно скажу. Меня разозлило ужасно. Мне и так все эти просьбы даются кровью, а тут какой-то циничный холодный разбор...
А потом я одному товарищу дал почитать, он говорит:
- Ну, что ты злишься? Тебе за что-нибудь стыдно? Неудобно? Что-то у кого-то украл? Ты пиши давай? Тебя за что любят? За то, что ты пишешь. Если бы не писал, кто бы тебя любил? Ну и все. Давай делом занимайся. Пиши. И еще пиши. И проси денег. И снова пиши. И снова проси денег. И снова пиши.
Ну вот я и пишу. И прошу.
Пришлите автору на жизнь.
А он вам еще что-нибудь напишет.
+79216459607

+79216459607

Гарри Каспаров о документе "хорошего русского": "Если человек остается в России, он несет долю персональной ответственности за войну"
https://www.currenttime.tv/a/garri-kasparov-o-dokumente-horoshego-russkogo/31864143.html

Какой же Каспаров мудак!

Члены Священного синода РПЦ поздравляют Патриарха Кирилла:
"Ваше Святейшество! Позвольте выразить Вам искреннюю и сердечную благодарность за мудрое управление церковным кораблем, идущим по бурным волнам житейского моря, за пример личного мужества, духовной стойкости, горячей веры, непоколебимой надежды и деятельной любви, за слова утешения и поддержки, за ясные указания, как в нынешние нелегкие времена надлежит поступать нам, христианам".
Кажется, про корабль все же немного опрометчиво.

СВЯЩЕННИК ДОЛЖЕН НАУЧИТЬ ЧЕЛОВЕКА БЫТЬ СВОБОДНЫМ
Ну вы знаете, что я занимался переводом молитвослова на русский язык, который даже был издан и теперь весь распродан.
Дело это было непростое, особенно с точки зрения его осмысленности и нужности.
Потому что в ходе перевода я приобрел строгую уверенность, что никакие эти молитвенные правила не нужны.
Нет, я их переложил. Потому что люди все равно продолжат их читать, а лучше уж читать их, понимая смысл, чем думая, что понимаешь.
Но сама суть, я уверен, сам жанр - обращаться к Богу не своими словами, а словами другого человека, он не просто странный, он порочный.
Мы не даем человеку разобраться в себе. Мы не даем ему самому поговорить с Богом о главном для него. Выстроить свой собственный диалог. Мы не даем ему сформировать свои отношения с Богом, личные отношения - это беда.
Представьте только, что вы сели поговорить с другом и стали это делать по книжке. Он тебе:
- Ну, как дела, дорогой? Что нового?
А вы ему, на нужной странице открыв:
- Несмь достоин ниже доволен...
А ведь Господь в друзья нас зовет. А не в чтецы написанных другими книжек.
Ну и вообще, есть много вопросов.
Вот я, лично, аскетику и устроение собственной духовной жизни преподавал, да и сам для себя усвоил, по Игнатию Брянчанинову. Который толкует вслед за отцами аскетами о пользе смирения. И про эту самую пользу смирения у нас все практически молитвы.
Но ведь Игнатий первый говорит, что смирение проистекать должно не оттого, что ты считаешь, что смирение - это хорошо, не от того, что тебе про это рассказали, а от практической работы над самим собой.
"Тщательное исполнение заповедей Христовых научает человека его немощам".
Что нам предлагает молитвослов? Люди, которые прошли большую и очень сложную самоотверженную духовную жизнь, увидели свои немощи и беседуют о них с Богом. Им никто не говорил, что они мерзкие, гадкие, хуже всякой твари, недостойные спасения и лицезрения Бога. И никто не говорил, что хорошо бы именно про это надо говорить с Богом.
Они действительно, пытаясь исполнить заповеди Божьи, САМИ увидели себя и мерзкими, и гадкими, и хуже всякой твари, и недостойными спасения.
И об этом они Богу говорят САМИ, из СВОЕГО опыта.
А у нас, которым в руки дали молитвослов, у каждого свой опыт. Кто-то видит себя таким, кто-то сяким. Пускай каждый вот об этом таком-сяком и говорит с Богом, если хочет.
А вот это вот повторение чужих мыслей, чужого опыта оно как-будто создает такую мембрану, такую защитную пленку вокруг души человека. У него нет нужды действительно исследовать, а какова его душа? А каков он сам? Знай, повторяй чужие слова. От того и взбрыкивает человек, и церковью недоволен, и бежит часто из Нее.
Мы сам виноваты:
- На вон тебе книжку, молись.
- А если я не согласен, если я не чувствую такого, не чувствую себя гадким?
- Значит, в тебе гордыня. А гордостью в человека грех вошел и только смирением побеждается.
И все.
Мы его, типа, научили. Да не научили, а ярлык прилепили.
Человек должен сам увидеть себя, какой он. Сам должен себя исследовать. Сам должен ОПЫТНО познать, что Бог - счастье и радость, а грех - зло и смерть.
Человеку нужно "ходить перед Богом", сверять себя с Богом, пробовать быть с Богом, пробовать быть без Бога, пробовать отказаться от Бога, чтобы научиться не мочь быть без Бога.
Церковь жива Духом Божьим. Поэтому, не устану повторять, Церковь - есть пространство Свободы. И задача пастыря, мне кажется, каждую секунду учить человека свободе, то есть позволять человеку быть свободным в своем выборе. В этом, кажется, есть риск.
Мне кажется, что навязанный выбор Бога - лучше, чем свободный от Него отказ.
И Бог, Он ведь каждый раз, творя каждого из нас, также и рискует каждый раз. Каждый раз рискует, что мы не выберем Его. И все-таки, Он при таких высочайших ставках, как жизнь каждого из нас, как жизнь возлюбленных детей Его, ради которых Он и все Его Божественное Бытие, так вот Он не касается нашей свободы. Вот и пастырю, думаю, не следует ее касаться.
Оставьте Бога и человека вдвоем. Или вам кажется, что Бог без вас не справится?

В разговоре с женщиной есть один болезненный момент. Ты приводишь факты, доводы, аргументы. Ты взываешь к логике и здравому смыслу. И неожиданно обнаруживаешь, что ей противен сам звук твоего голоса…
С.Довлатов

Пишут и пишут мне, как плохо ругать Церковь.
Спору нет, Церковь ругать и дурно и глупо одновременно.
А вот бездарного, или даже преступно-бездарного управляющего земной Церковью отчего бы не поругать?
Меня вот можно и нужно ругать.
Кураева, например, тоже можно и нужно.
Да каждому христианину полезно, чтобы его поругали.
А дурного управляющего отчего нельзя?
Ну нет, у нас когда про управляющего словечко скажешь - это вы Церковь ругаете, Церковь не любите.
Это как с Путиным.
Ругаешь Путина - не любишь Россию.
Дык ведь до него любили, при нем любим и после него будем любить.
Кто все эти люди над нами?
Может быть, они Боги?
Вряд ли.
Бог у нас один. Ну я верю в одного.
А эти, они приходят, уходят.
Жалкие такие же людишки, как и мы.
С бабами спят. Онанизмом занимаются. На унитазе тужатся. Изо рта у них плохо пахнет по утрам. Боли боятся и смерти.
И умрут, как и мы.
И Патриарх умрет.
И Путин умрет.
А врачи мне говорили, человек часто, когда умирает, то может и описаться и обкакаться.
Вот и Путин описается, и Патриарх обкакается.
Как и мы. Так же как и мы.
А Церковь остается и останется.
И Россия, наверное, тоже как-то останется.
И никакой, даже самый бездарный или преступно-бездарный управляющий не одолеет их.