тавив ноги.
Зибельман целится. Наконец, стреляет.
Прохоренко взвизгивает, почему-то хватается за промежность, но по-прежнему твердо стоит на ногах. Матерится.
К нему подбегают, разнимают руки, руки слегка в крови. Проводят тщательное обследование на наличие возможных повреждений.
Результаты таковы.
Пуля срезала тоненький кусочек кожицы на самом краю мошонки капитана Прохоренко. Крови почти нет. Царапина.
Ни капельки не протрезвевший капитан Прохоренко кричит:
- Ну, что, жидовская крыса тыловая, вали в магазин.
Зибельман тащит из магазина ящик водки.
Наутро, протрезвевший капитан Прохоренко говорит протрезвевшему капитану Зибельману:
- Слушай, Ворошиловский стрелок, похоже, теперь я должен тебе два ящика водки поставить.
Обнимаются. Идут вместе в магазин. Тащат два ящика водки.
Праздник продолжается.

Читатель спрашивает:
- Скажите, можно ли ударить служителя культа?

НАС ВСЕХ ЗАБЫЛИ
Вы простите, но мне кажется, это не только мой опыт, как часто на Литургии я никак не могу разобраться в себе: где я тут со своей молитвой?
Проще: как мне молиться и что является МОЕЙ молитвой?
Вот это полугромким шепотом в алтаре чтение евхаристического канона, несмотря на пение хора?
Я эти слова должен воспринимать как свои, пытаться их расслышать и повторять как свою молитву?
Или все-таки вот это, то, что хор поет и тянет, заглушающее евхаристический канон, бесконечное-бесконечное-бесконечное, особенно на Литургии Св. Василия:
- И моо-оо-оо-оо-ли-ии-ии-ии-мтеся-аа-аа-аа-аа-аа, моо-оо-оо-лимтиии-ии-ии-ся-аа-аа-аа, Бо-оо-оо-ооо-же-еее-ее-ее на-ааа-ааа-ааа-ааа-ааа-аааш-ш-ш-ш-ш-ш.
Поглядели на алтарь.
Завеса не трепыхается даже. Чего там происходит, никто не знает.
Но главное, чтобы не было неловких пауз. Поэтому - по новой:
- И моо-оо-оо-оо-ли-ии-ии-ии-мтеся-аа-аа-аа-аа-аа, моо-оо-оо-лимтиии-ии-ии-ся-аа-аа-аа, Бо-оо-оо-ооо-же-еее-ее-ее на-ааа-ааа-ааа-ааа-ааа-аааш-ш-ш-ш-ш-ш.
Нет? Еще не закончили?
- Бо-оо-оо-ооо-же-еее-ее-ее на-ааа-ааа-ааа-ааа-ааа-аааш-ш-ш-ш-ш-ш.
- Ш-ш-ш-ш-ш-ш-ш-ш-ш-ш-ш-ш-ш...
Молитвенное "ш" уходящее в бесконечность.
Скажите мне, да и не только мне, где я, где мы тут в этой постановке?
В алтаре у священников свой текст.
У хора своя роль.
А я? А мы?
Кажется, нас всех забыли.

КТО ТУТ БОЛЕЕ РУССКИЙ
В последнем нашем государе-страстотерпце было 0,78125% процента русской крови, поскольку последним его русским предком был Государь Пётр Первый. Также не был он и Романовым. Династия Романовых прервалась на Петре Втором. И правила нами династия, начиная с Петра Третьего, шлезвиг-голштинская.
Во мне, например, 50% еврейской, 12,5% латышской и целых 37,5% чалдонской крови.
Если сибиряков-чалдонов, то есть тех русскоязычных, кто проживают за Уралом, считать русаками, то у меня, по сравнению с государем, еще очень даже ничего показатели.

Первомай 2022. Скамейка в парке. Двое. Бутылка водки и сырок. Пластиковые стаканы.
- Да что ты мне все "наша власть, наша власть...", да сраная твоя власть.
- Что? Власть? Сраная?
- А какая же ещё?
- Ну, знаешь. Валил бы ты тогда куда-нибудь, раз тебе здесь не нравится.
- Что значит "валил бы"? Это моя страна!
- Ни хера она не твоя.
Тот, опешив:
- А чья же?
- Наша.
Передразнивает:
- Ваша... - Добавь ещё "странно, что тебя до сих пор не посадили".
Отклоняется, всматривается в собеседника:
- Действительно, странно.

А ТЕМ ВРЕМЕНЕМ В ПЕТЕРБУРГЕ

"Гостей ждет потрясающее меню. В баре можно будет отведать хот-доги «Тополь-М», картошку-фри «Катюша», сытную запеканку «Искандер», чизбургеры «Враг НАТО», гамбургеры «Зависть Байдена». еще массу вкусных блюд".

ХОЧУ ЛИ Я, ЧТОБЫ ОН УМЕР?
Хочу ли я, чтобы он поскорее умер? Ну там, от быстротечного рака, или там инфаркт-инсульт, или оступился, поскользнулся, свалился с лестницы?
Я точно про это думаю.
Я человек грешный, и всяких мыслей у меня пруд пруди.
Были люди, которые мне угрожали, и я думал тогда, вот бы они умерли.
Были люди, со смертью которых разрешались бы какие-то проблемы, мои, моей семьи. И я тоже думал, а вот как это будет, если они сейчас умрут.
Один друг мой рассказывал, как он мечтал, чтобы его первая жена попала под автобус, чтобы ему не быть подлецом, когда он решится ее бросить.
Про маму, представляете, я думал, в минуты финансовой безнадюги, когда не на что было ее содержать, и при ее деменции, когда она уже ничего почти не соображала, страдала или была особенно агрессивна, я думал, ну какой в этом, Господи, смысл? Какая разница, сейчас она умрет или через год-другой?
Или вот этот человек, который продолжает посылать десятки тысяч людей убивать другие десятки тысяч людей и самим умирать?
Хочу ли я, чтобы он поскорее умер?
Так все это соблазнительно: представляете, бац, он умер, и новая жизнь для всех. И пришел другой кто-то, наверняка уж потрезвее, почеловечнее. И все эти убийства прекратил.
Представляете, один человек умер, и десятки тысяч перестанут умирать, вернутся в свои дома, заживут прежней мирной жизнью. Целые и невредимые, а главное, живые, сыновья вернутся к матерям. Мужья к женам. Отцы к детям. И новые и новые семьи не будут больше прятаться в подвалах от снарядов и ракет. Беженцы вернутся в свои дома. И дети перестанут погибать.
Гитлера, помните, 20 июля 1944 года пытались убить с той же целью. И если бы у них, у заговорщиков, получилось, представляете, скольким бы из нас довелось узнать своих дедов лично, а не на фотокарточке. Сколько бы новых деток родилось. На сколько меньше было бы вдов.
Убить одного, чтобы спасти тысячи или миллионы.
Вот эта штука, подлая штука, которая называется целесообразность. Она не мне одному не дает покоя. Много-много людей на Земле думают сейчас об этом: хоть бы он поскорее умер.
А я, вот возьмите меня, не я ли тут понаписал не один текст про то, что убивать - плохо. Что желать чьей-то смерти - зло.
Собственно и сам человек этот, чьей смерти желает сейчас столько людей, виновен именно в этом, что убивает. Что другие умирают из-за него.
Можно ли желать смерти тому, кто виноват в смерти...
У Христа вот все просто: если гневаешься на другого - уже убиваешь его. Ты уже убийца.
Ты сам убийца.
Он убийца, потому что несет смерть. И ты убийца, потому что желаешь ему смерти.
Про любовь к врагам еще у него есть. У Христа.
Тоже непонятно, что с этим делать?
Вот его я тоже должен любить? Вот этого?
Про вложи меч. И про другую щеку.
Я же сам вот про это все тут писал в осуждение убийства, любого убийства и про осуждение (...).
И все эти слова Христа идеально ложились на мой пацифизм. На мое миролюбие. На мое отвращение к смерти.
А параллельно с этим вот миролюбием, параллельно со всем моим христианством, я все равно думаю, а что если бы он поскорее умер.
Человека нет - я это так вижу. Мы упрекаем его за то, что для него нет людей, они лишь винтики для осуществления его идей.
Но для меня самого, он - не человек. Он функция. Он средство.
Я не думаю о нем, как о человеке. Про его боли, тревоги, радости. Про его детей и внуков, которые его любят. Про его женщину, с кем уж он там живет. Про друзей. Вообще про этот вот макрокосм, который называется человеком.
Помните как там говорил самый рефлексирующий о себе герой великой русской литературы:
- Меня нельзя убить, потому что со мной умрет целый мир.
Что-то здесь не то, когда я хочу, чтобы он поскорее умер.
Я не хочу говорить каких-то правильных слов. Никого не хочу учить.
Я вижу, что я сам ничего не понимаю, и ни в чем не могу разобраться.
Но мне кажется, вот внутри меня самого, где-то очень глубоко, есть почти уверенность: что желать смерти нельзя никому. Вот вообще никому. Вообще никому нельзя желать смерти.
Все.
Закончили.
А с другой стороны... Все равно ж ему когда-нибудь умирать.

+7-921-645-96-07

Ведущая лет тридцати пяти - сорока произносит с телеэкрана в качестве несокрушимого аргумента:
- Да, но с этим решение президента Байдена не согласны даже многие американцы.
Милой журналистке, прожившей все свои лучшие годы в профессии в эпоху Путина, и невдомек, что во многих странах иметь мнение отличное от мнения правящего президента - нормально, и это никак не наказывается.
Помню, как Ваньку потряс Брексит. Когда правящий премьер-министр сделал все, чтобы Брексит не прошел, а он прошел.
Представим, что Путин против, а народ России - "за". Что Путин говорит, надо так, а какой-нибудь завалящийся депутат Госдумы говорит, нет, надо по-другому.
Как они там вообще на этом Западе живут, бедолаги?

Израильское министерство иностранных дел вызвало к себе российского посла из-за интервью главы российского МИД Сергея Лаврова итальянскому телевидению, сообщает агентство Рейтер.

Ведущий телеканала Mediaset задал вопрос, как обвинения в нацизме в адрес Украины вяжутся с тем, что президент Владимир Зеленский еврей.

В ответ Лавров заявил: "Он [Зеленский] выдвигает аргумент: какая у них может быть нацификация, если он еврей. Могу ошибиться, но у А.Гитлера тоже была еврейская кровь. Это абсолютно ничего не значит. Мудрый еврейский народ говорит, что самые ярые антисемиты, как правило, евреи. "В семье не без урода", как у нас говорят" (цитата по расшифровке интервью на сайте российского МИД).

Слова Лаврова вызвали скандал в Израиле. Глава МИД Яир Лапид написал в "Твиттере": "Высказывания министра иностранных дел РФ Лаврова не только непростительны и возмутительны - они также являются ужасной исторической ошибкой. Евреи не убивали себя во время Холокоста. Обвинение самих евреев в антисемитизме - это самый низменный уровень расизма в отношении евреев."

ПРО ХРЮКАНИНУ
Тут, мне кажется, надо федеральный закон принимать. Насчет хрюканины. Чтобы все правильно, блин, фильтровали. Нельзя это на самотек пускать.

РОССИЯ ВЗЯЛАСЬ ЗАЩИЩАТЬ ЕВРЕЕВ ОТ ИЗРАИЛЯ
МИД России обвинил Израиль в поддержке «неонацисткого режима в Киеве»

Российское ведомство также назвало «антиисторическим» заявление главы израильского МИДа Яира Лапида о том, что евреи не уничтожали сами себя во время холокоста.

Лапид и его кабинет не видят, что Зеленский просто «завершает» сценарий, описанный еще немецким пастором Мартином Нимеллером. Сначала на Украине в 2014 году пришли за коммунистами, потом за социалистами, потом, весь «цивилизованный» мир промолчал, когда на Украине «отменили» русских. Не хватает фантазии понять, какой «некоренной» народ пойдет «на ножи» да «на гиляку» за москалями?

ЖРЕЧЕСТВО В ПРАВОСЛАВИИ
Вы не слышали это с амвонов?
- Сегодня у всех наших усопших - Пасха.
Это про Радоницу нам глаголют наши батюшки.
Понимаете, что у Бога все живы - это все знают. Но знают так же, что в Церкви принято разделять: мертвые отдельно, живые отдельно.
Ну и что, что Пасху 9 дней как празднуем. Ну и что, что впереди еще больше 30-ти пасхальных дней.
Наши мертвые - где-то там, за заборчиком, их держали, не допускали до общей пасхальной радости, и только на 9-й день теперь у них тоже Пасха.
До Радоницы записки об упокоении не подавай, на ектении не читай, панихиды не служи, на кладбище не ходи. Потому что не положено.
Почему не положено? Кем не положено?
А вот на Радоницу - да. Особый день особого поминовения.
Пасха Мертвых.
И за всем за этим ноль Евангелия. Ноль богословия.
Но очень много от языческого культа мертвых. Когда к мертвым особое, отдельное отношение и отдельные ритуалы. Когда мертвых и живых лучше не смешивать. Мало ли что.
И еще - большое желание заработать.
Как говорилось в старом православном анекдоте.
Доктор - священнику:
- Ох, что за времена?! Люди так и мрут, так и мрут.
Батюшка доктору:
- Да не так уж и мрут...
Радоница - важный, весомый особый повод собрать людей в храме. В чем нет ничего дурного. Но и ничего особо сакрального тоже нет. День как день.
Бог - всегда Бог. Мы - всегда мы. Наши усопшие - всегда наши усопшие. Хочешь помолиться - помолись. И ничего в особый поминальный день не происходит такого особенного, молись всегда.
Когда хочешь. Когда чувствуешь нужду в молитве. Когда просто поднял голову и увидел на стене портрет любимых, которые в том, новом мире сейчас. Или вспомнил какую-то историю, где про человека, который теперь не с тобой.
Каждый день - Радоница, вот в чем суть.
Это вот все жречество - выделение особых дней. особых предметов. особых ритуалов, которые совершают только посвященные.
Вот Артос. Я никак не могу понять, на что он. Длинная-длинная пасхальная служба, нет, еще надо Артос освятить. Потом он лежит, сохнет, потом все ломятся в субботу (ага, еще один вещественный повод затащить прихожанина на службу), получают кусочек твердого сухаря. Потом год страдают, что с этим сухарем делать. Он же особенный (как Радоница), это не просфорка вам какая-то. Это Артос. Это особый святой хлеб.
Вот это вот наше деление на святое и профанное. Весь хлеб - он не Божий. А вот эти вот с символами христианскими булочки, из которых вынули частичку, или обрезки от того, что потом и правда станет Агнцом. Или вот этот Артос. Это Божий хлеб. В нем особая благодать.
Вы не забывайте еще, что у нас есть особые сакральные пространства. Наши алтари. А в них есть еще особые сакральные предметы, которых не всем касаться-то можно. Только посвященным, то есть которые сами - сакральные.
То есть весь мир - Божий, про это мы не помним, но вроде так.
Но есть места - более Божии.
Весь хлеб - Божий. Но есть более Божии булочки.
Ну про воду вы сами знаете.
Христос сошел однажды и освятил воду. Даже говорят - все воды освятил. Но этого недостаточно, чтобы людям считать, что всякая вода теперь освящена навсегда. Нет, ее надо переосвящать каждый раз, как предыдущая переосвященная вода закончится. Ну и дальше вы, очевидно, знаете цепочку переосвящений:
Вода становится святой погружением в нее креста, который перед этим освятили кроплением его святой водой. Такая цепочка святостей.
Ну и дальше мы создаем у людей потребность в особом хлебе, особой воде, особых сакральных местах. И люди идут за всем этим к нам. Где они еще могут нормальное сакральное получить, только у нас. А для этого мы им объяснили, что больше нигде настоящего сакрального им не найти. все остальное сакральное. в лучшем случае, с червоточиной. В худшем - просто бесы вам подсовывают свое бесовское. И выходит у нас в православии - монополия на все настояще-священное. Деваться некуда.
Сакральная вода только у нас.
Сакральный хлеб - тоже.
Сакральные пространства и помещения - сами понимаете.
Ну и сакральные дни, в которые можно особым сакральным образом поминать мертвых - тоже мы

устанавливаем.
Если к этому добавить бесчисленные книжки и проповеди про то, как сорокаусты, а так же годовые и вечные помины помогают улучшить положение наших усопших любимых, а так же рассказы в тех же книжках и проповедях об исцелениях от артоса, просфорок и святой воды (забыл еще особо освященное на чьих-нибудь мощах масло) - на лицо, нормальный маркетинг: создаем потребность, удовлетворяем ее, сами потом рассказываем, как замечательно потребности были удовлетворены.
Ну и главная потребность - все это может совершить. оказать и удовлетворить особая жреческая каста. Без нее никак.
Нет, нет, я не против священства, упаси Бог. И нормально верю в таинство хиротонии. Все по-православному.
Но каста жрецов от этого не перестает быть кастой жрецов, не перестает сама себя ощущать кастой жрецов, и те, кто не каста, не перестают относиться к своим жрецам как к касте.

“Стратегия Зеленского, выполняющего волю Ротшильдов, заключается в уничтожении мужчин Украины об русское оружие с целью создания новой земли обетованной для избранного народа. В этих условиях Россия спасает народ Украины от рабства… Новые власти Украины, возможно, попытаются заселить Донбасс евреями; нынешними жителями «Земли Обетованной» заменят русских, от которых юго-восток страны будет зачищен”. Сергей Глазьев, академик, министр экономики ЕАЭС

ЛЮБИТЬ ПО-РУССКИ
Свою первую жену, Евдокию Лопухину, Петр, как известно, насильно постриг в монахини, чтобы не мешала дальнейшему развитию его личной жизни.
Справедливости ради, довольно много людей среди духовенства пострадали, то есть впали в царскую немилость, за то что отказывались ее постригать насильно: от Патриарха Адриана до нескольких архиереев и простых священников.
Уже по прошествии нескольких лет Государь узнал, что Евдокия живет в монастыре не как монахиня, а как мирянка, и имеет возлюбленного, майора Степана Глебова. Последствия не заставили себя ждать.
Как писал на родину австриец Плейер: «Майор Степан Глебов, пытанный в Москве страшно кнутом, раскалённым железом, горящими угольями, трое суток привязанный к столбу на доске с деревянными гвоздями, ни в чём не сознался».
Тогда Глебов был посажен на кол и, прежде чем умереть, мучился 14 часов. Палачи при этом специально накинули на него меховой тулупчик, который по такому случаю презентовал ему сам государь Петр Алексеевич, чтобы он не замерз раньше времени. А чтобы кол не вошел сразу резко в тело бедного майора и он не умер быстрой смертью, на кол были приделаны подпорки, которые убирали одну за другой, чтобы кол входил в него постепенно. Саму же Евдокию заставили присутствовать при казни и не давали закрывать глаза и отворачиваться, пока Глебов не умер.

Папа Римский Франциск:

«Я разговаривал с Кириллом сорок минут по Zoom. Первые двадцать минут он читал с листка бумаги, который держал в руке, все причины, которые объясняют войну».

Я слушал его, а затем ответил: «Я ничего из этого не понимаю. Брат, мы не государственные клерки, мы должны говорить не на языке политики, а на языке Иисуса. Мы пастыри одного и того же святого стада Божия. По этой же причине мы должны искать путь к миру, мы должны прекратить боевые действия. Патриарх не может опуститься до путинского алтарного мальчика».

ПАТРИАРХ-БЕЗБОЖНИК
Почему так? Послушайте, ну есть же верующие епископы? Я встречал, их вполне достаточно. Ну много даже. У них у всех свои сложности, но верующих и правда много.
Но как же так случилось, что ФСБ, Путин и Господь Бог поставили нам в Патриархи не верящего в Бога Владимира Михайловича Гундяева?
Я помню, расшифровка появилась последнего визита Патриарха Кирилла к Константинопольскому Патриарху Варфоломею. И вот Варфоломей ему про то, что надо уврачевать раскол в Украинской Церкви. А наш ему - про то, что в Киеве был государственный переворот, и что государства Украина не существует. Это еще в 2018 году было.
И вот опять.
Папа Римский, еретик и раскольник, с нашей ортодоксальной точки зрения, нашему православнейшему Патриарху про то, что надо бы за мир хлопотать и войну прекращать. И про Христа Иисуса.
А наш-то ему в ответ без всякого Христа, с картами в руках и по бумажке - что невозможно было в Украине России (...) не начинать.
Просто это какой-то позор. Это стыдно иметь нам такого Патриарха. Просто срам.
Вы представляете, у человека вообще нет веры в Бога - а его в Патриархи ставят.
Страха Божия нет.
Привычки перед Богом ходить нет.
Желания угождать Богу нет совсем.
А что есть?
Страх перед Путиным есть.
Ходить перед Путиным, то есть сверять свои слова и поступки с тем, понравятся ли они Путину, такая привычка есть.
Желание угождать Путину и только Путину - есть.
А Бога нет, совсем нет.
Как же так?
Как же это могло случиться?
Был такой Патриарх Сергий Страгородский. Он сдал Церковь когда-то безбожной сатанинской советской власти. Тогда, в его правление с 1926 по 1944 год - трудные времена были. Убивали Церковь, казнили, ссылали, пытали... То есть Сергий из страха слил Церковь большевикам. Из страха отдался. И образ его правления, и построенные им отношения с властью на века получили позорное наименование "сергианства".
А сейчас-то что? За что наш Патриарх отдается нынешней власти и лично Путину?
За то, что епископов пускают в ВИП залы?
За машины с мигалками?
За то, что приглашают в собрания?
Что недвижимость церковную отдали?
Из боязни разоблачения голубых епископов? Денежных махинаций?
Чтобы налогами не облагали?
Чтобы не отобрали митры и посохи?
За что бьется наш Патриарх-безбожник? За что душой своей пожертвовал бессмертной?
Ах да, он же не верит, очевидно, в бессмертие души.
Ну хорошо, а в памяти потомков, в учебники церковной истории, как весь этот позор предательства Церкви за мигалки и вип-залы будет записан?
"Кириллианство"?
"Гундяевщина"?
Напишут в учебниках:
"Все вышеперечисленные неблаговидные дела в Церкви того времени объясняются одним. Патриарх Кирилл вообще не верил в Бога. Он был безбожником".

Поддержите, пожалуйста автора. Ваши пасхальные дары, к сожалению, уже кончились.
+79216459607

+79216459607

Память – явление тихое
Все люди разные. Есть шумные, есть тихие. Есть, которым нужно ходить шумной большой компанией, шутить, веселиться, песни петь. А есть, которым сидеть на пригорке под раскидистой березой и глядеть задумчиво в даль.
И да не будут тихие переучивать шумных. А компанейские дергать склонных к одиночеству с их пригорка. Да не будут.
Я в этом году снова не пойду с детьми в «безымянный полк». Не наклею на картонку отцовские фотографии. И ленточку георгиевскую не стану повязывать. То есть девушка возле гипермаркета ленточку мне протянула, я сказал, мне не надо.
Я не могу сказать, что другие люди думают про это. Я могу только сказать, что я сам думаю.
Я думаю, что мертвые живы. Я в этом уверен. Я – христианин. Я верю в вечную жизнь и не верю в смерть. И про мертвых в третьем лице, как будто их нет, считаю, нехорошо говорить. Они живы, они рядом. То есть мой папа Забежинский Арон Захарович, гвардии капитан, командир артиллерийской батареи, кавалер трех боевых орденов и трех медалей, прошедший всю войну от первого дня до последнего, от Ленинграда до Вены и Будапешта, скончавшийся в августе 1974 года с осколком в правом легком – он жив. Я его помню, я его люблю, молюсь за него. Вот это последнее, в смысле «молюсь» - это мне, христианину, представляется вообще единственным толковым и главным делом из тех, что я могу для него сделать. Могилку прибирать, высаживать на ней цветочки, выпивать за него рюмку - другую, идти с его портретом по Невскому проспекту... Это все ему не нужно. А вот молиться Богу за него. Сохранять с ним общение в своей молитве за него – это единственное и главное, что я могу. Другого и высшего способа продолжать любить его Господь, который весь этот мир устроил, нам не дал. Вот. Это одна причина, по которой я никуда не пошел, а остался сидеть на пригорке.
Вторая причина – это сам папа и его отношение к войне. Он ненавидел вспоминать о войне. Этот героический человек терпеть не мог, когда при нем рассказывали про подвиги, мужество, хоть про мало-мальский героизм. Он говорил, что война – это смерть, трупы, грязь и ужас.
Он говорил:
- Мы сделали то, что сделали. Но сделали это ужасно. И своих людей сколько потеряли бездарно. И тех, чужих поубивали бесчисленно.
Он не переносил пафосных разговоров о войне, о мужестве и даже о памяти. Терпеть не мог фразы «никто не забыт». И требовал лучше молчать, молчать и молчать, потому что всякие слова теряют цену.
Вот папа в своей земной жизни не носил никогда своих боевых орденов, не ходил на парады и не выступал перед школьниками. И даже на мои вопросы не отвечал. Говорил снова и снова про грязь и смерть. Так неужели же папе понравится, если я наклею его портрет на картонку и понесу его среди других таких же по Невскому?
Еще раз. Мы живем так, будто наши мертвые умерли. И как будто все, что от них в этом мире осталось – это уже не их, это уже наша собственность. Что хочу, то и делаю. В том числе, и с их памятью.
Кому-то кажется, что его отцу или деду нравится это там, на небесах, ну, пускай несет портрет.
Я про других не знаю. Моему, уверен, не нравится.
Вот я и сам не иду, и портрета его не несу.
Знаю точно, ему не понравится.
Люди говорят: вот это единение. Люди говорят: вот это память.
А мне кажется, память – это явление такое тихое. Негромкое. Сел тихонько. Тихонько вспомнил. Тихонько помолился.
Но это опять же мне кажется. Я никому не навязываю.
Вот поэтому я – на пригорок. И задумчиво глазами – вдаль.
- Господи, спаси раба твоего усопшего некрещеного Аарона и помилуй.