Еще в Университете на журфаке редактор нашей газеты говорил мне:
- Если тебе не хочется ни о чем писать, а написать надо, напиши про это. Про то, как тебе не хочется ни о чем писать.
- Если тебе не хочется ни о чем писать, а написать надо, напиши про это. Про то, как тебе не хочется ни о чем писать.
👍19
Вот оно!
За то, что ты не служил Господу Богу твоему с веселием и радостью сердца, при изобилии всего, будешь служить врагу твоему, которого пошлет на тебя Господь, в голоде, и жажде, и наготе и во всяком недостатке; он возложит на шею твою железное ярмо, так что измучит тебя
(Втор 28:47-48)
За то, что ты не служил Господу Богу твоему с веселием и радостью сердца, при изобилии всего, будешь служить врагу твоему, которого пошлет на тебя Господь, в голоде, и жажде, и наготе и во всяком недостатке; он возложит на шею твою железное ярмо, так что измучит тебя
(Втор 28:47-48)
👍11
Родители размещают в сети песни, которым учат их детей в школах.
😱27😢12👍5
ИОВ, ЕГО ЖЕНА И МЫ
Драматичнейший момент в книге Иова - его разговор с женой.
Этот женский эмоциональный деструктив, истерика, после потери детей, дома, беспомощности мужа, муж ведь должен всегда все решить, он не решает, еще волосы свалялись, две недели без душа, она кричит ему:
- Похули Бога и умри.
Эта женская слабость.
Эта безысходность.
Это горе, отчаяние, которому нет границ.
Все кончено, выхода нет, похули Бога и умри, куда дальше...
А он тверд.
Он глиняным черепком струпья свои скоблит, весь в гноищи:
"Неужели доброе мы будем принимать от Бога, а злого не будем принимать? ".
Не знаю, что про это сказать.
Совсем не то, что девочки хуже мальчиков.
Не знаю, что сказать.
Просто примерить на себя.
Это не про то, чтобы нас всех научить, как надо: будь, как Иов, и не будь, как жена Иова.
Я не знаю, что сказать.
Я всегда так этот текст понимал: примерь его на себя и будь готов.
"И сказала ему жена его: ты все еще тверд в непорочности твоей!
Ибо погибли с земли память твоя, сыновья и дочери, болезни чрева моего и труды, которыми напрасно трудилась.
Сам ты сидишь в смраде червей, проводя ночь без покрова,
а я скитаюсь и служу, перехожу с места на место, из дома в дом, ожидая, когда зайдет солнце, чтобы успокоиться от трудов моих и болезней, которые ныне удручают меня.
похули Бога и умри.
Но он сказал ей: ты говоришь как одна из безумных: неужели доброе мы будем принимать от Бога, а злого не будем принимать? Во всем этом не согрешил Иов устами своими."
Драматичнейший момент в книге Иова - его разговор с женой.
Этот женский эмоциональный деструктив, истерика, после потери детей, дома, беспомощности мужа, муж ведь должен всегда все решить, он не решает, еще волосы свалялись, две недели без душа, она кричит ему:
- Похули Бога и умри.
Эта женская слабость.
Эта безысходность.
Это горе, отчаяние, которому нет границ.
Все кончено, выхода нет, похули Бога и умри, куда дальше...
А он тверд.
Он глиняным черепком струпья свои скоблит, весь в гноищи:
"Неужели доброе мы будем принимать от Бога, а злого не будем принимать? ".
Не знаю, что про это сказать.
Совсем не то, что девочки хуже мальчиков.
Не знаю, что сказать.
Просто примерить на себя.
Это не про то, чтобы нас всех научить, как надо: будь, как Иов, и не будь, как жена Иова.
Я не знаю, что сказать.
Я всегда так этот текст понимал: примерь его на себя и будь готов.
"И сказала ему жена его: ты все еще тверд в непорочности твоей!
Ибо погибли с земли память твоя, сыновья и дочери, болезни чрева моего и труды, которыми напрасно трудилась.
Сам ты сидишь в смраде червей, проводя ночь без покрова,
а я скитаюсь и служу, перехожу с места на место, из дома в дом, ожидая, когда зайдет солнце, чтобы успокоиться от трудов моих и болезней, которые ныне удручают меня.
похули Бога и умри.
Но он сказал ей: ты говоришь как одна из безумных: неужели доброе мы будем принимать от Бога, а злого не будем принимать? Во всем этом не согрешил Иов устами своими."
👍14
ПАСХА И ПРОПОВЕДЬ ВСЕОБЩЕГО ЧУВСТВА ВИНЫ
Ведь если Христа распяли не кучка конкретных иудеев и римлян, а мы сами своими грехами, то, может, и предал Его не Иуда? А тоже мы?
Мэл Гибсон снялся в роли человека, вбивающего гвозди в руки и ноги Христа.
То есть не кто-то конкретно, а мы сами вбиваем гвозди в Его руки и ноги?
И не Петр, а мы отрекаемся?
И не сотник, а мы пронзаем Его ребра?
Конечно, скажет нам вся церковная традиция: мы и предали. мы и распяли, мы и вбивали гвозди, мы и отрекались, и прочая и прочая, им же несть числа. И мы все это слушаем круглый год, а особенно на Страстной, без меры.
Только почему это образное понимание евангельских сюжетов не работает и в другую сторону?
Не Закхей залез на ягодичну, а мы. Нам всем хочется видеть Господа. Не он, а мы все, я конкретно, зову Его к себе в гости.
Не Мария села при ногу Иисусову, а мы. Мы хотим слушать Слово Божие.
Не женщина-блудница, а мы самое ценное, дорогое наше принесли Ему, помазать Его перед погребением.
Не одиннадцать апостолов Его не предали, а это мы Его не предали.
Не Иоанн Богослов и Матерь Божья, а мы остались при кресте. Не испугались и не разбежались.
И не Иосиф с Никодимом, а мы сняли Тело Его и помазали и не они, а мы отдали ему свою гробницу. И не жены мироносицы, а мы пришли чуть свет ко гробу.
Похоже, мы не такие уж подлецы и сволочи. Почему никто нас не похвалит с амвона?
В этом всегдашнем и всеобщем обличении "нас" есть что-то все же не всеобъемлющее.
Ну, то есть мы говорим - все мы, то есть все люди распяли и распинают Христа своими грехами. Потому что все люди грешные.
Но вот мы же не скажем, что Матерь Божья тоже распяла Его, своего сына, своими грехами?
Ну, хорошо, опустимся на ступеньку пониже.
Иоанн Богослов распял, хорошо, не хотите Иоанна, давайте еще на ступеньку, например, апостол от 70-ти Тит распял Христа своими грехами.
Иоанн Златоуст распял Христа.
Серафим Саровский распял Христа своими грехами.
Да, конечно, Христос распялся и за всех нас и за них за всех. И за Матерь Божью и за Серафима Саровского и за меня.
Но распинала ли Матерь Божья своего сына?
Есть в этом обобщении, "мы", "род человеческий", все его коллективные и персональные распинатели, привычный такой церковный образ. Который работает, мне кажется, на создание повального чувства вины. И не более того.
- Все виноваты!
Так вот, мне кажется, в этом как раз и порочность самого этого подхода.
Дщери иерусалимские Его не распинали. Они плакали о Нем. И Симон Киринеянин не распинал. Да и Петр, отрекшийся, не распинал. Да полно было там людей, которые не были на площади и "распни" не кричали. Сколько вообще там того народу на той площади поместилось бы, чтобы записать в распинатели сначала весь еврейский народ, а потом и всех нас, обычных христиан?
Думаю, мы, каждый из нас, все-таки не распинали Христа.
Но Христос Сам добровольно приходит и умирает за нас, чтобы исцелить в нас наш грех, наше повреждение. Берет Сам на Себя наши страдания, немощи и болезни. И делает это через Свои страдания и смерть. Добровольные страдания. И добровольную смерть. И приводит нас к исцелению и к бессмертию. Кстати, даже не спросив нас, родившихся через 2.000 лет, надо ли нам это. Мы еще не родились, а Он уже нас спасает.
Я думаю, оттого, что чувство нашей благодарности Богу, наше желание славить Бога, наш пасхальный порыв радоваться Его Воскресению не будут подогреваться навязываемым вечным возгреванием в нас с амвонов чувством вины за то, чего мы не совершали, наши благодарность, славословие и радость не станут меньше.
Ну мои точно не станут.
Я все про себя знаю.
Я знаю, что я человек слабый.
Что я человек немощной, грешный и страстный.
Что я скоро обязательно умру.
И этого вполне достаточно, чтобы ликовать всем сердцем о воскресшем Господе, который и позвал нас всех и меня лично войти в эту пасхальную радость вместе с Ним.
Никто не плачь о своих грехах.
Телец упитанный.
Будем радоваться.
ХРИСТОС ВОСКРЕСЕ!
Ведь если Христа распяли не кучка конкретных иудеев и римлян, а мы сами своими грехами, то, может, и предал Его не Иуда? А тоже мы?
Мэл Гибсон снялся в роли человека, вбивающего гвозди в руки и ноги Христа.
То есть не кто-то конкретно, а мы сами вбиваем гвозди в Его руки и ноги?
И не Петр, а мы отрекаемся?
И не сотник, а мы пронзаем Его ребра?
Конечно, скажет нам вся церковная традиция: мы и предали. мы и распяли, мы и вбивали гвозди, мы и отрекались, и прочая и прочая, им же несть числа. И мы все это слушаем круглый год, а особенно на Страстной, без меры.
Только почему это образное понимание евангельских сюжетов не работает и в другую сторону?
Не Закхей залез на ягодичну, а мы. Нам всем хочется видеть Господа. Не он, а мы все, я конкретно, зову Его к себе в гости.
Не Мария села при ногу Иисусову, а мы. Мы хотим слушать Слово Божие.
Не женщина-блудница, а мы самое ценное, дорогое наше принесли Ему, помазать Его перед погребением.
Не одиннадцать апостолов Его не предали, а это мы Его не предали.
Не Иоанн Богослов и Матерь Божья, а мы остались при кресте. Не испугались и не разбежались.
И не Иосиф с Никодимом, а мы сняли Тело Его и помазали и не они, а мы отдали ему свою гробницу. И не жены мироносицы, а мы пришли чуть свет ко гробу.
Похоже, мы не такие уж подлецы и сволочи. Почему никто нас не похвалит с амвона?
В этом всегдашнем и всеобщем обличении "нас" есть что-то все же не всеобъемлющее.
Ну, то есть мы говорим - все мы, то есть все люди распяли и распинают Христа своими грехами. Потому что все люди грешные.
Но вот мы же не скажем, что Матерь Божья тоже распяла Его, своего сына, своими грехами?
Ну, хорошо, опустимся на ступеньку пониже.
Иоанн Богослов распял, хорошо, не хотите Иоанна, давайте еще на ступеньку, например, апостол от 70-ти Тит распял Христа своими грехами.
Иоанн Златоуст распял Христа.
Серафим Саровский распял Христа своими грехами.
Да, конечно, Христос распялся и за всех нас и за них за всех. И за Матерь Божью и за Серафима Саровского и за меня.
Но распинала ли Матерь Божья своего сына?
Есть в этом обобщении, "мы", "род человеческий", все его коллективные и персональные распинатели, привычный такой церковный образ. Который работает, мне кажется, на создание повального чувства вины. И не более того.
- Все виноваты!
Так вот, мне кажется, в этом как раз и порочность самого этого подхода.
Дщери иерусалимские Его не распинали. Они плакали о Нем. И Симон Киринеянин не распинал. Да и Петр, отрекшийся, не распинал. Да полно было там людей, которые не были на площади и "распни" не кричали. Сколько вообще там того народу на той площади поместилось бы, чтобы записать в распинатели сначала весь еврейский народ, а потом и всех нас, обычных христиан?
Думаю, мы, каждый из нас, все-таки не распинали Христа.
Но Христос Сам добровольно приходит и умирает за нас, чтобы исцелить в нас наш грех, наше повреждение. Берет Сам на Себя наши страдания, немощи и болезни. И делает это через Свои страдания и смерть. Добровольные страдания. И добровольную смерть. И приводит нас к исцелению и к бессмертию. Кстати, даже не спросив нас, родившихся через 2.000 лет, надо ли нам это. Мы еще не родились, а Он уже нас спасает.
Я думаю, оттого, что чувство нашей благодарности Богу, наше желание славить Бога, наш пасхальный порыв радоваться Его Воскресению не будут подогреваться навязываемым вечным возгреванием в нас с амвонов чувством вины за то, чего мы не совершали, наши благодарность, славословие и радость не станут меньше.
Ну мои точно не станут.
Я все про себя знаю.
Я знаю, что я человек слабый.
Что я человек немощной, грешный и страстный.
Что я скоро обязательно умру.
И этого вполне достаточно, чтобы ликовать всем сердцем о воскресшем Господе, который и позвал нас всех и меня лично войти в эту пасхальную радость вместе с Ним.
Никто не плачь о своих грехах.
Телец упитанный.
Будем радоваться.
ХРИСТОС ВОСКРЕСЕ!
❤26👍5🔥1
Евангельское обоснование эмиграции
Когда же будут гнать вас в одном городе, бегите в другой. Ибо истинно говорю вам: не успеете обойти городов Израилевых, как приидет Сын Человеческий (Мф. 10:23)
Толкование Иоанна Златоуста
Он не повелевает гонимым вступать в борьбу с гонителями, но убегать от них.
Толкование Амвросия Медиоланского
Во всякаго рода деятельности мы должны искать не только того, что честно, но и того, что (для нас) достижимо, – чтобы нам не взяться за что либо такое, что могло бы оказаться для нас не по силам. Вот почему Господь советует нам во время гонения уходить из города в город или, по Его собственному выражению (immo ut verbo ipso utar), бегать, дабы кто, необдуманно возжелав мученической славы, не подверг себя опасностям, снести и вытерпеть которые, быть может, не в силах будет слабое тело или нетвердый дух.
Толкование Кирилла Александрийского
[Христос] повелевает ученикам бежать из одного города в другой, а из того в следующий. И Он говорит это, не робости научая их, но тому, чтобы они не подвергали себя легкомысленно опасности, не умирали и не наносили ущерба тем, кому надлежало получить пользу от проповеди.
Толкование Феофилакта Болгарского
Когда же наступят гонения, повелевает им бегать, ибо явно бросаться в опасность и служить причиной осуждения убийцам, равно и вредить тем, которые надеялись получить пользу от проповеди, - дело дьявольское. Слова же «как приидет Сын Человеческий» относи не ко второму пришествию, но к тому приходу и утешению, которое было до креста. Ибо после того, как ученики были посланы и проповедовали, они снова возвратились ко Христу и пребывали с Ним.
(С) 2022 свящ . Иоанн Бурдин, «маран афа»
Когда же будут гнать вас в одном городе, бегите в другой. Ибо истинно говорю вам: не успеете обойти городов Израилевых, как приидет Сын Человеческий (Мф. 10:23)
Толкование Иоанна Златоуста
Он не повелевает гонимым вступать в борьбу с гонителями, но убегать от них.
Толкование Амвросия Медиоланского
Во всякаго рода деятельности мы должны искать не только того, что честно, но и того, что (для нас) достижимо, – чтобы нам не взяться за что либо такое, что могло бы оказаться для нас не по силам. Вот почему Господь советует нам во время гонения уходить из города в город или, по Его собственному выражению (immo ut verbo ipso utar), бегать, дабы кто, необдуманно возжелав мученической славы, не подверг себя опасностям, снести и вытерпеть которые, быть может, не в силах будет слабое тело или нетвердый дух.
Толкование Кирилла Александрийского
[Христос] повелевает ученикам бежать из одного города в другой, а из того в следующий. И Он говорит это, не робости научая их, но тому, чтобы они не подвергали себя легкомысленно опасности, не умирали и не наносили ущерба тем, кому надлежало получить пользу от проповеди.
Толкование Феофилакта Болгарского
Когда же наступят гонения, повелевает им бегать, ибо явно бросаться в опасность и служить причиной осуждения убийцам, равно и вредить тем, которые надеялись получить пользу от проповеди, - дело дьявольское. Слова же «как приидет Сын Человеческий» относи не ко второму пришествию, но к тому приходу и утешению, которое было до креста. Ибо после того, как ученики были посланы и проповедовали, они снова возвратились ко Христу и пребывали с Ним.
(С) 2022 свящ . Иоанн Бурдин, «маран афа»
👍20❤5
ОФИЦЕРСКАЯ ЧЕСТЬ
(история одной дуэли)
Моему второму отчиму, Эммануилу Исааковичу Кролю, было бы сейчас 96 лет. Он был старше мамы на 22 года, прожили они пять лет всего, у них не сложилось, в какой-то части из-за того, что их совместная жизнь попала на мой переходный возраст. Есть много того, за что мне стыдно перед памятью Эммануила Исааковича.
Когда он пришел в нашу семью, то есть взял за себя маму с нами, тремя детьми, ему было 55 лет, не намного старше меня нынешнего. Мне-то было тогда 14, и я был уверен, что он-то уже в старческом маразме, это точно, а я образец ясности ума.
А вообще он был интересный, образованный человек, с кучей всяческих историй. Он, правда, рассказывал их, не запоминая, рассказывал он их до этого или нет, ну прямо как я, я тоже все хуже помню, про что я уже писал, а про что еще только напишу.
Замечательные были его рассказы про армию. Ему довелось мальчишкой в самом начале блокады повоевать в молодежном полку, даже на Средней Рогатке полежать в оцеплении и пострелять в предполагаемых немцев, в рейдах поучаствовать, они ловили немецких диверсантов и торговцев человеческим мясом на ленинградских рынках. А в 1944 году, когда ему стукнуло 18 лет, его не послали уже на фронт, а отправили в военное училище, где он и встретил конец войны.
А вот уже после училища он отправился служить в место, которое называется Порккала-Удд – полуостров на территории Финляндии, недалеко от Хельсинки, где после окончания войны Советский Союз обустроил военную базу.
Эммануил Исаакович именовал это место Поркловуд и тешил нас многочисленными байками о веселых временах своей службы на полуострове.
В основном, байки эти были про то, как они, советские офицеры, там бухали. Если вы смотрели фильм Петра Тодоровского «Анкор, еще анкор!» и слышали гневные выступления наших ветеранов, что этот фильм порочит честь советской армии, которая якобы только пьет и живет с чужими женами, не верьте. С детства я наслышался про это всевозможных историй.
Сейчас я пробую что-нибудь вспомнить. Поприличнее.
Занятий, похоже, у них там особых не было. И пили они там беспрестанно.
На полуострове было две пивные. Одну из них они называли «Зайди, голубчик», вторую — «Лови момент». Друг Эммануила Исааковича Лев Абрамович Бравый утверждал, что «Лови момент» на самом деле назывался «Кровавая харчевня». Как можно было настолько разойтись в воспоминаниях о названии пивной, мне непонятно.
Был еще местный магазин по типу сельпо. Был он единственный, но назывался почему-то «Магазин номер Три».
Они там как-то подобрались люди творческие, все что-то писали и даже издали в единственном рукописном экземпляре сборник стихов, который назвался «Русско-еврейский альманах». Сборник открывался посвящением Эммануила Исааковича жене своего друга Льва Абрамовича – Гале Бравой. Стихотворение начиналось так:
«Мы встретились с тобой случайно
У магазина номер три…».
История была удивительная. Лева столько рассказывал своему другу про свою жену, так упоительно и подробно, а он обожал ее, что когда той удалось, наконец, получить разрешение, чтобы приехать к мужу, Эммануил Исаакович, увидев симпатичную женщину, вылезающую из кузова грузовой машины возле сельмага, подскочил к ней, подхватил под руку и воскликнул:
- Маска, я Вас знаю, Вы – Галя Бравая.
Так. Что я еще помню?
В сельмаг завезли апельсиновый сок в больших железных банках, наверное, от ленд-лиза остался. А офицеры были, большею частью, молодые и просто так жрать водку им было не всегда интересно. Они делали коктейль. Они брали банку сока, отливали из него часть содержимого и доливали в банку водку или, если удавалось разжиться у тыловиков – спирт. Потом из чего-то они придумали сделать длинные-длинные трубочки. А дальше происходило так. В моменты отдыха или в выходной день, молодые офицеры заваливались на свои кровати, банки с коктейлем стояли у них под кроватями, они доставали свои длинные соломинки и пьянствовали, не поднимаясь с постелей. При этом всякий заходящий в расположение начальник, видел, что они просто потягивают апельсиновый сок.
Еще одна история была про то, как рожала жена их
(история одной дуэли)
Моему второму отчиму, Эммануилу Исааковичу Кролю, было бы сейчас 96 лет. Он был старше мамы на 22 года, прожили они пять лет всего, у них не сложилось, в какой-то части из-за того, что их совместная жизнь попала на мой переходный возраст. Есть много того, за что мне стыдно перед памятью Эммануила Исааковича.
Когда он пришел в нашу семью, то есть взял за себя маму с нами, тремя детьми, ему было 55 лет, не намного старше меня нынешнего. Мне-то было тогда 14, и я был уверен, что он-то уже в старческом маразме, это точно, а я образец ясности ума.
А вообще он был интересный, образованный человек, с кучей всяческих историй. Он, правда, рассказывал их, не запоминая, рассказывал он их до этого или нет, ну прямо как я, я тоже все хуже помню, про что я уже писал, а про что еще только напишу.
Замечательные были его рассказы про армию. Ему довелось мальчишкой в самом начале блокады повоевать в молодежном полку, даже на Средней Рогатке полежать в оцеплении и пострелять в предполагаемых немцев, в рейдах поучаствовать, они ловили немецких диверсантов и торговцев человеческим мясом на ленинградских рынках. А в 1944 году, когда ему стукнуло 18 лет, его не послали уже на фронт, а отправили в военное училище, где он и встретил конец войны.
А вот уже после училища он отправился служить в место, которое называется Порккала-Удд – полуостров на территории Финляндии, недалеко от Хельсинки, где после окончания войны Советский Союз обустроил военную базу.
Эммануил Исаакович именовал это место Поркловуд и тешил нас многочисленными байками о веселых временах своей службы на полуострове.
В основном, байки эти были про то, как они, советские офицеры, там бухали. Если вы смотрели фильм Петра Тодоровского «Анкор, еще анкор!» и слышали гневные выступления наших ветеранов, что этот фильм порочит честь советской армии, которая якобы только пьет и живет с чужими женами, не верьте. С детства я наслышался про это всевозможных историй.
Сейчас я пробую что-нибудь вспомнить. Поприличнее.
Занятий, похоже, у них там особых не было. И пили они там беспрестанно.
На полуострове было две пивные. Одну из них они называли «Зайди, голубчик», вторую — «Лови момент». Друг Эммануила Исааковича Лев Абрамович Бравый утверждал, что «Лови момент» на самом деле назывался «Кровавая харчевня». Как можно было настолько разойтись в воспоминаниях о названии пивной, мне непонятно.
Был еще местный магазин по типу сельпо. Был он единственный, но назывался почему-то «Магазин номер Три».
Они там как-то подобрались люди творческие, все что-то писали и даже издали в единственном рукописном экземпляре сборник стихов, который назвался «Русско-еврейский альманах». Сборник открывался посвящением Эммануила Исааковича жене своего друга Льва Абрамовича – Гале Бравой. Стихотворение начиналось так:
«Мы встретились с тобой случайно
У магазина номер три…».
История была удивительная. Лева столько рассказывал своему другу про свою жену, так упоительно и подробно, а он обожал ее, что когда той удалось, наконец, получить разрешение, чтобы приехать к мужу, Эммануил Исаакович, увидев симпатичную женщину, вылезающую из кузова грузовой машины возле сельмага, подскочил к ней, подхватил под руку и воскликнул:
- Маска, я Вас знаю, Вы – Галя Бравая.
Так. Что я еще помню?
В сельмаг завезли апельсиновый сок в больших железных банках, наверное, от ленд-лиза остался. А офицеры были, большею частью, молодые и просто так жрать водку им было не всегда интересно. Они делали коктейль. Они брали банку сока, отливали из него часть содержимого и доливали в банку водку или, если удавалось разжиться у тыловиков – спирт. Потом из чего-то они придумали сделать длинные-длинные трубочки. А дальше происходило так. В моменты отдыха или в выходной день, молодые офицеры заваливались на свои кровати, банки с коктейлем стояли у них под кроватями, они доставали свои длинные соломинки и пьянствовали, не поднимаясь с постелей. При этом всякий заходящий в расположение начальник, видел, что они просто потягивают апельсиновый сок.
Еще одна история была про то, как рожала жена их
👍4
непосредственного начальника. То есть, ей рожать еще было, вроде, не срочно. Но уже вот-вот. Поэтому все офицеры подразделения бухали уже несколько дней подряд во главе с начальником, желая ему, разумеется, мальчика. Пили они в штабе.
Тут прибегает чья-то жена. Кричит:
- Да вы что, с ума тут все посходили? У Анатолия Тонька рожает.
Сам Анатолий сидит полулежа на кресле, лыка не вяжет.
Его облили водой, отхлопали по щекам.
- А? Что? Где? Как рожает?
Он выскакивает. Хочет взять штабную машину, но водитель где-то тоже лежит бухой, пока его находят, пока выясняют, что он не помнит, куда ключи дел. До гаража, где грузовики, бежать далеко. Он хватает мотоцикл с коляской, в коляску засовывает полуживую жену. И пытается мчаться в больницу. Но дело происходит весной, дороги размокли, кочки и ухабы страшные, грязь летит, жена стонет. Наконец они завязли где-то со своим мотоциклом. Он посадил свою рожающую жену за руль, велел газ крутить и сцепление выжимать, а сам пытался мотоцикл то толкать, то тянуть. Потом он понял, что жена ни газовать толком не умеет, ни вообще ничего, только сцепление и резину жжет, он сам сел за руль, а ей велел по колено в грязи с отошедшими давно уже водами вылезать и самой толкать мотоцикл. Ну, представляете, он газует, брюхатая жена толкает, грязь из под колеса…
В общем, ничего у них не вышло. И получалось, что прямо тут в грязи и рожать ей. Как вдруг на дороге показался танк. Откуда он ехал, не понятно. Короче, бедный будущий отец стал танку махать, тот не реагировал, он стал стрелять из пистолета в воздух – ноль внимания. Тогда он как-то умудрился забежать впереди танка, встал и приложил пистолет себе к виску. Танк остановился. Из него кто-то вылез, наверное, заряжающий, но точно не водитель. Тогда он пистолет со своей головы направил на его голову, велел вылезти, за ним показался еще один танкист, ему он тоже пистолетом указал, чтобы тот вылез. То есть два места освободились. Потом он засунул не без труда свою беременную жену в люк, все время держа их на прицеле. Сам забрался за ней и велел водителю танка гнать к больнице.
В общем, поспели они вовремя. Родили успешно девочку, после чего счастливый отец отправился на неделю на гауптвахту, ну а уже когда вернулся оттуда, забрал жену из больницы, привез в расположение, и там уже все снова напились за здоровье новорожденной и ее счастливых родителей.
Ну и теперь еще одна поркловудская история на закуску.
Офицеры пили уже несколько дней. Больше всего усердствовали два друга – капитан Зибельман и капитан Прохоренко, еврей и украинец, соответственно.
Напились они до того, что Прохоренко, до тех пор в антисемитизме не замеченный, стал объяснять, что евреи – все поголовно трусы, и пока они, славяне, били фашистских гадов, они, порхатые, в тылу отсиживались. А оба при этом были фронтовики, у каждого на груди иконостас. Причем Зибельман был разведчиком.
И вот Прохоренко ему, значит, кричит:
- Да пока мы! Кровь проливали! Вы! Проклятые жиды! Занимались снабжением! Воровали!
Зибельман кричит ему в ответ:
- Да я! Да у меня столько-то ходок за линию фронта! Да когда я языков водил пачками
Из вражеского тыла, ты в окопах вшей кормил в тепле и холе.
Тот ему:
- Что? За линию фронта? Да ты, небось, и стрелять не умеешь!
- Это я не умею?
- Да, это ты не умеешь. Вот мы сейчас проверим.
И тут Прохоренке приходит совершенно удивительно креативная, как бы мы сейчас сказали, мысль, как проверить стрелковую квалификацию Зибельмана:
- А спорим, жидовская твоя тыловая морда, что ты с тридцати шагов мне в голую ж…пу из пистолета не попадешь!?!
- Я не попаду?
- Ты не попадешь.
- На ящик водки?
- На ящик водки.
В общем, они выскакивают на улицу. За ними высыпает толпа таких же совершенно в хлам пьяных офицеров. Никто их не останавливает. Даже мысли такой никому не приходит, что надо бы остановить.
Они встают на тропинку, что проходит вдоль казармы. Зибельман отсчитывает тридцать шагов, оборачивается. На том месте, откуда он считал шаги, стоит уже спустивший штаны Прохоренко, повернувшись к нему своим бледно-розовым задом, слегка наклоняясь вперед и расс
Тут прибегает чья-то жена. Кричит:
- Да вы что, с ума тут все посходили? У Анатолия Тонька рожает.
Сам Анатолий сидит полулежа на кресле, лыка не вяжет.
Его облили водой, отхлопали по щекам.
- А? Что? Где? Как рожает?
Он выскакивает. Хочет взять штабную машину, но водитель где-то тоже лежит бухой, пока его находят, пока выясняют, что он не помнит, куда ключи дел. До гаража, где грузовики, бежать далеко. Он хватает мотоцикл с коляской, в коляску засовывает полуживую жену. И пытается мчаться в больницу. Но дело происходит весной, дороги размокли, кочки и ухабы страшные, грязь летит, жена стонет. Наконец они завязли где-то со своим мотоциклом. Он посадил свою рожающую жену за руль, велел газ крутить и сцепление выжимать, а сам пытался мотоцикл то толкать, то тянуть. Потом он понял, что жена ни газовать толком не умеет, ни вообще ничего, только сцепление и резину жжет, он сам сел за руль, а ей велел по колено в грязи с отошедшими давно уже водами вылезать и самой толкать мотоцикл. Ну, представляете, он газует, брюхатая жена толкает, грязь из под колеса…
В общем, ничего у них не вышло. И получалось, что прямо тут в грязи и рожать ей. Как вдруг на дороге показался танк. Откуда он ехал, не понятно. Короче, бедный будущий отец стал танку махать, тот не реагировал, он стал стрелять из пистолета в воздух – ноль внимания. Тогда он как-то умудрился забежать впереди танка, встал и приложил пистолет себе к виску. Танк остановился. Из него кто-то вылез, наверное, заряжающий, но точно не водитель. Тогда он пистолет со своей головы направил на его голову, велел вылезти, за ним показался еще один танкист, ему он тоже пистолетом указал, чтобы тот вылез. То есть два места освободились. Потом он засунул не без труда свою беременную жену в люк, все время держа их на прицеле. Сам забрался за ней и велел водителю танка гнать к больнице.
В общем, поспели они вовремя. Родили успешно девочку, после чего счастливый отец отправился на неделю на гауптвахту, ну а уже когда вернулся оттуда, забрал жену из больницы, привез в расположение, и там уже все снова напились за здоровье новорожденной и ее счастливых родителей.
Ну и теперь еще одна поркловудская история на закуску.
Офицеры пили уже несколько дней. Больше всего усердствовали два друга – капитан Зибельман и капитан Прохоренко, еврей и украинец, соответственно.
Напились они до того, что Прохоренко, до тех пор в антисемитизме не замеченный, стал объяснять, что евреи – все поголовно трусы, и пока они, славяне, били фашистских гадов, они, порхатые, в тылу отсиживались. А оба при этом были фронтовики, у каждого на груди иконостас. Причем Зибельман был разведчиком.
И вот Прохоренко ему, значит, кричит:
- Да пока мы! Кровь проливали! Вы! Проклятые жиды! Занимались снабжением! Воровали!
Зибельман кричит ему в ответ:
- Да я! Да у меня столько-то ходок за линию фронта! Да когда я языков водил пачками
Из вражеского тыла, ты в окопах вшей кормил в тепле и холе.
Тот ему:
- Что? За линию фронта? Да ты, небось, и стрелять не умеешь!
- Это я не умею?
- Да, это ты не умеешь. Вот мы сейчас проверим.
И тут Прохоренке приходит совершенно удивительно креативная, как бы мы сейчас сказали, мысль, как проверить стрелковую квалификацию Зибельмана:
- А спорим, жидовская твоя тыловая морда, что ты с тридцати шагов мне в голую ж…пу из пистолета не попадешь!?!
- Я не попаду?
- Ты не попадешь.
- На ящик водки?
- На ящик водки.
В общем, они выскакивают на улицу. За ними высыпает толпа таких же совершенно в хлам пьяных офицеров. Никто их не останавливает. Даже мысли такой никому не приходит, что надо бы остановить.
Они встают на тропинку, что проходит вдоль казармы. Зибельман отсчитывает тридцать шагов, оборачивается. На том месте, откуда он считал шаги, стоит уже спустивший штаны Прохоренко, повернувшись к нему своим бледно-розовым задом, слегка наклоняясь вперед и расс
👍4
тавив ноги.
Зибельман целится. Наконец, стреляет.
Прохоренко взвизгивает, почему-то хватается за промежность, но по-прежнему твердо стоит на ногах. Матерится.
К нему подбегают, разнимают руки, руки слегка в крови. Проводят тщательное обследование на наличие возможных повреждений.
Результаты таковы.
Пуля срезала тоненький кусочек кожицы на самом краю мошонки капитана Прохоренко. Крови почти нет. Царапина.
Ни капельки не протрезвевший капитан Прохоренко кричит:
- Ну, что, жидовская крыса тыловая, вали в магазин.
Зибельман тащит из магазина ящик водки.
Наутро, протрезвевший капитан Прохоренко говорит протрезвевшему капитану Зибельману:
- Слушай, Ворошиловский стрелок, похоже, теперь я должен тебе два ящика водки поставить.
Обнимаются. Идут вместе в магазин. Тащат два ящика водки.
Праздник продолжается.
Зибельман целится. Наконец, стреляет.
Прохоренко взвизгивает, почему-то хватается за промежность, но по-прежнему твердо стоит на ногах. Матерится.
К нему подбегают, разнимают руки, руки слегка в крови. Проводят тщательное обследование на наличие возможных повреждений.
Результаты таковы.
Пуля срезала тоненький кусочек кожицы на самом краю мошонки капитана Прохоренко. Крови почти нет. Царапина.
Ни капельки не протрезвевший капитан Прохоренко кричит:
- Ну, что, жидовская крыса тыловая, вали в магазин.
Зибельман тащит из магазина ящик водки.
Наутро, протрезвевший капитан Прохоренко говорит протрезвевшему капитану Зибельману:
- Слушай, Ворошиловский стрелок, похоже, теперь я должен тебе два ящика водки поставить.
Обнимаются. Идут вместе в магазин. Тащат два ящика водки.
Праздник продолжается.
👍7🔥2
Читатель спрашивает:
- Скажите, можно ли ударить служителя культа?
- Скажите, можно ли ударить служителя культа?
🔥2😁2
НАС ВСЕХ ЗАБЫЛИ
Вы простите, но мне кажется, это не только мой опыт, как часто на Литургии я никак не могу разобраться в себе: где я тут со своей молитвой?
Проще: как мне молиться и что является МОЕЙ молитвой?
Вот это полугромким шепотом в алтаре чтение евхаристического канона, несмотря на пение хора?
Я эти слова должен воспринимать как свои, пытаться их расслышать и повторять как свою молитву?
Или все-таки вот это, то, что хор поет и тянет, заглушающее евхаристический канон, бесконечное-бесконечное-бесконечное, особенно на Литургии Св. Василия:
- И моо-оо-оо-оо-ли-ии-ии-ии-мтеся-аа-аа-аа-аа-аа, моо-оо-оо-лимтиии-ии-ии-ся-аа-аа-аа, Бо-оо-оо-ооо-же-еее-ее-ее на-ааа-ааа-ааа-ааа-ааа-аааш-ш-ш-ш-ш-ш.
Поглядели на алтарь.
Завеса не трепыхается даже. Чего там происходит, никто не знает.
Но главное, чтобы не было неловких пауз. Поэтому - по новой:
- И моо-оо-оо-оо-ли-ии-ии-ии-мтеся-аа-аа-аа-аа-аа, моо-оо-оо-лимтиии-ии-ии-ся-аа-аа-аа, Бо-оо-оо-ооо-же-еее-ее-ее на-ааа-ааа-ааа-ааа-ааа-аааш-ш-ш-ш-ш-ш.
Нет? Еще не закончили?
- Бо-оо-оо-ооо-же-еее-ее-ее на-ааа-ааа-ааа-ааа-ааа-аааш-ш-ш-ш-ш-ш.
- Ш-ш-ш-ш-ш-ш-ш-ш-ш-ш-ш-ш-ш...
Молитвенное "ш" уходящее в бесконечность.
Скажите мне, да и не только мне, где я, где мы тут в этой постановке?
В алтаре у священников свой текст.
У хора своя роль.
А я? А мы?
Кажется, нас всех забыли.
Вы простите, но мне кажется, это не только мой опыт, как часто на Литургии я никак не могу разобраться в себе: где я тут со своей молитвой?
Проще: как мне молиться и что является МОЕЙ молитвой?
Вот это полугромким шепотом в алтаре чтение евхаристического канона, несмотря на пение хора?
Я эти слова должен воспринимать как свои, пытаться их расслышать и повторять как свою молитву?
Или все-таки вот это, то, что хор поет и тянет, заглушающее евхаристический канон, бесконечное-бесконечное-бесконечное, особенно на Литургии Св. Василия:
- И моо-оо-оо-оо-ли-ии-ии-ии-мтеся-аа-аа-аа-аа-аа, моо-оо-оо-лимтиии-ии-ии-ся-аа-аа-аа, Бо-оо-оо-ооо-же-еее-ее-ее на-ааа-ааа-ааа-ааа-ааа-аааш-ш-ш-ш-ш-ш.
Поглядели на алтарь.
Завеса не трепыхается даже. Чего там происходит, никто не знает.
Но главное, чтобы не было неловких пауз. Поэтому - по новой:
- И моо-оо-оо-оо-ли-ии-ии-ии-мтеся-аа-аа-аа-аа-аа, моо-оо-оо-лимтиии-ии-ии-ся-аа-аа-аа, Бо-оо-оо-ооо-же-еее-ее-ее на-ааа-ааа-ааа-ааа-ааа-аааш-ш-ш-ш-ш-ш.
Нет? Еще не закончили?
- Бо-оо-оо-ооо-же-еее-ее-ее на-ааа-ааа-ааа-ааа-ааа-аааш-ш-ш-ш-ш-ш.
- Ш-ш-ш-ш-ш-ш-ш-ш-ш-ш-ш-ш-ш...
Молитвенное "ш" уходящее в бесконечность.
Скажите мне, да и не только мне, где я, где мы тут в этой постановке?
В алтаре у священников свой текст.
У хора своя роль.
А я? А мы?
Кажется, нас всех забыли.
❤22👍13😢3🔥1
КТО ТУТ БОЛЕЕ РУССКИЙ
В последнем нашем государе-страстотерпце было 0,78125% процента русской крови, поскольку последним его русским предком был Государь Пётр Первый. Также не был он и Романовым. Династия Романовых прервалась на Петре Втором. И правила нами династия, начиная с Петра Третьего, шлезвиг-голштинская.
Во мне, например, 50% еврейской, 12,5% латышской и целых 37,5% чалдонской крови.
Если сибиряков-чалдонов, то есть тех русскоязычных, кто проживают за Уралом, считать русаками, то у меня, по сравнению с государем, еще очень даже ничего показатели.
В последнем нашем государе-страстотерпце было 0,78125% процента русской крови, поскольку последним его русским предком был Государь Пётр Первый. Также не был он и Романовым. Династия Романовых прервалась на Петре Втором. И правила нами династия, начиная с Петра Третьего, шлезвиг-голштинская.
Во мне, например, 50% еврейской, 12,5% латышской и целых 37,5% чалдонской крови.
Если сибиряков-чалдонов, то есть тех русскоязычных, кто проживают за Уралом, считать русаками, то у меня, по сравнению с государем, еще очень даже ничего показатели.
👍40😁11
Первомай 2022. Скамейка в парке. Двое. Бутылка водки и сырок. Пластиковые стаканы.
- Да что ты мне все "наша власть, наша власть...", да сраная твоя власть.
- Что? Власть? Сраная?
- А какая же ещё?
- Ну, знаешь. Валил бы ты тогда куда-нибудь, раз тебе здесь не нравится.
- Что значит "валил бы"? Это моя страна!
- Ни хера она не твоя.
Тот, опешив:
- А чья же?
- Наша.
Передразнивает:
- Ваша... - Добавь ещё "странно, что тебя до сих пор не посадили".
Отклоняется, всматривается в собеседника:
- Действительно, странно.
- Да что ты мне все "наша власть, наша власть...", да сраная твоя власть.
- Что? Власть? Сраная?
- А какая же ещё?
- Ну, знаешь. Валил бы ты тогда куда-нибудь, раз тебе здесь не нравится.
- Что значит "валил бы"? Это моя страна!
- Ни хера она не твоя.
Тот, опешив:
- А чья же?
- Наша.
Передразнивает:
- Ваша... - Добавь ещё "странно, что тебя до сих пор не посадили".
Отклоняется, всматривается в собеседника:
- Действительно, странно.
👍14😢3❤1
А ТЕМ ВРЕМЕНЕМ В ПЕТЕРБУРГЕ
"Гостей ждет потрясающее меню. В баре можно будет отведать хот-доги «Тополь-М», картошку-фри «Катюша», сытную запеканку «Искандер», чизбургеры «Враг НАТО», гамбургеры «Зависть Байдена». еще массу вкусных блюд".
"Гостей ждет потрясающее меню. В баре можно будет отведать хот-доги «Тополь-М», картошку-фри «Катюша», сытную запеканку «Искандер», чизбургеры «Враг НАТО», гамбургеры «Зависть Байдена». еще массу вкусных блюд".
👎8👍4🔥1😁1😱1😢1
ХОЧУ ЛИ Я, ЧТОБЫ ОН УМЕР?
Хочу ли я, чтобы он поскорее умер? Ну там, от быстротечного рака, или там инфаркт-инсульт, или оступился, поскользнулся, свалился с лестницы?
Я точно про это думаю.
Я человек грешный, и всяких мыслей у меня пруд пруди.
Были люди, которые мне угрожали, и я думал тогда, вот бы они умерли.
Были люди, со смертью которых разрешались бы какие-то проблемы, мои, моей семьи. И я тоже думал, а вот как это будет, если они сейчас умрут.
Один друг мой рассказывал, как он мечтал, чтобы его первая жена попала под автобус, чтобы ему не быть подлецом, когда он решится ее бросить.
Про маму, представляете, я думал, в минуты финансовой безнадюги, когда не на что было ее содержать, и при ее деменции, когда она уже ничего почти не соображала, страдала или была особенно агрессивна, я думал, ну какой в этом, Господи, смысл? Какая разница, сейчас она умрет или через год-другой?
Или вот этот человек, который продолжает посылать десятки тысяч людей убивать другие десятки тысяч людей и самим умирать?
Хочу ли я, чтобы он поскорее умер?
Так все это соблазнительно: представляете, бац, он умер, и новая жизнь для всех. И пришел другой кто-то, наверняка уж потрезвее, почеловечнее. И все эти убийства прекратил.
Представляете, один человек умер, и десятки тысяч перестанут умирать, вернутся в свои дома, заживут прежней мирной жизнью. Целые и невредимые, а главное, живые, сыновья вернутся к матерям. Мужья к женам. Отцы к детям. И новые и новые семьи не будут больше прятаться в подвалах от снарядов и ракет. Беженцы вернутся в свои дома. И дети перестанут погибать.
Гитлера, помните, 20 июля 1944 года пытались убить с той же целью. И если бы у них, у заговорщиков, получилось, представляете, скольким бы из нас довелось узнать своих дедов лично, а не на фотокарточке. Сколько бы новых деток родилось. На сколько меньше было бы вдов.
Убить одного, чтобы спасти тысячи или миллионы.
Вот эта штука, подлая штука, которая называется целесообразность. Она не мне одному не дает покоя. Много-много людей на Земле думают сейчас об этом: хоть бы он поскорее умер.
А я, вот возьмите меня, не я ли тут понаписал не один текст про то, что убивать - плохо. Что желать чьей-то смерти - зло.
Собственно и сам человек этот, чьей смерти желает сейчас столько людей, виновен именно в этом, что убивает. Что другие умирают из-за него.
Можно ли желать смерти тому, кто виноват в смерти...
У Христа вот все просто: если гневаешься на другого - уже убиваешь его. Ты уже убийца.
Ты сам убийца.
Он убийца, потому что несет смерть. И ты убийца, потому что желаешь ему смерти.
Про любовь к врагам еще у него есть. У Христа.
Тоже непонятно, что с этим делать?
Вот его я тоже должен любить? Вот этого?
Про вложи меч. И про другую щеку.
Я же сам вот про это все тут писал в осуждение убийства, любого убийства и про осуждение (...).
И все эти слова Христа идеально ложились на мой пацифизм. На мое миролюбие. На мое отвращение к смерти.
А параллельно с этим вот миролюбием, параллельно со всем моим христианством, я все равно думаю, а что если бы он поскорее умер.
Человека нет - я это так вижу. Мы упрекаем его за то, что для него нет людей, они лишь винтики для осуществления его идей.
Но для меня самого, он - не человек. Он функция. Он средство.
Я не думаю о нем, как о человеке. Про его боли, тревоги, радости. Про его детей и внуков, которые его любят. Про его женщину, с кем уж он там живет. Про друзей. Вообще про этот вот макрокосм, который называется человеком.
Помните как там говорил самый рефлексирующий о себе герой великой русской литературы:
- Меня нельзя убить, потому что со мной умрет целый мир.
Что-то здесь не то, когда я хочу, чтобы он поскорее умер.
Я не хочу говорить каких-то правильных слов. Никого не хочу учить.
Я вижу, что я сам ничего не понимаю, и ни в чем не могу разобраться.
Но мне кажется, вот внутри меня самого, где-то очень глубоко, есть почти уверенность: что желать смерти нельзя никому. Вот вообще никому. Вообще никому нельзя желать смерти.
Все.
Закончили.
А с другой стороны... Все равно ж ему когда-нибудь умирать.
Хочу ли я, чтобы он поскорее умер? Ну там, от быстротечного рака, или там инфаркт-инсульт, или оступился, поскользнулся, свалился с лестницы?
Я точно про это думаю.
Я человек грешный, и всяких мыслей у меня пруд пруди.
Были люди, которые мне угрожали, и я думал тогда, вот бы они умерли.
Были люди, со смертью которых разрешались бы какие-то проблемы, мои, моей семьи. И я тоже думал, а вот как это будет, если они сейчас умрут.
Один друг мой рассказывал, как он мечтал, чтобы его первая жена попала под автобус, чтобы ему не быть подлецом, когда он решится ее бросить.
Про маму, представляете, я думал, в минуты финансовой безнадюги, когда не на что было ее содержать, и при ее деменции, когда она уже ничего почти не соображала, страдала или была особенно агрессивна, я думал, ну какой в этом, Господи, смысл? Какая разница, сейчас она умрет или через год-другой?
Или вот этот человек, который продолжает посылать десятки тысяч людей убивать другие десятки тысяч людей и самим умирать?
Хочу ли я, чтобы он поскорее умер?
Так все это соблазнительно: представляете, бац, он умер, и новая жизнь для всех. И пришел другой кто-то, наверняка уж потрезвее, почеловечнее. И все эти убийства прекратил.
Представляете, один человек умер, и десятки тысяч перестанут умирать, вернутся в свои дома, заживут прежней мирной жизнью. Целые и невредимые, а главное, живые, сыновья вернутся к матерям. Мужья к женам. Отцы к детям. И новые и новые семьи не будут больше прятаться в подвалах от снарядов и ракет. Беженцы вернутся в свои дома. И дети перестанут погибать.
Гитлера, помните, 20 июля 1944 года пытались убить с той же целью. И если бы у них, у заговорщиков, получилось, представляете, скольким бы из нас довелось узнать своих дедов лично, а не на фотокарточке. Сколько бы новых деток родилось. На сколько меньше было бы вдов.
Убить одного, чтобы спасти тысячи или миллионы.
Вот эта штука, подлая штука, которая называется целесообразность. Она не мне одному не дает покоя. Много-много людей на Земле думают сейчас об этом: хоть бы он поскорее умер.
А я, вот возьмите меня, не я ли тут понаписал не один текст про то, что убивать - плохо. Что желать чьей-то смерти - зло.
Собственно и сам человек этот, чьей смерти желает сейчас столько людей, виновен именно в этом, что убивает. Что другие умирают из-за него.
Можно ли желать смерти тому, кто виноват в смерти...
У Христа вот все просто: если гневаешься на другого - уже убиваешь его. Ты уже убийца.
Ты сам убийца.
Он убийца, потому что несет смерть. И ты убийца, потому что желаешь ему смерти.
Про любовь к врагам еще у него есть. У Христа.
Тоже непонятно, что с этим делать?
Вот его я тоже должен любить? Вот этого?
Про вложи меч. И про другую щеку.
Я же сам вот про это все тут писал в осуждение убийства, любого убийства и про осуждение (...).
И все эти слова Христа идеально ложились на мой пацифизм. На мое миролюбие. На мое отвращение к смерти.
А параллельно с этим вот миролюбием, параллельно со всем моим христианством, я все равно думаю, а что если бы он поскорее умер.
Человека нет - я это так вижу. Мы упрекаем его за то, что для него нет людей, они лишь винтики для осуществления его идей.
Но для меня самого, он - не человек. Он функция. Он средство.
Я не думаю о нем, как о человеке. Про его боли, тревоги, радости. Про его детей и внуков, которые его любят. Про его женщину, с кем уж он там живет. Про друзей. Вообще про этот вот макрокосм, который называется человеком.
Помните как там говорил самый рефлексирующий о себе герой великой русской литературы:
- Меня нельзя убить, потому что со мной умрет целый мир.
Что-то здесь не то, когда я хочу, чтобы он поскорее умер.
Я не хочу говорить каких-то правильных слов. Никого не хочу учить.
Я вижу, что я сам ничего не понимаю, и ни в чем не могу разобраться.
Но мне кажется, вот внутри меня самого, где-то очень глубоко, есть почти уверенность: что желать смерти нельзя никому. Вот вообще никому. Вообще никому нельзя желать смерти.
Все.
Закончили.
А с другой стороны... Все равно ж ему когда-нибудь умирать.
👍39❤8👎3😢2
Ведущая лет тридцати пяти - сорока произносит с телеэкрана в качестве несокрушимого аргумента:
- Да, но с этим решение президента Байдена не согласны даже многие американцы.
Милой журналистке, прожившей все свои лучшие годы в профессии в эпоху Путина, и невдомек, что во многих странах иметь мнение отличное от мнения правящего президента - нормально, и это никак не наказывается.
Помню, как Ваньку потряс Брексит. Когда правящий премьер-министр сделал все, чтобы Брексит не прошел, а он прошел.
Представим, что Путин против, а народ России - "за". Что Путин говорит, надо так, а какой-нибудь завалящийся депутат Госдумы говорит, нет, надо по-другому.
Как они там вообще на этом Западе живут, бедолаги?
- Да, но с этим решение президента Байдена не согласны даже многие американцы.
Милой журналистке, прожившей все свои лучшие годы в профессии в эпоху Путина, и невдомек, что во многих странах иметь мнение отличное от мнения правящего президента - нормально, и это никак не наказывается.
Помню, как Ваньку потряс Брексит. Когда правящий премьер-министр сделал все, чтобы Брексит не прошел, а он прошел.
Представим, что Путин против, а народ России - "за". Что Путин говорит, надо так, а какой-нибудь завалящийся депутат Госдумы говорит, нет, надо по-другому.
Как они там вообще на этом Западе живут, бедолаги?
👍36😁9❤5
Израильское министерство иностранных дел вызвало к себе российского посла из-за интервью главы российского МИД Сергея Лаврова итальянскому телевидению, сообщает агентство Рейтер.
Ведущий телеканала Mediaset задал вопрос, как обвинения в нацизме в адрес Украины вяжутся с тем, что президент Владимир Зеленский еврей.
В ответ Лавров заявил: "Он [Зеленский] выдвигает аргумент: какая у них может быть нацификация, если он еврей. Могу ошибиться, но у А.Гитлера тоже была еврейская кровь. Это абсолютно ничего не значит. Мудрый еврейский народ говорит, что самые ярые антисемиты, как правило, евреи. "В семье не без урода", как у нас говорят" (цитата по расшифровке интервью на сайте российского МИД).
Слова Лаврова вызвали скандал в Израиле. Глава МИД Яир Лапид написал в "Твиттере": "Высказывания министра иностранных дел РФ Лаврова не только непростительны и возмутительны - они также являются ужасной исторической ошибкой. Евреи не убивали себя во время Холокоста. Обвинение самих евреев в антисемитизме - это самый низменный уровень расизма в отношении евреев."
Ведущий телеканала Mediaset задал вопрос, как обвинения в нацизме в адрес Украины вяжутся с тем, что президент Владимир Зеленский еврей.
В ответ Лавров заявил: "Он [Зеленский] выдвигает аргумент: какая у них может быть нацификация, если он еврей. Могу ошибиться, но у А.Гитлера тоже была еврейская кровь. Это абсолютно ничего не значит. Мудрый еврейский народ говорит, что самые ярые антисемиты, как правило, евреи. "В семье не без урода", как у нас говорят" (цитата по расшифровке интервью на сайте российского МИД).
Слова Лаврова вызвали скандал в Израиле. Глава МИД Яир Лапид написал в "Твиттере": "Высказывания министра иностранных дел РФ Лаврова не только непростительны и возмутительны - они также являются ужасной исторической ошибкой. Евреи не убивали себя во время Холокоста. Обвинение самих евреев в антисемитизме - это самый низменный уровень расизма в отношении евреев."
😢9👍3
ПРО ХРЮКАНИНУ
Тут, мне кажется, надо федеральный закон принимать. Насчет хрюканины. Чтобы все правильно, блин, фильтровали. Нельзя это на самотек пускать.
Тут, мне кажется, надо федеральный закон принимать. Насчет хрюканины. Чтобы все правильно, блин, фильтровали. Нельзя это на самотек пускать.
🔥20😁7👍2
РОССИЯ ВЗЯЛАСЬ ЗАЩИЩАТЬ ЕВРЕЕВ ОТ ИЗРАИЛЯ
МИД России обвинил Израиль в поддержке «неонацисткого режима в Киеве»
Российское ведомство также назвало «антиисторическим» заявление главы израильского МИДа Яира Лапида о том, что евреи не уничтожали сами себя во время холокоста.
Лапид и его кабинет не видят, что Зеленский просто «завершает» сценарий, описанный еще немецким пастором Мартином Нимеллером. Сначала на Украине в 2014 году пришли за коммунистами, потом за социалистами, потом, весь «цивилизованный» мир промолчал, когда на Украине «отменили» русских. Не хватает фантазии понять, какой «некоренной» народ пойдет «на ножи» да «на гиляку» за москалями?
МИД России обвинил Израиль в поддержке «неонацисткого режима в Киеве»
Российское ведомство также назвало «антиисторическим» заявление главы израильского МИДа Яира Лапида о том, что евреи не уничтожали сами себя во время холокоста.
Лапид и его кабинет не видят, что Зеленский просто «завершает» сценарий, описанный еще немецким пастором Мартином Нимеллером. Сначала на Украине в 2014 году пришли за коммунистами, потом за социалистами, потом, весь «цивилизованный» мир промолчал, когда на Украине «отменили» русских. Не хватает фантазии понять, какой «некоренной» народ пойдет «на ножи» да «на гиляку» за москалями?
😱14👍2