СТРАСТНАЯ СУББОТА
Ваня спросил меня, когда ему было лет 17:
- Почему мы все время говорим, что Христос умер за нас? Что это значит «за нас»? Как это с нами непосредственно связано? Что значит «жертва Христова»? Кому и по чьей воле эта жертва приносится? И вообще, почему всемогущий Бог не смог обойтись без собственной смерти и, собственно, без жертвы? Почему недостаточно было только Воплощения, в котором уже в соединении человеческой и божественной природ человеческая природа была исцелена? Зачем Ему было умирать?
И вообще вот эти все наши слова про то, что мы своими грехами продолжаем распинать Христа, и что если бы мы не были грешники, то Христу незачем было бы и на Крест идти, незачем было бы умирать и становиться жертвой – они не устраивали моего юного совопросника. Они ему казались несвязными, просто красивой поэзией, набором образов – не более.
Похоже, воздаяние существует. Потому что, вываливая груду всевозможных вопросов из церковной жизни на головы читателей в своем блоге, я был сам тут же погребен под глыбами вопросов, о которых меня, конечно же, учили рассуждать, но эти рассуждения не устраивают того, кто мне сегодня задает вопросы. Ваню они не устраивают.
Обычно наши рассуждения о Спасении сводятся к тому, что мы научились полностью отвергать западную юридическую теорию искупления. Она про то, что Бог разгневан на нас из-за греха прародителей, мы попали во власть сатаны и, чтобы нас выкупить от проклятья греха и смерти, Христос приносит себя в великую жертву искупления для удовлетворения Правде Божией.
Надо сказать, что благодаря или вопреки цитатам из Григория Богослова Иван тоже отмел ее, как, ему кажется, несостоятельную.
Мы сейчас, говоря о Спасении, больше стараемся говорить об уврачевании человеческой природы, чем об Искуплении и Жертве. Бог, соединяя в себе Божественную и человеческую природы, исцеляет греховное повреждение унаследованное нами от прародителей, и мы по причастности с ним, которая осуществляется в Церкви, в меру личного подвига и стремления ко Христу, тоже получаем исцеление. Эта теория моего собеседника вполне устраивает, но она не объясняет смысла Жертвы и величие подвига Христова.
И, кажется, можно было бы даже отмахнуться от слова Жертва, если бы не осознание того, что само ключевое понимание нами Бога как Любви основано, в конце концов, на Его Крестной Жертве.
«Ибо так возлюбил Бог мир, что отдал Сына Своего…»
И не в том любовь, что мы любим Бога, а в том, что Он возлюбил нас - так это было открыто Иоанну Богослову. любимому ученику Иисуса..
Бог нас любит. И Его Любовь, она не в словах, не в советах, как жить, не в указаниях, и даже не столько в заповедях или притчах, а в том, что Он приходит, умаляет Себя, «зрак раба приим», и уничижает Себя еще больше. Он не просто из всемогущества Божественного умаляет Себя до нашего человеческого ничтожества, но и в нашем человеческом ничтожестве умаляется до полного отрицания человеческого, до праха, до персти земной, из которой был взят когда-то человек, до переставания быть, существовать, то есть до смерти. И из всего этого вдруг выходит необыкновенный результат – Воскресение и новая жизнь для всех нас. Насколько это касается всех нас? Ровно настолько, насколько мы сами захотим в этой Божественной жизни и в этом Божественном Воскресении участвовать.
Я не знаю, насколько я сам хочу. Очень часто мне кажется, что я-то как раз совсем не хочу. Но я верю, что Бог есть Любовь. Что сама суть Его, которую мы не можем постичь, но которую можем хоть как-то выразить, есть Любовь. И, похоже, сама суть этой любви именно в том, чтобы умалиться, чтобы отвергнуть всякую значимость и, будучи всем, стать именно никем и ничем. Не то чтобы Бог великодушно уменьшается, великодушно снисходит. Самая суть Его в этом умалении и жертвенной смерти. Оттого и Жертва, и Подвиг, что в ней полное отрицание Своего величия – в умывании ног, в терпении, в смерти, в служении нам и Жертве за нас.
Я понимаю, что когда добрые умные люди мне советуют перестать утешать себя мечтами о добром любящем всепрощающем Боге, когда столько слов в Писании и в Предании сказано о Суде,
Ваня спросил меня, когда ему было лет 17:
- Почему мы все время говорим, что Христос умер за нас? Что это значит «за нас»? Как это с нами непосредственно связано? Что значит «жертва Христова»? Кому и по чьей воле эта жертва приносится? И вообще, почему всемогущий Бог не смог обойтись без собственной смерти и, собственно, без жертвы? Почему недостаточно было только Воплощения, в котором уже в соединении человеческой и божественной природ человеческая природа была исцелена? Зачем Ему было умирать?
И вообще вот эти все наши слова про то, что мы своими грехами продолжаем распинать Христа, и что если бы мы не были грешники, то Христу незачем было бы и на Крест идти, незачем было бы умирать и становиться жертвой – они не устраивали моего юного совопросника. Они ему казались несвязными, просто красивой поэзией, набором образов – не более.
Похоже, воздаяние существует. Потому что, вываливая груду всевозможных вопросов из церковной жизни на головы читателей в своем блоге, я был сам тут же погребен под глыбами вопросов, о которых меня, конечно же, учили рассуждать, но эти рассуждения не устраивают того, кто мне сегодня задает вопросы. Ваню они не устраивают.
Обычно наши рассуждения о Спасении сводятся к тому, что мы научились полностью отвергать западную юридическую теорию искупления. Она про то, что Бог разгневан на нас из-за греха прародителей, мы попали во власть сатаны и, чтобы нас выкупить от проклятья греха и смерти, Христос приносит себя в великую жертву искупления для удовлетворения Правде Божией.
Надо сказать, что благодаря или вопреки цитатам из Григория Богослова Иван тоже отмел ее, как, ему кажется, несостоятельную.
Мы сейчас, говоря о Спасении, больше стараемся говорить об уврачевании человеческой природы, чем об Искуплении и Жертве. Бог, соединяя в себе Божественную и человеческую природы, исцеляет греховное повреждение унаследованное нами от прародителей, и мы по причастности с ним, которая осуществляется в Церкви, в меру личного подвига и стремления ко Христу, тоже получаем исцеление. Эта теория моего собеседника вполне устраивает, но она не объясняет смысла Жертвы и величие подвига Христова.
И, кажется, можно было бы даже отмахнуться от слова Жертва, если бы не осознание того, что само ключевое понимание нами Бога как Любви основано, в конце концов, на Его Крестной Жертве.
«Ибо так возлюбил Бог мир, что отдал Сына Своего…»
И не в том любовь, что мы любим Бога, а в том, что Он возлюбил нас - так это было открыто Иоанну Богослову. любимому ученику Иисуса..
Бог нас любит. И Его Любовь, она не в словах, не в советах, как жить, не в указаниях, и даже не столько в заповедях или притчах, а в том, что Он приходит, умаляет Себя, «зрак раба приим», и уничижает Себя еще больше. Он не просто из всемогущества Божественного умаляет Себя до нашего человеческого ничтожества, но и в нашем человеческом ничтожестве умаляется до полного отрицания человеческого, до праха, до персти земной, из которой был взят когда-то человек, до переставания быть, существовать, то есть до смерти. И из всего этого вдруг выходит необыкновенный результат – Воскресение и новая жизнь для всех нас. Насколько это касается всех нас? Ровно настолько, насколько мы сами захотим в этой Божественной жизни и в этом Божественном Воскресении участвовать.
Я не знаю, насколько я сам хочу. Очень часто мне кажется, что я-то как раз совсем не хочу. Но я верю, что Бог есть Любовь. Что сама суть Его, которую мы не можем постичь, но которую можем хоть как-то выразить, есть Любовь. И, похоже, сама суть этой любви именно в том, чтобы умалиться, чтобы отвергнуть всякую значимость и, будучи всем, стать именно никем и ничем. Не то чтобы Бог великодушно уменьшается, великодушно снисходит. Самая суть Его в этом умалении и жертвенной смерти. Оттого и Жертва, и Подвиг, что в ней полное отрицание Своего величия – в умывании ног, в терпении, в смерти, в служении нам и Жертве за нас.
Я понимаю, что когда добрые умные люди мне советуют перестать утешать себя мечтами о добром любящем всепрощающем Боге, когда столько слов в Писании и в Предании сказано о Суде,
👍21❤1
зубовном скрежете и о геене, они полагают, что эти мечты мои суть безрассудство.
ОК. Я безрассудный. Я ничего не понимаю. Говорю без сарказма. У меня еще больше вопросов, чем у Вани. У меня вообще никаких ответов.
И у меня вера – слабенькая-слабенькая, тонюсенькая ниточка надежды, что Бог есть Любовь.
Как связаны Воскресение и Любовь? Его личное Воскресение и Его Любовь к нам?
И откуда берется эта Пасхальная радость? Не в нашей ли всеобъемлющей ликующей уверенности, что Любовь и Воскресение - одно? Что именно Воскресение и есть наинадежнейшее удостоверение в Его Любви к нам? А наша радость - в нашей любви к Нему?
Сколько раз я слышал после торжествующих возгласов перед запертыми дверями "Христос Воскресе!" от какой-нибудь полуграмотной церковной бабушки: шепотом, тихое, тихое, со слезами умиления "Он все-таки воскрес!"
Он вчера умывал нам ноги. Сегодня Его предали, схватили, а мы бросили Его и в страхе разбежались. Целый день Его будут терзать, а мы будем от него отрекаться, над ним будут издеваться и в конце концов вобьют Ему в руки и ноги гвозди, прибьют ко древу, повесят всем напоказ. И Он позволит это с Собою сделать. Потом над ним будут смеяться. Потом будут поносить. Потом поить желчью. Потом он на Кресте умрет. Потом ему пронзят ребра. Потом снимут с креста. Потом Его похоронят. Потом мы все будем в смятении целый субботний день, а за полночь пойдем к Нему на гроб без всякой надежды. Просто к мертвому телу.
И вроде бы, Он что-то говорил, будто бы о воскресении.
Хотя каждый нормальный человек, конечно же, понимает, что рядом с историей про геену и скрежет, «Воскресение» звучит, как полная несуразица.
Не знаю. Подождем, чем окончится сегодняшняя суббота.
ОК. Я безрассудный. Я ничего не понимаю. Говорю без сарказма. У меня еще больше вопросов, чем у Вани. У меня вообще никаких ответов.
И у меня вера – слабенькая-слабенькая, тонюсенькая ниточка надежды, что Бог есть Любовь.
Как связаны Воскресение и Любовь? Его личное Воскресение и Его Любовь к нам?
И откуда берется эта Пасхальная радость? Не в нашей ли всеобъемлющей ликующей уверенности, что Любовь и Воскресение - одно? Что именно Воскресение и есть наинадежнейшее удостоверение в Его Любви к нам? А наша радость - в нашей любви к Нему?
Сколько раз я слышал после торжествующих возгласов перед запертыми дверями "Христос Воскресе!" от какой-нибудь полуграмотной церковной бабушки: шепотом, тихое, тихое, со слезами умиления "Он все-таки воскрес!"
Он вчера умывал нам ноги. Сегодня Его предали, схватили, а мы бросили Его и в страхе разбежались. Целый день Его будут терзать, а мы будем от него отрекаться, над ним будут издеваться и в конце концов вобьют Ему в руки и ноги гвозди, прибьют ко древу, повесят всем напоказ. И Он позволит это с Собою сделать. Потом над ним будут смеяться. Потом будут поносить. Потом поить желчью. Потом он на Кресте умрет. Потом ему пронзят ребра. Потом снимут с креста. Потом Его похоронят. Потом мы все будем в смятении целый субботний день, а за полночь пойдем к Нему на гроб без всякой надежды. Просто к мертвому телу.
И вроде бы, Он что-то говорил, будто бы о воскресении.
Хотя каждый нормальный человек, конечно же, понимает, что рядом с историей про геену и скрежет, «Воскресение» звучит, как полная несуразица.
Не знаю. Подождем, чем окончится сегодняшняя суббота.
👍17❤4
Вы можете еще успеть поздравить любимого писателя-публициста-богослова-блогера с наступающим праздником Пасхи.
+79216459607
+79216459607
❤4👍2👎1
+ В А Р Ф О Л О М Е Й
МИЛОСТЬЮ БОЖИЕЙ АРХИЕПИСКОП КОНСТАНТИНОПОЛЯ,
НОВОГО РИМА И ВСЕЛЕНСКИЙ ПАТРИАРХ
ВСЕЙ ПОЛНОТЕ ЦЕРКВИ
БЛАГОДАТЬ, МИР И МИЛОСТЬ
ОТ ПРЕСЛАВНО ВОСКРЕСШЕГО ХРИСТА
* * *
Пройдя поприще аскетических подвигов Святой и Великой Четыредесятницы и прочувствовав в умилении честные Страсти Господни, мы ныне исполняемся вечным светом лучезарного Восстания Его, поем и славословим пренебесное Имя Его, восклицая всем миром: «Христос Воскресе!»
Воскресение – ядро веры, благочестия, культуры и надежды православных. Жизнь Церкви — в ее богочеловеческом, сакраментальном и литургическом, духовном, нравственном и пастырском выражении и в добром свидетельстве о благодати, пришедшей во Христе, и в чаяемом «общем воскресении» — воплощает и отражает попрание державы смерти через Крест и Воскресение Спасителя Нашего и освобождение человека от «рабства супротивному». О Воскресении свидетельствуют святые и мученики веры, догмат и этос, каноническое домоустроение и служение Церкви, священные храмы, монастыри и почитаемые святыни, благочестивая ревность священного клира и безусловное посвящение имущества и жизни монахами Христу, православное сознание верующих и эсхатологическая устремленность всего церковного устоя жизни.
Для православных празднование Пасхи есть не кратковременный отрыв от мирской действительности и ее противоречий, а живое проявление нашей непоколебимой веры в то, что «смертию смерть поправый» Искупитель рода Адамова есть Владыка истории, вечнующий «с нами» и «нас ради» Бог любви. Пасха есть опыт уверенности в том, что Христос есть освобождающая нас Истина, основание, бытийная ось и горизонт нашей жизни. «Без Меня не можете делать ничего» (Ин 15, 5). Никакие обстоятельства, «скорбь, или теснота, или гонение, или голод, или нагота, или опасность, или меч» (Рим. 8.35) не могут отлучить верных от любви Христовой. Это непоколебимое убеждение вдохновляет и укрепляет наше творчество и желание стать в этом мире «соработниками Богу» (1 Кор. 3, 9). Это гарантирует, что перед лицом непреодолимого препятствия и безысходности, где немыслимо никакое человеческое решение, всегда есть надежда и будущность. «Все могу в укрепляющем меня Христе» (Флп. 4, 13). В воскресшем Христе мы знаем, что зло, какую бы форму оно ни принимало, не имеет последнего слова в поприще человечества.
Преисполненные благодарности и радости за возданную человеку честь и высочайшее достоинство от Господа славы, мы скорбим перед многоликим насилием, социальной несправедливостью и попранием прав человека в наше время. «Светлая воскресения проповедь» и «Христос Воскресе!» сегодня звучат вместе с грохотом оружия, с воплями агонии невинных жертв военной агрессии и беженцев, среди которых много ни в чем не повинных детей. Все эти проблемы мы видели своими глазами во время нашего недавнего визита в Польшу, куда направлялся главный поток украинских беженцев. Мы страдаем вместе с благочестивым и мужественным украинским народом, несущим тяжелый крест. Мы молимся и боремся за мир и справедливость для всех, кто этого лишен. Невообразимо для нас, христиан, хранить молчание, когда попирается человеческое достоинство. Помимо жертв вооруженного конфликта «величайшим проигравшим» в войнах является все человечество, которое так и не сумело искоренить войну за свою долгую историю. Война не только не решает проблем, но создает новые и более сложные проблемы. Она сеет раздор и ненависть, увеличивает рознь между народами. Мы твердо верим, что человечество способно жить без войн и насилия.
Церковь Христова по своей природе действует как поборник мира. Она не только молится «о свышнем мире» и «мире всего мира», но и подчеркивает важность человеческого усилия для установления мира. Атрибутом христианина является прежде всего «миротворение». Христос благословляет миротворцев, борьба которых есть осязаемое присутствие Божие в мире и отображает мир, «превосходящий всякое понимание» (Флп. 4, 7) в «новом творении», в небесном Царстве Отца, Сына и Святого Духа.
МИЛОСТЬЮ БОЖИЕЙ АРХИЕПИСКОП КОНСТАНТИНОПОЛЯ,
НОВОГО РИМА И ВСЕЛЕНСКИЙ ПАТРИАРХ
ВСЕЙ ПОЛНОТЕ ЦЕРКВИ
БЛАГОДАТЬ, МИР И МИЛОСТЬ
ОТ ПРЕСЛАВНО ВОСКРЕСШЕГО ХРИСТА
* * *
Пройдя поприще аскетических подвигов Святой и Великой Четыредесятницы и прочувствовав в умилении честные Страсти Господни, мы ныне исполняемся вечным светом лучезарного Восстания Его, поем и славословим пренебесное Имя Его, восклицая всем миром: «Христос Воскресе!»
Воскресение – ядро веры, благочестия, культуры и надежды православных. Жизнь Церкви — в ее богочеловеческом, сакраментальном и литургическом, духовном, нравственном и пастырском выражении и в добром свидетельстве о благодати, пришедшей во Христе, и в чаяемом «общем воскресении» — воплощает и отражает попрание державы смерти через Крест и Воскресение Спасителя Нашего и освобождение человека от «рабства супротивному». О Воскресении свидетельствуют святые и мученики веры, догмат и этос, каноническое домоустроение и служение Церкви, священные храмы, монастыри и почитаемые святыни, благочестивая ревность священного клира и безусловное посвящение имущества и жизни монахами Христу, православное сознание верующих и эсхатологическая устремленность всего церковного устоя жизни.
Для православных празднование Пасхи есть не кратковременный отрыв от мирской действительности и ее противоречий, а живое проявление нашей непоколебимой веры в то, что «смертию смерть поправый» Искупитель рода Адамова есть Владыка истории, вечнующий «с нами» и «нас ради» Бог любви. Пасха есть опыт уверенности в том, что Христос есть освобождающая нас Истина, основание, бытийная ось и горизонт нашей жизни. «Без Меня не можете делать ничего» (Ин 15, 5). Никакие обстоятельства, «скорбь, или теснота, или гонение, или голод, или нагота, или опасность, или меч» (Рим. 8.35) не могут отлучить верных от любви Христовой. Это непоколебимое убеждение вдохновляет и укрепляет наше творчество и желание стать в этом мире «соработниками Богу» (1 Кор. 3, 9). Это гарантирует, что перед лицом непреодолимого препятствия и безысходности, где немыслимо никакое человеческое решение, всегда есть надежда и будущность. «Все могу в укрепляющем меня Христе» (Флп. 4, 13). В воскресшем Христе мы знаем, что зло, какую бы форму оно ни принимало, не имеет последнего слова в поприще человечества.
Преисполненные благодарности и радости за возданную человеку честь и высочайшее достоинство от Господа славы, мы скорбим перед многоликим насилием, социальной несправедливостью и попранием прав человека в наше время. «Светлая воскресения проповедь» и «Христос Воскресе!» сегодня звучат вместе с грохотом оружия, с воплями агонии невинных жертв военной агрессии и беженцев, среди которых много ни в чем не повинных детей. Все эти проблемы мы видели своими глазами во время нашего недавнего визита в Польшу, куда направлялся главный поток украинских беженцев. Мы страдаем вместе с благочестивым и мужественным украинским народом, несущим тяжелый крест. Мы молимся и боремся за мир и справедливость для всех, кто этого лишен. Невообразимо для нас, христиан, хранить молчание, когда попирается человеческое достоинство. Помимо жертв вооруженного конфликта «величайшим проигравшим» в войнах является все человечество, которое так и не сумело искоренить войну за свою долгую историю. Война не только не решает проблем, но создает новые и более сложные проблемы. Она сеет раздор и ненависть, увеличивает рознь между народами. Мы твердо верим, что человечество способно жить без войн и насилия.
Церковь Христова по своей природе действует как поборник мира. Она не только молится «о свышнем мире» и «мире всего мира», но и подчеркивает важность человеческого усилия для установления мира. Атрибутом христианина является прежде всего «миротворение». Христос благословляет миротворцев, борьба которых есть осязаемое присутствие Божие в мире и отображает мир, «превосходящий всякое понимание» (Флп. 4, 7) в «новом творении», в небесном Царстве Отца, Сына и Святого Духа.
❤18👍9
Как мудро подчеркнуто в документе Вселенской Патриархии «За жизнь мира: Общественный этос Православной Церкви», Церковь «чествует мучеников, отдавших жизнь свою за мир, как свидетелей силы любви, благости творения в его изначальной и конечной форме, и идеалов человеческого поведения, каковые явил Христос во время его земного служения» (§ 44).
Пасха — это праздник свободы, радости и мира. Воспевая благочестно Воскресение Христово и переживая в нем и наше собственное совоскресение, поклоняясь верою великому таинству Божественного Домостроительства и участвуя в «общем для всех празднестве», посылаем всем вам, всечестнейшие братья и возлюбленные чада, от присно крестовоскресного всечестного Престола Константинопольской Церкви сердечное пасхальное приветствие, призывая на вас благодать и милость Христа Бога всех — Того, Кто умертвил ад и даровал нам вечную жизнь.
Фанар, Святая Пасха 2022
+ Константинопольский
пламенный к Богу молитвенник о всех вас
Пасха — это праздник свободы, радости и мира. Воспевая благочестно Воскресение Христово и переживая в нем и наше собственное совоскресение, поклоняясь верою великому таинству Божественного Домостроительства и участвуя в «общем для всех празднестве», посылаем всем вам, всечестнейшие братья и возлюбленные чада, от присно крестовоскресного всечестного Престола Константинопольской Церкви сердечное пасхальное приветствие, призывая на вас благодать и милость Христа Бога всех — Того, Кто умертвил ад и даровал нам вечную жизнь.
Фанар, Святая Пасха 2022
+ Константинопольский
пламенный к Богу молитвенник о всех вас
❤25👍3
- В храме, где я раньше служил, отец настоятель на Пасху выходил и плясал. Меня это сначала ужасно шокировало.
- А потом?
- А потом я понял, что можно все.
- А потом?
- А потом я понял, что можно все.
🔥30👍6❤1🤔1
Изучил пасхальное послание Патриарха Кирилла.
В принципе, ничего важного, чего-то необычного, в мире сейчас не происходит. Какие-то конфликты. А между христианами - средостения. Со славянского это означает преграду. Разделение. Вот у нас между православными - разделения. Казалось бы, жили бы мирно, но что-то не задалось. Немножечко поднапряжемся в молитве и преодолеем.
Войны нет, ну это каждый знает, что ее официально нет. Смерти там, бомбежки, в Мариуполе одном не меньше 5 тысяч мирных православных погибло, всего этого нет, 5 миллионов беженцев - этого тоже ничего нет.
Нужно просто уметь самым близким говорить добрые ласковые слова. И все тогда будет хорошо. Это Патриарх нам советует.
Наш Патриарх - просто самый жизнеутверждающий Патриарх за всю историю Церкви.
"Во мне проснулся дед с материнской стороны, он был неженка. При малейшем несчастии замирал, ничего не предпринимал, надеялся на лучшее.
- Когда при нем душили его родную жену любимую, он стоял рядом и говорил:
- Потерпи, может, обойдется."
Просто представил, как Патриарх сегодня в ХХС вместо пасхальной службы вышел весь такой в белом пальтишке с черной муфточкой и спел:
И улыбка без сомненья
Вдруг коснется ваших глаз.
И хорошее настроение
Не покинет больше вас.
В принципе, ничего важного, чего-то необычного, в мире сейчас не происходит. Какие-то конфликты. А между христианами - средостения. Со славянского это означает преграду. Разделение. Вот у нас между православными - разделения. Казалось бы, жили бы мирно, но что-то не задалось. Немножечко поднапряжемся в молитве и преодолеем.
Войны нет, ну это каждый знает, что ее официально нет. Смерти там, бомбежки, в Мариуполе одном не меньше 5 тысяч мирных православных погибло, всего этого нет, 5 миллионов беженцев - этого тоже ничего нет.
Нужно просто уметь самым близким говорить добрые ласковые слова. И все тогда будет хорошо. Это Патриарх нам советует.
Наш Патриарх - просто самый жизнеутверждающий Патриарх за всю историю Церкви.
"Во мне проснулся дед с материнской стороны, он был неженка. При малейшем несчастии замирал, ничего не предпринимал, надеялся на лучшее.
- Когда при нем душили его родную жену любимую, он стоял рядом и говорил:
- Потерпи, может, обойдется."
Просто представил, как Патриарх сегодня в ХХС вместо пасхальной службы вышел весь такой в белом пальтишке с черной муфточкой и спел:
И улыбка без сомненья
Вдруг коснется ваших глаз.
И хорошее настроение
Не покинет больше вас.
👍54❤1👎1🔥1
Вы можете еще успеть поздравить любимого писателя-публициста-богослова-блогера с наступившим праздником Пасхи.
+79216459607
+79216459607
😁3👎1
Человек, от рождения бывший христианином и принявший взрослое ответственное решение, что в Христа он больше не верит. На радостное приветствие "Христос Воскресе " отвечает:
- Да-да, я знаю, есть такая версия.
- Да-да, я знаю, есть такая версия.
😢5👍3😁2❤1
А что нам предлагает мир? Мир предлагает нам рассуждать о Боге вот так.
Маленькая девочка по имени Кира и ее мать погибли от обстрела. Это произошло в 2014 году в Горловке.
И повторилось буквально в 2022 году в Одессе. Тоже совсем малышка, тоже вместе с матерью, тоже Кира.
Как по мне, об этом стоит задуматься. Даже не знаю, могло ли Мироздание высказаться яснее. :(
Маленькая девочка по имени Кира и ее мать погибли от обстрела. Это произошло в 2014 году в Горловке.
И повторилось буквально в 2022 году в Одессе. Тоже совсем малышка, тоже вместе с матерью, тоже Кира.
Как по мне, об этом стоит задуматься. Даже не знаю, могло ли Мироздание высказаться яснее. :(
👍15😢6😱2👎1🤔1
Рационально мы ничего не поймем о Боге. И наши рациональные вопросы к людям, только подступающим к вере, - не имеют ответов. Потому что их нет и не может быть у нас самих.
Я никак не могу сообразить, в каком месте к нашей вере во всех этих вопрошаниях может подключиться рассудок. Не нахожу. А с другой стороны, сама христианская традиция непрестанно призывает нас к трезвению и сохранению ясности рассудка.
Нормальный путь христианина - идти по жердочке от одного непонимания к другому.
А все потому, что мы тварные. А Бог – нетварный. У тварного нет инструментария в полноте судить о нетварном Боге.
Можем только пребывать с Ним. А сути, природы Его не поймем.
Отличный повод для здорового смирения. А не как мы обычно – с кислым лицом и тяжелыми вздохами, как у кума Тыквы:
– Ох, я человек смиренный.
Да нет, с веселым лицом. Веселое такое, радостное смирение!
Пасха.
Будем праздновать веселыми ногами.
Я никак не могу сообразить, в каком месте к нашей вере во всех этих вопрошаниях может подключиться рассудок. Не нахожу. А с другой стороны, сама христианская традиция непрестанно призывает нас к трезвению и сохранению ясности рассудка.
Нормальный путь христианина - идти по жердочке от одного непонимания к другому.
А все потому, что мы тварные. А Бог – нетварный. У тварного нет инструментария в полноте судить о нетварном Боге.
Можем только пребывать с Ним. А сути, природы Его не поймем.
Отличный повод для здорового смирения. А не как мы обычно – с кислым лицом и тяжелыми вздохами, как у кума Тыквы:
– Ох, я человек смиренный.
Да нет, с веселым лицом. Веселое такое, радостное смирение!
Пасха.
Будем праздновать веселыми ногами.
❤28👍9🔥1
Из описок Страстной Седмицы:
"Путин Пилат"
(не знаю, оштрафуют или нет, если чо, готовьтесь скидываться).
"Путин Пилат"
(не знаю, оштрафуют или нет, если чо, готовьтесь скидываться).
😁4
Бог Евангельский, особенно в притчах, в напутствиях Его о нас, о том, какими мы должны быть, часто представляется жестоким карающим Царем, мздовоздаятелем, хозяином, судией. На эту тему за две тысячи лет в Церкви накопилось множество разнообразнейших интерпретаций.
Я, честно признаюсь вам, устал от выбора, каких толковательских интерпретаций придерживаться. Я выбрал для себя ту, которая говорит, что эти притчи нам повествуют доступным для нас языком о том, какие мы есть на самом деле и какими хорошо бы, что бы мы стали, но они не говорят нам, каков Бог.
А вот о том, каков Бог, нам говорят не притчи, а Сам Христос, Своей жизнью, Своими делами, Своей смертью за нас, Своим Воскресением.
Даже если бы Он ничего не сказал, а только умалив Свою Божественность, пришел, стал человеком, служил людям, безвинно страдал и умер за нас и потом воскрес, уже этого нам было бы достаточно, чтобы понять, каков Бог, и (даже не для указания, какими мы должны быть) этого должно быть достаточно, чтобы мы захотели быть с Ним!
Вот, что главное, Евангельский Бог в Своей деятельной любви к нам, в любви до смерти за нас, он таков, что нам желанно быть с Ним. Вот что!
И наша извращенная грехом природа в том-то себя и являет, что с таким Богом, нам быть и неохота, недосуг.
Взирая на Евангельского Живого Христа, после поста и Страстной седмицы, я верю в милость Божию, в Его любовь к нам, в Его бесконечную милость. Я ни во что, ни в какого другого Бога больше не хочу верить и не буду, потому что это будет не Христос. Я вижу, что не спасаюсь никак, и, судя по всему, никогда не соберусь как-то спасаться. Мир ужасен. Люди ужасны. Сам я ужасен.
Вера в любящего и от этой любви к нам умершего за нас Христа единственная спасает меня от отчаяния.
Я, честно признаюсь вам, устал от выбора, каких толковательских интерпретаций придерживаться. Я выбрал для себя ту, которая говорит, что эти притчи нам повествуют доступным для нас языком о том, какие мы есть на самом деле и какими хорошо бы, что бы мы стали, но они не говорят нам, каков Бог.
А вот о том, каков Бог, нам говорят не притчи, а Сам Христос, Своей жизнью, Своими делами, Своей смертью за нас, Своим Воскресением.
Даже если бы Он ничего не сказал, а только умалив Свою Божественность, пришел, стал человеком, служил людям, безвинно страдал и умер за нас и потом воскрес, уже этого нам было бы достаточно, чтобы понять, каков Бог, и (даже не для указания, какими мы должны быть) этого должно быть достаточно, чтобы мы захотели быть с Ним!
Вот, что главное, Евангельский Бог в Своей деятельной любви к нам, в любви до смерти за нас, он таков, что нам желанно быть с Ним. Вот что!
И наша извращенная грехом природа в том-то себя и являет, что с таким Богом, нам быть и неохота, недосуг.
Взирая на Евангельского Живого Христа, после поста и Страстной седмицы, я верю в милость Божию, в Его любовь к нам, в Его бесконечную милость. Я ни во что, ни в какого другого Бога больше не хочу верить и не буду, потому что это будет не Христос. Я вижу, что не спасаюсь никак, и, судя по всему, никогда не соберусь как-то спасаться. Мир ужасен. Люди ужасны. Сам я ужасен.
Вера в любящего и от этой любви к нам умершего за нас Христа единственная спасает меня от отчаяния.
❤35👍10
Vladimir Zelinsky
Пишут: « не могу ходить в храм, где священники за войну. А таких большинство».
А ты? – к себе обращаю вопрос. Очень для меня не банальный. И всегда был таким... скребущим вопросом. С юности, едва войдя в храм и крестившись, решил для себя, что есть неделимое ядро истины, а вокруг - шелуха истории. Мусор мира сего, под которым не гаснет огонь. Тело Христово большей частью своего исторического времени живет в мире сем и сгибается по его законам. Было ли когда иначе (отложим в сторону с оговорками катакомбы и первые три века)? В саду Евангелия мусор плохо пахнет, но терпи, не ставь себя выше других. Себя суди, спасительней будет. Так и просуществовал полвека.
Но вот война, вся вина которой на твоей стране, где вырос, которую впитал в себя. Война поселилась во мне, как болезнь, ставшая хронической. Каждый день вижу ее и слышу в передачах, идущих с мест и отказываюсь войти в ее реальность, как не хочу войти в ад. Не особо интересуют меня авторы этой войны: президенты, министры, думцы, телевещатели и всякие о войне геополитические мыслители, Господь с ними да разберется. Даже и церковные чиновники высочайших рангов, ее поддерживающие, не уязвляют, они – в системе, они в доле, да и у Апостола сказано: «Рабы, повинуйтесь господам своим по плоти со страхом и трепетом...» и дальше по слову 6 главы Послания к Ефесянам. Нет, уязвляют меня радующиеся ей не с видимой «услужливостью, как человекоугодники», а поющие песнь войне от души, стоящие как герольды на колокольнях своих храмов. Они совсем не в доле, а их, говорят,большинство?
Так что же, ходить или не ходить?
Встав перед таким вопросом, толерантность моя вступает в бой с христианством, к коему дерзаю себя относить, и бой этот до победного конца. Может ли стояние «за войну» вступить в непримиримое противоречие с истиной веры, таинствами, самим Христом? Всегда хотел верить, что Христос сдувает мусор со своего Тела, живущего в истории, и он, как пыль, разлетается. Что мусор вообще на истину не ложится, к истине не прикасается. А что есть истина? Не вообще, а в исповедании истины как войны?
Прежде всего предлоги этой войны («нацизм в Украине», «НАТО у границ», «где вы были 8 лет?», «если бы не мы, то они» и проч.) есть совершенно искусственная, придуманная комбинация, за которой, не особенно даже скрываясь, стоит желание l'empire éclaté, т.е взорвавшейся империи, как назвала когда-то свою провидческую книгу Элен Каррер д’Анкосс, вновь собрать себя по кусочкам. Все эти предлоги исходят из самой собой разумеющейся установки, что независимой страны такой "Украина" не существует, это даже не
обсуждается.
Но как отождествить территориальную похоть империи с ее населением, которое за верность ей должно было и еще будет платить кровью и нищетой? Вот лидер предлагает населению миф. И он работает. На 80% или на 50, но работает. Совершенно очевидно, что он, абсурден, плохо пошит, явно не по мерке разверзшегося ада, наконец просто вызывающе глуп и все же. Мне думается, миф выполняет по крайней мере три функции. 1.Собирает население в единство обиженных обидой на то, что нас никто не любит и, поэтому, не любя, хочет напасть. 2. Дает выход подспудной агрессивности, которая дремлет во всех, в мужчинах особенно, скрываясь даже под священным саном и епитрахилью. Все эти «можем повторить», военные проповеди и парады, дети в гимнастерках, храмы вооруженных сил суть плохо замаскированные внешние знаки древних инстинктов завоевателя и агрессора. 3.Война, особенно, когда смотришь издали, это еще и большой театр, а зрители всегда требуют хлеба и зрелищ, порой даже первым жертвуя ради второго.
В миф сей, как я убежден, ни минуту не верят даже сами поджигатели войны (термин моего сталинского детства), но он приходит и вселяется в ны. В храмы вселяется. И столько наносит мусора, что за ним не разглядеть Христа, не говоря уж о заповедях Его. И эта мерзость на месте святе есть уже такое повреждение основ веры, которое не обойдешь отговоркой о свободе, мол, слова или, как ее? совести.
Почему? Во-первых, слепая, пассионарная захваченность мифом совершается в ущерб рассудительности,
Пишут: « не могу ходить в храм, где священники за войну. А таких большинство».
А ты? – к себе обращаю вопрос. Очень для меня не банальный. И всегда был таким... скребущим вопросом. С юности, едва войдя в храм и крестившись, решил для себя, что есть неделимое ядро истины, а вокруг - шелуха истории. Мусор мира сего, под которым не гаснет огонь. Тело Христово большей частью своего исторического времени живет в мире сем и сгибается по его законам. Было ли когда иначе (отложим в сторону с оговорками катакомбы и первые три века)? В саду Евангелия мусор плохо пахнет, но терпи, не ставь себя выше других. Себя суди, спасительней будет. Так и просуществовал полвека.
Но вот война, вся вина которой на твоей стране, где вырос, которую впитал в себя. Война поселилась во мне, как болезнь, ставшая хронической. Каждый день вижу ее и слышу в передачах, идущих с мест и отказываюсь войти в ее реальность, как не хочу войти в ад. Не особо интересуют меня авторы этой войны: президенты, министры, думцы, телевещатели и всякие о войне геополитические мыслители, Господь с ними да разберется. Даже и церковные чиновники высочайших рангов, ее поддерживающие, не уязвляют, они – в системе, они в доле, да и у Апостола сказано: «Рабы, повинуйтесь господам своим по плоти со страхом и трепетом...» и дальше по слову 6 главы Послания к Ефесянам. Нет, уязвляют меня радующиеся ей не с видимой «услужливостью, как человекоугодники», а поющие песнь войне от души, стоящие как герольды на колокольнях своих храмов. Они совсем не в доле, а их, говорят,большинство?
Так что же, ходить или не ходить?
Встав перед таким вопросом, толерантность моя вступает в бой с христианством, к коему дерзаю себя относить, и бой этот до победного конца. Может ли стояние «за войну» вступить в непримиримое противоречие с истиной веры, таинствами, самим Христом? Всегда хотел верить, что Христос сдувает мусор со своего Тела, живущего в истории, и он, как пыль, разлетается. Что мусор вообще на истину не ложится, к истине не прикасается. А что есть истина? Не вообще, а в исповедании истины как войны?
Прежде всего предлоги этой войны («нацизм в Украине», «НАТО у границ», «где вы были 8 лет?», «если бы не мы, то они» и проч.) есть совершенно искусственная, придуманная комбинация, за которой, не особенно даже скрываясь, стоит желание l'empire éclaté, т.е взорвавшейся империи, как назвала когда-то свою провидческую книгу Элен Каррер д’Анкосс, вновь собрать себя по кусочкам. Все эти предлоги исходят из самой собой разумеющейся установки, что независимой страны такой "Украина" не существует, это даже не
обсуждается.
Но как отождествить территориальную похоть империи с ее населением, которое за верность ей должно было и еще будет платить кровью и нищетой? Вот лидер предлагает населению миф. И он работает. На 80% или на 50, но работает. Совершенно очевидно, что он, абсурден, плохо пошит, явно не по мерке разверзшегося ада, наконец просто вызывающе глуп и все же. Мне думается, миф выполняет по крайней мере три функции. 1.Собирает население в единство обиженных обидой на то, что нас никто не любит и, поэтому, не любя, хочет напасть. 2. Дает выход подспудной агрессивности, которая дремлет во всех, в мужчинах особенно, скрываясь даже под священным саном и епитрахилью. Все эти «можем повторить», военные проповеди и парады, дети в гимнастерках, храмы вооруженных сил суть плохо замаскированные внешние знаки древних инстинктов завоевателя и агрессора. 3.Война, особенно, когда смотришь издали, это еще и большой театр, а зрители всегда требуют хлеба и зрелищ, порой даже первым жертвуя ради второго.
В миф сей, как я убежден, ни минуту не верят даже сами поджигатели войны (термин моего сталинского детства), но он приходит и вселяется в ны. В храмы вселяется. И столько наносит мусора, что за ним не разглядеть Христа, не говоря уж о заповедях Его. И эта мерзость на месте святе есть уже такое повреждение основ веры, которое не обойдешь отговоркой о свободе, мол, слова или, как ее? совести.
Почему? Во-первых, слепая, пассионарная захваченность мифом совершается в ущерб рассудительности,
👍22
присущей всякой жизни с Богом. Во-вторых, это самое главное, покушение на жизнь ближнего, которого никакого нападения на тебя не совершил, есть соучастие в убийстве. Все помнят слова м. Филиппа Грозному:«Мы здесь приносим бескровную жертву, а за стеной льется кровь христианская». Соучастие, которое возбраняет священнику эту бескровную жертву приносить. В-третьих, война есть измена христианской вере, грешащей с левиафаном. Не по секрету адюльтер совершая, но у всех на виду.
Если же идти в святоотеческие глубины богословия войны, то наша, тепершняяя уж никак не может быть названа справедливой. Разумеется, она сама себя этим словом ласкает, но ее вся справедливость возникает из желания сожрать другую страну, а резоны... «ну, вы сами что-нибудь там придумайте».
И тут затрещала моя толерантность, усомнилась в себе тайная договоренность с мусором. Ибо сказано: « В Нем была Жизнь, и Жизнь была была свет человеков» (Ин.1,2). Жизнь обещается здесь не только за гробом, но узнается оком веры во всяком творении. Свет Божий светит во всем, что через «Слово начало быть», в человеке прежде всего. Все это было для меня истиной, вложенной Господом. А то, что убивает жизнь, прежде всего человеческую, орудуя ложью – делом дьявола, который был «человекоубийца искони и когда говорит ложь, говорит свое, ибо он – лжец и отец лжи» (Ин.8,44).
Так что ж, вошел бы я в храм адепта религии войны в облачении слуги Божия? Если увижу аркан на шее (семья, дети, ипотека...), то с состраданием, но вошел. Если искренне, с жаром сердца испускающего победный клич на охотничьей тропе, то..., попирая свою, воспитавшуюся в церковных стенах терпимость и к тому, что, кто «без греха, первый брось камень», если есть выбор, не вошел бы.
«И свет во тьме светит, и тьма не объяла его».
Если же идти в святоотеческие глубины богословия войны, то наша, тепершняяя уж никак не может быть названа справедливой. Разумеется, она сама себя этим словом ласкает, но ее вся справедливость возникает из желания сожрать другую страну, а резоны... «ну, вы сами что-нибудь там придумайте».
И тут затрещала моя толерантность, усомнилась в себе тайная договоренность с мусором. Ибо сказано: « В Нем была Жизнь, и Жизнь была была свет человеков» (Ин.1,2). Жизнь обещается здесь не только за гробом, но узнается оком веры во всяком творении. Свет Божий светит во всем, что через «Слово начало быть», в человеке прежде всего. Все это было для меня истиной, вложенной Господом. А то, что убивает жизнь, прежде всего человеческую, орудуя ложью – делом дьявола, который был «человекоубийца искони и когда говорит ложь, говорит свое, ибо он – лжец и отец лжи» (Ин.8,44).
Так что ж, вошел бы я в храм адепта религии войны в облачении слуги Божия? Если увижу аркан на шее (семья, дети, ипотека...), то с состраданием, но вошел. Если искренне, с жаром сердца испускающего победный клич на охотничьей тропе, то..., попирая свою, воспитавшуюся в церковных стенах терпимость и к тому, что, кто «без греха, первый брось камень», если есть выбор, не вошел бы.
«И свет во тьме светит, и тьма не объяла его».
👍41❤12👎1
СВЕТЛЫЙ ПОНЕДЕЛЬНИК
(пасхальная история)
Вася П., третьеклассник девяти с половиной лет от роду, происходил из многодетной православной неполной семьи, проживавшей в комнате небольшого размера в огромной коммунальной квартире где-то в Московском районе города Санкт-Петербурга. Семья эта была неполной, потому что папа Васи и остальных детей некоторое время назад решил, что многочисленность его семейства и возникающие от того постоянные бытовые хлопоты не дают ему сосредоточиться на главных вещах в этом мире – уединении и молитве. И в один прекрасный день он попросту сбежал от них в какой-то удаленный монастырь, где пребывает, очевидно, и по сей день. И от этого восемь детей остались жить с мамой, и семья стала неполной.
Среди своих семерых братьев и сестер Вася был не то чтобы младшим, но и не то чтобы старшим, так, по серединке. Да я и вообще ничего бы не знал про них и про Васю П., если бы не история, которая приключилась с ним не далее как третьего дня, в Светлый понедельник, сразу же после Пасхи.
А хронология этой истории примерно такая.
В школе, в которой учился Вася, учились и все остальные его братья и сестры, которые достигли уже школьного возраста. И вот в понедельник мама его со всеми своими еще дошкольными детьми пришла встретить их всех после уроков, чтобы отправиться всей своей неполной многочисленной семьей в гости к одной знакомой, точнее куме, как ее звали, мы не знаем, чтобы попраздновать Пасху с куличами, крашеными яйцами и прочими скоромными угощениями. Может быть, эта кума им чем-то помогала, может быть, у нее были какие-то вещи новые или не очень новые для Васиных братьев и сестер, может быть, она просто была добрая женщина, которая любила и брошенную папой маму и ее деток, мы не знаем. Это была семья, которой вообще многие помогали, потому что не могли смотреть на эту бесконечную многодетную богоспасаемую бедность, особенно после ухода папы к новой молитвенной жизни.
Так вот они закончили все свои уроки. И Вася в том числе. И вместе с мамой направились на остановку автобуса, номер которого Вася не заметил и не запомнил, но на который они все благополучно и сели. А поскольку всего их вместе с мамой было девять душ, а автобус был достаточно полон, то дети начали потихонечку распределяться по территории салона, заполняя собой редкие уже на тот момент пустоты среди других пассажиров. Вот в поисках такой пустоты Вася распределился аж до самого хвоста автобуса, где и обнаружил вдруг пустовавшее свободное сиденье прямо возле окошка. Мама сказала, когда автобус подъезжал только, что выходить им надо будет через восемь остановок. И Вася, прислонясь виском к холодному стеклу, терпеливо считал остановки. Но машин было вокруг много. Поэтому автобус ехал медленно. И народ в автобус прибывал беспрестанно. И Вася потихонечку начал сбиваться в числе остановок. А потом начал немножечко подклевывать носом. А потом и вовсе заснул. И когда мама попыталась огласить на весь автобус, что пора выходить, и когда самая старшая из детей Вероника попыталась сделать то же самое, и даже когда двери закрылись, и водитель тронул и повел автобус дальше, к цели на другом конце огромного города, Вася спал, покачивая головой в такт покачиванию автобуса, его длинная мальчишеская шея покойно выглядывала из застиранного и заглаженного, посеревшего воротничка школьной рубашки, которая еще и до Васи успела сменить не одного тонкошеего владельца, а тонкая прозрачная невесомая слюнка скопилась крошечным легким пузыриком в уголке его приоткрытого рта. Вот так Вася спал.
Его разбудил кондуктор, когда из автобуса вышли все пассажиры, на кольце.
И мы не можем сказать с вами про того кондуктора, что он проявил в отношении Васи какое-то особое равнодушие.
Был он человек немолодой, одинокий, положительный, даже православный. Мало того, в Церкви Божией служил он псаломщиком в свободное от кондукторской работы время. Знал хорошо Священное Писание. Знал ход службы христианской. Апостол читал без подготовки и даже местами понимал. Имел много знакомых среди прихожан. Выносил им просфоры служебные и антидоры. Получал от них за это
(пасхальная история)
Вася П., третьеклассник девяти с половиной лет от роду, происходил из многодетной православной неполной семьи, проживавшей в комнате небольшого размера в огромной коммунальной квартире где-то в Московском районе города Санкт-Петербурга. Семья эта была неполной, потому что папа Васи и остальных детей некоторое время назад решил, что многочисленность его семейства и возникающие от того постоянные бытовые хлопоты не дают ему сосредоточиться на главных вещах в этом мире – уединении и молитве. И в один прекрасный день он попросту сбежал от них в какой-то удаленный монастырь, где пребывает, очевидно, и по сей день. И от этого восемь детей остались жить с мамой, и семья стала неполной.
Среди своих семерых братьев и сестер Вася был не то чтобы младшим, но и не то чтобы старшим, так, по серединке. Да я и вообще ничего бы не знал про них и про Васю П., если бы не история, которая приключилась с ним не далее как третьего дня, в Светлый понедельник, сразу же после Пасхи.
А хронология этой истории примерно такая.
В школе, в которой учился Вася, учились и все остальные его братья и сестры, которые достигли уже школьного возраста. И вот в понедельник мама его со всеми своими еще дошкольными детьми пришла встретить их всех после уроков, чтобы отправиться всей своей неполной многочисленной семьей в гости к одной знакомой, точнее куме, как ее звали, мы не знаем, чтобы попраздновать Пасху с куличами, крашеными яйцами и прочими скоромными угощениями. Может быть, эта кума им чем-то помогала, может быть, у нее были какие-то вещи новые или не очень новые для Васиных братьев и сестер, может быть, она просто была добрая женщина, которая любила и брошенную папой маму и ее деток, мы не знаем. Это была семья, которой вообще многие помогали, потому что не могли смотреть на эту бесконечную многодетную богоспасаемую бедность, особенно после ухода папы к новой молитвенной жизни.
Так вот они закончили все свои уроки. И Вася в том числе. И вместе с мамой направились на остановку автобуса, номер которого Вася не заметил и не запомнил, но на который они все благополучно и сели. А поскольку всего их вместе с мамой было девять душ, а автобус был достаточно полон, то дети начали потихонечку распределяться по территории салона, заполняя собой редкие уже на тот момент пустоты среди других пассажиров. Вот в поисках такой пустоты Вася распределился аж до самого хвоста автобуса, где и обнаружил вдруг пустовавшее свободное сиденье прямо возле окошка. Мама сказала, когда автобус подъезжал только, что выходить им надо будет через восемь остановок. И Вася, прислонясь виском к холодному стеклу, терпеливо считал остановки. Но машин было вокруг много. Поэтому автобус ехал медленно. И народ в автобус прибывал беспрестанно. И Вася потихонечку начал сбиваться в числе остановок. А потом начал немножечко подклевывать носом. А потом и вовсе заснул. И когда мама попыталась огласить на весь автобус, что пора выходить, и когда самая старшая из детей Вероника попыталась сделать то же самое, и даже когда двери закрылись, и водитель тронул и повел автобус дальше, к цели на другом конце огромного города, Вася спал, покачивая головой в такт покачиванию автобуса, его длинная мальчишеская шея покойно выглядывала из застиранного и заглаженного, посеревшего воротничка школьной рубашки, которая еще и до Васи успела сменить не одного тонкошеего владельца, а тонкая прозрачная невесомая слюнка скопилась крошечным легким пузыриком в уголке его приоткрытого рта. Вот так Вася спал.
Его разбудил кондуктор, когда из автобуса вышли все пассажиры, на кольце.
И мы не можем сказать с вами про того кондуктора, что он проявил в отношении Васи какое-то особое равнодушие.
Был он человек немолодой, одинокий, положительный, даже православный. Мало того, в Церкви Божией служил он псаломщиком в свободное от кондукторской работы время. Знал хорошо Священное Писание. Знал ход службы христианской. Апостол читал без подготовки и даже местами понимал. Имел много знакомых среди прихожан. Выносил им просфоры служебные и антидоры. Получал от них за это
👍6
вспомоществование. На крестном ходе ходил впереди всех с фонарем. Знал, что первое дело его на крестном ходе, это беспрестанно оглядываться на отца настоятеля, чтобы следить в удобном ли темпе он идет, не отстает ли отец настоятель или, наоборот, не наступает ли на пятки впереди идущим.
То есть он, по всему, был человек богобоязненный и человеколюбивый. И к Васе он подошел безо всяких затей и какой-нибудь злобы. Тем более что в городе часто школьники путешествуют на общественном транспорте без родителей. И не только такие третьеклассники, как Вася П., но бывают даже и первоклассники, еще меньшего роста. Да и Вася, надо признать, ведь не просил же у человеколюбивого кондуктора помощи, не спрашивал, куда он приехал, и куда ему ехать дальше, а просто встал, потянулся, захватил школьный рюкзачок и вышел на улицу. А кондуктор, освободив тем самым салон, пошел вперед к кабине, постучать водителю, что можно ехать на пересменку. И даже, глядя Васе вслед, подумал о том, что вот какой тоненький парнишка пошел, склонившись под своим рюкзачком, и даже мысленно перекрестил его и покачал головой, но вспомнил, когда автобус уже развернулся, что на пересменке ждет его стакан горячего чая и пакет сушек, припрятанный им в комнате отдыха кондукторов, и перестал тут же думать и про Васю, и про его рюкзачок.
А Вася, когда вышел на улицу, первым делом, как учила мама, застегнул воротник куртки, натянул поглубже шапку, закинул за спину рюкзак и спрятал зябнувшие руки в карманы. И тогда только он увидел, что автобус, на котором он приехал, куда-то уехал. А на нем уехал и единственный хоть чуть-чуть знакомый ему человек – кондуктор, который мог бы объяснить и ему самому и всем остальным людям, откуда он, Вася, сюда прибыл. А вот этого знания как раз у Васи и не было, куда ему отсюда, из совершенно незнакомого места, нужно возвращаться.
А место и правда было для него неизвестное. Вася оказался на каком-то огромном пустыре, где автобусы пассажиров высаживали, затем уезжали в автопарк, а сажали новых уже на какой-то другой улице. При этом пассажиры, когда только покидали автобусы на кольце, тут же куда-то спешно исчезали. Поэтому на пустыре в тот момент не оказалось кроме третьеклассника Васи П., вообще ни одного человека. Надо сказать, что если бы они даже и оказались, то вряд ли появление на пустыре третьеклассника с рюкзачком за спиной произвело бы хоть на кого-нибудь хоть какое-то особое впечатление, чтобы кто-нибудь стал бы подбегать к Васе и спрашивать «Ах, чем тебе, мальчик, помочь?». С другой стороны, Вася, как и многие другие третьеклассники, не горел особым желанием общаться с незнакомыми взрослыми и вряд ли полез бы сам к ним с дурацким вопросом «Простите, пожалуйста, вы не знаете случайно, где я нахожусь?».
Поэтому Вася просто стоял и рассуждал, как ему следует поступить в этой ситуации.
Он проспал. Мама с братьями – сестрами остались где-то позади, где он находится, он не знает, куда ему идти, он тоже не знает. Но Вася, надо это учесть, был достаточно взрослый мальчик, девять лет – это уже возраст. Во-вторых, он не был избалованным домашним нытиком, все-таки он был средним братом всех остальных семерых своих братьев и сестер. Поэтому он не стал плакать и сходить с ума. Он попытался найти какое-то решение.
И вот тут на помощь ему пришел тот факт, что в нашей стране уже многие годы, не зависимо от материального благополучия и социального происхождения, все дети получают обязательное среднее образование. То есть ходят в школу. А в школе нашей, и на это даже многие родители сетуют, детям дают совершенно разносторонние знания, которые даже иногда кажутся многим избыточными.
Так вот, оказавшись в практически безвыходном положении, Вася вспомнил, что не далее как на прошлой, то есть на Страстной неделе, к ним в класс приходил преподаватель ОБЖ, отставной подтянутый военный, с достаточно простым и ясным взглядом на мир, и в порядке общего знания, рассказывал им уверенно, что им делать и как поступать в непредвиденных экстремальных ситуациях. И вот как раз в этот его приход Вася не болтал с другом своим по парте Кешей Т., а очень
То есть он, по всему, был человек богобоязненный и человеколюбивый. И к Васе он подошел безо всяких затей и какой-нибудь злобы. Тем более что в городе часто школьники путешествуют на общественном транспорте без родителей. И не только такие третьеклассники, как Вася П., но бывают даже и первоклассники, еще меньшего роста. Да и Вася, надо признать, ведь не просил же у человеколюбивого кондуктора помощи, не спрашивал, куда он приехал, и куда ему ехать дальше, а просто встал, потянулся, захватил школьный рюкзачок и вышел на улицу. А кондуктор, освободив тем самым салон, пошел вперед к кабине, постучать водителю, что можно ехать на пересменку. И даже, глядя Васе вслед, подумал о том, что вот какой тоненький парнишка пошел, склонившись под своим рюкзачком, и даже мысленно перекрестил его и покачал головой, но вспомнил, когда автобус уже развернулся, что на пересменке ждет его стакан горячего чая и пакет сушек, припрятанный им в комнате отдыха кондукторов, и перестал тут же думать и про Васю, и про его рюкзачок.
А Вася, когда вышел на улицу, первым делом, как учила мама, застегнул воротник куртки, натянул поглубже шапку, закинул за спину рюкзак и спрятал зябнувшие руки в карманы. И тогда только он увидел, что автобус, на котором он приехал, куда-то уехал. А на нем уехал и единственный хоть чуть-чуть знакомый ему человек – кондуктор, который мог бы объяснить и ему самому и всем остальным людям, откуда он, Вася, сюда прибыл. А вот этого знания как раз у Васи и не было, куда ему отсюда, из совершенно незнакомого места, нужно возвращаться.
А место и правда было для него неизвестное. Вася оказался на каком-то огромном пустыре, где автобусы пассажиров высаживали, затем уезжали в автопарк, а сажали новых уже на какой-то другой улице. При этом пассажиры, когда только покидали автобусы на кольце, тут же куда-то спешно исчезали. Поэтому на пустыре в тот момент не оказалось кроме третьеклассника Васи П., вообще ни одного человека. Надо сказать, что если бы они даже и оказались, то вряд ли появление на пустыре третьеклассника с рюкзачком за спиной произвело бы хоть на кого-нибудь хоть какое-то особое впечатление, чтобы кто-нибудь стал бы подбегать к Васе и спрашивать «Ах, чем тебе, мальчик, помочь?». С другой стороны, Вася, как и многие другие третьеклассники, не горел особым желанием общаться с незнакомыми взрослыми и вряд ли полез бы сам к ним с дурацким вопросом «Простите, пожалуйста, вы не знаете случайно, где я нахожусь?».
Поэтому Вася просто стоял и рассуждал, как ему следует поступить в этой ситуации.
Он проспал. Мама с братьями – сестрами остались где-то позади, где он находится, он не знает, куда ему идти, он тоже не знает. Но Вася, надо это учесть, был достаточно взрослый мальчик, девять лет – это уже возраст. Во-вторых, он не был избалованным домашним нытиком, все-таки он был средним братом всех остальных семерых своих братьев и сестер. Поэтому он не стал плакать и сходить с ума. Он попытался найти какое-то решение.
И вот тут на помощь ему пришел тот факт, что в нашей стране уже многие годы, не зависимо от материального благополучия и социального происхождения, все дети получают обязательное среднее образование. То есть ходят в школу. А в школе нашей, и на это даже многие родители сетуют, детям дают совершенно разносторонние знания, которые даже иногда кажутся многим избыточными.
Так вот, оказавшись в практически безвыходном положении, Вася вспомнил, что не далее как на прошлой, то есть на Страстной неделе, к ним в класс приходил преподаватель ОБЖ, отставной подтянутый военный, с достаточно простым и ясным взглядом на мир, и в порядке общего знания, рассказывал им уверенно, что им делать и как поступать в непредвиденных экстремальных ситуациях. И вот как раз в этот его приход Вася не болтал с другом своим по парте Кешей Т., а очень
👍2
даже внимательно слушал и запомнил, что если человек где-нибудь потеряется или заблудится, то самый верный способ куда-нибудь в нужное место выйти – это найти линию высоковольтных передач с большими столбами-башнями и вот вдоль этой линии все идти и идти, никуда не сворачивая, и тогда обязательно куда-нибудь придешь. Вот это всплывшее в мозгу замечательное правило (мы бы сейчас сказали по-интернетному «лайфхак», но Вася этого слова не знал, потому что интернет в его семье был совершенно ортодоксально запрещен), это правило так осветило его курносое, бледненькое, с небольшими конопушками, тонкое лицо, что когда он, оглядевшись, увидел в некотором удалении от автобусного пустыря те самые огромные столбы-башни, он пустился просто бегом бежать по грунтовой, присыпанной апрельским снежком дорожке, пока не добежал до линии передач.
Возле линии передач он не стал задерживаться и обдумывать, в какую сторону вдоль этих линий ему следует идти. Ну, если и задержался, то не больше, чем на мгновение, и поворотил направо. Может быть, оттого, что левая нога его была более сильная и сама возле линии поворотила движение его тела направо. Может быть, оттого, что справа, а не слева сквозь апрельскую серую хмарь пробивался незатейливый солнечный робкий проблеск. Может быть, на дорожке, которая вела направо, снег был белее и более утоптан. Может быть от того, что в православном сознании право всегда значительно лучше, чем лево. Мы не знаем, почему, но, как сказал бы любой маломальский православный читатель, воля Божия была, чтобы повернул Вася действительно направо.
А, повернув, он достаточно бодро зашагал по дорожке, на которой мерзлая земля перемежалась все еще с не растаявшим снегом, а та часть снега, которая уже растаяла, превратилась в серые широкие лужи, в которых отражались столбы линии электропередач, кустики высокой засохшей прошлогодней травы по краям дороги и Вася П., который по этой дороге шагал.
Теперь, пока Вася шагает по дорожке, мимо столбов и луж, нужно нам попытаться ответить вот на какой вопрос. А о чем думал Вася П, вот так шагая? Он не думал, кстати, о потерявшейся где-то на остановке маме. О братьях и сестрах своих не думал. Не вспоминал исчезнувшего в поисках вечной жизни папу. А думал он про зябликов.
Учительница как раз сегодня рассказывала им, что зяблики первыми прилетают с юга в наши края, когда снег еще не сошел. И что, наверное, поэтому их и назвали зябликами. Потому что в зябкое время они возвращаются. Вася, который кроме чаек, воробьев и голубей, других птиц в своей жизни не встречал, ах да, еще городских ворон, шел и думал, какие они, зяблики. Что они, допустим, такие серенькие и длинношеие. И крылышки у них острые. И лапки желтенькие и тоненькие.
И вот он, Вася, уверенно достаточно вышагивает среди мерзлой земли, талого снега и прозрачных луж. А зяблик, допустим, на тоненьких желтых ножках по снегу, по снегу и - в ту же лужу и острым своим клювом пьет. До этого он, например, нашел где-то среди травы божью коровку. Вася представил себе божью коровку, как ее нашел бедный зяблик, и ему стало жалко божью коровку. И он тогда решил, что зяблик нашел, ну скажем, червячка. Вася попытался представить себе этого червячка. И червячка Васе тоже стало жалко. И вот он шел и пытался представить, кого бы мог найти себе для еды маленький озябший зяблик, чтобы его было не очень жалко съесть. И сердце Васино саднило от любви к каждой Божьей букашечке, которая могла бы сгодиться зяблику в еду. И тогда Вася решил, что пускай зяблик найдет себе зернышки, и чтобы запить это зернышко, выйдет на дорогу, зайдет тоненькими своими желтенькими ножками в лужу и станет пить. И ноги у него будут зябнуть. И крылышки остренькие будут зябнуть. И шейку тоненькую он втянет в плечи, чтобы она тоже не зябла. И вот тогда Вася увидит того зяблика, наклонится, возьмет его в руки, согреет в ладонях, и спрячет за пазуху. А когда зяблик оттуда, из-за пазухи будет выглядывать на свет Божий, он, Вася, будет гладить его по головке пальчиком и приговаривать:
- Ну, куда ты, дурачок, вылез, замерзнешь ведь.
И вот при таких, значит, мыслях Вася
Возле линии передач он не стал задерживаться и обдумывать, в какую сторону вдоль этих линий ему следует идти. Ну, если и задержался, то не больше, чем на мгновение, и поворотил направо. Может быть, оттого, что левая нога его была более сильная и сама возле линии поворотила движение его тела направо. Может быть, оттого, что справа, а не слева сквозь апрельскую серую хмарь пробивался незатейливый солнечный робкий проблеск. Может быть, на дорожке, которая вела направо, снег был белее и более утоптан. Может быть от того, что в православном сознании право всегда значительно лучше, чем лево. Мы не знаем, почему, но, как сказал бы любой маломальский православный читатель, воля Божия была, чтобы повернул Вася действительно направо.
А, повернув, он достаточно бодро зашагал по дорожке, на которой мерзлая земля перемежалась все еще с не растаявшим снегом, а та часть снега, которая уже растаяла, превратилась в серые широкие лужи, в которых отражались столбы линии электропередач, кустики высокой засохшей прошлогодней травы по краям дороги и Вася П., который по этой дороге шагал.
Теперь, пока Вася шагает по дорожке, мимо столбов и луж, нужно нам попытаться ответить вот на какой вопрос. А о чем думал Вася П, вот так шагая? Он не думал, кстати, о потерявшейся где-то на остановке маме. О братьях и сестрах своих не думал. Не вспоминал исчезнувшего в поисках вечной жизни папу. А думал он про зябликов.
Учительница как раз сегодня рассказывала им, что зяблики первыми прилетают с юга в наши края, когда снег еще не сошел. И что, наверное, поэтому их и назвали зябликами. Потому что в зябкое время они возвращаются. Вася, который кроме чаек, воробьев и голубей, других птиц в своей жизни не встречал, ах да, еще городских ворон, шел и думал, какие они, зяблики. Что они, допустим, такие серенькие и длинношеие. И крылышки у них острые. И лапки желтенькие и тоненькие.
И вот он, Вася, уверенно достаточно вышагивает среди мерзлой земли, талого снега и прозрачных луж. А зяблик, допустим, на тоненьких желтых ножках по снегу, по снегу и - в ту же лужу и острым своим клювом пьет. До этого он, например, нашел где-то среди травы божью коровку. Вася представил себе божью коровку, как ее нашел бедный зяблик, и ему стало жалко божью коровку. И он тогда решил, что зяблик нашел, ну скажем, червячка. Вася попытался представить себе этого червячка. И червячка Васе тоже стало жалко. И вот он шел и пытался представить, кого бы мог найти себе для еды маленький озябший зяблик, чтобы его было не очень жалко съесть. И сердце Васино саднило от любви к каждой Божьей букашечке, которая могла бы сгодиться зяблику в еду. И тогда Вася решил, что пускай зяблик найдет себе зернышки, и чтобы запить это зернышко, выйдет на дорогу, зайдет тоненькими своими желтенькими ножками в лужу и станет пить. И ноги у него будут зябнуть. И крылышки остренькие будут зябнуть. И шейку тоненькую он втянет в плечи, чтобы она тоже не зябла. И вот тогда Вася увидит того зяблика, наклонится, возьмет его в руки, согреет в ладонях, и спрячет за пазуху. А когда зяблик оттуда, из-за пазухи будет выглядывать на свет Божий, он, Вася, будет гладить его по головке пальчиком и приговаривать:
- Ну, куда ты, дурачок, вылез, замерзнешь ведь.
И вот при таких, значит, мыслях Вася
👍3