Это лукавый подход осуждать тех, кто переживает за убийство и страдания людей в Украине, под предлогом "а почему вы за всех остальных не заступаетесь".
То же самое, как прочитать в ленте информацию благотворительного фонда про больного ребенка, решить помочь ему и, в итоге, не помогать под тем же предлогом:
"Так ведь я же остальным всем не могу помочь, следовательно и этому помогать не должен".
Так устроена жизнь, что мы можем оперировать только теми фактами, про которые мы узнали, и сочувствуем не миру вообще, не всем людям вообще, а конкретным людям, чьи горькие истории затронули наши сердца и души.
Вспомним история про доброго самаритянина.
Он не вообще всем помогал, а тому, на кого наехал по дороге. Вот именно попавший в наше информационное поле человек или люди, которые страдают, именно их Господь посылает нам, чтобы мы проявили к ним любовь.
Именно они и есть те самые ближние, которых нам надлежит возлюбить как самого себя. А рассуждения обо всех остальных и неведомых - от лукавого.
Давайте, по этой логике, тогда обвиним все благотворительные фонды в нечистоплотности и пиаре именно своих подопечных. Или людей, которые просят помощи для своих родных или знакомых. Ведь они же не пиарят и не просят помощи вообще всем нуждающимся в помощи на этой земле.
Мне кажется, когда Господь спросит у нас, помогал ли ты или хотя бы сочувствовал хоть кому-нибудь, Он не будет спрашивать про всех-всех-всех. Он будет спрашивать про тех, про кого мы знали, но остались равнодушны. И наша отмазка:
- Не мог же я им всем сочувствовать, ведь не они единственные нуждались тогда в помощи и сочувствии, а всем я помочь никогда не смог бы.
Она так и останется отмазкой в очах Божиих.

Русские православные не пишут писем и воззваний заступиться за Украину и прекратить (...).
Они не пишут Патриарху Московскому.
Они не пишут ни одному архиерею.
Вдруг какой-нибудь самый завалящийся епископ взял бы да и заступился, призвал к милосердию.
Вспомнил бы про "Блаженны миротворцы...".
Один! Один хотя бы плюнул и сказал:
- Да пропади они пропадом мои митра, посох и мантия! Окончу жизнь простым монахом. Заповеди Божии важнее.
Но нет, русские православные знают опытно, здесь нет миротворцев.
Здесь все важнее заповедей.
Здесь некому писать.
Пустыня.

ДИАЛОГ В СЕТИ
- Наступление на Страстной?… Что ж, посмотрим, что скажет Бог на это.
- Вообще прекрасно звучит "завоевать к Пасхе".
- К Пасхе они точно не успеют. Они еще и всю светлую будут убивать
- Ничего не скажет, думаю. Как обычно.
- Не скажи… корабль затонул. Может, совпадение…

Посетили тут случайный храм с эстетическими целями. Утреня Великой среды. Служится, разумеется, во вторник вечером. Захотелось "Жениха" и "Чертог" послушать.
Зашли. Храм весь уставлен скамейками. То есть только у нас цель - страстная утреня. У всех остальных - соборование. В неравной пропорции: у одних, человек 120, - здоровье поправить. У других, двое в фелонях, диакон и чтец - деньжат по легкому срубить.
И при этом утреню служат, но без хора. Понимаете? На соборовании тысяч 100 за час поднимают, а пару певчих позвать по 800 рублей каждому это мы бедные. Быстренько чтец оттарабанил невнятно. И Жениха с Чертогом оттарабанил. Быстренько, быстренько. И приступили к процедуре отпущения неведомых грехов через помазание маслом лбов, рук и грудей.
Вышел после ритуала бубнения на воздух, на чин исцеления не остался.
Думал об одном:
- Господи, буди милостив. Ради пяти праведников не попали Содома.

Президент повелел, чтобы флаг поднимать в школах каждое утро, и чтобы школьникам гимн хором петь. И рассказывать с первого класса "правду о России".
Даже в совке такого не было.
Я хочу у родителей спросить:
- Вам это все как? Вы это позволите?
Это ж ВАШИ дети. Не путинские. Не директора школы. Не министра образования.
Это ВАШИ дети. Это ВАШИМ детям будут промывать мозги.
Это ВАШИ дети будут жить в мире, когда дома одни разговоры и одна правда. А в школе надо отвечать не то, что ТЫ думаешь, а как считает Президент или учительница.
У нас была, во вполне приличной английской школе в центре Ленинграда, русичка. Так она говорила нам:
- А про князя Андрея вы в сочинении должны написать так....
А мне учитель истории, зная, что я собираюсь на истфак, говорил:
- Если ты хочешь быть историком, то про декабристов ты должен отвечать так...
Не имея возможности засунуть новые мозги вам, эта власть решила засунуть их ВАШИМ детям.

Россия (ну в смысле те, кто считает только самих себя Россией) запретили на 50 лет въезд в страну каким-то украинским музыкантам и блогерам.
Я там ни одного человека не знаю, не слышал, и не читал.
Поражает другое: сколько они своей власти отмеряли. 50 лет.
помню, как обнаружил на парапете у крейсера "Аврора" когда-то, уже после крушения совецкой власти гранитную табличку "Поставлен здесь на ВЕЧНУЮ стоянку".
И я думал, какие убогие были люди, какие недалекие. Что они вообще понимали под словом "вечный"?
И эти такие же. Сколько тому Путину жить осталось, ему будет в этом году 70? 10 лет? 15? 20?
А может, три года? А если два? А если 1? И не год, а месяц. Или день?
А этим всем, которые эти указы и законы пишут? Сколько им осталось?
Я еще понимаю, строить планы какие-то, программы развития принимать - кстати, давайте посмотрим, ни одна путинская программа не была выполнена.
Здесь другое. Они принимают некий акт, который будет действовать 50 лет...
Даже не знаю, чего просить у Бога.
Чтобы не попалил Содома или чтобы попалил?

И все же... По 50 рублей, а? Куличи испечь...

+79216459607

Умненький еврейский мальчик приходит домой и говорит, что на дом задали составить задачу. И вот он ее составил, просьба проверить.
Гусь весит 15 килограмм, а свинья 30.
Родители ему:
— А где же вопрос?
— Какой вопрос?
— Ну, у задачи должен быть вопрос. Сначала условие, а потом вопрос.
Мальчик задумчиво уходит к себе в комнату. Через полчаса выходит с новой версией задачи:
Гусь весит 15 килограмм. Точка. Свинья весит 30 килограмм. Точка.
— Так а где же вопрос?
— Какой еще нужен вопрос? — не понимает мальчик.
— Вопрос, который надо задать в конце задачи. Вопрос, ответ на который ты хотел бы выяснить.
Мальчик в состоянии крайнего раздражения опять уходит в комнату. Проходит еще минут двадцать. Наконец, счастливый, он опять возвращается к родителям:
— Я придумал вопрос!
Гусь весит 15 килограмм. Свинья весит 30 килограмм. И что?

Я не то чтобы верю в историческую неизбежность...
Но люди-то всегда одинаковые.
Было следствие о преступлениях царской семьи, целая комиссия была создана в 1917, в марте.
Когда ушла цензура, то все эти истории из жизни Романовых, все грязное белье было вынуто и опубликовано - все замученные Иоанны Антоновичи, которых даже в учебниках истории не было, все шарфы, которыми душили Павла, все любовники Екатерины Великой и миллиарды государственных денег на них потраченные, вся частная жизнь русских императоров, любовницы, незаконные дети, всякое воровство государственных мужей, считавшихся в истории добропорядочными, все вскрылось.
Помню, как в 1970- на кухнях ругали всех, ругали Сталина, Хруща, Брежнева, но был один непопираемый образ - Ленин.
Прошло немного времени и про Ленина мы узнали все.
Сталина разоблачили всего через четыре года после его смерти. Причем самые верные ему при его жизни люди.
Про Никиту Сергеича сказали всю правду тут же.
Над Брежневым смеялись при жизни. Помню, как старики ругали нас молодых, что все это неправда, а все оказалось правдой.
Про Горбачева и Ельцина уже сейчас не услышишь доброго слова.
Совершенно очевидно, все то же самое будет и с Путиным. И расскажут нам правду о нем совершенно не обязательно какие-то либералы. А самые-самые горячие его последователи и, может быть, даже его друзья или нынешние младшие товарищи.
Чаушеску с женой расстреляли свои.
Вы не верите в возможность маленького победоносного дворцового заговора ближайшего окружения?
Выведут Путина с Кабаевой во двор Кремля и расстреляют, тела засунут в бочки, зальют бензином и сожгут.
Кто? Да свои же.
И правда о Путине потечет рекой.
И правды там будет много-много, достаточно, чтобы все мы очень сильно удивились. Особенно самые верные его сторонники.
Человек есть существо грешное. От этого никуда не деться. И поэтому у каждого есть немножко той правды, о которой лучше бы не знать никому.
Для людей, допущенных к малому - эта правда будет причиной стыда его личного или стыда за него его детей или внуков.
Для того, кому дано было побольше - это вполне может потянуть на уголовное дело. Или на несколько.
Для политика такого масштаба, такой закрытости и такой авторитарности как Путин - потянет на все: и на уголовку, и на стыд потомков, и на отречение с гневом самых верных сторонников и почитателей.
Я это к чему?
Ну не было еще в мире не развенчанных вождей. И чем сильнее всеобщее обольщение и поклонение, тем громче и страшнее бывает падение.
Я не пророчествую. И понимаю, что могу не дождаться подтверждений.
Это может случиться завтра. А может и после моей или вашей смерти.
А люди, которые вместе с Путиным сейчас требуют все большей жестокости к врагам и так ему верны, принесут ли в передаче хотя бы несколько апельсинов, в тюрьму, где он будет сидеть, или пару гвоздичек на его могилку?

Рассказывают, что некоторые православные уже пишут
ПАZХА

- Может быть, они все-таки перестанут воевать? - спросил священник.
- Думаю, не перестанут, раз они одержали победу. Христианами нас делает поражение.
Э.Хемингуэй Прощай оружие

Я когда больше 30 лет назад в Польшу ездил торговать и там бухал каждый вечер с поляками, разными совсем, простыми крестьянами, школьными учителями, прорабами, профессиональными хандлярами, то когда мы уже напивались, наверное, по литрухе на брата принимали, они всякий раз начинали петь очень грустную песню, под которую рыдали сами, и я вместе с ними.
Помню из нее только несколько слов:
- Може пиемы в остатний раз...

Помню как-то перед Пасхой по прогнозу был снег с дождем. А отцам целый день на улице куличи освящать. Говорят мне на Литургии Великой субботы:
- Поищи в интернете, может, найдешь какую-нибудь молитву от снегопада.
Поискал. Нашел только бурятские шаманские заклинания. Предложил отцам. Не рискнули. Прочитали, в итоге, об избавлении от дождя.
Дождя и правда не было, был только снег. Работает, значит.

МЫСЛИ ПЕРЕД ПАСХОЙ
Я – человек Церкви. Я люблю церковь. Я верю в Церковь. Девятый член Символа Веры, где про Церковь говорится, мне кажется ключевым. Когда Святые Отцы говорят, что сам смысл творения мира заключался в том, чтобы Бог потом стал человеком, пришел в этот мир, умер и воскрес, то вывод из этого может быть только один. Смысл этого мира – в Церкви. Ради Церкви он существует. Ради того, чтобы самому стать Церковью.
Все, что я пишу о Церкви, я пишу из любви к Ней. Да, у многих другое понимание, какой должна быть любовь к Церкви. И хорошо! Господь дал нам свободу мыслить, свободу рассуждать, свободу и счастье творить, быть с Ним со-творцами. Надо каждому этим даром пользоваться, преумножать его, каждый – где может.
Я вот возомнил о себе, что могу об этом рассуждать и писать. Что могу формулировать вопросы. И делиться ими с читателем. А если у меня вдруг складываются ответы, то делиться и ответами.
Да, кто-то говорит, смотри, ты всех ругаешь.
Э, разве я ругаю всё? Да и ругаю ли? Я вопросы задаю.
Несколько лет назад наступило у меня блаженное состояние растерянности. Да, растерянность. Но ведь растерянность – это хорошо. Неуверенность в прежних общепринятых штампах. Все было покойно и ясно, вдруг почва ушла на миг. Стоишь, оглядываешься, смотришь новыми глазами. Потому что если старыми, то не видишь ориентиров. Растерянность – это шанс оглядеться.
Но еще большее чувство, чем растерянность – было и есть чувство свободы. Я вдруг понял, что я в Церкви, но я уже не в к о р п о р а ц и и. Я не в с и с т е м е больше. Я могу, при любви к Церкви, оставаясь в Церкви, на корпорацию теперь смотреть снаружи. Это дало мне просто свободу, которой нет, например, ни у одного священника, который служит на сытом приходе где-нибудь в большом городе. Свободу писать свободно свои мысли.
Полная свобода. Которую ограничивает лишь мое собственное свободное понимание Любви к ближнему и к Богу. «Люби Бога и делай, что хочешь», Августин, вроде, сказал. Вот так и пытаюсь жить.
Я не священник, я не голос Церкви, я частное лицо, Забежинский И.А., или просто Ароныч, я так думаю, я так сомневаюсь.
И я не связан корпоративными узами в своем праве быть растерянным, быть неуверенным, сомневаться.
Ей, гряди, Господи Иисусе.
Ждем Пасху.

+79216459607

Да молчит всякая плоть человеча,
и да стоит со страхом и трепетом,
и ничтоже земное в себе да помышляет:
Царь бо царствующих,
и Господь господствующих,
приходит заклатися
и датися в снедь верным.

Предходят же Сему лицы Ангельстии
со всяким Началом и Властию,
многоочитии Херувими,
и шестокрилатии Серафими,
лица закрывающе, и вопиюще песнь:
аллилуиа, аллилуиа, аллилуиа.

СТРАСТНАЯ СУББОТА
Ваня спросил меня, когда ему было лет 17:
- Почему мы все время говорим, что Христос умер за нас? Что это значит «за нас»? Как это с нами непосредственно связано? Что значит «жертва Христова»? Кому и по чьей воле эта жертва приносится? И вообще, почему всемогущий Бог не смог обойтись без собственной смерти и, собственно, без жертвы? Почему недостаточно было только Воплощения, в котором уже в соединении человеческой и божественной природ человеческая природа была исцелена? Зачем Ему было умирать?
И вообще вот эти все наши слова про то, что мы своими грехами продолжаем распинать Христа, и что если бы мы не были грешники, то Христу незачем было бы и на Крест идти, незачем было бы умирать и становиться жертвой – они не устраивали моего юного совопросника. Они ему казались несвязными, просто красивой поэзией, набором образов – не более.
Похоже, воздаяние существует. Потому что, вываливая груду всевозможных вопросов из церковной жизни на головы читателей в своем блоге, я был сам тут же погребен под глыбами вопросов, о которых меня, конечно же, учили рассуждать, но эти рассуждения не устраивают того, кто мне сегодня задает вопросы. Ваню они не устраивают.

Обычно наши рассуждения о Спасении сводятся к тому, что мы научились полностью отвергать западную юридическую теорию искупления. Она про то, что Бог разгневан на нас из-за греха прародителей, мы попали во власть сатаны и, чтобы нас выкупить от проклятья греха и смерти, Христос приносит себя в великую жертву искупления для удовлетворения Правде Божией.
Надо сказать, что благодаря или вопреки цитатам из Григория Богослова Иван тоже отмел ее, как, ему кажется, несостоятельную.
Мы сейчас, говоря о Спасении, больше стараемся говорить об уврачевании человеческой природы, чем об Искуплении и Жертве. Бог, соединяя в себе Божественную и человеческую природы, исцеляет греховное повреждение унаследованное нами от прародителей, и мы по причастности с ним, которая осуществляется в Церкви, в меру личного подвига и стремления ко Христу, тоже получаем исцеление. Эта теория моего собеседника вполне устраивает, но она не объясняет смысла Жертвы и величие подвига Христова.
И, кажется, можно было бы даже отмахнуться от слова Жертва, если бы не осознание того, что само ключевое понимание нами Бога как Любви основано, в конце концов, на Его Крестной Жертве.
«Ибо так возлюбил Бог мир, что отдал Сына Своего…»
И не в том любовь, что мы любим Бога, а в том, что Он возлюбил нас - так это было открыто Иоанну Богослову. любимому ученику Иисуса..
Бог нас любит. И Его Любовь, она не в словах, не в советах, как жить, не в указаниях, и даже не столько в заповедях или притчах, а в том, что Он приходит, умаляет Себя, «зрак раба приим», и уничижает Себя еще больше. Он не просто из всемогущества Божественного умаляет Себя до нашего человеческого ничтожества, но и в нашем человеческом ничтожестве умаляется до полного отрицания человеческого, до праха, до персти земной, из которой был взят когда-то человек, до переставания быть, существовать, то есть до смерти. И из всего этого вдруг выходит необыкновенный результат – Воскресение и новая жизнь для всех нас. Насколько это касается всех нас? Ровно настолько, насколько мы сами захотим в этой Божественной жизни и в этом Божественном Воскресении участвовать.

Я не знаю, насколько я сам хочу. Очень часто мне кажется, что я-то как раз совсем не хочу. Но я верю, что Бог есть Любовь. Что сама суть Его, которую мы не можем постичь, но которую можем хоть как-то выразить, есть Любовь. И, похоже, сама суть этой любви именно в том, чтобы умалиться, чтобы отвергнуть всякую значимость и, будучи всем, стать именно никем и ничем. Не то чтобы Бог великодушно уменьшается, великодушно снисходит. Самая суть Его в этом умалении и жертвенной смерти. Оттого и Жертва, и Подвиг, что в ней полное отрицание Своего величия – в умывании ног, в терпении, в смерти, в служении нам и Жертве за нас.
Я понимаю, что когда добрые умные люди мне советуют перестать утешать себя мечтами о добром любящем всепрощающем Боге, когда столько слов в Писании и в Предании сказано о Суде,