Я ДУМАЛ О РОДИНЕ
Что это такое - Родина?
Судя по корню, должно быть связано со словом «род».
У меня с этим плохо.
Я петербуржец во втором поколении.
Мама сибирячка, чалдонка.
Отец – белорусский и рижский еврей.
В Белоруссии всех расстреляли еще в 41-м осенью.
В Риге тоже всех уничтожили.
С той стороны у меня Родины нет.
В Сибири может, и можно зацепиться географически, но там никого не осталось, все разъехались и поумирали, цепляться тоже не за кого.
Может быть Родина – это какие-то родные места?
Тавтология получается.
Ну, хорошо, места, где щемит сердце, к которым как-то прирос.
Допустим.
Канал Грибоедова в Петербурге от Сенной и до Фонтанки.
Ну и улочки и дворы вокруг него.
Я там родился и вырос.
Что еще?
Две улицы в Мельничном Ручье под Петербургом, там у нас была дача, пока папа был жив – это тоже детство.
Еще дом номер 17 по проспекту Карла Маркса в Омске, там жили бабушка с дедом, я там проводил лето.
Еще грязная деревня под Омском, где вспоминаются мне лишь мухи, да навоз, да пьяные вонючие мужики, да баня по черному, которую я ненавидел.
Еще?
Хорошо, Пушкинский Заповедник, усадьбы, реки, холмы, деревни, крест и часовня на Савкиной горке, береза возле дома в Михайловском, вид на Сороть с Тригорского холма, Воронич с его могилками, липовые аллеи в Петровском.
Все?
Это вот то, отчего сердце сжимается, хочется плакать от жалости к самому себе.
Детство.
Жалко себя маленького, себя безвозвратного, жалко, что нету рядом тех, с кем когда-то там был.
Жалко, что жить остается все меньше.
Жалко уже своих детей, которые будут жалеть о том, что тебя уже нет рядом.
Детство.
Юность.
Похоже, то, что не стало Родиной в это время, не станет ею уже никогда.
Но, это, кстати, совершенно не означает, что тебе хочется там жить, прирасти как-то.
В мире, опыт показал, есть столько прекрасных мест, красивых, приятных, удобных, там дух замирает от красоты, слезы текут от счастья, что ты там вдруг оказался.
Я там жил бы с бОльшим удовольствием, чем в тех местах, которые мне кажутся моей Родиной.
От этого Родина ею не перестает быть.
Мне кажется, это нормально.
Я знал и знаю много разумных людей, которые грустят о своем детстве в коммуналке и о юности в общаге.
Но они там не живут, хотя для них это и Родина.
Они живут в хороших квартирах, домах, в других часто странах.
Но приведи его к этой общаге, у него комок в горле, ресницами захлопает часто-часто, отвернется.
Мы встретили когда-то на Крите пожилую английскую пару, разговорились. Они уже лет пятнадцать, как переехали из Англии сюда. Нравится.
Я говорю:
- А как же Родина? Не тянет?
Она посмотрела на меня большими английским глазами и вдруг, скинув всю свою холеную английскую чопорность, проговорила:
- Какой ужасный буллшит! Причем тут Родина? Есть скайп. Есть самолет.
Ну, это понятно, англичане, им раньше весь мир был Родина.
А я сижу и думаю, Родина ли для меня Красная площадь?
А я очень люблю Красную площадь.
И Кремль очень люблю.
Я когда приезжаю в Москву, обязательно бываю на Красной площади.
Был период, я несколько лет бывал в Москве чуть не каждую неделю, и каждый раз ходил на Красную площадь.
Но я не уверен, что это Родина.
Нет.
Ни хрена это не Родина.
Просто любимое и очень красивое место.
Я вот еще ужасно полюбил когда-то холмы Тосканы.
Еще мне нравятся Австрийские Альпы.
Австрия мне вообще ужасно нравится.
И, кстати, Баварские Альпы прекрасны.
А побережье южнее Неаполя?
А какие там вкусные помидоры!?
А свежая моцарелла?
А вино?
Ну, хорошо, может быть, Родина - это государство?
Я сижу и думаю, про Родину и про государство.
Ничего не выходит.
Я пожил в трех государствах на одной и той же территории в свои 55 лет, и все три утверждали и продолжают утверждать, что именно они-то и есть моя Родина.
В Советском Союзе, в Ельцинской России и в Путинской России.
Три разных совсем государства, с разными идеями, ценностями, целями, если хотите, с разным отношением этих государств к своим гражданам, и ко мне лично, с разным моим личным к ним отношением.
Нет.

Родина и государство у меня не связываются.
Выходит, что Родина – это что-то маленькое, крошечное, родное, поэтому и Родина, что родное?
Есть еще такая фишка, что Родина, это то, что нужно защищать, за что ты готов умереть.
И вот я сижу и думаю, что я готов защищать, и за что я готов умереть.
За самое родное.
Что у меня самое родное?
Моя семья, мои дети, мои друзья.
Я не уверен, что я хочу умереть за канал Грибоедова в Петербурге или за проспект Карла Маркса в Омске.
Нет, не готов.
Лет пятнадцать назад снесли флигель того дома, где я родился на канале Грибоедова.
Я не взял автомат и не пошел защищать свою Родину.
Говорят, надо защищать Родину от чужаков.
Там, в моем доме на канале, вообще теперь одни чужаки живут.
Говорят, надо защищать от тех, кто русский хлеб душистый называет словом «брот», то есть от иностранцев.
Елки-палки, там, в моем доме, теперь полно иностранцев живет.
Брать ли мне автомат?
Я не понимаю, я совсем запутался, может быть, это и не Родина?
Я когда пару лет назад думал о Родине, я подумал про Донбасс.
У нас все говорили, вот, люди сражаются там за свою Родину.
А я подумал, а вот те мужики, которые не стали ни за что сражаться – 3 миллиона мужиков, половина из которых собрали свои семьи и вывезли их в Россию, а другая половина собрала и вывезла их на Украину.
Осели там, устроились, стали трудиться, семьи свои кормить, детей растить…
Мне кажется, они тоже свою Родину защитили.
Или нет?
Это, кстати, очень по-христиански, я думаю.
Положи жизнь свою за други своя.
Ну вот, он спас свою семью, все бросил ради своей семьи, согласился даже в чьих-то глазах выглядеть трусом ради своей семьи, теперь кладет за них жизнь, трудится, служит им, у него такой подвиг.
Тут, конечно, нужно Евангелие брать.
Без Евангелия никак.
Там, «Возлюби ближнего».
И там же самаритянин на раны чужака возливает вино и елей.
То есть, когда мы говорим, вот мы и Родина, и вот весь остальной мир.
Если говорим, что есть мы и есть чужаки, то Господь нам слова «чужак», слова «они» в Евангелии не проповедовал. Он не проповедовал: вот мы русские, а вот украинцы или американцы.
Чужаков вообще нет, нет «их».
Одни только сплошные «мы».
Я не понимаю, что такое Родина.
У меня одни вопросы.
"И сказал Господь Аврааму: пойди из земли твоей, из родства твоего и из дома отца твоего."
То есть Авраам бросил Родину и осуществил полную и бесповоротную эмиграцию.
И про это говорит потом апостол Павел, что это вменилось ему, Аврааму, в праведность.
Вслушайтесь только.
Аврааму вменилось то, что он променял Родину на Бога, на верность Богу.
Бог был у него на первом месте, а Родина вообще на сто пятьдесят втором, потому что он из нее ушел.
Снова и снова Христос зовет нас делать все тот же выбор, менять земную Родину на Небесную, земной Иерусалим на Небесный.
Потому что где Христос, там и Родина.

Вы помните, каким он парнем был?
Ссылка в первом каменте.

Звал диакон, звал. Никто ко просвещению не изошел. Все просвещенные.
Как попки повторяем одни и те же слова. Без смысла.
А потому что так положено.
Исполнить все - суть нашего православия.

Да причастницы Жизни Вечныя будем...

Все стебутся над обкаканным Байденом.
А ведь птичка накакала - к деньгам. Это такое благословение Божие на деньги, каждый русский православный знает. Радоваться нам тут не чему.
Вот если бы на Путина накакала, было б нам всем материальное благополучие. Только как же она на него накакает, он же в бункере. Там птичек всех вывели.
Путин, выйди уже из бункера, дай птичке шанс.

БОГ НЕ ФРАЕР

«СЕВАСТОПОЛЬ, 26 февраля. /ТАСС/. Христианская реликвия - частица Креста Господня - будет храниться на флагмане Черноморского флота - ракетном крейсере "Москва". Об этом рассказал ТАСС благочинный Севастопольского округа Русской православной церкви протоиерей Сергий Халюта»

Я считаю, что Минобороны должно потребовать от РПЦ компенсацию за некачественную, может быть, даже и ненастоящую частицу креста.
В нужный момент частица просто не сработала.

Вот я скажу вам. Я уже четыре года работаю дома. Кресло - стол - клавиатура - монитор. Где-то между ними всеми - я.
Я десять лет перед этим делал по 4-6 перелетов в неделю и несколько тысяч километров переездов по бездорожью.
И на мне висело несколько сотен рабочих мест, а по сути, живых людей, которым я все эти годы просто чудом находил денег на зарплаты, и никогда не знал, найду ли я их завтра.
Меня женщины в пыльном гремящем лесопильном цеху хватали за рукава и полы моей куртки и просили "Работу! Дайте работу!".
Я держал зал из сотен голодных заводчан, которым годами не платили зарплаты, и они орали на вице-губернатора "Убирайся вон!", а мне ни один не смел слова сказать, потому что знали, что я работаю для них и ни разу их не подвел и не кинул.
Ни один человек во всей Архангельской области, а уж у нас в Мезени подавно, не может сказать мне, что я его кинул.
Я строил мосты, заливал ледовые переправы, я пробивал деньги на дороги, где никто не пробивал, и строил их.
Меня там уже нет, а дороги есть.
Я решал вопросы с разрешениями, лесными аукционами, сертификатами, вывозкой леса.
Что делать если лесовоз перегородил дорогу всем остальным лесовозам, с забоем десятков тысяч оленей, продажей того, что из этого забоя получалось.
Я ложился каждый день в пять, вставал в восемь.
Я проводил до 14 встреч за день.
Я коптил колбасу и вялил филей из оленины, строил отношения с губернаторами, их заместителями, оленеводами, лесозаготовителями, хозяевами торговых сетей, банкирами. учеными, изобретателями, руководителями Администрации Президента.
У меня ценное оборудование стоимостью 7 миллионов резали местные пьяницы на цветмет стоимостью 60 тысяч рублей.
У меня тонули вездеходы и трактора, падали мосты, я оказывался отрезан от Большой земли на недели, меня тошнило в АН-2, я летал в самолете с открытой дверью, я просто держал ее за ручку, чтобы она совсем не открылась.
Я вброд переходил реку Мезень шириной 4 километра летом и проваливался под лед весной и осенью.
У меня миллионы рублей растворялись и новые вдруг откуда-то находились, меня кидали на миллионы, и добрые люди мне эти миллионы приносили просто в подарок.
У меня давление на совещаниях скакало до 220/120, у меня рабочие погибали.
Я плакал, реальными слезами плакал по ночам оттого, что ничего не получалось.
Два часа рабочие ждали моей команды резать лесопильный цех на металлолом, потому что я сидел и выл от бессилия, что я не могу спасти завод.
Я под бандитскими пушками лежал под столом, отказываясь подписать нужные им бумаги и не знал, пристрелят меня или нет.
В честь меня в Мезени хотели назвать улицу, и наш приходской священник за пятнадцать минут до смерти последнему на этом свете позвонил мне, чтобы попрощаться...
"Я входил вместо дикого зверя в клетку..."

Хотел ли Лазарь, чтобы его воскрешали?
Болел человек тяжело, страдал.
Отмучился.
Умер.
Три дня покоя, три дня смерти, на четвертый:
- Лазарю, гряди вон!
Встал и пошел.
А куда деваться?
Еще неделя, и Господь вывел бы его из ада с прочими праведниками.
И живи себе в раю.
Но нет:
- Лазарю, гряди вон!
И надо выходить. В пеленах.
Представляете, как это в пеленах выходить.
И еще 30 лет жить, быть изгнанным, отправиться на какой-то Кипр, там стать епископом.
И снова все то же.
Болезни, усталость, грехи, страсти. К женщинам тянет...
Жрать охота.
Пятка чешется или там спина.
Летом жарко, зимой холодно.
Пить. Дайте пить.
И снова: женщины, страсти, евреи вокруг. А на Кипре - греки.
Лежал бы себе и лежал во гробе.
Я полжизни боялся смерти. Смерти как небытия. Потом в Церковь пришел и успокоился, понял, что смерти нет. Что умереть не удастся. Что будет дальше жизнь. Вроде, радовался.
А теперь все чаще думаю:
- Ну и смерть, ну и небытие.
Но, похоже, не дадут.
- Лазарю, гряди вон!
Придется выходить.

В конце концов, история про Лазаря – это история про людей, про каждого человека, про меня. Лазарь – это я сам, которому Бог дал свободно избрать смерть, то есть понести все последствия греха, что мы и делаем каждый миг своей жизни – избираем не жизнь, а смерть, не Бога, а «небога». И умираем.
Лазарь это я - который умер, к которому Господь поспешил из любви. Которого застал уже смердящим. Над которым Сам плакал. И которого Сам воскресил.
Так именно читала это место в Евангелии святая проститутка Сонечка Мармеладова нераскаянному убийце Родиону Раскольникову в своей квартирке на Екатерининском канале, который отрекся от Бога, сам решил стать «яко бози», и как следствие пережил личный полный крах, личную, казалось бы, необратимую смерть.
А вышло, что ты Богу друг, как Лазарь был Ему другом, что ты никакой не отдельный божок, а ты чадо Божие, ты тот, кого Он любит, и поэтому Он, Бог, поспешит к тебе и воскресит тебя.
Слова Христа:
- Лазарю, выйди вон!
Это слова ко мне:
- Ты умер, ты смердишь, и нет уже никакой надежды, и все близкие уже тебя похоронили. И даже Богу говорят, дело-дрянь, поздно, ничего уже не выйдет. Не ходи. Не отваливай камня.
Но приходит Бог, плачет над тобой, а потом взывает к тебе «Выйди вон!» и воскрешает тебя.
И ты выходишь из тьмы гроба на Свет, к Богу, обвитый пеленами и лицо твое покрыто платком. Ты только что был труп и разлагался. А уже ни следа смерти. Бог обнимает тебя, и говорит «Вот, он был мертв и ожил, будем веселиться. Заколите упитанного тельца!».
Вот такая история.
Из Великопостного дневника.

Отец Vladimir Zelinsky ,Брешия, Италия.
Via Crucis в Риме. Процессия перед Колизеем, освещенным изнутри, несущая крест. 14 стадий по стопам свершения Страстей Христовых, т.е. остановок для размышлений и молитв, включающих «Отче наш» на латыни. От ареста в Гефсиманскому саду до снятия с Креста. На 13-ой стадии (смерть на Кресте), вызвавшей столько пререканий, крест несут русская и украинка, обе давно живущие в Риме. Пишут, что они подруги. Крест они держат вместе, хотя обычно его несет один человек. «Перед лицом смерти, читает папа Франциск и слышит, вероятно, миллиард человек на земле – молчание красноречивее слов. Но это молитвенное молчание. Молись каждый в сердце своем». Длится минуту.

Собралось, как обычно, несколько тысяч человек. Как обычно, удивительная слаженность огромной толпы, поражающая человека со славянским опытом. Все с зажженными факелами в красных ободках, чей цвет отсылает нас к мученичеству. В прошлые годы в Крестном пути участвовал православный священник, шел пост, и священник был в черном, женщина пастор, а год назад – заключенные, их судьи, врачи, тюремщики.

Сквозящая тема: примирение под знаком Креста. Однако тема вчерашней Via Crucis – семья, супружество, любовь. Даже и с кризисами. Необычно много детей, не только в толпе, но и среди «крестоносцев». Все расы и в толпе и среди несущих крест. Впервые вижу новорожденных на руках у матерей. Это инициатива папы, автора энциклики «Радость любви».

Наблюдая год за годом, понимаешь, насколько разошлись наши традиции. Это не то христианство, которое говорит о твоей виновности перед Богом, судит твой грех и готовит к Страшному Суду. И в этом ожидании не так важна и война. Здесь же оно негласно уже отказалось от суда, избегает вспоминаеть о грехе, принимает, по крайней мере, в намерениях своих, тебя в мире тем, каков ты есть. Оно прочитало Евангелие как манифест человечности, упор на котором усиливается от папы к папе.

Над толпой – луна, она всегда приходит, чтобы участвовать в церемонии. Полная, огромная, словно домашняя, кажется, ее можно потрогать рукой.

Не сразу встаю, задерживаюсь перед экраном. Все благостное, мирное, лунное тотчас обрывается; вослед идет специальная программа об Украине, прямо с места. Трупы на улицах, артиллерийские залпы, танки Z и V, прущие дулами прямо на вас, дома, дома, дома после бомбежек, словно с содранной кожей, полуживые тела детей, извлекаемые из-под руин, старуха, прижимающая к груди ошалевшего кота...

Доколе, Господи, доколе?
Но чувствуешь, что и эти слова становятся не нужны.

Сегодня Лазарева суббота.

А я согласен с Римским Папой.
Два месяца устраивать танцы по поводу 10.000 беженцев из Ближнего Востока, давать им замерзать, травить газами, обливать из водометов. А потом без слов и без проверок принять рассово близких 4 миллиона украинцев.
Это не про то, что украинцев не надо принимать. Обязательно надо.
А про что-то другое. Ну, вы понимаете...

Путин, въезжающий в российские города на танке под триколором - это же не Иисус Христос на ослике.
Ему навстречу выходит народ, русский народ, измученный несправедливостью, уставший от обид.
Великий богоизбранный Святой Русский Народ, уроженец Святой Руси, Святой России, Святой Российской Империи, Святого Советского Союза.
Народ, который делал всю свою историю только добро, был всегда только справедливым, только щедрым, только честным, только великодушным, народ-праведник. Народ, которому нечего стыдиться и не за что просить прощения.
И в то же время народ обиженный и униженный. Народ, в бедах которого всегда виноваты инородцы. Или иностранцы. Или происки врагов. Народ, который свое величие прописывает в специальных законах, в которых предписывает наказывать тех, кто в этом величии усомнится. Этот народ выходит встречать Путина. Одежд, конечно же, не постилает, одежды нынче не дешевы. Но ликует.
Путин на танке. Путин - человек, который всем сказал - мы великие. Мы - праведники. Мы всегда правы. А кто не согласен - пускай дохнут. Пускай в ад идут. Мы их всех уничтожим, и тогда им ад. И вот радуйтесь, мы их всех уже уничтожаем!
Теперь мы заживем новой необыкновенной великой жизнью. Которой только и достоин такой великий народ как мы.
Тут кто хочешь, будет ликовать. Кто хочешь выйдет встречать Путина на танке.
Его не распнут, понимаете?
Ведь Путин пришел не для того, чтобы его распяли. И он никогда не позволит себя распять.
Он пришел не для этого. Он пришел, чтобы вернуть нам чувство достоинства, гордость, самооценку, вернуть нам величие.
А Христос этот ваш был левый, совершенно левый, липовый и никакой не царь. Со всей этой мутотенью, про любовь к врагам и "вложи меч свой в ножны". Это все просто чушь какая-то. Пускай кто-нибудь осмелится к нам со всей этой хренотой приставать. Таких не то что на крест, а лучше, по-нашему, по-русски - на сук, или в прорубь.
Ну, правда же, давайте только представим, что такой вот чудак станет нам сейчас что-то такое проповедовать?! Ну там, про другую щеку, например. Русскому, всегда правому, человеку говорить про другую щеку!
У кого-нибудь есть сомнения, что Его бы тут же у нас не распяли?
Все эти заезженные слова, которые в храмах на Страстной батюшки нам говорили, что не евреи (кошмар какой-то), а мы, все, своими грехами распинаем Христа. И каждый из нас думал, ну да, это я на невестку накричала, или жене по хозяйству не помог, вот и распяли Христа. И как-то это было так трогательно, так умилительно, и хотелось сразу же прийти домой и помириться с невесткой и посуду самому помыть....
А сегодня, когда на Пасху будет уже два месяца как льется человеческая кровь, которой мы омываем свою попранную великорусскую гордость, сегодня ясно, что Христа распинают не образно. Не символически. Его убивают каждодневно и ежеминутно, мы, русские, Его убиваем. Потому что нам вся эта фигня не нужна, с этой любовью к врагам, с этим прогнившим, протухшим "не убий", она позорна, она недостойна нас.
- В жопу этого вашего Христа, - говорит сегодня русский человек, когда выбирает вместо Него войну и Путина, - У нас другой Мессия. Наш Мессия не может быть на ослике. Наш Мессия на танке. Он нас освободил от рабства, от унижений. Он наш Царь. Он наш Бог. Веди нас за собой!

По выжженной равнине —
За метром метр —
Идут по Украине
Солдаты группы «Центр».
...
А перед нами всё цветёт —
За нами всё горит.
Не надо думать! — с нами тот,
Кто всё за нас решит.
В.Высоцкий, 1965.

Э. АСАДОВ
( написал в 1974 г., а как актуально)

"Россия начиналась не с меча,
Она с косы и плуга начиналась.
Не потому, что кровь не горяча,
А потому, что русского плеча
Ни разу в жизни злоба не касалась...

И стрелами звеневшие бои
Лишь прерывали труд ее всегдашний.
Недаром конь могучего Ильи
Оседлан был хозяином на пашне.

В руках, веселых только от труда,
По добродушью иногда не сразу
Возмездие вздымалось. Это да.
Но жажды крови не было ни разу.

А коли верх одерживали орды,
Прости, Россия, беды сыновей.
Когда бы не усобицы князей,
То как же ордам дали бы по мордам!

Но только подлость радовалась зря.
С богатырем недолговечны шутки:
Да, можно обмануть богатыря,
Но победить - вот это уже дудки!

Ведь это было так же бы смешно,
Как, скажем, биться с солнцем и луною.
Тому порукой - озеро Чудское,
Река Непрядва и Бородино.

И если тьмы тевтонцев иль Батыя
Нашли конец на родине моей,
То нынешняя гордая Россия
Стократ еще прекрасней и сильней!

И в схватке с самой лютою войною
Она и ад сумела превозмочь.
Тому порукой - города-герои
В огнях салюта в праздничную ночь!

И вечно тем сильна моя страна,
Что никого нигде не унижала.
Ведь доброта сильнее, чем война,
Как бескорыстье действеннее жала.

Встает заря, светла и горяча.
И будет так вовеки нерушимо.
Россия начиналась не с меча,
И потому она всегда НЕПОБЕДИМА! "

ВЕРБНОЕ ВОСКРЕСЕНЬЕ И РУССКИЙ ЧЕЛОВЕК
Вход Господень в Иерусалим. Есть в нем милая русская самобытность. Ведь именно этот день на Руси многие века праздновали даже больше, чем Пасху. Может быть, даже слишком много самобытности.
Но сначала немного о смыслах.
С одной стороны, для первых последователей Христа, которым нужна была апология, подтверждение того, что именно этот исторический человек Иисус из Назарета и есть Мессия, Тот, о Котором говорилось в Писании, было чрезвычайно важно, что пророчества сбывались. Иисус вошел в Иерусалим именно так, как говорили когда-то пророки.
С другой стороны, если мы действительно проживаем в Церкви жизнь Христа вместе с Ним, то наш приход в Церковь с веточками вербы, заменяющими нам листья пальм, позволяет и нам встретить входящего в Святой Город Мессию вместе с древними иерусалимлянами.
А если вспомнить, что Церковь – это есть Небесный Иерусалим, то мы, граждане Небесного Иерусалима, приходя в этот день в храмы, встречаем в них своего Небесного Царя и Владыку.
Но есть ведь и третья сторона понимания смысла этого дня. Дня великого самообольщения и дальнейшего катастрофического разочарования. Когда множество людей вышли встречать Того, Кто, как они думали, должен был дать им земное. Победу над земной несправедливостью. Насыщение желудков. Богатство. Исцеление от болезней. Земную славу. Победить всех врагов. Возможность стать самыми крутыми. Мир во всем мире.
А Он и не думал давать им земное. Он пришел, чтобы дать им небесное. А небесное им оказалось не нужно. Он пришел, чтобы дать им Самого Себя, а им не нужен был Он. Им нужно было очень много всякого разного от Него.
И вот тут, мне кажется, совершенно удивительным образом проявляется провиденциальная любовь русских людей к этому празднику. Россия, почти тысячу лет пестовавшая свое христианство, кичившаяся своей богоизбранностью, исписавшая тома о себе, как о главной хранительнице христианских истин, в начале 20 века променяла вдруг свое православие ни за понюх табака.
Мы знаем ужасные официальные цифры церковной статистики. При условии обязательного причащения всех служащих русской армии, Великим постом 1916 года, когда бОльшая часть русских мужчин находилась под ружьем, 90 процентов из них причастились Святых Христовых тайн. И лишь год спустя, Великим постом 1917 года, когда не было еще большевистской антирелигиозной пропаганды, не было еще гонений на Церковь, когда Декретом Временного правительства была объявлена свобода вероисповеданий, то есть каждый веруй, как хочешь, или не веруй вообще, решили приобщиться Святых Тайн лишь 10 процентов.
Почему так случилось? Потому что оказалось, что в Церкви русский человек искал, прежде всего, земного, он искал величия государства, он искал справедливости при разделении земных благ, он искал здоровья и материального благополучия, он искал мира. А ему предложили другой способ получения всего того, что он искал. Простой, быстрый, более эффективный способ. И он купился. Он увидел из опыта своего, что в Церкви, в этом смысле, практически нет никакого толка. И ошибка его, что он променял Бога на коммунизм, заключалась лишь в том, что менять надо было на капитализм, потому что капитализм на коротком историческом промежутке дал людям значительно больше и качественней земных благ, чем социализм с коммунизмом вместе взятые. И поэтому он, русский человек, легко так и социализм сдал потом, что увидел, каковы успехи капитализма на Западе. Не оттого, что вдруг увидел всю неправду, всю богоборческую сущность «совка», а потому что захотел жить еще сытнее.
Русский человек, ждавший от Христа земного прежде всего, после крушения Советской власти не вернулся ко Христу, потому что отказался он от нее не ради Христа, а ради еще лучшего земного. Потому что, для здоровья нужна таблетка, для богатства – делать бизнес или воровать, для мира во всем мире – ядерное противостояние. Христос не обязателен. Потому мы и имеем 2 процента населения в Церкви, потому что остальные 98 с вербочками в руках все еще встречают земного царя. И Христос, в этом смысле, им не прокатывает.

И, может быть, это даже хорошо. Потому что это честное равнодушие ко Христу. Потому что две тысячи лет назад в Иерусалиме неравнодушные, которые в этот день постилали свои одежды, встречая земного владыку, через несколько дней поняли, что они обознались, но не могли себе в этом признаться, и, решив, что Он обманщик, потребовали Его распять. Так же, как потом русские люди распинали Христа, убивая священников, оставшихся верными мирян и разрушая храмы. Слишком уж долго, несколько столетий они встречали Его с вербочками в руках, а он ничего им не дал. Терпение иссякло.

ЧИТАЙТЕ ЧЕХОВА
Лишь однажды в жизни мне для реального дела пригодилась книжная эрудиция и гуманитарное образование.
Как-то перед Новым Годом я оказался в Москве. И товарищ пригласил меня на свой корпоратив. Он собственник компании, которая владеет торговой маркой "Дядя Ваня".
Зал. Столики. Еда, закуска. Сцена. Ведущие. И они объявляют конкурс.
Может быть, друг мой знал, что это будет за конкурс, может, просто мало кто хотел в нем участвовать. Но он как-то практически выпихнул меня на сцену. Еще там было человек восемь.
Оказалось, что ведущие устроили конкурс на тему чеховского "Дяди Вани", к которому брендированный "Дядя Ваня" никакого отношения не имел. Тот Дядя Ваня по легенде был симпатичный русский купец и на этом все вертелось. Ну а ведущие про это не подумали. И вот решили проверить работников фирмы на предмет знания текста, как они думали, первоисточника.
Ну а кто у нас, в России, читал "Дядю Ваню"? Даже в школе проходят только "Вишневый Сад" и того никто не читает.
А у меня "Дядя Ваня" - любимый текст у Чехова. Я каждым Великим постом для борьбы с унынием перечитываю "Дядю Ваню". И так сижу и сладко грущу. Потому что "бедный, бедный дядя Ваня..." - это же про меня.
Вопросы на конкурсе были типа:
- Кто сказал что "В человеке все должно быть прекрасно и лицо и одежда и т.д.".
Все, конечно, говорили, что Чехов, а я один отвечал, что это пьяный доктор Астров. И это был правильный ответ.
В итоге на все вопросы ответил один единственный человек, то есть я. Все остальные молчали. И мне за такое выступление вручили главный приз - переносной музыкальный центр. Было это в самом начале нулевых. Подарок был дорогой.
Я и детям, про это рассказываю когда, говорю:
- Хотите чего-то добиться в жизни, детки, читайте Чехова.