Люди смотрят на олигархов, которые плачут о невозможности платить водителям и уборщицам, и не понимают, что в таких семьях очень часто водитель и уборщица давно уже члены семьи.
Вот у нас наша тетя Нина, простая русская женщина из-под Чугуева Харьковской области. Провела в нашей семье 25 лет. И в богатые и трудные времена была с нами. Воспитала обоих моих сыновей. Помогала по хозяйству. Была нам и мамой и бабушкой, и мы частенько по струнке у нее ходили. И мои дети для нее часто больше, чем ее внуки.
А бизнес у меня кончился. Я стал блогером. Конечно, она уже больше 2 лет никуда не приходит и не помогает. Я пытался ей первые пару лет хоть маленький кусочек от пожертвований переводить в качестве подспорья к пенсии. И теперь уже год как перестал.
Но это почти так же, как если бы я, не дождавшись маминой смерти, перестал бы ей совсем помогать. Понятно, что у нее есть свои дети, и они ей помогают. Но это не снимает с меня ни моей любви к ней, ни сожаления, что я не могу ей больше помогать.
Что такое наша тетя Нина - это кусок меня, моей жизни, жизни моих детей. Это неуходящее чувство ответственности за человека, который провел с тобой половину твоей жизни.
Это связи и отношения, не видимые людям, которые таких связей и отношений не имели и повторяют пролеткультовские шаблоны про якобы беспомощного барина и прислугу.

ЧЕМ ЗАНЯТЬ СЕБЯ В ПОСТ
Сел я тут читать аскетическое. Вдумчиво сел. Чтобы не смущать никого, не скажу, что читал. И вот все у меня споры в голове, все - несогласие, сомнения, мира нет.
А потом сел читать Чехова, а я обычно Великим Постом Чехова читаю или Шукшина, и все спокойно, мирно, Ваньку позвал, ему перечитал. Ему тоже понравилось. Или вот мы "Анну Каренину" читали. Так хорошо. Достоевский до этого был - замечательно. И мысли, знаете, вот самые лучшие для Великого поста мысли пробуждаются:
- Спасибо тебе, Господи, за то, что ты дал талант великим русским писателям. А этих писателей - нам.
И не только русских.
Для меня апология искусства сложилась из понимания Бога, Который мир сотворил "добро зело". "Добрый" значит в переводе "прекрасный". Бог творец красоты. В противопоставлении "прекрасного- безобразного" Бог не только на стороне прекрасного, но и Сам - источник прекрасного. И один из даров, которые дал Бог человеку - дар сотворчества с Ним, сотворчества в прекрасном. Поэтому само искусство, способность человека творить прекрасное - вполне себе апологетика Бога.
Это вечная проблема, чем занять себя в Великий Пост. Я много раз уже взывал к священникам на этой странице, скажите, чем конкретно вы рекомендуете занять возникающий вакуум во время постов, когда люди отказываются от телевизора, перестают серфить в интернете.
Для чтения духовной литературы нужно соответствующее настроение. Я это прекрасно понимаю. Она и сама бы должна создавать это настроение. А если сомнения? Если тяга к спору? Если разум закрывается от сложности?
Хорошая книга. Хороший неторопливый фильм. Я вот люблю смотреть не очень известные советские фильмы 60-х годов. Другие люди, забытые отношения, речь совершенно другая. Я без ностальгии по СССР смотрю, интересно на людей посмотреть, вот что интересно.
Вот мне кажется, Диккенса хорошо постом читать. когда еще восполнишь пробелы в образовании, или перечитывать даже. Или французов великих: Бальзака, Золя, Гюго. Ну, Ремарка, конечно - великие нравственные вопросы ставит - если вы хотите, кроме наблюдения за людьми, еще и в этом поупражняться. Мы вот Ирвина Шоу еще любим. Еще я советскую военную прозу люблю перечитывать: Быкова, Васильева, Некрасова, Бека, Воробьева, Симонова, конечно.
Если художественный музей есть в городе, туда хорошо сходить Великим постом. Если их сейчас не закрыли. Или когда потом откроют. Обычно-то ведь некогда. А тут на Литургию сходил, причастился, перекусил и на выставку. Это ведь тоже "день седьмой Господу Богу" - встреча с прекрасным, простите за штамп. Встреча с прекрасным - встреча с Богом.
Ну, я против духовных книжек не хочу спорить. Совершенно. Если у кого настрой, пожалуйста. Подумать бы еще, что это за книжки...
Но я вовсе не возражаю.
Это я к тому, что если нет настроя, то можно тогда в картинную галерею, или Теккерея перечитать или Джека Лондона...
И, конечно:
- Господи, спасибо Тебе за эту красоту и что Ты сделал меня ее причастником!

Примерно так.
Всем нам хорошего поста.

Вот, например, сказано "Не судите". С этим я согласен полностью. Если какую-то гадину к "вышке" надо, так нечего его и судить-то!
Или есть заповеди вообще устаревшие. Вот про щеку. Это раньше, когда отношения выясняли, то по щеке давали. Можно было и вторую подставить.
А теперь. Если тебе калибром семь шестьдесят два попали в правую щеку, то слева тебе подставлять уже нечего...
Из фильма "Мусульманин".

- Они пишут на стенах Л - значит Ланселот.
- Почему сразу Л - Ланселот? Может, Л значит - Любим Президента?
-Так что же, не арестовывать тех, кто пишет?
- Да нет, почему же... арестовывайте.
Е.Шварц Дракон

Диалог с читателем.
Про посты.
- Вы можете в пост кушать мясо, только если вам Бог разрешил.
Вот так взял и разрешил.
Рече Господь: Илюша, кушай мясо. Без проблем.
Только если так. Не шучу.
- Ну тогда надо, чтобы Он сам мне перед этим непосредственно и сказал как-нибудь из облака, или потрясая пальцем у моего лица:
- Илюша, не ешь мяса в пост. Не ешь!

Начались приготовления к католической Пасхе.

Три часа сидел, составлял и переводил свое CV на английский.
А потом еще и писал письмо, на английском тож.
Все-таки память удивительна - сами всплывают из памяти слова, которыми не пользовался лет пять или даже десять.
Понял, что не безнадежен. Практика нужна. Щас бы кинуться с головой в языковую среду, потону сначала, но потом, чувствую, поплыву.
Только пальцы отвыкли совершенно от английской клавиатуры, вот это далось тяжелее всего, набирать текст. А ведь сколько я в своей жизни всего не только наговорил, но и понаписал на английском! Но тоже, наверное, вернется. Была бы точка приложения, все вернется.

НАША ЖИЗНЬ
Приемный покой в одной из больниц в центре Петербурга.
Женщина лет сорока-сорока пяти, очевидно, бывала в Европах. Убирает косметичку в сумочку:
- Да что же это такое. Туалетной бумаги нет. Разовых простынок нет. На УЗИ намазали какой-то дрянью, оттирайся теперь, чем хочешь.
Длинный худой дедушка в инвалидном кресле с длинной седой бородкой клинышком, похож на Дон-Кихота. Тонкие ноги в тренировочных штанах торчат из огромных, не по размеру ботинок. В морщинистой с синими прожилками руке держит палку, которой упирается в пол.
Со вздохом:
- А что делать? Что делать? Кризис…
- Нет, ну причем тут кризис? – она застегивает сумочку и кладет себе на колени, - Почему все не как у людей? Причем тут кризис. Вы разовые простынки выдавайте, и не будет кризиса. Нет, вот после УЗИ чем вытираться человеку? Чем?
- Путин вам виноват? – вскидывается Дон-Кихот, - Путин? Заладили! Заладили! Путин… - и стучит палкой по заливному бетонному полу Приемного Покоя.
- Нет, ну а что, разовые простынки трудно дать? А салфетки, чтобы после УЗИ вытереться? Трудно?
- Путин вам виноват. Евросоюз вам подавай. Американцев? А Сталина не хотите?
- Причем тут Сталин? - она мнет сумочку в руках, - Причем тут Сталин? При Сталине что, разовые простынки давали?
- А голодать не хотите? – выпрямляется в кресле Дон-Кихот? – А? Пустую гнилую картошку мороженую жрать не хотите? А?
- То есть салфетки не нужны? Да? Чем хочешь, тем и вытирайся?
- Путин вам не нравится… - гремит на весь приемный покой Дон-Кихот, - Путин! – стучит он палкой об пол, - Путин!
Рядом на лавочке сидит сгорбленная бабушка.
Вязаная застиранная оранжевая кофта на ней застегнута не на ту пуговицу.
Голова ее дрожит.
Нечесаные волосы свалялись.
Из трясущегося обвисшего подбородка торчат длинные седые волосины.
Непослушным беззубым ртом она говорит:
- П-пу-т-т-ин, П-пу-т-т-ин… В-в-с-сё, б-блять, у-к-р-р-ал-ли …

Вселенский Патриарх Варфоломей сегодня в Польше, встречается с украинскими беженцами.
2,5 миллиона православных украинцев сейчас в Польше.
Почему там нет нашего Патриарха?
Он же так бился за единство Украинской Церкви с Москвой.

Где Вы, Ваше Святейшество, почему Вы не там, где Ваш народ?
Понимаете, Ваш народ - не только Путин и Золотов, ну и там всякие прочие шойги с мединскими.
Вот эти, которые от бомбежек русской армии побежали на все стороны света - они Ваш народ.
Что Вы для них сделали хорошего, Ваше Святейшество?
Благословили Путина, армию и Росгвардию на [слово, которое РКН запрещает употреблять]?
Как Вы с этим живете? Как едите? Как спите?
Интересно, а Вам не приходит мысль:
- А может, ну его это все подальше, и на покой?
Ну, правда же, навредили Вы Церкви уже, как могли.
Больше Вас в этом веке никто не навредил Церкви и Православию.
В прошлом веке - большевики-сатанисты.
В этом веке - Вы.
Прям вот, как будто Вам за Ваше вредительство заплатил кто-то.
Но это ничего, все можно поправить.
Наступило время плакать.
Время раскаяния.
На покой, в пещеры к Тихону, например, обет молчания и плакать.
На Валаам еще можно, там скитов много.
Молчать и плакать - милое дело.
И запишут ведь в святые. Говорят, Вы мечтаете, чтобы стать святым.
Разбойник стал святым, и Вас запишут.
Только надо уйти.
Это будет Ваш главный подвиг.
Лучший поступок в Вашей непростой жизни.
Схима, затвор, все дела.
Снытью еще можно питаться.
Жить ведь уже не очень много осталось.
Самое время, чтобы плакать.
Плакать и молчать.
Да еще сныть.
Говорят, сныть ужасно помогает спасению.
Бросайте все и уходите.
Пускай другие разгребаются.

ВОЛЯ ИЛИ КЛЕТКА
или
КАК ПРОЖИТЬ ДОЛГО И СЧАСТЛИВО
Я знал одного пожилого дрессировщика медведей. Он уже умер. Он терпеть не мог досужих разговоров о том, что вот животные в неволе страдают, а на воле им лучше.
- Медведь на воле живет семь, ну десять, ну двенадцать лет. А в цирке он живет и двадцать пять и даже до тридцати пяти лет.
- Это потому что у них хороший уход, правильное питание, ветеринарная помощь? - спрашивал я
- Ну, это, конечно, тоже важно, но есть и еще один фактор, - отвечал он, - Мы их кастрируем. А кастрированный медведь в клетке живет в разы дольше, чем не кастрированный на свободе.

Если вы хотите купить книгу «Они целовались на крыше», пишите в личку.

+79216459607

Я, кстати, того дрессировщика, который хвалил долгую и сытую жизнь кастрированных медведей в клетке, спрашивал:
- А Вы сами-то что выбрали бы? Менее долгую и сытую жизнь мужиком и на свободе? Или, чтобы Вас посадили в клетку, кастрировали, хорошо кормили, лечили и подольше пожить?
Он обижался.

Лисица и виноград (басня)
Голодная лисица увидела виноградную лозу со свисающими гроздьями и хотела до них добраться, да не смогла; и, уходя прочь, сказала сама себе: «Они еще зеленые!»

Так и у людей иные не могут добиться успеха по причине того, что сил нет, и говорят, что им не очень было нужно.
Эзоп

Я тиснул басню Эзопа про Лисицу и виноград.
А все вокруг цитируют Монтеня:
"Не достигнув желаемого, они сделали вид, что желали достигнутого."
Для меня это как музыка. У нас в семье был период моды на французскую литературу, наверное, в конце 1970-х - начале 1980-х.
"Опыты" Монтеня.
Стихи Фрасуа Вийона в переводах Ильи Эренбурга и нравоучительные цитаты из Буало, которые мама писала мне на перфокартах и вывешивала над письменным столом. Если я получал тройку в четверти, мама писала мне:
"Посредственность всегда бездарности синоним"
Никола Буало.
Мольер и Ростан.
На "Сирано" ходили многократно. Я сам, несчастно влюбленный, уверен был, что Сирано де Бержерак - это я сам.
Мама читала "Цветы зла" Бодлера и не разрешала их читать мне.
Бальзак, Золя, Мопассан, Гюго, Флобер, Мериме.
Мне было лет семь, когда мама пересказывала мне рассказы Мопассана.
У одной девушки был жених и была сестра, которая была влюблена в этого жениха. И она всыпала сестре в еду битое стекло. Или в напиток, не помню. И кажется, эту еду съел сам жених, сейчас уже не важно.
Рассказ "Козетта" из "Отверженных" я, шестилетний, перечитывал раз двадцать. А потом, повзрослее, "1793". Запоем.
Сомерсет Моэм. Это был безусловный мастрид.
А потом были верлибры Верлена и Элюара. Были импрессионисты, фильм про Ван Гога "Любовь к жизни". Фильм про Тулуза Лотрека. И дома - набор открыток с плакатами Лотрека. А еще Модильяни и его Ахматова. Тут все вместе и культ Модильяни, и культ Ахматовой.
В 2002 году оказавшись в Париже, мы за неделю не зашли ни в один магазин, нас водила чудная преподавательниаа французской литературы из Петербургского Университета, и все там было, в том Париже, такое родное, знакомое.
И еще там был Монмартр. Когда все пошли в Лувр, я взял Митьку и мы отправились еще раз на Монмартр. Просто погулять.
Почему я про это пишу?
Может быть потому что есть надежда на то, что войне конец. И можно будет жить еще чем-то другим?
"Не достигнув желаемого, они сделали вид, что желали достигнутого."
Мишель Монтень
Да путь, что угодно про себя думают.
Пускай даже, что они победители.
Лишь бы прекратили, наконец, убивать людей.

Наш покойный Мезенский настоятель отец Алексий Жаровов сказал мне как-то:
- Как жаль, что мне не для кого здесь служить Преждеосвященную. В будни не собрать людей. Вы, представляете, какой там есть момент?
Мы поем:
«Ныне Силы Небесные с нами невидимо служат. Се бо входит Царь Славы…»
Вы понимаете, Илья Аронович, что происходит? Мы и ангелы. Все вместе. Мы их не видим, но они здесь. И посреди нас – Христос!

Если вы хотите приобрести электронную версию
"Великопостного Дневника",
пришлите мне заявку в комментариях.

ВЕРИТЬ В РАСПЯТОГО ХРИСТА
Евангелие - совершенно очевидно, не методичка, как решить все земные проблемы и быть здесь, на Земле, успешным или хотя бы, как здесь выживать.
А многие думают иначе.
Пресловутая заповедь "Не убий", с которой непонятно, что делать.
Слова Христа о том, что в ответ на насилие и нанесенное оскорбление нужно подставить другую щеку.
Категорическая заповедь Божия о любви к врагам.
Запрещение Петру доставать и применять меч, чтобы защитить самого дорого ему Человека.
Отказ Христа просить Отца Своего Небесного о чудесной ангельской помощи.
Молитва Его на кресте о своих мучителях и распинателях.
И главное - добровольная Жертва Христа, Его добровольная смерть, без какого либо сопротивления явной несправедливости, без попытки хоть как-то защитить Себя, в которой все наше учение о Спасении и само Спасение.
Все это, казалось бы, не дает никакой возможности нам, христианам, хоть как-то оправдывать войны, пускай самые, как нам кажется, справедливые, оправдывать право на убийство даже самых ужасных извергов для защиты от них самых-самых беззащитных и праведных.
Все, что у нас есть - простые земные жизненные аргументы:
- Вот нападут на твою семью, и что ты будешь делать? Будешь стоять и смотреть, как их насилуют и убивают?
И действительно, непонятно, что с этим делать, как устоять, как не взяться за меч, послав подальше слова самого Христа.
Это какое-то безумие соблюдать все эти слова и заповеди. Невозможно остаться живым, остаться телесно целым и невредимым, невозможно защитить тех и то, что тебе дорого, в этом ужасном, полном насилия мире, если следовать Евангелию.
Но кажется, что Христос вообще не озабочен этой проблемой. как тебе ТУТ выживать.
Разве он пришел учить нас об ЭТОМ мире?
Разве он пришел дать нам какую-то земную инструкцию про устройство материальной жизни здесь и сейчас?
Разве все эти безумные советы про врагов и вторую щеку хоть как-то помогают нам быть здесь успешными?
Да просто выживать?
Разве Сам Он показал нам пример успешного практичного выживания в этом мире?
Мы забываем, что проповедь Христова, Его жизнь и смерть - это безумие. Это непрактично совершенно.
Павел говорит нам ужасные вещи, которые мы знаем наизусть, но никогда не можем найти им практического применения:
Если кто из вас думает быть мудрым в веке этом, тот будь безумным, чтобы быть мудрым.
Ибо мудрость мира сего – безумие пред Богом...
Евангелие сразу же, с первых же страниц начинает звучать проповедью иного, неземного, разворачивающего человека от Земли к Небу:
- Покайтесь, ибо приблизилось Царствие Божие.
И здесь "покайтесь" - это не напишите на бумажке список своих нехороших поступков и отдайте почитать священнику. "Покайтесь" с греческого означает "перемените свой ум".
Покайтесь, значит посмотрите на мир и на себя по-другому, по-новому. Нет теперь ничего ценного в этом мире: ни сам мир, ни земная жизнь, ничто земное более не ценно.
Царство Самого Бога, где Бог - Царь, где вся жизнь, где добро, где благо - все иное, не такое, как в этом мире, вот что единственно ценно. И это Царствие уже здесь. Вот оно. Это реальность.
Реальность, где прощать полезнее, чем мстить.
Где раздавать значит собирать.
Где сила - в немощи.
Где умереть значит родиться.
Где даже такая страшная штука как телесная смерть, становится приобретением на пути от земной жизни к жизни какой-то неописуемой, к жизни неземной, к жизни обетованной, обещанной нам Самим Богом в Его Царствии.
Око не видело и ухо не слышало, что уготовал Бог любящим Его...
Понимаем ли мы, христиане, понимаем ли мы целиком, без изъяна, принимаем ли мы, что все здесь, в этом мире - лишь средство, лишь путь?
Понимаем ли мы, что держаться его, этого мира, что нам кажется верхом мудрости - и есть безумие?
Что самый практичнейший наш практицизм - это верх непрактичности, это ставка, поставленная не на то?
Оно все пустое, временное, оно все полно искушений, соблазнов и не перестает соблазнять нас.
И в этом смысле, Христос совершенно безжалостно для нашего земного перстного существа предлагает вырывать вот это все свое,

земное, которое нам кажется единственно настоящим и главным, препятствующее главному, соблазняющее и уводящее от главного - от Него, от Его Царствия.
Возьми и вырви: глаз, руку. да что угодно. Потому что лучше тебе без глаза или без руки или даже мертвому телесно войти в Царство Божие, чем телесно целому пройти мимо него.
Он зовет нас, зовет отказаться от того, что нам кажется настоящим, ну таким настоящим, настоящее которого просто не бывает, да и не может у нас быть опыта какого-то другого настоящего.
А Он зовет бросить его, это якобы "настоящее", а на самом деле призрачное. не имеющее никакой цены, и устремиться к истинному "настоящему", к Нему и к Его Царствию.
Это сделать совершенно невозможно.
Невозможно не защитить с оружием свой дом, или близких родных тебе людей. невозможно не защитить самого себя или свои идеи, невозможно не применить насилие к насильнику и, если понадобиться, не убить его.
Это невозможно.
А с другой стороны, этого делать нельзя, нельзя убивать, нельзя ненавидеть, нельзя отвечать злом на зло.
Можно только любить и прощать.
И всегда подставлять вторую щеку.
И никогда не доставать меч из ножен.
И да, при этом пострадают или погибнут самые близкие тебе люди, самые беззащитные, и на земле восторжествуют насильники и убийцы.
А те, кого они изнасилуют и убьют - умрут или будут страдать.
И каждый нормальный человек скажет, что это безумие.
Это реальное безумие.
Но мы, христиане, верим в иную еще более реальную реальность. Мы верим, что это безумие и есть единственно верная мудрость. И единственно возможная форма существования, и единственно возможный путь осуществления своей человечности, смысла, ради которого Бог, очевидно, только и создал каждого из нас.
Как это все осуществлять в жизни, я не знаю, потому что и сам так не живу.
Но знаю, что любая война зло.
И любое убийство - зло.
И не верю ни в праведные войны. ни в праведные убийства.
Стараюсь верить в Распятого Христа.

КАК Я ОБЩАЮСЬ
У меня было время, я очень волновался перед важными встречами, совещаниями, переговорами, событиями. Я волновался и не знал этого. Просто накануне или на самих этих мероприятиях у меня болела голова, затылок, глазные яблоки.
И вот в 2007 году на одном совещании в Архангельске у областного вице-губернатора по поводу покупки Лесозавода в Мезени голова у меня разболелась так, что я думал, она точно расколется или я умру. Я еле дожил до его окончания и попросил отвести меня в медпункт в здании правительства области. Доктор сразу же стала мерить давление. Оно было 220/120. Ну она чем-то меня уколола, я полежал, посидел, давление опустилось, я пообедал и потихоньку уехал в аэропорт и улетел домой в Петербург.
Там я пошел впервые к кардиологу, он прописал мне мои первые ежедневные таблетки от давления и рюмку коньяка ежедневно для сосудов и сердца.
Он сказал:
- У Вас стенокардия напряжения. Вы волнуетесь, давление поднимается. И так - до инсульта и инфаркта. Не надо волноваться.
Мне было 39 лет тогда.
Что стало итогом?
Я понял, что я волнуюсь. И я научился не волноваться. То есть я волнуюсь, но перед всякими такими мероприятиями я немножко с собой беседую. О том, что волноваться нечего. Помолиться еще помогает, сказать:
- На все, Господи, Твоя святая воля.
Вот так.
И перестаю волноваться. Ну и я пью таблетки от давления, разумеется каждое утро и каждый вечер.
Да, меня легко, очень легко разозлить и вывести из себя. Я гневливый, вспыльчивый, но отходчивый. Но на давление это обычно не влияет. А если важное мероприятие плановое, то я вот так как-то поговорю с собой. Помолюсь. И не волнуюсь.
Еще одна штука. Я раньше перед важными встречами и переговорами, свиданиями, любил все-все проговорить по несколько раз внутри себя. За себя. За него. За нее. За них. Опять за себя. Проговорить разные варианты. Перебрать. А если так. А ели по другому. А если вот этак.
Что в итоге? К самому разговору я был обычно совершенно выдохшийся. Без драйва. Вялый, немногословный. Все казалось скучным и уже пройденным. Неубедительным. Я уже прожил этот кусок жизни и заново его проживать мне казалось бессмысленно.
И тогда я стал заставлять себя не обсуждать заранее никакие встречи, не готовиться к ним. Тезисы - да. Но без проигрывания возможных сценариев и аргументов. Помогло.
Я очень хороший переговорщик. Я внимательный слушатель. Я очень интересный лектор или экскурсовод. Без хвастовства. Так люди говорят.
Я не волнуюсь. И я не продумываю заранее каждую фразу и аргумент. Я просто говорю.
Один священник как-то сказал мне про мои лекции:
- Вы, Илья Аронович, - преподаватель-харизмат.
Наверное, не знаю.
У меня был один родственник, профессор. Ему было 89, и он все еще преподавал. Математику, кстати, в ВУЗе.
Я его спрашивал:
- Как же Вы, Николай Фомич, в таком возрасте лекции читаете? Память-то небось не та?
А он отвечал:
- А в математике память ни к чему. Я знаю то, о чем я хочу сказать студентам. А дальше я просто вывожу.
Вот и я тоже по этой формуле. Я знаю, что мне нужно сообщить туристам, слушателям или собеседникам. Я не запоминаю, не выучиваю ничего. Я просто разговариваю, рассказываю, что мне самому интересно, и все. Я просто вывожу.

КАК Я ЖИВУ или КАК Я ПРОШУ
Мой друг преподает в московских ВУЗах. Он говорит, давай выступи перед студентами, расскажи, как ты монетизируешь свой блог.
Я говорю:
- Что я делаю?
Я ничего не монетизирую. Я просто прошу.
Тут нет никаких хитростей и технологий. В личных отношениях с людьми технологии - это плохо. Потому что это люди.
Помните императив Канта. Люди не должны быть средством.
Ну и Христос, кажется, тоже про это.
Но есть, конечно, несколько вещей.
Но это не про людей, а про меня самого.
Ты должен быть нужным людям. Милость - это хорошо, но ты должен быть интересен.
Стараюсь.
Еще. Ты должен быть честным и перестать раздувать щеки.
Если тебе нечего есть, просто скажи, мне нечего есть. И нечем кормить детей. Так и скажи. Мне нечего есть. Ну или, ок, сейчас мне есть что поесть. Но если Вы мне не поможете, то завтра я останусь голодным.
Да, это, блин, бьет по твоей гордости, знаете, как это било и до сих пор бьет по моей гордости? Но если тебе нечего есть, так и скажи, да, я дошел до ручки, мне нечего есть и нечем кормить семью. И никто, кроме вас, дорогие мои, мне не поможет.
Очень большое искушение - начать злиться на весь мир. Вот это все нужно только мне, никому больше не нужно, вот я для них и то делаю и то, а они не бегут мне помогать.
Это все ерунда. Перестань злиться. На сердитых воду возят. Иди и проси.
Почему?
Ты не в первых строчках семейных расходов своих читателей. Только 5 процентов из них ставят тебя в автоплатежи и не задумываются, переводить тебе деньги или нет.
Остальные живут надеждой:
- Вот-вот, наконец-то, Ароныч найдет нормальную работу и перестанет просить (наверное, имеется в виду что и перестанет писать).
Про то, что ты живешь только за счет пожертвований, никто не помнит каждое утро, спуская ноги с кровати.
Человек открывает телефон или компьютер, читает тебя, радуется или грустит. Может, он даже думает:
- Ай, да Ароныч, ай да сукин сын!
Но он не думает при этом, ах, на что же этот Ароныч живет?
Нет, он думает про своих детей, про родителей, про самого себя, про работу, про то, что надо идти варить яйца на завтрак...
А про тебя нет, не думает. Ты не пуп земли, это точно.
Поэтому напоминай о себе и проси.
И если ты все еще нужен читателю - проси.
Пишется - проси.
Не пишется - проси.
Голоден - проси.
Сыт и хочешь вкусненького - проси.
Нужно ботинки купить - проси.
На учебу Ваньке - проси.
В отпуск съездить - проси.
Просто проси. Это не унижение. Это не попрошайничество. Это не нищенство.
Это просто общение.
Ты пишешь о Боге или Церкви. Рассказываешь историю из жизни - это общение.
Ты рассказываешь, что у тебя кончились деньги и тебе завтра нечего будет есть - это тоже общение.
Ты просишь помощи - и это общение.
Поэтому просто проси.
Ну вот я и прошу.

+79216459607