Я еще раз скажу, чтобы не было ложных толкований.
Всем тем, кто решил, что нашел лишнее подтверждение того, что надо из РПЦ валить.
Так вот, РПЦ МП - это Церковь.
Вы слышите, я повторю, это Церковь.
И снова: РПЦ МП - это ЦЕРКОВЬ!
Не переставала и не перестает быть Церковью. И врата ада, вот этого самого ада, который в ней сейчас, который борет ее, душит все лучшее и возвышает все отвратительное, гадкое, мерзкое, низкое, как и положено аду, не одолеют Ее. Чистую непорочную Невесту могут изнасиловать. И насилуют. Но Невеста от этого не становится грязной и порочной. Это горе, это несчастье, что с Невестой происходит. Но Невеста чиста. Тут уж, как хотите, а я не схожу с этого, я верю, что РПЦ МП - Церковь.
Всем тем, кто решил, что нашел лишнее подтверждение того, что надо из РПЦ валить.
Так вот, РПЦ МП - это Церковь.
Вы слышите, я повторю, это Церковь.
И снова: РПЦ МП - это ЦЕРКОВЬ!
Не переставала и не перестает быть Церковью. И врата ада, вот этого самого ада, который в ней сейчас, который борет ее, душит все лучшее и возвышает все отвратительное, гадкое, мерзкое, низкое, как и положено аду, не одолеют Ее. Чистую непорочную Невесту могут изнасиловать. И насилуют. Но Невеста от этого не становится грязной и порочной. Это горе, это несчастье, что с Невестой происходит. Но Невеста чиста. Тут уж, как хотите, а я не схожу с этого, я верю, что РПЦ МП - Церковь.
Разве Отец, бегущий навстречу просравшему свою жизнь мне, обнимающий, целующий, не дающий даже договорить слова покаяния, которые я готовил, зовущий слуг своих, то есть ангелов, чтобы принесли и надели на меня, нечистого, ризы светлые и непорочные, перстень царский, созывающий небывалый пир на небесах в мою честь, разве это и не есть Страшный Суд?
Кому не нравится верить, что Бог примет нас всех, как любящий отец, есть вот такая замечательная версия.
...- А как ты полагаешь, правда, что всем православным амнистия будет?
- Когда?
- На страшном суде, - сказал Колян тихо и быстро.
- Ты чего, во все это фуфло веришь? - недоверчиво спросил Шурик.
- Не знаю даже, верю или нет, - сказал Колян. - Я раз с мокрухи шел,
на душе тоска, сомнения всякие - короче, душевная слабость. А там ларек с иконками, книжечки всякие. Ну я одну и купил, "загробная жизнь" называется. Почитал, что после смерти бывает. В натуре, все знакомое. Сразу узнал. Кэпэзэ, суд, амнистия, срок, статья. Помереть - это как из тюрьмы на зону. Отправляют душу на такую небесную пересылку, мытарства называется. Все как положено, два конвойных, все дела, снизу карцер, сверху ништяк. А на этой пересылке тебе дела шьют - и твои, и чужие, а ты отмазываться должен по каждой статье. Главное - кодекс знать. Но если кум захочет, он тебя все равно в карцер засадит. Потому что у него кодекс такой, по которому ты прямо с рождения по половине статей проходишь. Там, например, такая статья есть - за базар ответишь. И не когда базарил где не надо, а вообще, за любое слово, которое в жизни сказал. Понял? Как на цырлах ни ходи, а посадить тебя всегда есть за что. Была б душа, а мытарства найдутся. Но кум тебе срок скостить может, особенно если последним говном себя назовешь. Он это любит. А еще любит, чтоб боялись его. Боялись и говном себя чувствовали. А у него - сияние габаритное, крылья веером, охрана - все дела. Сверху так посмотрит - ну что, говно? Все понял? Я почитал и вспоминаю: давно, еще когда я на штангиста учился и перестройка была, что-то похожее в "Огоньке" печатали. И вспомнил, а как вспомнил, так вспотел даже. Человек, значит, при Сталине жил, как теперь после смерти!
- Не въехал, - сказал Шурик.
- Смотри, при Сталине после смерти атеизм был, а теперь опять
религия. А по ней после смерти все как при Сталине. Ты прикинь, как тогда было. Все знают, что по ночам в Кремле окошко горит, а за ним - Он. И он тебя любит как родного, а ты его и боишься до усеру, и тоже как бы любить должен всем сердцем. Как в религии. Я про Сталина почему вспомнил - стал думать, как так можно - бояться до усеру и одновременно любить всем
сердцем.
- А если ты не боишься? - спросил Шурик.
- Значит, страха Божия не имеешь. А за это - карцер.
- Какой карцер?
- Там про это немного написано. Главное, тьма там и скрежет зубовный.
Я как прочел, полчаса потом думал, какие у души зубы. Чуть крыша не съехала. Потом дальше стал читать. Так понял, что если говном вовремя назовешься, даже не назовешься, а в натуре поймешь, что всегда говном был полным, тебе амнистия выйдет - в рай пустят, к нему. Главный кайф у них, как я понял, на кума все время смотреть, как он на трибуне парад принимает. И ничего им больше не надо, потому что там или это, или зубами у параши скрипеть, и все. И главное, сука, главное в этом деле то, что другого и быть ничего не может - или на верхние нары, или в карцер.
Короче, всю систему просек. Только не въехал, кто так придумал круто?
Виктор Пелевин
...- А как ты полагаешь, правда, что всем православным амнистия будет?
- Когда?
- На страшном суде, - сказал Колян тихо и быстро.
- Ты чего, во все это фуфло веришь? - недоверчиво спросил Шурик.
- Не знаю даже, верю или нет, - сказал Колян. - Я раз с мокрухи шел,
на душе тоска, сомнения всякие - короче, душевная слабость. А там ларек с иконками, книжечки всякие. Ну я одну и купил, "загробная жизнь" называется. Почитал, что после смерти бывает. В натуре, все знакомое. Сразу узнал. Кэпэзэ, суд, амнистия, срок, статья. Помереть - это как из тюрьмы на зону. Отправляют душу на такую небесную пересылку, мытарства называется. Все как положено, два конвойных, все дела, снизу карцер, сверху ништяк. А на этой пересылке тебе дела шьют - и твои, и чужие, а ты отмазываться должен по каждой статье. Главное - кодекс знать. Но если кум захочет, он тебя все равно в карцер засадит. Потому что у него кодекс такой, по которому ты прямо с рождения по половине статей проходишь. Там, например, такая статья есть - за базар ответишь. И не когда базарил где не надо, а вообще, за любое слово, которое в жизни сказал. Понял? Как на цырлах ни ходи, а посадить тебя всегда есть за что. Была б душа, а мытарства найдутся. Но кум тебе срок скостить может, особенно если последним говном себя назовешь. Он это любит. А еще любит, чтоб боялись его. Боялись и говном себя чувствовали. А у него - сияние габаритное, крылья веером, охрана - все дела. Сверху так посмотрит - ну что, говно? Все понял? Я почитал и вспоминаю: давно, еще когда я на штангиста учился и перестройка была, что-то похожее в "Огоньке" печатали. И вспомнил, а как вспомнил, так вспотел даже. Человек, значит, при Сталине жил, как теперь после смерти!
- Не въехал, - сказал Шурик.
- Смотри, при Сталине после смерти атеизм был, а теперь опять
религия. А по ней после смерти все как при Сталине. Ты прикинь, как тогда было. Все знают, что по ночам в Кремле окошко горит, а за ним - Он. И он тебя любит как родного, а ты его и боишься до усеру, и тоже как бы любить должен всем сердцем. Как в религии. Я про Сталина почему вспомнил - стал думать, как так можно - бояться до усеру и одновременно любить всем
сердцем.
- А если ты не боишься? - спросил Шурик.
- Значит, страха Божия не имеешь. А за это - карцер.
- Какой карцер?
- Там про это немного написано. Главное, тьма там и скрежет зубовный.
Я как прочел, полчаса потом думал, какие у души зубы. Чуть крыша не съехала. Потом дальше стал читать. Так понял, что если говном вовремя назовешься, даже не назовешься, а в натуре поймешь, что всегда говном был полным, тебе амнистия выйдет - в рай пустят, к нему. Главный кайф у них, как я понял, на кума все время смотреть, как он на трибуне парад принимает. И ничего им больше не надо, потому что там или это, или зубами у параши скрипеть, и все. И главное, сука, главное в этом деле то, что другого и быть ничего не может - или на верхние нары, или в карцер.
Короче, всю систему просек. Только не въехал, кто так придумал круто?
Виктор Пелевин
Разъяснение ПСАЛМА 136, поемого в преддверии Великого Поста
1 На реках Вавилонских, тамо седохом и плакахом, внегда помянути нам Сиона.
Плененные евреи сидели вне городов, в местах пустынных на берегах рек и там в сокрушении сердца и слезной молитве оплакивали свое бедствие. Как во время обладания благами и свободою они гордились и презирали их своими грехами, то посему и лишены были этих благ, чтобы опять возжелали их. Бог всегда так поступает с презрителями благ Его, чтобы они вразумились лишением их и опять старались приобрести их. Плененные вавилонским царем Навуходоносором иудеи изображают нас, плененных духовным Навуходоносором – диаволом. Реки Вавилонские – это реки страстей и увлечений греха. Евреи плакали о земном Иерусалиме, где был их храм истинному Богу; мы же должны плакать о Сионе духовном, граде Бога Живого, Иерусалиме небесном, истинном отечестве христиан, от которого удалились мы нерадением в исполнении заповедей Господних и равнодушием к небесной манне – Пречистому Телу и Крови Христовой (Златоуст, Иоанн Кронштадтский).
2 На вербиих посреде его обе́сихом органы нашя.
Ве̂рбие – дерево, подобное иве или ветле, растущее более при реках.
Обе́сити – повесить.
Органы (музыкальные инструменты), которыми в Иерусалиме евреи прославляли Бога, здесь оказались ненужными, потому что закон повелевал только в одном месте – Иерусалиме совершать богослужение и пение. Теперь уже они при течении рек рассуждали о скоротечности дел человеческой жизни, и свои органы скрывали на берегах, чтобы не видели их враги, а сами производили вместо псалмов рыдания, оплакивая лишения богослужения (Феодорит, Евсевий).
3 Яко тамо вопросиша ны пленшии нас о словесех песней, и ведшии нас о пении: воспойте нам от песней Сионских.
Вавилоняне, насмехаясь над пленными, приказывали им петь, чтобы надругаться над святыми и божественными предметами. Но бывшие богоотступники и поправшие закон евреи на чужой земле вели себя столь строго, что даже не смотря на угрозы иноплеменников не дерзнули нарушить закон. Видишь ли, как скорбь делает людей сильными, сокрушенными, как смиряет душу? (Златоуст, Феодорит).
4 Како воспоем песнь Господню на земли чужде́й;
Почему же иудеям непозволительно было петь в чужой стране? – Потому что нечистым ушам не следовало слышать этих таинственных божественных песнопений. Мир этот есть область иного, князя века сего (Ин. 14, 30). Не освободившись от пристрастия к миру, душа не может любить Бога искренно. Ибо житейское пристрастие для нас есть как бы покрывало. Ибо, доколе мысль наша рассеивается и душа возмущается в себе страстями, дотоле не можем петь Богу чистую песнь. Ибо как мы можем петь песнь Господню в сердце, обладаемом страстями? Ибо сердце иносказательно называется землею, а песнь означает чистую и нерассеянную молитву (Златоуст, Григорий Богослов, Антиох, Серафим, Никита, Симеон Новый Богослов).
5 Аще забуду тебе, Иерусалиме, забвена буди десница моя.
6 Прильпни язык мой гортани моему, аще не помяну тебе, аще не предложу Иерусалима, яко в начале веселия моего.
Да слышим это и вразумимся. Ибо как они, когда потеряли свой отечественный Иерусалим, тогда стали искать его, так и многие из нас поверят в то время, когда потеряют свой горний Иерусалим; но первые имели надежду на возвращение, а нам, когда лишимся своего вожделенного града, не возможно будет возвратиться снова: потому что червь их там не умирает, как говорит Писание. Посему должно так устроять настоящую жизнь, чтобы не быть изгнанниками из «вышняго града» (Златоуст).
7 Помяни, Господи, сыны Едомския в день Иерусалимль глаголющыя: истощайте, истощайте до оснований его.
Просят наказания сынам Едомским, этим потомкам Исава (злейшим врагам евреев), которые находились в день разорения Иерусалима вместе с вавилонянами, требовали разрушения города даже без следов оснований его. Сыны Едомские это гонители святой Церкви и враги человеческого спасения – демоны, которые повелевают друг другу истощать богатство нашей души до основания (Афанасий, Феодорит, Псалтирь с толкованием).
8 Дщи Вавилоня окаянная, блажен иже воздаст тебе воздаяние твое,
1 На реках Вавилонских, тамо седохом и плакахом, внегда помянути нам Сиона.
Плененные евреи сидели вне городов, в местах пустынных на берегах рек и там в сокрушении сердца и слезной молитве оплакивали свое бедствие. Как во время обладания благами и свободою они гордились и презирали их своими грехами, то посему и лишены были этих благ, чтобы опять возжелали их. Бог всегда так поступает с презрителями благ Его, чтобы они вразумились лишением их и опять старались приобрести их. Плененные вавилонским царем Навуходоносором иудеи изображают нас, плененных духовным Навуходоносором – диаволом. Реки Вавилонские – это реки страстей и увлечений греха. Евреи плакали о земном Иерусалиме, где был их храм истинному Богу; мы же должны плакать о Сионе духовном, граде Бога Живого, Иерусалиме небесном, истинном отечестве христиан, от которого удалились мы нерадением в исполнении заповедей Господних и равнодушием к небесной манне – Пречистому Телу и Крови Христовой (Златоуст, Иоанн Кронштадтский).
2 На вербиих посреде его обе́сихом органы нашя.
Ве̂рбие – дерево, подобное иве или ветле, растущее более при реках.
Обе́сити – повесить.
Органы (музыкальные инструменты), которыми в Иерусалиме евреи прославляли Бога, здесь оказались ненужными, потому что закон повелевал только в одном месте – Иерусалиме совершать богослужение и пение. Теперь уже они при течении рек рассуждали о скоротечности дел человеческой жизни, и свои органы скрывали на берегах, чтобы не видели их враги, а сами производили вместо псалмов рыдания, оплакивая лишения богослужения (Феодорит, Евсевий).
3 Яко тамо вопросиша ны пленшии нас о словесех песней, и ведшии нас о пении: воспойте нам от песней Сионских.
Вавилоняне, насмехаясь над пленными, приказывали им петь, чтобы надругаться над святыми и божественными предметами. Но бывшие богоотступники и поправшие закон евреи на чужой земле вели себя столь строго, что даже не смотря на угрозы иноплеменников не дерзнули нарушить закон. Видишь ли, как скорбь делает людей сильными, сокрушенными, как смиряет душу? (Златоуст, Феодорит).
4 Како воспоем песнь Господню на земли чужде́й;
Почему же иудеям непозволительно было петь в чужой стране? – Потому что нечистым ушам не следовало слышать этих таинственных божественных песнопений. Мир этот есть область иного, князя века сего (Ин. 14, 30). Не освободившись от пристрастия к миру, душа не может любить Бога искренно. Ибо житейское пристрастие для нас есть как бы покрывало. Ибо, доколе мысль наша рассеивается и душа возмущается в себе страстями, дотоле не можем петь Богу чистую песнь. Ибо как мы можем петь песнь Господню в сердце, обладаемом страстями? Ибо сердце иносказательно называется землею, а песнь означает чистую и нерассеянную молитву (Златоуст, Григорий Богослов, Антиох, Серафим, Никита, Симеон Новый Богослов).
5 Аще забуду тебе, Иерусалиме, забвена буди десница моя.
6 Прильпни язык мой гортани моему, аще не помяну тебе, аще не предложу Иерусалима, яко в начале веселия моего.
Да слышим это и вразумимся. Ибо как они, когда потеряли свой отечественный Иерусалим, тогда стали искать его, так и многие из нас поверят в то время, когда потеряют свой горний Иерусалим; но первые имели надежду на возвращение, а нам, когда лишимся своего вожделенного града, не возможно будет возвратиться снова: потому что червь их там не умирает, как говорит Писание. Посему должно так устроять настоящую жизнь, чтобы не быть изгнанниками из «вышняго града» (Златоуст).
7 Помяни, Господи, сыны Едомския в день Иерусалимль глаголющыя: истощайте, истощайте до оснований его.
Просят наказания сынам Едомским, этим потомкам Исава (злейшим врагам евреев), которые находились в день разорения Иерусалима вместе с вавилонянами, требовали разрушения города даже без следов оснований его. Сыны Едомские это гонители святой Церкви и враги человеческого спасения – демоны, которые повелевают друг другу истощать богатство нашей души до основания (Афанасий, Феодорит, Псалтирь с толкованием).
8 Дщи Вавилоня окаянная, блажен иже воздаст тебе воздаяние твое,
еже воздала еси нам:
Это пророческое слово, и оно изображает падение Вавилона. Окаянная, т.е. злосчастная, достойная жалости, которая будет разграблена. Как есть обыкновение у иудеев называть человека сыном человеческим, так и дщерию Вавилона называют тот же Вавилон. Это выражение страсти пленников! Ибо если хочешь знать расположенность Давида, то послушай, что он говорит: аще воздах воздающим ми зла? – А это показывает, что он стоял выше позволяемой законом соразмерности. Ибо когда передает он страсти других, то изображает ярость и печаль, что и теперь сделал, выставив сильное желание иудеев (Феодорит, Златоуст).
9 Блажен иже имет и разбиет младенцы твоя о камень.
Иудеи распространяют свой гнев и на незрелый возраст отроков, чтобы не произвели и они весьма много зла. Обрати внимание: как вавилоняне поступали жестоко с младенцами иудейскими, то Пророк предсказывает и им равное наказание. Но не таков Новый Завет; в нем повелевается нам поить и кормить врагов и молиться за творящих нам напасть, как ученикам кроткого и человеколюбивого Иисуса Христа. Младенцами вавилонскими о камень разбиваемыми непогрешительно можешь назвать семена зла и страстных помыслов, которые надлежит истреблять спасительным словом Иисусовой молитвы (ибо камень – есть Христос), чтобы не возрастало в нас зло и не очерняло светлейшую доброту души, и не приходило в действие, противозаконно заповедям любящего нас Кроткого и Смиренного Владыки – Господа нашего Иисуса Христа (Феодорит, Златоуст, Василий В., Нил, Дорофей).
Это пророческое слово, и оно изображает падение Вавилона. Окаянная, т.е. злосчастная, достойная жалости, которая будет разграблена. Как есть обыкновение у иудеев называть человека сыном человеческим, так и дщерию Вавилона называют тот же Вавилон. Это выражение страсти пленников! Ибо если хочешь знать расположенность Давида, то послушай, что он говорит: аще воздах воздающим ми зла? – А это показывает, что он стоял выше позволяемой законом соразмерности. Ибо когда передает он страсти других, то изображает ярость и печаль, что и теперь сделал, выставив сильное желание иудеев (Феодорит, Златоуст).
9 Блажен иже имет и разбиет младенцы твоя о камень.
Иудеи распространяют свой гнев и на незрелый возраст отроков, чтобы не произвели и они весьма много зла. Обрати внимание: как вавилоняне поступали жестоко с младенцами иудейскими, то Пророк предсказывает и им равное наказание. Но не таков Новый Завет; в нем повелевается нам поить и кормить врагов и молиться за творящих нам напасть, как ученикам кроткого и человеколюбивого Иисуса Христа. Младенцами вавилонскими о камень разбиваемыми непогрешительно можешь назвать семена зла и страстных помыслов, которые надлежит истреблять спасительным словом Иисусовой молитвы (ибо камень – есть Христос), чтобы не возрастало в нас зло и не очерняло светлейшую доброту души, и не приходило в действие, противозаконно заповедям любящего нас Кроткого и Смиренного Владыки – Господа нашего Иисуса Христа (Феодорит, Златоуст, Василий В., Нил, Дорофей).
"Жила-была одна баба злющая-презлющая и померла. И не осталось после нее ни одной добродетели. Схватили ее черти и кинули в огненное озеро. А ангел-хранитель ее стоит да и думает: какую бы мне такую добродетель ее припомнить, чтобы Богу сказать. Вспомнил и говорит Богу: она, говорит, в огороде луковку выдернула и нищенке подала. И отвечает ему Бог: возьми ж ты, говорит.эту самую луковку, протяни ей в озеро, пусть ухватится и тянется, и коли вытянешь ее вон из озера, то пусть в рай идет, а оборвется луковка, то там и оставаться бабе, где теперь. Побежал ангел к бабе, протянул ей луковку: на, говорит, баба, схватись и тянись. И стал он ее осторожно тянуть и уж всю было вытянул, да грешники прочие в озере, как увидали, что ее тянут вон, и стали все за нее хвататься, чтоб и их вместе с нею вытянули. А баба-то была злющая-презлющая, и почала она их ногами брыкать: „Меня тянут, а не вас, моя луковка, а не ваша". Только что она это выговорила, луковка-то и порвалась. И упала баба в озеро и горит по сей день. А ангел заплакал и отошел".
Ф. М. Достоевский. Братья Карамазовы
Ф. М. Достоевский. Братья Карамазовы
БАЙКИ СТАРЫХ ЭКСКУРСОВОДОВ
Моя мама водила много лет экскурсии по Пушкинскому Петербургу и в Пушкинские Горы. Теперь экскурсии вожу я. Вот вам некоторые впечатления.
*
Образованная дама средних лет:
- Спасибо Вам огромное. Вы так много нам рассказали сегодня о том, что Пушкин писал о Петре Первом. Это очень интересно. А скажите, пожалуйста, как сам Петр Первый относился к творчеству Александра Сергеевича?
*
В конце экскурсии. Образованная дама средних лет:
- Как я понимаю, наша экскурсия уже заканчивается. Но Вы нам так и не показали то окно, которое Петр Первый прорубил в Европу.
*
Экскурсия "Пушкин в Петербурге".
Робкий мужчина в клетчатой рубашке:
- Понимаете, мы из Вологды. Всю ночь ехали. А вечером уже домой. А можно нам вместо Пушкина часть группы высадить в Гостином, там у нас представитель уже за сапогами стоит. А другую часть отвезти во Фрунзенский Универмаг? Как? Что, Светлана Михайловна? На 7-ю линию? Да, и еще потом несколько человек, если можно, на 7-ю линию, там обои. А мы Вам отзыв хороший напишем.
*
Место дуэли. Образованная немолодая дама:
- Понимаете, что Пушкина убил не Дантес, а специальный солдат, снайпер, это же общеизвестный факт. Его спрятали в кустах по приказу Николая Первого. Потому что царю поэт был ненавистен! И вместо Дантеса стрелял этот солдат. А на Дантесе была на всякий случай надета тонкая кольчуга под мундиром. Поэтому Пушкин попал в него, но пуля отскочила, и Дантес не погиб. Ведь это же и правда широкоизвестные факты. Почему Вы нам про это ничего не рассказываете?
*
Образованная дама неопределенных лет:
- Вы нам ничего не рассказываете о том, что у Николая Первого и Натальи Николаевны, жены Пушкина, были интимные отношения. Это известный факт. Мы хорошо знаем, что младшие дети Пушкина были точно от Николая Первого. Но некоторые исследователи утверждают, что и старшие тоже. Скажите, а Вы лично как считаете?
*
Коллеги.
Я думал, Довлатов это придумал, пока сам не услышал:
- Уважаемые туристы, следует обратить особое внимание, что Архангел Михаил на противоположной стороне собора изображён в натуральную величину.
*
В середине экскурсии.
- Так вы говорите, среди вас точно нет ни историков, ни филологов?
- Нет! Нет! - клянутся туристы.
- Ну что ж, давайте тогда подробнее поговорим о Пушкине и о Петре Первом.
*
Пушкинский заповедник. 1980-е годы. Михайловское.
Молоденькая девушка экскурсовод останавливает свою группу возле "аллеи Керн":
- ... Как мимолетное виденье, как гений чистой красоты... - на глазах у нее слезы.
Группа молчит потрясенная.
- А Вам не кажется, что он был просто развратник? - немолодой мужчина в кепке с пуговкой и со свернутым журналом "Огонек" в руке.
- Кто?!
- Пушкин.
- Кто?!!! - она сжимает руки в кулачки.
- Пушкин, Пушкин. Кто же еще? Вон у него сколько баб было.
- А ему... Ему... А ему можно было! - она взмахивает кулачками и закрывает ими глаза.
Женщины набрасываются на мужчину в кепке:
- Как Вам не стыдно?
- Довели человека!
- И все-таки надо понимать... Он гений... Он гений, понимаете... Гений...
- Развратник, он развратник и есть, - не успокаивается мужчина, размахивая журналом "Огонек", - Меньше по бабам надо было ходить!
- Нет, он гений. Вы не понимаете, он гений. К гениям отдельные требования...
*
Тригорское. Молодая девушка экскурсовод. Немолодой мужчина из группы, записывает то, что слышит, в блокнот:
- Простите, вы сказали, что хозяйка Тригорского "в шлафроке варила варенье". Скажите, а шлафрок - это что такое?
Девушка-экскурсовод краснеет, бледнеет, теряется.
Образованная женщина средних лет, смерив вопрошающего высокомерным взглядом:
- Так в 19 веке называлась медная кастрюля для варки, - уточняет, - На большой таз похожа.
* "шлафроком" назывался домашний халат.
*
Однажды в Пушкинский Заповедник прислали студентов филологов на практику. И как-то они вошли в конфликт с всесильным директором Заповедника Семеном Степановичем Гейченко. Семен, так его все звали за глаза, пообещал им всем неаттестацию. А дом Семен Степаныча стоит прямо в саду Михайловской усальбы, и
Моя мама водила много лет экскурсии по Пушкинскому Петербургу и в Пушкинские Горы. Теперь экскурсии вожу я. Вот вам некоторые впечатления.
*
Образованная дама средних лет:
- Спасибо Вам огромное. Вы так много нам рассказали сегодня о том, что Пушкин писал о Петре Первом. Это очень интересно. А скажите, пожалуйста, как сам Петр Первый относился к творчеству Александра Сергеевича?
*
В конце экскурсии. Образованная дама средних лет:
- Как я понимаю, наша экскурсия уже заканчивается. Но Вы нам так и не показали то окно, которое Петр Первый прорубил в Европу.
*
Экскурсия "Пушкин в Петербурге".
Робкий мужчина в клетчатой рубашке:
- Понимаете, мы из Вологды. Всю ночь ехали. А вечером уже домой. А можно нам вместо Пушкина часть группы высадить в Гостином, там у нас представитель уже за сапогами стоит. А другую часть отвезти во Фрунзенский Универмаг? Как? Что, Светлана Михайловна? На 7-ю линию? Да, и еще потом несколько человек, если можно, на 7-ю линию, там обои. А мы Вам отзыв хороший напишем.
*
Место дуэли. Образованная немолодая дама:
- Понимаете, что Пушкина убил не Дантес, а специальный солдат, снайпер, это же общеизвестный факт. Его спрятали в кустах по приказу Николая Первого. Потому что царю поэт был ненавистен! И вместо Дантеса стрелял этот солдат. А на Дантесе была на всякий случай надета тонкая кольчуга под мундиром. Поэтому Пушкин попал в него, но пуля отскочила, и Дантес не погиб. Ведь это же и правда широкоизвестные факты. Почему Вы нам про это ничего не рассказываете?
*
Образованная дама неопределенных лет:
- Вы нам ничего не рассказываете о том, что у Николая Первого и Натальи Николаевны, жены Пушкина, были интимные отношения. Это известный факт. Мы хорошо знаем, что младшие дети Пушкина были точно от Николая Первого. Но некоторые исследователи утверждают, что и старшие тоже. Скажите, а Вы лично как считаете?
*
Коллеги.
Я думал, Довлатов это придумал, пока сам не услышал:
- Уважаемые туристы, следует обратить особое внимание, что Архангел Михаил на противоположной стороне собора изображён в натуральную величину.
*
В середине экскурсии.
- Так вы говорите, среди вас точно нет ни историков, ни филологов?
- Нет! Нет! - клянутся туристы.
- Ну что ж, давайте тогда подробнее поговорим о Пушкине и о Петре Первом.
*
Пушкинский заповедник. 1980-е годы. Михайловское.
Молоденькая девушка экскурсовод останавливает свою группу возле "аллеи Керн":
- ... Как мимолетное виденье, как гений чистой красоты... - на глазах у нее слезы.
Группа молчит потрясенная.
- А Вам не кажется, что он был просто развратник? - немолодой мужчина в кепке с пуговкой и со свернутым журналом "Огонек" в руке.
- Кто?!
- Пушкин.
- Кто?!!! - она сжимает руки в кулачки.
- Пушкин, Пушкин. Кто же еще? Вон у него сколько баб было.
- А ему... Ему... А ему можно было! - она взмахивает кулачками и закрывает ими глаза.
Женщины набрасываются на мужчину в кепке:
- Как Вам не стыдно?
- Довели человека!
- И все-таки надо понимать... Он гений... Он гений, понимаете... Гений...
- Развратник, он развратник и есть, - не успокаивается мужчина, размахивая журналом "Огонек", - Меньше по бабам надо было ходить!
- Нет, он гений. Вы не понимаете, он гений. К гениям отдельные требования...
*
Тригорское. Молодая девушка экскурсовод. Немолодой мужчина из группы, записывает то, что слышит, в блокнот:
- Простите, вы сказали, что хозяйка Тригорского "в шлафроке варила варенье". Скажите, а шлафрок - это что такое?
Девушка-экскурсовод краснеет, бледнеет, теряется.
Образованная женщина средних лет, смерив вопрошающего высокомерным взглядом:
- Так в 19 веке называлась медная кастрюля для варки, - уточняет, - На большой таз похожа.
* "шлафроком" назывался домашний халат.
*
Однажды в Пушкинский Заповедник прислали студентов филологов на практику. И как-то они вошли в конфликт с всесильным директором Заповедника Семеном Степановичем Гейченко. Семен, так его все звали за глаза, пообещал им всем неаттестацию. А дом Семен Степаныча стоит прямо в саду Михайловской усальбы, и
возле него растет огромный дуб. На тот дуб, высоко, меж ветвей, Семен повесил толстую железную корабельную цепь, покрашенную золотой красочкой. Табличку поставил "У Лукоморья дуб зеленый..." - все в духе Семен Степаныча.
И вот в одно прекрасное утро, по заповеднику идет первая группа туристов, ей в спину дышит вторая, за ними третья, идет она, разумеется мимо дома Семена, подходит к дубу, останавливается и замирает. И вторая, и третья и все следующие. И там возле дуба просто уже яблоку негде упасть. В это время из дома выскакивает Семен в простом трико, в рубахе с пустым рукавом (а он потерял руку на войне), начинает орать на туристов, как обычно:
- Здесь частный дом! Что вы все тут стоите! Где ваши экскурсоводы?
Его никто не слушает, он прорывается через толпу в центр круга. А там все стоят, смотрят на дуб и онемели. А посередине всего этого скопления, разумеется, высоченный зеленый дуб. С него свисает до земли эта самая тяжеленная золотая цепь. А к цепи привязан огромный толстенный пушистый кот, любимец Семена Степановича, сидит на цепи по дубом и орет на все Михайловское.
Кота, конечно же отвязали, цепь повесили на место. Но немилосердные студенты-филологи не успокоились. Следующей ночью они просто украли цепь и сдали ее в металлолом.
Цепь обнаружили. Виновных не нашли. Но теперь уже ее вернули на дуб только после отъезда студентов. Какие оценки они получили за практику, неизвестно.
*
Конец двухдневной поездки в Пушкинские Горы. В автобусе к микрофону рвется немолодая женщина с перманентом и перекисью водорода:
- Ой! От всего нашего дружного коллектива! Я хотела бы поблагодарить Вас! Вы, знаете, Пушкин, благодаря Вам, за эти два дня стал для нас совсем родным. Вот свой теперь такой человечек. Мы столько про него узнали, столько Вы нам стихов прочитали. И Вы тоже нам теперь такой родной человек! И так нам тяжело теперь расставаться, - плачет, - Мы Вам хотим про это песню спеть. Ну, девочки, все вместе!
Весь автобус поет сквозь слезы:
Спасибо, аист, спасибо, птица,
Пусть наша встреча повторится!
И вот в одно прекрасное утро, по заповеднику идет первая группа туристов, ей в спину дышит вторая, за ними третья, идет она, разумеется мимо дома Семена, подходит к дубу, останавливается и замирает. И вторая, и третья и все следующие. И там возле дуба просто уже яблоку негде упасть. В это время из дома выскакивает Семен в простом трико, в рубахе с пустым рукавом (а он потерял руку на войне), начинает орать на туристов, как обычно:
- Здесь частный дом! Что вы все тут стоите! Где ваши экскурсоводы?
Его никто не слушает, он прорывается через толпу в центр круга. А там все стоят, смотрят на дуб и онемели. А посередине всего этого скопления, разумеется, высоченный зеленый дуб. С него свисает до земли эта самая тяжеленная золотая цепь. А к цепи привязан огромный толстенный пушистый кот, любимец Семена Степановича, сидит на цепи по дубом и орет на все Михайловское.
Кота, конечно же отвязали, цепь повесили на место. Но немилосердные студенты-филологи не успокоились. Следующей ночью они просто украли цепь и сдали ее в металлолом.
Цепь обнаружили. Виновных не нашли. Но теперь уже ее вернули на дуб только после отъезда студентов. Какие оценки они получили за практику, неизвестно.
*
Конец двухдневной поездки в Пушкинские Горы. В автобусе к микрофону рвется немолодая женщина с перманентом и перекисью водорода:
- Ой! От всего нашего дружного коллектива! Я хотела бы поблагодарить Вас! Вы, знаете, Пушкин, благодаря Вам, за эти два дня стал для нас совсем родным. Вот свой теперь такой человечек. Мы столько про него узнали, столько Вы нам стихов прочитали. И Вы тоже нам теперь такой родной человек! И так нам тяжело теперь расставаться, - плачет, - Мы Вам хотим про это песню спеть. Ну, девочки, все вместе!
Весь автобус поет сквозь слезы:
Спасибо, аист, спасибо, птица,
Пусть наша встреча повторится!
👍1
КАК Я ПОНИМАЮ РПЦ
Давайте еще про церковность РПЦ.
Конечно, я специально употребляю эту аббревиатуру, потому что для многих именно в ней как будто гнездится некое воплощенное и неизлечимое уже никем и никогда зло.
Давайте о частном в ней и об общем. Я не знаю, какой у вас опыт, но у меня за несколько десятилетий моей жизни в РПЦ есть опыт не только человеческого греха, но и человеческой святости. Разве мы не встречали добродетельных священников? А самоотверженных священников? А добрых и рассудительных епископов? А мудрых и образованных ученых, богословов, писателей, преподавателей? А бабушек? Тех самых руганых уже переруганных церковных бабушек? Которые были добры к нам. Которые помогали часто нам даже делать первые наши шаги в Церкви? А вежливых свечниц? Я очень много встречал вежливых свечниц. А вы? А верующих людей? Вы встречали в нашей Церкви верующих людей? Я встречал. Достаточно много.
Я встречал здесь праведников. Я встречал здесь мучеников. Я встречал здесь людей мятущихся, ищущих, сомневающихся, искренних в своем поиске и своих сомнениях и неуверенности. Но все равно продолжающих искать. Я встречал здесь православных по рождению, которые ни дня своей жизни без РПЦ не прожили. Я встречал только пришедших. И потерявших веру. И нашедших здесь веру.
Встречал ли я в РПЦ Христа? Конечно. А иначе что я тут, по вашему, делаю? Я здесь, в РПЦ, только ради Христа. Христос пребывает в этом доме порока неизменно. Его вообще трудно изгнать оттуда, где грязь и боль.
Я здесь только ради Христа. Потому что для всего остального: для тусовки, для общения с интересными людьми, для расслабления и медитаций, для психоаналитических бесед есть в мире достаточно много значительно лучше организованных мест.
Давайте я вам попробую рассказать о своем богословии РПЦ, как я это понимаю.
Халкидонский орос о двух природах Христа. Если мы его, эти привычные нам определения, прочитаем с точки зрения здравого смысла - это вообще не понятно что. О чем они, эти четыре "не" Халкидонского ороса нам говорят? О том, что ничего не понятно. Тайна. Понимаете? Как это? И Бог и Человек одновременно. Неслитно, нераздельно и т.д. Тайна! В христианстве вообще многое тайна. И в лоб не пробивается, голым рацио не берется, не поддается логике и рационализму.
Как это Павел вдруг еще до всякого Халкидона, еще до христологических споров вдруг говорит нам о Церкви как о мистическом (тАинственном) Теле Христовом? Что еще за тело? Тайна. Непостижимо. Церковь - это тело Христово, слышали мы про это миллион раз. Тело, единое Тело, а мы в нем члены. Можно сказать, клеточки. Разные клеточки, собранные в единый организм. И клеточки эти могут быть разные по возрасту, по образованию, по опыту. И по сототоянию здоровья. Бывают здоровые клеточки, бывают больные клеточки. Бывают такие здоровые-прездоровые, что от них даже исцеляются соседние больные-пребольные. А бывают такие больные клеточки, что поражают вокруг все оказавшиеся рядом с ними клетки. Рак.
Это тело. Но тело это не человеческое. А богочеловеческое. Потому что оно - Христово. Как это вдруг? Как это грязное и больное может соединяться с чистым и безгрешным? Тайна. Вот как Халкидонская тайна. Не вемы как. Не знаем. Но истинно собираемся в Тело Христово, и больные и здоровые, и святые и грешные. И все мы вместе - Церковь. И все мы вместе - Христос. Мы - Христос. Представляете? Как? - Тайна.
Говорить, что РПЦ - это организация. Это просто организация и не более того - это... Это арианство. Не в том смысле, что с говорящими так надо поступать, как поступали 1600 лет назад, жечь резать, изгонять. Это заблуждение. Это ошибка. В Ней - Христос. в Ней - Бог. В Ней Дух Святой. Кто смог бы Его оттуда изгнать? Неужели какие-нибудь гомо-епископы или самые потерявшие всякие берега настоятели или самые ворчливые недоброжелательные бабушки или самый совершенно заблудившийся потерявший внутренний духовный компас при вождении Церковного Корабля Патриарх, неужели они могут изгнать Христа? Я в это не верю.
Я верю в Бога - Вседержителя. Я верю в Христа милосердного. Я верю в Церковь как Дом Духа Святаго. Я верю в
Давайте еще про церковность РПЦ.
Конечно, я специально употребляю эту аббревиатуру, потому что для многих именно в ней как будто гнездится некое воплощенное и неизлечимое уже никем и никогда зло.
Давайте о частном в ней и об общем. Я не знаю, какой у вас опыт, но у меня за несколько десятилетий моей жизни в РПЦ есть опыт не только человеческого греха, но и человеческой святости. Разве мы не встречали добродетельных священников? А самоотверженных священников? А добрых и рассудительных епископов? А мудрых и образованных ученых, богословов, писателей, преподавателей? А бабушек? Тех самых руганых уже переруганных церковных бабушек? Которые были добры к нам. Которые помогали часто нам даже делать первые наши шаги в Церкви? А вежливых свечниц? Я очень много встречал вежливых свечниц. А вы? А верующих людей? Вы встречали в нашей Церкви верующих людей? Я встречал. Достаточно много.
Я встречал здесь праведников. Я встречал здесь мучеников. Я встречал здесь людей мятущихся, ищущих, сомневающихся, искренних в своем поиске и своих сомнениях и неуверенности. Но все равно продолжающих искать. Я встречал здесь православных по рождению, которые ни дня своей жизни без РПЦ не прожили. Я встречал только пришедших. И потерявших веру. И нашедших здесь веру.
Встречал ли я в РПЦ Христа? Конечно. А иначе что я тут, по вашему, делаю? Я здесь, в РПЦ, только ради Христа. Христос пребывает в этом доме порока неизменно. Его вообще трудно изгнать оттуда, где грязь и боль.
Я здесь только ради Христа. Потому что для всего остального: для тусовки, для общения с интересными людьми, для расслабления и медитаций, для психоаналитических бесед есть в мире достаточно много значительно лучше организованных мест.
Давайте я вам попробую рассказать о своем богословии РПЦ, как я это понимаю.
Халкидонский орос о двух природах Христа. Если мы его, эти привычные нам определения, прочитаем с точки зрения здравого смысла - это вообще не понятно что. О чем они, эти четыре "не" Халкидонского ороса нам говорят? О том, что ничего не понятно. Тайна. Понимаете? Как это? И Бог и Человек одновременно. Неслитно, нераздельно и т.д. Тайна! В христианстве вообще многое тайна. И в лоб не пробивается, голым рацио не берется, не поддается логике и рационализму.
Как это Павел вдруг еще до всякого Халкидона, еще до христологических споров вдруг говорит нам о Церкви как о мистическом (тАинственном) Теле Христовом? Что еще за тело? Тайна. Непостижимо. Церковь - это тело Христово, слышали мы про это миллион раз. Тело, единое Тело, а мы в нем члены. Можно сказать, клеточки. Разные клеточки, собранные в единый организм. И клеточки эти могут быть разные по возрасту, по образованию, по опыту. И по сототоянию здоровья. Бывают здоровые клеточки, бывают больные клеточки. Бывают такие здоровые-прездоровые, что от них даже исцеляются соседние больные-пребольные. А бывают такие больные клеточки, что поражают вокруг все оказавшиеся рядом с ними клетки. Рак.
Это тело. Но тело это не человеческое. А богочеловеческое. Потому что оно - Христово. Как это вдруг? Как это грязное и больное может соединяться с чистым и безгрешным? Тайна. Вот как Халкидонская тайна. Не вемы как. Не знаем. Но истинно собираемся в Тело Христово, и больные и здоровые, и святые и грешные. И все мы вместе - Церковь. И все мы вместе - Христос. Мы - Христос. Представляете? Как? - Тайна.
Говорить, что РПЦ - это организация. Это просто организация и не более того - это... Это арианство. Не в том смысле, что с говорящими так надо поступать, как поступали 1600 лет назад, жечь резать, изгонять. Это заблуждение. Это ошибка. В Ней - Христос. в Ней - Бог. В Ней Дух Святой. Кто смог бы Его оттуда изгнать? Неужели какие-нибудь гомо-епископы или самые потерявшие всякие берега настоятели или самые ворчливые недоброжелательные бабушки или самый совершенно заблудившийся потерявший внутренний духовный компас при вождении Церковного Корабля Патриарх, неужели они могут изгнать Христа? Я в это не верю.
Я верю в Бога - Вседержителя. Я верю в Христа милосердного. Я верю в Церковь как Дом Духа Святаго. Я верю в
Церковь как в тАинственную Невесту Христову, не имеющую порока. Я верю в Тело Христово. Я верю в РПЦ как в Тело Христово.
Конечно, очень много ошибок. Конечно, очень много упущенных возможностей. Конечно, очень много греха.
Говорят, в Церкви так было всегда. Когда это в Церкви было лучше? Это не оправдание.
Мы же не будем про насильника говорить:
- А-а, чего это вы зациклились на такой ерунде. Ну изнасиловал он. Насильники были всегда. И всегда кто-нибудь кого-нибудь насиловал.
Русская Православная Церковь поражена грехом. От головы и до кончиков пальцев ног. Но, наверное, мы не должны говорить:
- А-а, это нормально. Потому что так было всегда. А когда было лучше? Так было всегда.
Грех надо назвать грехом. Но и святость святостью.
Церковь разная. Люди в ней разные. И в ней Христос. Поверьте мне, это точно так и есть.
Конечно, очень много ошибок. Конечно, очень много упущенных возможностей. Конечно, очень много греха.
Говорят, в Церкви так было всегда. Когда это в Церкви было лучше? Это не оправдание.
Мы же не будем про насильника говорить:
- А-а, чего это вы зациклились на такой ерунде. Ну изнасиловал он. Насильники были всегда. И всегда кто-нибудь кого-нибудь насиловал.
Русская Православная Церковь поражена грехом. От головы и до кончиков пальцев ног. Но, наверное, мы не должны говорить:
- А-а, это нормально. Потому что так было всегда. А когда было лучше? Так было всегда.
Грех надо назвать грехом. Но и святость святостью.
Церковь разная. Люди в ней разные. И в ней Христос. Поверьте мне, это точно так и есть.
Смотрел на отечного нездорового Путина, Великого Вершителя судеб мира, и припомнил историю с последних его выборов про то, какова цена всему этому величию.
ВОВА - ТРИ ОТГУЛА
(быль)
Зять, работающий в бюджетной сфере, рассказывает за ужином, что начальница собрала их и предложила в день выборов прийти на конкретный участок и там проголосовать. За три отгула.
Теща откладывает ложку, раздраженно:
- И что ты?
- За три отгула? Почему нет? Пойду и проголосую.
Теща бросает ложку на стол:
- Как же вас легко сбить с толку. Путин нуждается в поддержке, а вы за любого Триотгула готовы проголосовать!
ВОВА - ТРИ ОТГУЛА
(быль)
Зять, работающий в бюджетной сфере, рассказывает за ужином, что начальница собрала их и предложила в день выборов прийти на конкретный участок и там проголосовать. За три отгула.
Теща откладывает ложку, раздраженно:
- И что ты?
- За три отгула? Почему нет? Пойду и проголосую.
Теща бросает ложку на стол:
- Как же вас легко сбить с толку. Путин нуждается в поддержке, а вы за любого Триотгула готовы проголосовать!
👍1
Вот люди протестуют против рембрандтовского "Блудного сына". Не может быть, чтобы Отец позволил сыну встать перед Ним на колени.
А почем у вы не протестуете против земных поклонов на православном богослужении?
Почему мы в наших прошениях к Богу, к тому самому Милосердному Отцу, вот уже через две недели станем кидаться на коленочки?
Я уже много лет про это пишу, про бессмыслицу всех этих великопостных "кинулся раз, кинулся два...".
Да и на обычной Литургии...
Три раза за Литургию весь храм падает на пол.
На "Благодарим Господа".
На "Святая Святым".
И на "Со страхом Божиим и верою приступите".
И никто им при этом не разъясняет, что Бог - любящий Отец. А с любящим Отцом отношения строятся не с колен.
Ну и отцы, значит, в алтаре, как только "преложи Духом Твоим Святым" сказали, перекрестили Дары, и тоже сразу же на коленочки - бух!
Я их понимаю, перед ними Живой Христос. А с Ним только можно с колен разговаривать.
Проблема, если это проблема, системная, не от Рембрандта пошла, это точно.
Но, судя по всему, и не от Христа.
А почем у вы не протестуете против земных поклонов на православном богослужении?
Почему мы в наших прошениях к Богу, к тому самому Милосердному Отцу, вот уже через две недели станем кидаться на коленочки?
Я уже много лет про это пишу, про бессмыслицу всех этих великопостных "кинулся раз, кинулся два...".
Да и на обычной Литургии...
Три раза за Литургию весь храм падает на пол.
На "Благодарим Господа".
На "Святая Святым".
И на "Со страхом Божиим и верою приступите".
И никто им при этом не разъясняет, что Бог - любящий Отец. А с любящим Отцом отношения строятся не с колен.
Ну и отцы, значит, в алтаре, как только "преложи Духом Твоим Святым" сказали, перекрестили Дары, и тоже сразу же на коленочки - бух!
Я их понимаю, перед ними Живой Христос. А с Ним только можно с колен разговаривать.
Проблема, если это проблема, системная, не от Рембрандта пошла, это точно.
Но, судя по всему, и не от Христа.
Знаете, а меня вообще не интересует принцип территориальной целостности государства. Никакого. Надеюсь, что у меня на Родине это не сочтут призывом к сепаратизму и не впаяют мне от трех и выше.
И украинцы не обидятся, по тонкому льду иду, понимаю.
Меня волнуют люди.
Я не переживал бы, если бы от России отделился какой-то регион, или она рассыпалась бы на части (еще раз, я к этому не призываю). Если одни люди хотят жить отдельно от других людей, пускай живут. Вот как это определить, кто чего хочет?
Я знаю по моей харьковской родне, там очень большая семья, в которой множество сестер и братьев поколения моей мамы, а у них дети и внуки. И там много таких, кто хочет в СССР к Путину. Причем не только старики. Но много и таких, кто называют его х-йлом. Причем не только молодые.
Как понять, под кем им всем надо жить?
Понятно, что дороги и мосты им построят, как в Крыму и Чечне. Понятно, что все это будет за счет российской глубинки, где никогда ничего не построят.
Но главное - люди. Главное то, что кровь впереди, большая кровь. Жизни. Прекращение этих жизней. Страдания. Смерти.
Помните у Симонова:
- Раз и навсегда этот час поделил всех людей на живых и на мертвых.
Плохо. Все плохо.
И украинцы не обидятся, по тонкому льду иду, понимаю.
Меня волнуют люди.
Я не переживал бы, если бы от России отделился какой-то регион, или она рассыпалась бы на части (еще раз, я к этому не призываю). Если одни люди хотят жить отдельно от других людей, пускай живут. Вот как это определить, кто чего хочет?
Я знаю по моей харьковской родне, там очень большая семья, в которой множество сестер и братьев поколения моей мамы, а у них дети и внуки. И там много таких, кто хочет в СССР к Путину. Причем не только старики. Но много и таких, кто называют его х-йлом. Причем не только молодые.
Как понять, под кем им всем надо жить?
Понятно, что дороги и мосты им построят, как в Крыму и Чечне. Понятно, что все это будет за счет российской глубинки, где никогда ничего не построят.
Но главное - люди. Главное то, что кровь впереди, большая кровь. Жизни. Прекращение этих жизней. Страдания. Смерти.
Помните у Симонова:
- Раз и навсегда этот час поделил всех людей на живых и на мертвых.
Плохо. Все плохо.
👍2
РЕЧЬ ПО РАДИО ПРЕДСЕДАТЕЛЯ СОВЕТА НАРОДНЫХ КОМИССАРОВ СССР ТОВ. В. М. МОЛОТОВА 29 НОЯБРЯ 1939 Г.
...Вместо того, чтобы дружественным образом найти почву для соглашения, нынешние финляндские правители, в угоду иностранных империалистов и поджигателей вражды к Советскому Союзу, пошли по другому пути...
В последние дни на советско-финляндской границе начались возмутительные провокации финляндской военщины, вплоть до артиллерийского обстрела наших воинских частей под Ленинградом, приведшего к тяжелым жертвам в красноармейских частях. Попытки нашего правительства практическими предложениями, обращенными к финляндскому правительству, предупредить повторение этих провокаций, не только не встретили поддержки, но снова натолкнулись на враждебную политику правящих кругов Финляндии. На наши предложения... они ответили враждебным отказом и нахальным отрицанием фактов, издевательским отношением к понесенным нами жертвам...
Все это окончательно показало, что нынешнее финляндское правительство, запутавшееся в своих антисоветских связях с империалистами не хочет поддерживать нормальных отношений...
От такого правительства и его безрассудной военщины можно ждать теперь лишь новых наглых провокаций.
Поэтому Советское правительство вынуждено было вчера заявить, что отныне оно считает себя свободным от обязательств...
Правительство дало, вместе с тем, распоряжение Главному Командованию Красной Армии и Военно-Морского Флота – быть готовым ко всяким неожиданностям и немедленно пресекать возможные новые вылазки со стороны финляндской военщины.
Враждебная нам иностранная пресса утверждает, что принимаемые нами меры преследуют цели захвата или присоединения к СССР финляндской территории. Это – злостная клевета...
Советское правительство было бы готово благоприятно обсудить даже такой вопрос, как вопрос о воссоединении карельского народа, населяющего основные районы нынешней Советской Карелии, с родственным ему финским народом...
Другие утверждают, что проводимые нами меры направлены против независимости Финляндии или на вмешательство в ее внутренние и внешние дела. Это – такая же злостная клевета... Народы нашей страны готовы и впредь оказать помощь финляндскому народу в обеспечении его свободного и независимого развития...
Мы не сомневаемся, что благоприятное разрешение задачи обеспечения безопасности Ленинграда послужит основой нерушимой дружбы между СССР и Финляндией.
...Вместо того, чтобы дружественным образом найти почву для соглашения, нынешние финляндские правители, в угоду иностранных империалистов и поджигателей вражды к Советскому Союзу, пошли по другому пути...
В последние дни на советско-финляндской границе начались возмутительные провокации финляндской военщины, вплоть до артиллерийского обстрела наших воинских частей под Ленинградом, приведшего к тяжелым жертвам в красноармейских частях. Попытки нашего правительства практическими предложениями, обращенными к финляндскому правительству, предупредить повторение этих провокаций, не только не встретили поддержки, но снова натолкнулись на враждебную политику правящих кругов Финляндии. На наши предложения... они ответили враждебным отказом и нахальным отрицанием фактов, издевательским отношением к понесенным нами жертвам...
Все это окончательно показало, что нынешнее финляндское правительство, запутавшееся в своих антисоветских связях с империалистами не хочет поддерживать нормальных отношений...
От такого правительства и его безрассудной военщины можно ждать теперь лишь новых наглых провокаций.
Поэтому Советское правительство вынуждено было вчера заявить, что отныне оно считает себя свободным от обязательств...
Правительство дало, вместе с тем, распоряжение Главному Командованию Красной Армии и Военно-Морского Флота – быть готовым ко всяким неожиданностям и немедленно пресекать возможные новые вылазки со стороны финляндской военщины.
Враждебная нам иностранная пресса утверждает, что принимаемые нами меры преследуют цели захвата или присоединения к СССР финляндской территории. Это – злостная клевета...
Советское правительство было бы готово благоприятно обсудить даже такой вопрос, как вопрос о воссоединении карельского народа, населяющего основные районы нынешней Советской Карелии, с родственным ему финским народом...
Другие утверждают, что проводимые нами меры направлены против независимости Финляндии или на вмешательство в ее внутренние и внешние дела. Это – такая же злостная клевета... Народы нашей страны готовы и впредь оказать помощь финляндскому народу в обеспечении его свободного и независимого развития...
Мы не сомневаемся, что благоприятное разрешение задачи обеспечения безопасности Ленинграда послужит основой нерушимой дружбы между СССР и Финляндией.
Голос Русской Церкви, страждущей с народом в эти тревожные дни:
"Дорогие братья и сестры!
Сердечно поздравляю вас с успешным выступлением на зимних Олимпийских играх в Пекине.
Соревнования проходили в очень непростой обстановке, и вам приходилось испытывать не только огромные физические и эмоциональные нагрузки, но и большое моральное давление. Но вы с честью и достоинством преодолели трудности, продемонстрировав патриотизм, высочайший уровень спортивного и тренерского мастерства, явив командный дух, солидарность и взаимную поддержку.
Вся страна, с замиранием сердца следившая за выступлениями национальной сборной, была свидетелем того, какой невероятной ценой давались эти победы, восхищалась вашей отвагой, стойкостью и мужеством, горячо сопереживала и сочувствовала вам. Эти три недели напряженной борьбы сплотили и сблизили всех нас. Убежден, что ваш подвиг будет вдохновлять и новые поколения юных спортсменов.
Разделяя с вами радость побед, желаю всем членам Олимпийской команды России крепкого здоровья, щедрой помощи от Господа, успехов и новых достижений на спортивном поприще.
Благословение Божие да пребывает с вами.
+КИРИЛЛ, ПАТРИАРХ МОСКОВСКИЙ И ВСЕЯ РУСИ"
"Дорогие братья и сестры!
Сердечно поздравляю вас с успешным выступлением на зимних Олимпийских играх в Пекине.
Соревнования проходили в очень непростой обстановке, и вам приходилось испытывать не только огромные физические и эмоциональные нагрузки, но и большое моральное давление. Но вы с честью и достоинством преодолели трудности, продемонстрировав патриотизм, высочайший уровень спортивного и тренерского мастерства, явив командный дух, солидарность и взаимную поддержку.
Вся страна, с замиранием сердца следившая за выступлениями национальной сборной, была свидетелем того, какой невероятной ценой давались эти победы, восхищалась вашей отвагой, стойкостью и мужеством, горячо сопереживала и сочувствовала вам. Эти три недели напряженной борьбы сплотили и сблизили всех нас. Убежден, что ваш подвиг будет вдохновлять и новые поколения юных спортсменов.
Разделяя с вами радость побед, желаю всем членам Олимпийской команды России крепкого здоровья, щедрой помощи от Господа, успехов и новых достижений на спортивном поприще.
Благословение Божие да пребывает с вами.
+КИРИЛЛ, ПАТРИАРХ МОСКОВСКИЙ И ВСЕЯ РУСИ"
рассказ... (18+)
А У НАС ВО ДВОРЕ…
Белкины жили в шестом подъезде нашего пятиэтажного дома буквой «П» на проспекте Карла Маркса в Омске. Двор был зеленый. Столы, скамейки, беседки, песочницы. Летом на балконах – петунии и душистый табак. Внизу, на клумбах – пестрые бархатцы. Вся жизнь дома летом происходила во дворе. Илья Иванович Белкин, был старенький, седой, добродушный, он ни слова дурного ни разу нам не сказал, мальчишкам, вечно бегающим в войнушку, в индейцев, в города с ножичками, в прятки, в пятнашки.
Он сидел в беседке, он был из «клуба политинформации». Там собирались старички, и читали газеты. Один был кучерявый, очень похожий на актера Евгения Весника, он читал им вслух газету «Зарубежом» или какую-нибудь из центральных. Мне было семь или восемь лет, они обсуждали «дело Пеньковского». Шпионы. Смертная казнь. Я тогда уже, после смерти папы, понимал, что люди умирают, и это навсегда. Тем более зловещими мне казались эти старики, которые вот-вот, в моем семилетнем понимании, сами должны были уже умереть, и они при этом обсуждали и радовались, что какого-то шпиона расстреляли. И что правильно, что его расстреляли.
Илья Иванович тоже сидел среди них, так же открывал огромную газету «Правда» и так же зачитывал передовицы про расстрелянных шпионов.
У Ильи Ивановича была жена Вера Федоровна. Такая же старушка. Высокая. Сухонькая. Она сидела с «женьщинами», как они сами себя называли.
Женьщины сидели недалеко от беседки, сидели они днем и по вечерам, сидели тихо, иногда что-то обсуждали, почем мясо на базаре, потому что в магазинах в Омске мяса уже лет двадцать не было. Почем молоко и сливочное масло. Масла тоже не было. Сколько часов стояли за хлебом. А хлеб привозили в магазины ближе к пяти часам вечера, и очередь за ним надо было занимать после полудня. Что молочница приходила сегодня утром во двор с бидоном:
- Молоко! Молоко!
И что раньше сливок было много, а теперь, то ли кормят коров не тем, а то ли сливки заранее сняли.
И что точильщик приходил недавно и кричал под окнами:
- А кому ножи, бритвы править, ножницы!
А правит хорошо, в прошлом году поправили, и вот только сейчас понадобилось точить снова.
Детей взрослых и внуков обсуждали:
- А моя развелась.
- А мой терпит пока, но, наверное, тоже скоро разведется.
- А мою послали на курорт за успехи и дали почетную грамоту.
Я знал этих женьщин, моя баба Зоя сидела с ними на одной лавочке.
Еще рядом с ними сидели шахматисты. Они играли в шахматы с часами. Сделал ход и по кнопке «шмак», другой ход и снова «шмак».
Самый любимый для нас, пацанов, шахматист был Дядя Федя. Он был полный, лысый, потел всегда, дед говорил, что он начальник на большом заводе, ходил в рубашке с коротким рукавом. И все время приставал к нам, мальчишкам. А мы любили, когда он к нам приставал.
- Илья, иди сюда. Как тебе у нас тут в Омске, после Питера? Медведей видел? Нет? Ты что, не знаешь, что у нас, в Сибири, по улицам ходят медведи? Ну, смотри, поосторожней. Если увидишь медведя на улице, главное, не двигайся. Пускай он подойдет, обнюхает тебя и пойдет дальше. А как монетку втереть в руку, знаешь?
Тут уже собирались все мальчишки, потому что начинались фокусы.
Он доставал из кармана медные две копейки, показывал нам, оттягивал и без того короткий рукав, прикладывал монетку к руке возле ладони и начинал ее втирать в кожу.
- Вот смотри, втираю, втираю, втираю, еще втираю, втираю, Серега, а чего это у тебя на носу, а, нет, ничего нет, а вроде есть, грязь что ли какая, нет, все в порядке, ну хорошо, втираю, втираю, еще втираю…
Он отнимал пальцы от руки. Монетки не было.
- Ну что? Нет монетки? Ну ладно, попробуем ее назад вытереть. Потому что мне ужасно не охота ходить с монеткой под кожей. Потрогай, Илья, чувствуешь монетку под кожей? Чувствуешь? Нет? Ух, глубоко ушла, надо срочно назад вытирать ее. И так я тру. Тру. Тру, еще тру… Илья, а у вас в Питере-то нет медведей? Нет? Только в зоопарке? И в Цирке? А по улицам не ходят? Нет? Ну, ладно, я тру. Тру. Ой, что это у меня под пальцами? Монетка? Та же самая? Ну, слава богу, а то я уже боялся, что придется
А У НАС ВО ДВОРЕ…
Белкины жили в шестом подъезде нашего пятиэтажного дома буквой «П» на проспекте Карла Маркса в Омске. Двор был зеленый. Столы, скамейки, беседки, песочницы. Летом на балконах – петунии и душистый табак. Внизу, на клумбах – пестрые бархатцы. Вся жизнь дома летом происходила во дворе. Илья Иванович Белкин, был старенький, седой, добродушный, он ни слова дурного ни разу нам не сказал, мальчишкам, вечно бегающим в войнушку, в индейцев, в города с ножичками, в прятки, в пятнашки.
Он сидел в беседке, он был из «клуба политинформации». Там собирались старички, и читали газеты. Один был кучерявый, очень похожий на актера Евгения Весника, он читал им вслух газету «Зарубежом» или какую-нибудь из центральных. Мне было семь или восемь лет, они обсуждали «дело Пеньковского». Шпионы. Смертная казнь. Я тогда уже, после смерти папы, понимал, что люди умирают, и это навсегда. Тем более зловещими мне казались эти старики, которые вот-вот, в моем семилетнем понимании, сами должны были уже умереть, и они при этом обсуждали и радовались, что какого-то шпиона расстреляли. И что правильно, что его расстреляли.
Илья Иванович тоже сидел среди них, так же открывал огромную газету «Правда» и так же зачитывал передовицы про расстрелянных шпионов.
У Ильи Ивановича была жена Вера Федоровна. Такая же старушка. Высокая. Сухонькая. Она сидела с «женьщинами», как они сами себя называли.
Женьщины сидели недалеко от беседки, сидели они днем и по вечерам, сидели тихо, иногда что-то обсуждали, почем мясо на базаре, потому что в магазинах в Омске мяса уже лет двадцать не было. Почем молоко и сливочное масло. Масла тоже не было. Сколько часов стояли за хлебом. А хлеб привозили в магазины ближе к пяти часам вечера, и очередь за ним надо было занимать после полудня. Что молочница приходила сегодня утром во двор с бидоном:
- Молоко! Молоко!
И что раньше сливок было много, а теперь, то ли кормят коров не тем, а то ли сливки заранее сняли.
И что точильщик приходил недавно и кричал под окнами:
- А кому ножи, бритвы править, ножницы!
А правит хорошо, в прошлом году поправили, и вот только сейчас понадобилось точить снова.
Детей взрослых и внуков обсуждали:
- А моя развелась.
- А мой терпит пока, но, наверное, тоже скоро разведется.
- А мою послали на курорт за успехи и дали почетную грамоту.
Я знал этих женьщин, моя баба Зоя сидела с ними на одной лавочке.
Еще рядом с ними сидели шахматисты. Они играли в шахматы с часами. Сделал ход и по кнопке «шмак», другой ход и снова «шмак».
Самый любимый для нас, пацанов, шахматист был Дядя Федя. Он был полный, лысый, потел всегда, дед говорил, что он начальник на большом заводе, ходил в рубашке с коротким рукавом. И все время приставал к нам, мальчишкам. А мы любили, когда он к нам приставал.
- Илья, иди сюда. Как тебе у нас тут в Омске, после Питера? Медведей видел? Нет? Ты что, не знаешь, что у нас, в Сибири, по улицам ходят медведи? Ну, смотри, поосторожней. Если увидишь медведя на улице, главное, не двигайся. Пускай он подойдет, обнюхает тебя и пойдет дальше. А как монетку втереть в руку, знаешь?
Тут уже собирались все мальчишки, потому что начинались фокусы.
Он доставал из кармана медные две копейки, показывал нам, оттягивал и без того короткий рукав, прикладывал монетку к руке возле ладони и начинал ее втирать в кожу.
- Вот смотри, втираю, втираю, втираю, еще втираю, втираю, Серега, а чего это у тебя на носу, а, нет, ничего нет, а вроде есть, грязь что ли какая, нет, все в порядке, ну хорошо, втираю, втираю, еще втираю…
Он отнимал пальцы от руки. Монетки не было.
- Ну что? Нет монетки? Ну ладно, попробуем ее назад вытереть. Потому что мне ужасно не охота ходить с монеткой под кожей. Потрогай, Илья, чувствуешь монетку под кожей? Чувствуешь? Нет? Ух, глубоко ушла, надо срочно назад вытирать ее. И так я тру. Тру. Тру, еще тру… Илья, а у вас в Питере-то нет медведей? Нет? Только в зоопарке? И в Цирке? А по улицам не ходят? Нет? Ну, ладно, я тру. Тру. Ой, что это у меня под пальцами? Монетка? Та же самая? Ну, слава богу, а то я уже боялся, что придется