Я смотрю на себя, на своих ровесников, мы смеемся, балдеем, дурачимся, стебемся, троллим друг друга, мечтаем, надеемся, несемся по жизни, все еще ждем перемен. Нам всего-то немного за пятьдесят.
А бабушек и дедушек наших давно уже нет на свете.
Родители наши или умерли или стали снова детьми.
И, кажется, что только мы теперь остались большими во всем этом мире.
Кому это вообще пришло в голову назначить нас взрослыми?
А бабушек и дедушек наших давно уже нет на свете.
Родители наши или умерли или стали снова детьми.
И, кажется, что только мы теперь остались большими во всем этом мире.
Кому это вообще пришло в голову назначить нас взрослыми?
СРЕДСТВО ОТ ОБЛЫСЕНИЯ
Был у меня отчим. Звали его Эммануил Исаакович Кроль. Был он старше мамы на 22 года, а когда он появился в нашей семье, ему было 55 лет, а мне 14. Это был замечательный человек, которого я не ценил в силу моего переходного возраста и полового созревания, на который пришлось 5 лет нашего совместного с ним проживания. Но которого все чаще вспоминаю с неизменным уважением и сочувствием, особенно переживая переходный возраст собственных детей. Подробнее о нем можно почитать в моем рассказе "Вот я надел ордена..."
Так вот Эммануил Исаакович был лыс на всю голову почти до шеи. А от основания шеи и до пяток - безудержно волосат. Когда девушка в парикмахерской ему подравнивала реденькие остатки волос на самом краю головы, и спрашивала:
- Шею Вам побрить?
Он делал большие страшные глаза из-под густых седых еврейских бровей и изрекал:
- Можно, конечно и побрить. Только не увлекайтесь, милая. Иначе Вам придется спуститься вниз по спине и вернуться обратно по животу и по груди к подбородку!
Девушка, конечно, смущалась. Эммануил Исаакович улыбался из-под бровей.
Поскольку Эммануил Исаакович был лыс. Причем лыс сияющей такой, лощеной лысостью. Но при этом красив и весьма импозантен. Многочисленные его друзья и родные вечно приставали к нему с различными рецептами борьбы с облысением и восстановления волос.
И вот однажды, когда младшая сестра его Мария Исааковна на какой-то праздник при большом стечении гостей принесла ему в подарок некое средство от облысения, он поблагодарил ее, поставил средство на стол, а сам взял стремянку и полез на антресоли. С антресолей он достал великолепный кожаный чемодан. Ярко рыжей свиной кожи. И возложил его на тот же самый стол перед всеми собравшимися. Чемодан блестел и переливался на свету не меньше, чем лысина Эммануила Исааковича.
- Мусенька, - сказал он, - Мусенька! Давай вот что. Я готов употребить и это средство и любое другое, которое мне порекомендуют или подарят. Но для начала, чтобы не мучить мою бедную голову, я предлагаю так. Мы опробуем это сначала на чемодане. Намажем его и посмотрим, вырастут ли на нем волосы. Если это случится, я обещаю, что тут же обработаю им свою лысину.
Был у меня отчим. Звали его Эммануил Исаакович Кроль. Был он старше мамы на 22 года, а когда он появился в нашей семье, ему было 55 лет, а мне 14. Это был замечательный человек, которого я не ценил в силу моего переходного возраста и полового созревания, на который пришлось 5 лет нашего совместного с ним проживания. Но которого все чаще вспоминаю с неизменным уважением и сочувствием, особенно переживая переходный возраст собственных детей. Подробнее о нем можно почитать в моем рассказе "Вот я надел ордена..."
Так вот Эммануил Исаакович был лыс на всю голову почти до шеи. А от основания шеи и до пяток - безудержно волосат. Когда девушка в парикмахерской ему подравнивала реденькие остатки волос на самом краю головы, и спрашивала:
- Шею Вам побрить?
Он делал большие страшные глаза из-под густых седых еврейских бровей и изрекал:
- Можно, конечно и побрить. Только не увлекайтесь, милая. Иначе Вам придется спуститься вниз по спине и вернуться обратно по животу и по груди к подбородку!
Девушка, конечно, смущалась. Эммануил Исаакович улыбался из-под бровей.
Поскольку Эммануил Исаакович был лыс. Причем лыс сияющей такой, лощеной лысостью. Но при этом красив и весьма импозантен. Многочисленные его друзья и родные вечно приставали к нему с различными рецептами борьбы с облысением и восстановления волос.
И вот однажды, когда младшая сестра его Мария Исааковна на какой-то праздник при большом стечении гостей принесла ему в подарок некое средство от облысения, он поблагодарил ее, поставил средство на стол, а сам взял стремянку и полез на антресоли. С антресолей он достал великолепный кожаный чемодан. Ярко рыжей свиной кожи. И возложил его на тот же самый стол перед всеми собравшимися. Чемодан блестел и переливался на свету не меньше, чем лысина Эммануила Исааковича.
- Мусенька, - сказал он, - Мусенька! Давай вот что. Я готов употребить и это средство и любое другое, которое мне порекомендуют или подарят. Но для начала, чтобы не мучить мою бедную голову, я предлагаю так. Мы опробуем это сначала на чемодане. Намажем его и посмотрим, вырастут ли на нем волосы. Если это случится, я обещаю, что тут же обработаю им свою лысину.
ПОЧЕМУ НАС НЕ СЛЫШАТ
Бедный.... Бедный наш Патриарх. Он не понял, что все теперь по-новому. Все поменялось. Мы теперь уже больше не в том благословенном начале 2010-х, когда многотысячные стояния. Когда мы в едином экстазе с государством даем срока Пусси Райот. Когда покойный Чаплин прописался в ГосДуме и проталкивает там статьи за оскорбление религиозных чувств. Когда из каждой электрической розетки разлетается голос самого Патриарха:
- Мы - скрепа! Скрепа! Скрепа! Мы определяем и задаем обществу нравственные ориентиры.
Все поменялось. Мы никому не интересны. Мы все профукали.
Когда власть и народ обличали и душили гомосексуализм, как инородное для традиционной России явление, один протодьякон решил, что теперь эти конюшни можно расчистить и у нас, в Церкви. Но мы этого не сделали. Ни одного открытого смещения, ни одного извержения из сана. Если у Протодиакона есть списки, неужто их нет у Патриарха? В такой тонкой ранимой области как плотская чистота, которой ждут от Церкви, мы позади даже светского расхристанного мира. Государство принимает законы против пропаганды гомосексуализма, а мы продолжаем совращать мальчиков в семинариях, епархиальных управлениях, да, в конце концов, в алтарях.
Народ требует от государства беспощадной борьбы с коррупцией. Мы, Церковь, погрязли в коррупции. Конверты, подношения, приношения, откровенные взятки-взятки-взятки путешествуют по всем этажам и коридорам церкви. У нас ставят на должности за взятки, у нас снимают за взятки, у нас прощают грехи, закрывают глаза на доносы, за взятки, у нам рукополагают за взятки. Что? Грех симонии? Слышали, конечно. Но это же не рукоположение за деньги. Рукополагают бесплатно, а это так, пожертвование, благодарность. У нас смердит от этих конвертов. И что? Ни одного разоблачения, ни одного дела. Ни одного факта, ни одного громкого высказывания Патриарха. Путин всей стране рассказывает, как он борется с коррупцией. Патриарх молчит.
В обществе явный спрос на нищую Церковь. Об этом только ленивый не пишет и не говорит. Я первый за то, чтобы священство наше не бедствовало. Но мем "попы на мерседесах" - он уже народный. Не работает, просто отбрехиваться, что это все не так, что это все враги. Но несколько самых малых шагов же можно было сделать. Просто прийти к людям. Без охраны ФСО. Без бронированных лимузинов. Показательно продать пару десятков митр. Отдать резиденцию в Геленджике под санаторий для бедных. Самому выйти, в конце концов, к народу в рясе с заплаткой и стоптанных башмаках. На троллейбусе проехать разок другой. Есть такая еврейская поговорка. "Если не можешь быть праведником, хотя бы поступай, как праведник". В такой показной бедности было бы значительно меньше показухи, чем простого обращения к людям. Мы Церковь не княжеская, не царская, мы церковь народная. Мы с народом нашим одно.
Жизнь трудная. У людей нету заступника. У нас власть в лице Путина - она же и власть, она же и заступник. Вот пенсионная реформа, вот налоги новые, вот цены растут. Ну скажи ты людям пару простых добрых слов. Ну сходи к Путину, попроси, чтобы пенсию не на 5 лет, а на четыре сдвинули. Ну, пускай он тебя пошлет. Ну просто скажи людям слова утешения. Скажи, Путин послал, но мы сделали, что могли. Но мы с вами. Да, Путин пошлет. Но народ-то не пошлет. Люди скажут, ах вот какая у нас церковь? Она начальников не боится. Она за нас заступается. Да те же начальники тебя за это еще больше уважать будут. В армии издеваются. Менты зверствуют. Бессовестные уголовные дела. Пытки. Та же самая коррупцию - снизу до верху. Где голос Церкви - от Патриарха до деревенского настоятеля? Понятно, что молчим, потому что сами такие.
Никому мы не интересны. Мы просрали всякую возможность быть хоть кому-то интересными.
А бедный наш Патриарх этого не понял. Он думал, что мир, он весь такой же, как тетеньки, которые пробиваются на его богослужения. Он что им ни скажет - все Божья роса (это Путина любимое выражение). А оказалось - не роса. Оказалось, что никто в этой стране, не только стократ презираемые либералы, но даже работники МИДа, главные пропагандисты страны, чиновники, никто
Бедный.... Бедный наш Патриарх. Он не понял, что все теперь по-новому. Все поменялось. Мы теперь уже больше не в том благословенном начале 2010-х, когда многотысячные стояния. Когда мы в едином экстазе с государством даем срока Пусси Райот. Когда покойный Чаплин прописался в ГосДуме и проталкивает там статьи за оскорбление религиозных чувств. Когда из каждой электрической розетки разлетается голос самого Патриарха:
- Мы - скрепа! Скрепа! Скрепа! Мы определяем и задаем обществу нравственные ориентиры.
Все поменялось. Мы никому не интересны. Мы все профукали.
Когда власть и народ обличали и душили гомосексуализм, как инородное для традиционной России явление, один протодьякон решил, что теперь эти конюшни можно расчистить и у нас, в Церкви. Но мы этого не сделали. Ни одного открытого смещения, ни одного извержения из сана. Если у Протодиакона есть списки, неужто их нет у Патриарха? В такой тонкой ранимой области как плотская чистота, которой ждут от Церкви, мы позади даже светского расхристанного мира. Государство принимает законы против пропаганды гомосексуализма, а мы продолжаем совращать мальчиков в семинариях, епархиальных управлениях, да, в конце концов, в алтарях.
Народ требует от государства беспощадной борьбы с коррупцией. Мы, Церковь, погрязли в коррупции. Конверты, подношения, приношения, откровенные взятки-взятки-взятки путешествуют по всем этажам и коридорам церкви. У нас ставят на должности за взятки, у нас снимают за взятки, у нас прощают грехи, закрывают глаза на доносы, за взятки, у нам рукополагают за взятки. Что? Грех симонии? Слышали, конечно. Но это же не рукоположение за деньги. Рукополагают бесплатно, а это так, пожертвование, благодарность. У нас смердит от этих конвертов. И что? Ни одного разоблачения, ни одного дела. Ни одного факта, ни одного громкого высказывания Патриарха. Путин всей стране рассказывает, как он борется с коррупцией. Патриарх молчит.
В обществе явный спрос на нищую Церковь. Об этом только ленивый не пишет и не говорит. Я первый за то, чтобы священство наше не бедствовало. Но мем "попы на мерседесах" - он уже народный. Не работает, просто отбрехиваться, что это все не так, что это все враги. Но несколько самых малых шагов же можно было сделать. Просто прийти к людям. Без охраны ФСО. Без бронированных лимузинов. Показательно продать пару десятков митр. Отдать резиденцию в Геленджике под санаторий для бедных. Самому выйти, в конце концов, к народу в рясе с заплаткой и стоптанных башмаках. На троллейбусе проехать разок другой. Есть такая еврейская поговорка. "Если не можешь быть праведником, хотя бы поступай, как праведник". В такой показной бедности было бы значительно меньше показухи, чем простого обращения к людям. Мы Церковь не княжеская, не царская, мы церковь народная. Мы с народом нашим одно.
Жизнь трудная. У людей нету заступника. У нас власть в лице Путина - она же и власть, она же и заступник. Вот пенсионная реформа, вот налоги новые, вот цены растут. Ну скажи ты людям пару простых добрых слов. Ну сходи к Путину, попроси, чтобы пенсию не на 5 лет, а на четыре сдвинули. Ну, пускай он тебя пошлет. Ну просто скажи людям слова утешения. Скажи, Путин послал, но мы сделали, что могли. Но мы с вами. Да, Путин пошлет. Но народ-то не пошлет. Люди скажут, ах вот какая у нас церковь? Она начальников не боится. Она за нас заступается. Да те же начальники тебя за это еще больше уважать будут. В армии издеваются. Менты зверствуют. Бессовестные уголовные дела. Пытки. Та же самая коррупцию - снизу до верху. Где голос Церкви - от Патриарха до деревенского настоятеля? Понятно, что молчим, потому что сами такие.
Никому мы не интересны. Мы просрали всякую возможность быть хоть кому-то интересными.
А бедный наш Патриарх этого не понял. Он думал, что мир, он весь такой же, как тетеньки, которые пробиваются на его богослужения. Он что им ни скажет - все Божья роса (это Путина любимое выражение). А оказалось - не роса. Оказалось, что никто в этой стране, не только стократ презираемые либералы, но даже работники МИДа, главные пропагандисты страны, чиновники, никто
не хочет слушать больше слушать вот эту мутотень: про Русский Мир, про скрепы, про роль Церкви в Русской истории...
Ну да, ты там гуру, но только у себя, для своих 2 процентов населения. А здесь ты никто, ты не скрепа, ты не совесть нации, ты не учитель, ты не пастух, тебе никто не дал пасти народы, никто не дал кнута, вожжей. И перестаньте к нам лезть.
Мы сами отказались от всего. Церковь сейчас по своему внутреннему состоянию, пожалуй более гниющее и разлагающееся образование чем любой элемент гражданского общества: от власти до общественных институтов. Уж такого лизоблюдства младших перед старшими и такого унижения человеческого достоинства младших старшими нет нигде.
Я поступил в семинарию в тот же год, когда мой старший сын поступил в Университет. И я понимал, что сейчас в расхристанном Университете, где про Бога никто даже не задумывается, ему говорят "Вы", голоса не повышают, и после лекций он пойдет свободно домой. А здесь, вокруг меня, преподаватели тыкают студентам, орут на них, унижают, я видел, что кругом доносительство, что в спальнях творится бог весть что, а так называемые "послушания" - это просто точная копия советской армии со всем ее бесправием и уничижением.
А так-то я разве не видел, как настоятели орут на свечниц, на поваров, как один настоятель говорил работнице, жаль что не прежние времена, а то бы я тебя выпорол, как из отдельных кастрюль питаются настоятель и прихожане. Как отдельную еду ставят на стол приехавшему на приход владыке. Как ему в лицо елей, а как он уедет, так и вслед ему матом.
Да, у нас тут Христос - это понятно. За Христом мы сюда и пришли, Его мы тут и находим. Но почему Патриарх так редко говорит про Христа?
Заигрались... Заигрались...
Надо поменяться. Не надо говорить, что надо меняться каждому. Это просто глупо и не продуктивно сейчас про это говорить. Просто слова. Есть понятные вещи, которые надо изменить в лице Церкви. Если хотим, чтобы нас услышали. Чтобы благовестие Христово услышали, оно должно идти не от нас. Не от нынешней Церкви. Не от разлагающегося вот этого человеческого, теряющего всякую божественность, изгоняющего из себя Бога, организма. Надо поменяться. С этим ли Патриархом. Или другого где-то взять. Не знаю. Мне кажется, что и этот мог бы. Ну схватился бы за голову, воскликнул:
- Господи! Что же я делаю! Мне же помирать скоро!
Не знаю.
Надо обязательно поменяться.
Ну да, ты там гуру, но только у себя, для своих 2 процентов населения. А здесь ты никто, ты не скрепа, ты не совесть нации, ты не учитель, ты не пастух, тебе никто не дал пасти народы, никто не дал кнута, вожжей. И перестаньте к нам лезть.
Мы сами отказались от всего. Церковь сейчас по своему внутреннему состоянию, пожалуй более гниющее и разлагающееся образование чем любой элемент гражданского общества: от власти до общественных институтов. Уж такого лизоблюдства младших перед старшими и такого унижения человеческого достоинства младших старшими нет нигде.
Я поступил в семинарию в тот же год, когда мой старший сын поступил в Университет. И я понимал, что сейчас в расхристанном Университете, где про Бога никто даже не задумывается, ему говорят "Вы", голоса не повышают, и после лекций он пойдет свободно домой. А здесь, вокруг меня, преподаватели тыкают студентам, орут на них, унижают, я видел, что кругом доносительство, что в спальнях творится бог весть что, а так называемые "послушания" - это просто точная копия советской армии со всем ее бесправием и уничижением.
А так-то я разве не видел, как настоятели орут на свечниц, на поваров, как один настоятель говорил работнице, жаль что не прежние времена, а то бы я тебя выпорол, как из отдельных кастрюль питаются настоятель и прихожане. Как отдельную еду ставят на стол приехавшему на приход владыке. Как ему в лицо елей, а как он уедет, так и вслед ему матом.
Да, у нас тут Христос - это понятно. За Христом мы сюда и пришли, Его мы тут и находим. Но почему Патриарх так редко говорит про Христа?
Заигрались... Заигрались...
Надо поменяться. Не надо говорить, что надо меняться каждому. Это просто глупо и не продуктивно сейчас про это говорить. Просто слова. Есть понятные вещи, которые надо изменить в лице Церкви. Если хотим, чтобы нас услышали. Чтобы благовестие Христово услышали, оно должно идти не от нас. Не от нынешней Церкви. Не от разлагающегося вот этого человеческого, теряющего всякую божественность, изгоняющего из себя Бога, организма. Надо поменяться. С этим ли Патриархом. Или другого где-то взять. Не знаю. Мне кажется, что и этот мог бы. Ну схватился бы за голову, воскликнул:
- Господи! Что же я делаю! Мне же помирать скоро!
Не знаю.
Надо обязательно поменяться.
Автор, погрузившись в миссионерские баталии, забывает размещать просьбы о помощи.
Но ты-то, читатель, ты же не забываешь помогать?!?
Сбербанк,
Альфа-Банк,
Банк ВТБ
+79216459607
Забежинский Илья Аронович
ЯНДЕКС-КОШЕЛЕК
410011865001694
ПЕРЕВОД НА ТЕЛЕФОН
+79216459607
PayPal
PayPal.Me/zabezhinskiy.
Но ты-то, читатель, ты же не забываешь помогать?!?
Сбербанк,
Альфа-Банк,
Банк ВТБ
+79216459607
Забежинский Илья Аронович
ЯНДЕКС-КОШЕЛЕК
410011865001694
ПЕРЕВОД НА ТЕЛЕФОН
+79216459607
PayPal
PayPal.Me/zabezhinskiy.
Я еще раз скажу, чтобы не было ложных толкований.
Всем тем, кто решил, что нашел лишнее подтверждение того, что надо из РПЦ валить.
Так вот, РПЦ МП - это Церковь.
Вы слышите, я повторю, это Церковь.
И снова: РПЦ МП - это ЦЕРКОВЬ!
Не переставала и не перестает быть Церковью. И врата ада, вот этого самого ада, который в ней сейчас, который борет ее, душит все лучшее и возвышает все отвратительное, гадкое, мерзкое, низкое, как и положено аду, не одолеют Ее. Чистую непорочную Невесту могут изнасиловать. И насилуют. Но Невеста от этого не становится грязной и порочной. Это горе, это несчастье, что с Невестой происходит. Но Невеста чиста. Тут уж, как хотите, а я не схожу с этого, я верю, что РПЦ МП - Церковь.
Всем тем, кто решил, что нашел лишнее подтверждение того, что надо из РПЦ валить.
Так вот, РПЦ МП - это Церковь.
Вы слышите, я повторю, это Церковь.
И снова: РПЦ МП - это ЦЕРКОВЬ!
Не переставала и не перестает быть Церковью. И врата ада, вот этого самого ада, который в ней сейчас, который борет ее, душит все лучшее и возвышает все отвратительное, гадкое, мерзкое, низкое, как и положено аду, не одолеют Ее. Чистую непорочную Невесту могут изнасиловать. И насилуют. Но Невеста от этого не становится грязной и порочной. Это горе, это несчастье, что с Невестой происходит. Но Невеста чиста. Тут уж, как хотите, а я не схожу с этого, я верю, что РПЦ МП - Церковь.
Разве Отец, бегущий навстречу просравшему свою жизнь мне, обнимающий, целующий, не дающий даже договорить слова покаяния, которые я готовил, зовущий слуг своих, то есть ангелов, чтобы принесли и надели на меня, нечистого, ризы светлые и непорочные, перстень царский, созывающий небывалый пир на небесах в мою честь, разве это и не есть Страшный Суд?
Кому не нравится верить, что Бог примет нас всех, как любящий отец, есть вот такая замечательная версия.
...- А как ты полагаешь, правда, что всем православным амнистия будет?
- Когда?
- На страшном суде, - сказал Колян тихо и быстро.
- Ты чего, во все это фуфло веришь? - недоверчиво спросил Шурик.
- Не знаю даже, верю или нет, - сказал Колян. - Я раз с мокрухи шел,
на душе тоска, сомнения всякие - короче, душевная слабость. А там ларек с иконками, книжечки всякие. Ну я одну и купил, "загробная жизнь" называется. Почитал, что после смерти бывает. В натуре, все знакомое. Сразу узнал. Кэпэзэ, суд, амнистия, срок, статья. Помереть - это как из тюрьмы на зону. Отправляют душу на такую небесную пересылку, мытарства называется. Все как положено, два конвойных, все дела, снизу карцер, сверху ништяк. А на этой пересылке тебе дела шьют - и твои, и чужие, а ты отмазываться должен по каждой статье. Главное - кодекс знать. Но если кум захочет, он тебя все равно в карцер засадит. Потому что у него кодекс такой, по которому ты прямо с рождения по половине статей проходишь. Там, например, такая статья есть - за базар ответишь. И не когда базарил где не надо, а вообще, за любое слово, которое в жизни сказал. Понял? Как на цырлах ни ходи, а посадить тебя всегда есть за что. Была б душа, а мытарства найдутся. Но кум тебе срок скостить может, особенно если последним говном себя назовешь. Он это любит. А еще любит, чтоб боялись его. Боялись и говном себя чувствовали. А у него - сияние габаритное, крылья веером, охрана - все дела. Сверху так посмотрит - ну что, говно? Все понял? Я почитал и вспоминаю: давно, еще когда я на штангиста учился и перестройка была, что-то похожее в "Огоньке" печатали. И вспомнил, а как вспомнил, так вспотел даже. Человек, значит, при Сталине жил, как теперь после смерти!
- Не въехал, - сказал Шурик.
- Смотри, при Сталине после смерти атеизм был, а теперь опять
религия. А по ней после смерти все как при Сталине. Ты прикинь, как тогда было. Все знают, что по ночам в Кремле окошко горит, а за ним - Он. И он тебя любит как родного, а ты его и боишься до усеру, и тоже как бы любить должен всем сердцем. Как в религии. Я про Сталина почему вспомнил - стал думать, как так можно - бояться до усеру и одновременно любить всем
сердцем.
- А если ты не боишься? - спросил Шурик.
- Значит, страха Божия не имеешь. А за это - карцер.
- Какой карцер?
- Там про это немного написано. Главное, тьма там и скрежет зубовный.
Я как прочел, полчаса потом думал, какие у души зубы. Чуть крыша не съехала. Потом дальше стал читать. Так понял, что если говном вовремя назовешься, даже не назовешься, а в натуре поймешь, что всегда говном был полным, тебе амнистия выйдет - в рай пустят, к нему. Главный кайф у них, как я понял, на кума все время смотреть, как он на трибуне парад принимает. И ничего им больше не надо, потому что там или это, или зубами у параши скрипеть, и все. И главное, сука, главное в этом деле то, что другого и быть ничего не может - или на верхние нары, или в карцер.
Короче, всю систему просек. Только не въехал, кто так придумал круто?
Виктор Пелевин
...- А как ты полагаешь, правда, что всем православным амнистия будет?
- Когда?
- На страшном суде, - сказал Колян тихо и быстро.
- Ты чего, во все это фуфло веришь? - недоверчиво спросил Шурик.
- Не знаю даже, верю или нет, - сказал Колян. - Я раз с мокрухи шел,
на душе тоска, сомнения всякие - короче, душевная слабость. А там ларек с иконками, книжечки всякие. Ну я одну и купил, "загробная жизнь" называется. Почитал, что после смерти бывает. В натуре, все знакомое. Сразу узнал. Кэпэзэ, суд, амнистия, срок, статья. Помереть - это как из тюрьмы на зону. Отправляют душу на такую небесную пересылку, мытарства называется. Все как положено, два конвойных, все дела, снизу карцер, сверху ништяк. А на этой пересылке тебе дела шьют - и твои, и чужие, а ты отмазываться должен по каждой статье. Главное - кодекс знать. Но если кум захочет, он тебя все равно в карцер засадит. Потому что у него кодекс такой, по которому ты прямо с рождения по половине статей проходишь. Там, например, такая статья есть - за базар ответишь. И не когда базарил где не надо, а вообще, за любое слово, которое в жизни сказал. Понял? Как на цырлах ни ходи, а посадить тебя всегда есть за что. Была б душа, а мытарства найдутся. Но кум тебе срок скостить может, особенно если последним говном себя назовешь. Он это любит. А еще любит, чтоб боялись его. Боялись и говном себя чувствовали. А у него - сияние габаритное, крылья веером, охрана - все дела. Сверху так посмотрит - ну что, говно? Все понял? Я почитал и вспоминаю: давно, еще когда я на штангиста учился и перестройка была, что-то похожее в "Огоньке" печатали. И вспомнил, а как вспомнил, так вспотел даже. Человек, значит, при Сталине жил, как теперь после смерти!
- Не въехал, - сказал Шурик.
- Смотри, при Сталине после смерти атеизм был, а теперь опять
религия. А по ней после смерти все как при Сталине. Ты прикинь, как тогда было. Все знают, что по ночам в Кремле окошко горит, а за ним - Он. И он тебя любит как родного, а ты его и боишься до усеру, и тоже как бы любить должен всем сердцем. Как в религии. Я про Сталина почему вспомнил - стал думать, как так можно - бояться до усеру и одновременно любить всем
сердцем.
- А если ты не боишься? - спросил Шурик.
- Значит, страха Божия не имеешь. А за это - карцер.
- Какой карцер?
- Там про это немного написано. Главное, тьма там и скрежет зубовный.
Я как прочел, полчаса потом думал, какие у души зубы. Чуть крыша не съехала. Потом дальше стал читать. Так понял, что если говном вовремя назовешься, даже не назовешься, а в натуре поймешь, что всегда говном был полным, тебе амнистия выйдет - в рай пустят, к нему. Главный кайф у них, как я понял, на кума все время смотреть, как он на трибуне парад принимает. И ничего им больше не надо, потому что там или это, или зубами у параши скрипеть, и все. И главное, сука, главное в этом деле то, что другого и быть ничего не может - или на верхние нары, или в карцер.
Короче, всю систему просек. Только не въехал, кто так придумал круто?
Виктор Пелевин
Разъяснение ПСАЛМА 136, поемого в преддверии Великого Поста
1 На реках Вавилонских, тамо седохом и плакахом, внегда помянути нам Сиона.
Плененные евреи сидели вне городов, в местах пустынных на берегах рек и там в сокрушении сердца и слезной молитве оплакивали свое бедствие. Как во время обладания благами и свободою они гордились и презирали их своими грехами, то посему и лишены были этих благ, чтобы опять возжелали их. Бог всегда так поступает с презрителями благ Его, чтобы они вразумились лишением их и опять старались приобрести их. Плененные вавилонским царем Навуходоносором иудеи изображают нас, плененных духовным Навуходоносором – диаволом. Реки Вавилонские – это реки страстей и увлечений греха. Евреи плакали о земном Иерусалиме, где был их храм истинному Богу; мы же должны плакать о Сионе духовном, граде Бога Живого, Иерусалиме небесном, истинном отечестве христиан, от которого удалились мы нерадением в исполнении заповедей Господних и равнодушием к небесной манне – Пречистому Телу и Крови Христовой (Златоуст, Иоанн Кронштадтский).
2 На вербиих посреде его обе́сихом органы нашя.
Ве̂рбие – дерево, подобное иве или ветле, растущее более при реках.
Обе́сити – повесить.
Органы (музыкальные инструменты), которыми в Иерусалиме евреи прославляли Бога, здесь оказались ненужными, потому что закон повелевал только в одном месте – Иерусалиме совершать богослужение и пение. Теперь уже они при течении рек рассуждали о скоротечности дел человеческой жизни, и свои органы скрывали на берегах, чтобы не видели их враги, а сами производили вместо псалмов рыдания, оплакивая лишения богослужения (Феодорит, Евсевий).
3 Яко тамо вопросиша ны пленшии нас о словесех песней, и ведшии нас о пении: воспойте нам от песней Сионских.
Вавилоняне, насмехаясь над пленными, приказывали им петь, чтобы надругаться над святыми и божественными предметами. Но бывшие богоотступники и поправшие закон евреи на чужой земле вели себя столь строго, что даже не смотря на угрозы иноплеменников не дерзнули нарушить закон. Видишь ли, как скорбь делает людей сильными, сокрушенными, как смиряет душу? (Златоуст, Феодорит).
4 Како воспоем песнь Господню на земли чужде́й;
Почему же иудеям непозволительно было петь в чужой стране? – Потому что нечистым ушам не следовало слышать этих таинственных божественных песнопений. Мир этот есть область иного, князя века сего (Ин. 14, 30). Не освободившись от пристрастия к миру, душа не может любить Бога искренно. Ибо житейское пристрастие для нас есть как бы покрывало. Ибо, доколе мысль наша рассеивается и душа возмущается в себе страстями, дотоле не можем петь Богу чистую песнь. Ибо как мы можем петь песнь Господню в сердце, обладаемом страстями? Ибо сердце иносказательно называется землею, а песнь означает чистую и нерассеянную молитву (Златоуст, Григорий Богослов, Антиох, Серафим, Никита, Симеон Новый Богослов).
5 Аще забуду тебе, Иерусалиме, забвена буди десница моя.
6 Прильпни язык мой гортани моему, аще не помяну тебе, аще не предложу Иерусалима, яко в начале веселия моего.
Да слышим это и вразумимся. Ибо как они, когда потеряли свой отечественный Иерусалим, тогда стали искать его, так и многие из нас поверят в то время, когда потеряют свой горний Иерусалим; но первые имели надежду на возвращение, а нам, когда лишимся своего вожделенного града, не возможно будет возвратиться снова: потому что червь их там не умирает, как говорит Писание. Посему должно так устроять настоящую жизнь, чтобы не быть изгнанниками из «вышняго града» (Златоуст).
7 Помяни, Господи, сыны Едомския в день Иерусалимль глаголющыя: истощайте, истощайте до оснований его.
Просят наказания сынам Едомским, этим потомкам Исава (злейшим врагам евреев), которые находились в день разорения Иерусалима вместе с вавилонянами, требовали разрушения города даже без следов оснований его. Сыны Едомские это гонители святой Церкви и враги человеческого спасения – демоны, которые повелевают друг другу истощать богатство нашей души до основания (Афанасий, Феодорит, Псалтирь с толкованием).
8 Дщи Вавилоня окаянная, блажен иже воздаст тебе воздаяние твое,
1 На реках Вавилонских, тамо седохом и плакахом, внегда помянути нам Сиона.
Плененные евреи сидели вне городов, в местах пустынных на берегах рек и там в сокрушении сердца и слезной молитве оплакивали свое бедствие. Как во время обладания благами и свободою они гордились и презирали их своими грехами, то посему и лишены были этих благ, чтобы опять возжелали их. Бог всегда так поступает с презрителями благ Его, чтобы они вразумились лишением их и опять старались приобрести их. Плененные вавилонским царем Навуходоносором иудеи изображают нас, плененных духовным Навуходоносором – диаволом. Реки Вавилонские – это реки страстей и увлечений греха. Евреи плакали о земном Иерусалиме, где был их храм истинному Богу; мы же должны плакать о Сионе духовном, граде Бога Живого, Иерусалиме небесном, истинном отечестве христиан, от которого удалились мы нерадением в исполнении заповедей Господних и равнодушием к небесной манне – Пречистому Телу и Крови Христовой (Златоуст, Иоанн Кронштадтский).
2 На вербиих посреде его обе́сихом органы нашя.
Ве̂рбие – дерево, подобное иве или ветле, растущее более при реках.
Обе́сити – повесить.
Органы (музыкальные инструменты), которыми в Иерусалиме евреи прославляли Бога, здесь оказались ненужными, потому что закон повелевал только в одном месте – Иерусалиме совершать богослужение и пение. Теперь уже они при течении рек рассуждали о скоротечности дел человеческой жизни, и свои органы скрывали на берегах, чтобы не видели их враги, а сами производили вместо псалмов рыдания, оплакивая лишения богослужения (Феодорит, Евсевий).
3 Яко тамо вопросиша ны пленшии нас о словесех песней, и ведшии нас о пении: воспойте нам от песней Сионских.
Вавилоняне, насмехаясь над пленными, приказывали им петь, чтобы надругаться над святыми и божественными предметами. Но бывшие богоотступники и поправшие закон евреи на чужой земле вели себя столь строго, что даже не смотря на угрозы иноплеменников не дерзнули нарушить закон. Видишь ли, как скорбь делает людей сильными, сокрушенными, как смиряет душу? (Златоуст, Феодорит).
4 Како воспоем песнь Господню на земли чужде́й;
Почему же иудеям непозволительно было петь в чужой стране? – Потому что нечистым ушам не следовало слышать этих таинственных божественных песнопений. Мир этот есть область иного, князя века сего (Ин. 14, 30). Не освободившись от пристрастия к миру, душа не может любить Бога искренно. Ибо житейское пристрастие для нас есть как бы покрывало. Ибо, доколе мысль наша рассеивается и душа возмущается в себе страстями, дотоле не можем петь Богу чистую песнь. Ибо как мы можем петь песнь Господню в сердце, обладаемом страстями? Ибо сердце иносказательно называется землею, а песнь означает чистую и нерассеянную молитву (Златоуст, Григорий Богослов, Антиох, Серафим, Никита, Симеон Новый Богослов).
5 Аще забуду тебе, Иерусалиме, забвена буди десница моя.
6 Прильпни язык мой гортани моему, аще не помяну тебе, аще не предложу Иерусалима, яко в начале веселия моего.
Да слышим это и вразумимся. Ибо как они, когда потеряли свой отечественный Иерусалим, тогда стали искать его, так и многие из нас поверят в то время, когда потеряют свой горний Иерусалим; но первые имели надежду на возвращение, а нам, когда лишимся своего вожделенного града, не возможно будет возвратиться снова: потому что червь их там не умирает, как говорит Писание. Посему должно так устроять настоящую жизнь, чтобы не быть изгнанниками из «вышняго града» (Златоуст).
7 Помяни, Господи, сыны Едомския в день Иерусалимль глаголющыя: истощайте, истощайте до оснований его.
Просят наказания сынам Едомским, этим потомкам Исава (злейшим врагам евреев), которые находились в день разорения Иерусалима вместе с вавилонянами, требовали разрушения города даже без следов оснований его. Сыны Едомские это гонители святой Церкви и враги человеческого спасения – демоны, которые повелевают друг другу истощать богатство нашей души до основания (Афанасий, Феодорит, Псалтирь с толкованием).
8 Дщи Вавилоня окаянная, блажен иже воздаст тебе воздаяние твое,
еже воздала еси нам:
Это пророческое слово, и оно изображает падение Вавилона. Окаянная, т.е. злосчастная, достойная жалости, которая будет разграблена. Как есть обыкновение у иудеев называть человека сыном человеческим, так и дщерию Вавилона называют тот же Вавилон. Это выражение страсти пленников! Ибо если хочешь знать расположенность Давида, то послушай, что он говорит: аще воздах воздающим ми зла? – А это показывает, что он стоял выше позволяемой законом соразмерности. Ибо когда передает он страсти других, то изображает ярость и печаль, что и теперь сделал, выставив сильное желание иудеев (Феодорит, Златоуст).
9 Блажен иже имет и разбиет младенцы твоя о камень.
Иудеи распространяют свой гнев и на незрелый возраст отроков, чтобы не произвели и они весьма много зла. Обрати внимание: как вавилоняне поступали жестоко с младенцами иудейскими, то Пророк предсказывает и им равное наказание. Но не таков Новый Завет; в нем повелевается нам поить и кормить врагов и молиться за творящих нам напасть, как ученикам кроткого и человеколюбивого Иисуса Христа. Младенцами вавилонскими о камень разбиваемыми непогрешительно можешь назвать семена зла и страстных помыслов, которые надлежит истреблять спасительным словом Иисусовой молитвы (ибо камень – есть Христос), чтобы не возрастало в нас зло и не очерняло светлейшую доброту души, и не приходило в действие, противозаконно заповедям любящего нас Кроткого и Смиренного Владыки – Господа нашего Иисуса Христа (Феодорит, Златоуст, Василий В., Нил, Дорофей).
Это пророческое слово, и оно изображает падение Вавилона. Окаянная, т.е. злосчастная, достойная жалости, которая будет разграблена. Как есть обыкновение у иудеев называть человека сыном человеческим, так и дщерию Вавилона называют тот же Вавилон. Это выражение страсти пленников! Ибо если хочешь знать расположенность Давида, то послушай, что он говорит: аще воздах воздающим ми зла? – А это показывает, что он стоял выше позволяемой законом соразмерности. Ибо когда передает он страсти других, то изображает ярость и печаль, что и теперь сделал, выставив сильное желание иудеев (Феодорит, Златоуст).
9 Блажен иже имет и разбиет младенцы твоя о камень.
Иудеи распространяют свой гнев и на незрелый возраст отроков, чтобы не произвели и они весьма много зла. Обрати внимание: как вавилоняне поступали жестоко с младенцами иудейскими, то Пророк предсказывает и им равное наказание. Но не таков Новый Завет; в нем повелевается нам поить и кормить врагов и молиться за творящих нам напасть, как ученикам кроткого и человеколюбивого Иисуса Христа. Младенцами вавилонскими о камень разбиваемыми непогрешительно можешь назвать семена зла и страстных помыслов, которые надлежит истреблять спасительным словом Иисусовой молитвы (ибо камень – есть Христос), чтобы не возрастало в нас зло и не очерняло светлейшую доброту души, и не приходило в действие, противозаконно заповедям любящего нас Кроткого и Смиренного Владыки – Господа нашего Иисуса Христа (Феодорит, Златоуст, Василий В., Нил, Дорофей).
"Жила-была одна баба злющая-презлющая и померла. И не осталось после нее ни одной добродетели. Схватили ее черти и кинули в огненное озеро. А ангел-хранитель ее стоит да и думает: какую бы мне такую добродетель ее припомнить, чтобы Богу сказать. Вспомнил и говорит Богу: она, говорит, в огороде луковку выдернула и нищенке подала. И отвечает ему Бог: возьми ж ты, говорит.эту самую луковку, протяни ей в озеро, пусть ухватится и тянется, и коли вытянешь ее вон из озера, то пусть в рай идет, а оборвется луковка, то там и оставаться бабе, где теперь. Побежал ангел к бабе, протянул ей луковку: на, говорит, баба, схватись и тянись. И стал он ее осторожно тянуть и уж всю было вытянул, да грешники прочие в озере, как увидали, что ее тянут вон, и стали все за нее хвататься, чтоб и их вместе с нею вытянули. А баба-то была злющая-презлющая, и почала она их ногами брыкать: „Меня тянут, а не вас, моя луковка, а не ваша". Только что она это выговорила, луковка-то и порвалась. И упала баба в озеро и горит по сей день. А ангел заплакал и отошел".
Ф. М. Достоевский. Братья Карамазовы
Ф. М. Достоевский. Братья Карамазовы
БАЙКИ СТАРЫХ ЭКСКУРСОВОДОВ
Моя мама водила много лет экскурсии по Пушкинскому Петербургу и в Пушкинские Горы. Теперь экскурсии вожу я. Вот вам некоторые впечатления.
*
Образованная дама средних лет:
- Спасибо Вам огромное. Вы так много нам рассказали сегодня о том, что Пушкин писал о Петре Первом. Это очень интересно. А скажите, пожалуйста, как сам Петр Первый относился к творчеству Александра Сергеевича?
*
В конце экскурсии. Образованная дама средних лет:
- Как я понимаю, наша экскурсия уже заканчивается. Но Вы нам так и не показали то окно, которое Петр Первый прорубил в Европу.
*
Экскурсия "Пушкин в Петербурге".
Робкий мужчина в клетчатой рубашке:
- Понимаете, мы из Вологды. Всю ночь ехали. А вечером уже домой. А можно нам вместо Пушкина часть группы высадить в Гостином, там у нас представитель уже за сапогами стоит. А другую часть отвезти во Фрунзенский Универмаг? Как? Что, Светлана Михайловна? На 7-ю линию? Да, и еще потом несколько человек, если можно, на 7-ю линию, там обои. А мы Вам отзыв хороший напишем.
*
Место дуэли. Образованная немолодая дама:
- Понимаете, что Пушкина убил не Дантес, а специальный солдат, снайпер, это же общеизвестный факт. Его спрятали в кустах по приказу Николая Первого. Потому что царю поэт был ненавистен! И вместо Дантеса стрелял этот солдат. А на Дантесе была на всякий случай надета тонкая кольчуга под мундиром. Поэтому Пушкин попал в него, но пуля отскочила, и Дантес не погиб. Ведь это же и правда широкоизвестные факты. Почему Вы нам про это ничего не рассказываете?
*
Образованная дама неопределенных лет:
- Вы нам ничего не рассказываете о том, что у Николая Первого и Натальи Николаевны, жены Пушкина, были интимные отношения. Это известный факт. Мы хорошо знаем, что младшие дети Пушкина были точно от Николая Первого. Но некоторые исследователи утверждают, что и старшие тоже. Скажите, а Вы лично как считаете?
*
Коллеги.
Я думал, Довлатов это придумал, пока сам не услышал:
- Уважаемые туристы, следует обратить особое внимание, что Архангел Михаил на противоположной стороне собора изображён в натуральную величину.
*
В середине экскурсии.
- Так вы говорите, среди вас точно нет ни историков, ни филологов?
- Нет! Нет! - клянутся туристы.
- Ну что ж, давайте тогда подробнее поговорим о Пушкине и о Петре Первом.
*
Пушкинский заповедник. 1980-е годы. Михайловское.
Молоденькая девушка экскурсовод останавливает свою группу возле "аллеи Керн":
- ... Как мимолетное виденье, как гений чистой красоты... - на глазах у нее слезы.
Группа молчит потрясенная.
- А Вам не кажется, что он был просто развратник? - немолодой мужчина в кепке с пуговкой и со свернутым журналом "Огонек" в руке.
- Кто?!
- Пушкин.
- Кто?!!! - она сжимает руки в кулачки.
- Пушкин, Пушкин. Кто же еще? Вон у него сколько баб было.
- А ему... Ему... А ему можно было! - она взмахивает кулачками и закрывает ими глаза.
Женщины набрасываются на мужчину в кепке:
- Как Вам не стыдно?
- Довели человека!
- И все-таки надо понимать... Он гений... Он гений, понимаете... Гений...
- Развратник, он развратник и есть, - не успокаивается мужчина, размахивая журналом "Огонек", - Меньше по бабам надо было ходить!
- Нет, он гений. Вы не понимаете, он гений. К гениям отдельные требования...
*
Тригорское. Молодая девушка экскурсовод. Немолодой мужчина из группы, записывает то, что слышит, в блокнот:
- Простите, вы сказали, что хозяйка Тригорского "в шлафроке варила варенье". Скажите, а шлафрок - это что такое?
Девушка-экскурсовод краснеет, бледнеет, теряется.
Образованная женщина средних лет, смерив вопрошающего высокомерным взглядом:
- Так в 19 веке называлась медная кастрюля для варки, - уточняет, - На большой таз похожа.
* "шлафроком" назывался домашний халат.
*
Однажды в Пушкинский Заповедник прислали студентов филологов на практику. И как-то они вошли в конфликт с всесильным директором Заповедника Семеном Степановичем Гейченко. Семен, так его все звали за глаза, пообещал им всем неаттестацию. А дом Семен Степаныча стоит прямо в саду Михайловской усальбы, и
Моя мама водила много лет экскурсии по Пушкинскому Петербургу и в Пушкинские Горы. Теперь экскурсии вожу я. Вот вам некоторые впечатления.
*
Образованная дама средних лет:
- Спасибо Вам огромное. Вы так много нам рассказали сегодня о том, что Пушкин писал о Петре Первом. Это очень интересно. А скажите, пожалуйста, как сам Петр Первый относился к творчеству Александра Сергеевича?
*
В конце экскурсии. Образованная дама средних лет:
- Как я понимаю, наша экскурсия уже заканчивается. Но Вы нам так и не показали то окно, которое Петр Первый прорубил в Европу.
*
Экскурсия "Пушкин в Петербурге".
Робкий мужчина в клетчатой рубашке:
- Понимаете, мы из Вологды. Всю ночь ехали. А вечером уже домой. А можно нам вместо Пушкина часть группы высадить в Гостином, там у нас представитель уже за сапогами стоит. А другую часть отвезти во Фрунзенский Универмаг? Как? Что, Светлана Михайловна? На 7-ю линию? Да, и еще потом несколько человек, если можно, на 7-ю линию, там обои. А мы Вам отзыв хороший напишем.
*
Место дуэли. Образованная немолодая дама:
- Понимаете, что Пушкина убил не Дантес, а специальный солдат, снайпер, это же общеизвестный факт. Его спрятали в кустах по приказу Николая Первого. Потому что царю поэт был ненавистен! И вместо Дантеса стрелял этот солдат. А на Дантесе была на всякий случай надета тонкая кольчуга под мундиром. Поэтому Пушкин попал в него, но пуля отскочила, и Дантес не погиб. Ведь это же и правда широкоизвестные факты. Почему Вы нам про это ничего не рассказываете?
*
Образованная дама неопределенных лет:
- Вы нам ничего не рассказываете о том, что у Николая Первого и Натальи Николаевны, жены Пушкина, были интимные отношения. Это известный факт. Мы хорошо знаем, что младшие дети Пушкина были точно от Николая Первого. Но некоторые исследователи утверждают, что и старшие тоже. Скажите, а Вы лично как считаете?
*
Коллеги.
Я думал, Довлатов это придумал, пока сам не услышал:
- Уважаемые туристы, следует обратить особое внимание, что Архангел Михаил на противоположной стороне собора изображён в натуральную величину.
*
В середине экскурсии.
- Так вы говорите, среди вас точно нет ни историков, ни филологов?
- Нет! Нет! - клянутся туристы.
- Ну что ж, давайте тогда подробнее поговорим о Пушкине и о Петре Первом.
*
Пушкинский заповедник. 1980-е годы. Михайловское.
Молоденькая девушка экскурсовод останавливает свою группу возле "аллеи Керн":
- ... Как мимолетное виденье, как гений чистой красоты... - на глазах у нее слезы.
Группа молчит потрясенная.
- А Вам не кажется, что он был просто развратник? - немолодой мужчина в кепке с пуговкой и со свернутым журналом "Огонек" в руке.
- Кто?!
- Пушкин.
- Кто?!!! - она сжимает руки в кулачки.
- Пушкин, Пушкин. Кто же еще? Вон у него сколько баб было.
- А ему... Ему... А ему можно было! - она взмахивает кулачками и закрывает ими глаза.
Женщины набрасываются на мужчину в кепке:
- Как Вам не стыдно?
- Довели человека!
- И все-таки надо понимать... Он гений... Он гений, понимаете... Гений...
- Развратник, он развратник и есть, - не успокаивается мужчина, размахивая журналом "Огонек", - Меньше по бабам надо было ходить!
- Нет, он гений. Вы не понимаете, он гений. К гениям отдельные требования...
*
Тригорское. Молодая девушка экскурсовод. Немолодой мужчина из группы, записывает то, что слышит, в блокнот:
- Простите, вы сказали, что хозяйка Тригорского "в шлафроке варила варенье". Скажите, а шлафрок - это что такое?
Девушка-экскурсовод краснеет, бледнеет, теряется.
Образованная женщина средних лет, смерив вопрошающего высокомерным взглядом:
- Так в 19 веке называлась медная кастрюля для варки, - уточняет, - На большой таз похожа.
* "шлафроком" назывался домашний халат.
*
Однажды в Пушкинский Заповедник прислали студентов филологов на практику. И как-то они вошли в конфликт с всесильным директором Заповедника Семеном Степановичем Гейченко. Семен, так его все звали за глаза, пообещал им всем неаттестацию. А дом Семен Степаныча стоит прямо в саду Михайловской усальбы, и
возле него растет огромный дуб. На тот дуб, высоко, меж ветвей, Семен повесил толстую железную корабельную цепь, покрашенную золотой красочкой. Табличку поставил "У Лукоморья дуб зеленый..." - все в духе Семен Степаныча.
И вот в одно прекрасное утро, по заповеднику идет первая группа туристов, ей в спину дышит вторая, за ними третья, идет она, разумеется мимо дома Семена, подходит к дубу, останавливается и замирает. И вторая, и третья и все следующие. И там возле дуба просто уже яблоку негде упасть. В это время из дома выскакивает Семен в простом трико, в рубахе с пустым рукавом (а он потерял руку на войне), начинает орать на туристов, как обычно:
- Здесь частный дом! Что вы все тут стоите! Где ваши экскурсоводы?
Его никто не слушает, он прорывается через толпу в центр круга. А там все стоят, смотрят на дуб и онемели. А посередине всего этого скопления, разумеется, высоченный зеленый дуб. С него свисает до земли эта самая тяжеленная золотая цепь. А к цепи привязан огромный толстенный пушистый кот, любимец Семена Степановича, сидит на цепи по дубом и орет на все Михайловское.
Кота, конечно же отвязали, цепь повесили на место. Но немилосердные студенты-филологи не успокоились. Следующей ночью они просто украли цепь и сдали ее в металлолом.
Цепь обнаружили. Виновных не нашли. Но теперь уже ее вернули на дуб только после отъезда студентов. Какие оценки они получили за практику, неизвестно.
*
Конец двухдневной поездки в Пушкинские Горы. В автобусе к микрофону рвется немолодая женщина с перманентом и перекисью водорода:
- Ой! От всего нашего дружного коллектива! Я хотела бы поблагодарить Вас! Вы, знаете, Пушкин, благодаря Вам, за эти два дня стал для нас совсем родным. Вот свой теперь такой человечек. Мы столько про него узнали, столько Вы нам стихов прочитали. И Вы тоже нам теперь такой родной человек! И так нам тяжело теперь расставаться, - плачет, - Мы Вам хотим про это песню спеть. Ну, девочки, все вместе!
Весь автобус поет сквозь слезы:
Спасибо, аист, спасибо, птица,
Пусть наша встреча повторится!
И вот в одно прекрасное утро, по заповеднику идет первая группа туристов, ей в спину дышит вторая, за ними третья, идет она, разумеется мимо дома Семена, подходит к дубу, останавливается и замирает. И вторая, и третья и все следующие. И там возле дуба просто уже яблоку негде упасть. В это время из дома выскакивает Семен в простом трико, в рубахе с пустым рукавом (а он потерял руку на войне), начинает орать на туристов, как обычно:
- Здесь частный дом! Что вы все тут стоите! Где ваши экскурсоводы?
Его никто не слушает, он прорывается через толпу в центр круга. А там все стоят, смотрят на дуб и онемели. А посередине всего этого скопления, разумеется, высоченный зеленый дуб. С него свисает до земли эта самая тяжеленная золотая цепь. А к цепи привязан огромный толстенный пушистый кот, любимец Семена Степановича, сидит на цепи по дубом и орет на все Михайловское.
Кота, конечно же отвязали, цепь повесили на место. Но немилосердные студенты-филологи не успокоились. Следующей ночью они просто украли цепь и сдали ее в металлолом.
Цепь обнаружили. Виновных не нашли. Но теперь уже ее вернули на дуб только после отъезда студентов. Какие оценки они получили за практику, неизвестно.
*
Конец двухдневной поездки в Пушкинские Горы. В автобусе к микрофону рвется немолодая женщина с перманентом и перекисью водорода:
- Ой! От всего нашего дружного коллектива! Я хотела бы поблагодарить Вас! Вы, знаете, Пушкин, благодаря Вам, за эти два дня стал для нас совсем родным. Вот свой теперь такой человечек. Мы столько про него узнали, столько Вы нам стихов прочитали. И Вы тоже нам теперь такой родной человек! И так нам тяжело теперь расставаться, - плачет, - Мы Вам хотим про это песню спеть. Ну, девочки, все вместе!
Весь автобус поет сквозь слезы:
Спасибо, аист, спасибо, птица,
Пусть наша встреча повторится!
👍1
КАК Я ПОНИМАЮ РПЦ
Давайте еще про церковность РПЦ.
Конечно, я специально употребляю эту аббревиатуру, потому что для многих именно в ней как будто гнездится некое воплощенное и неизлечимое уже никем и никогда зло.
Давайте о частном в ней и об общем. Я не знаю, какой у вас опыт, но у меня за несколько десятилетий моей жизни в РПЦ есть опыт не только человеческого греха, но и человеческой святости. Разве мы не встречали добродетельных священников? А самоотверженных священников? А добрых и рассудительных епископов? А мудрых и образованных ученых, богословов, писателей, преподавателей? А бабушек? Тех самых руганых уже переруганных церковных бабушек? Которые были добры к нам. Которые помогали часто нам даже делать первые наши шаги в Церкви? А вежливых свечниц? Я очень много встречал вежливых свечниц. А вы? А верующих людей? Вы встречали в нашей Церкви верующих людей? Я встречал. Достаточно много.
Я встречал здесь праведников. Я встречал здесь мучеников. Я встречал здесь людей мятущихся, ищущих, сомневающихся, искренних в своем поиске и своих сомнениях и неуверенности. Но все равно продолжающих искать. Я встречал здесь православных по рождению, которые ни дня своей жизни без РПЦ не прожили. Я встречал только пришедших. И потерявших веру. И нашедших здесь веру.
Встречал ли я в РПЦ Христа? Конечно. А иначе что я тут, по вашему, делаю? Я здесь, в РПЦ, только ради Христа. Христос пребывает в этом доме порока неизменно. Его вообще трудно изгнать оттуда, где грязь и боль.
Я здесь только ради Христа. Потому что для всего остального: для тусовки, для общения с интересными людьми, для расслабления и медитаций, для психоаналитических бесед есть в мире достаточно много значительно лучше организованных мест.
Давайте я вам попробую рассказать о своем богословии РПЦ, как я это понимаю.
Халкидонский орос о двух природах Христа. Если мы его, эти привычные нам определения, прочитаем с точки зрения здравого смысла - это вообще не понятно что. О чем они, эти четыре "не" Халкидонского ороса нам говорят? О том, что ничего не понятно. Тайна. Понимаете? Как это? И Бог и Человек одновременно. Неслитно, нераздельно и т.д. Тайна! В христианстве вообще многое тайна. И в лоб не пробивается, голым рацио не берется, не поддается логике и рационализму.
Как это Павел вдруг еще до всякого Халкидона, еще до христологических споров вдруг говорит нам о Церкви как о мистическом (тАинственном) Теле Христовом? Что еще за тело? Тайна. Непостижимо. Церковь - это тело Христово, слышали мы про это миллион раз. Тело, единое Тело, а мы в нем члены. Можно сказать, клеточки. Разные клеточки, собранные в единый организм. И клеточки эти могут быть разные по возрасту, по образованию, по опыту. И по сототоянию здоровья. Бывают здоровые клеточки, бывают больные клеточки. Бывают такие здоровые-прездоровые, что от них даже исцеляются соседние больные-пребольные. А бывают такие больные клеточки, что поражают вокруг все оказавшиеся рядом с ними клетки. Рак.
Это тело. Но тело это не человеческое. А богочеловеческое. Потому что оно - Христово. Как это вдруг? Как это грязное и больное может соединяться с чистым и безгрешным? Тайна. Вот как Халкидонская тайна. Не вемы как. Не знаем. Но истинно собираемся в Тело Христово, и больные и здоровые, и святые и грешные. И все мы вместе - Церковь. И все мы вместе - Христос. Мы - Христос. Представляете? Как? - Тайна.
Говорить, что РПЦ - это организация. Это просто организация и не более того - это... Это арианство. Не в том смысле, что с говорящими так надо поступать, как поступали 1600 лет назад, жечь резать, изгонять. Это заблуждение. Это ошибка. В Ней - Христос. в Ней - Бог. В Ней Дух Святой. Кто смог бы Его оттуда изгнать? Неужели какие-нибудь гомо-епископы или самые потерявшие всякие берега настоятели или самые ворчливые недоброжелательные бабушки или самый совершенно заблудившийся потерявший внутренний духовный компас при вождении Церковного Корабля Патриарх, неужели они могут изгнать Христа? Я в это не верю.
Я верю в Бога - Вседержителя. Я верю в Христа милосердного. Я верю в Церковь как Дом Духа Святаго. Я верю в
Давайте еще про церковность РПЦ.
Конечно, я специально употребляю эту аббревиатуру, потому что для многих именно в ней как будто гнездится некое воплощенное и неизлечимое уже никем и никогда зло.
Давайте о частном в ней и об общем. Я не знаю, какой у вас опыт, но у меня за несколько десятилетий моей жизни в РПЦ есть опыт не только человеческого греха, но и человеческой святости. Разве мы не встречали добродетельных священников? А самоотверженных священников? А добрых и рассудительных епископов? А мудрых и образованных ученых, богословов, писателей, преподавателей? А бабушек? Тех самых руганых уже переруганных церковных бабушек? Которые были добры к нам. Которые помогали часто нам даже делать первые наши шаги в Церкви? А вежливых свечниц? Я очень много встречал вежливых свечниц. А вы? А верующих людей? Вы встречали в нашей Церкви верующих людей? Я встречал. Достаточно много.
Я встречал здесь праведников. Я встречал здесь мучеников. Я встречал здесь людей мятущихся, ищущих, сомневающихся, искренних в своем поиске и своих сомнениях и неуверенности. Но все равно продолжающих искать. Я встречал здесь православных по рождению, которые ни дня своей жизни без РПЦ не прожили. Я встречал только пришедших. И потерявших веру. И нашедших здесь веру.
Встречал ли я в РПЦ Христа? Конечно. А иначе что я тут, по вашему, делаю? Я здесь, в РПЦ, только ради Христа. Христос пребывает в этом доме порока неизменно. Его вообще трудно изгнать оттуда, где грязь и боль.
Я здесь только ради Христа. Потому что для всего остального: для тусовки, для общения с интересными людьми, для расслабления и медитаций, для психоаналитических бесед есть в мире достаточно много значительно лучше организованных мест.
Давайте я вам попробую рассказать о своем богословии РПЦ, как я это понимаю.
Халкидонский орос о двух природах Христа. Если мы его, эти привычные нам определения, прочитаем с точки зрения здравого смысла - это вообще не понятно что. О чем они, эти четыре "не" Халкидонского ороса нам говорят? О том, что ничего не понятно. Тайна. Понимаете? Как это? И Бог и Человек одновременно. Неслитно, нераздельно и т.д. Тайна! В христианстве вообще многое тайна. И в лоб не пробивается, голым рацио не берется, не поддается логике и рационализму.
Как это Павел вдруг еще до всякого Халкидона, еще до христологических споров вдруг говорит нам о Церкви как о мистическом (тАинственном) Теле Христовом? Что еще за тело? Тайна. Непостижимо. Церковь - это тело Христово, слышали мы про это миллион раз. Тело, единое Тело, а мы в нем члены. Можно сказать, клеточки. Разные клеточки, собранные в единый организм. И клеточки эти могут быть разные по возрасту, по образованию, по опыту. И по сототоянию здоровья. Бывают здоровые клеточки, бывают больные клеточки. Бывают такие здоровые-прездоровые, что от них даже исцеляются соседние больные-пребольные. А бывают такие больные клеточки, что поражают вокруг все оказавшиеся рядом с ними клетки. Рак.
Это тело. Но тело это не человеческое. А богочеловеческое. Потому что оно - Христово. Как это вдруг? Как это грязное и больное может соединяться с чистым и безгрешным? Тайна. Вот как Халкидонская тайна. Не вемы как. Не знаем. Но истинно собираемся в Тело Христово, и больные и здоровые, и святые и грешные. И все мы вместе - Церковь. И все мы вместе - Христос. Мы - Христос. Представляете? Как? - Тайна.
Говорить, что РПЦ - это организация. Это просто организация и не более того - это... Это арианство. Не в том смысле, что с говорящими так надо поступать, как поступали 1600 лет назад, жечь резать, изгонять. Это заблуждение. Это ошибка. В Ней - Христос. в Ней - Бог. В Ней Дух Святой. Кто смог бы Его оттуда изгнать? Неужели какие-нибудь гомо-епископы или самые потерявшие всякие берега настоятели или самые ворчливые недоброжелательные бабушки или самый совершенно заблудившийся потерявший внутренний духовный компас при вождении Церковного Корабля Патриарх, неужели они могут изгнать Христа? Я в это не верю.
Я верю в Бога - Вседержителя. Я верю в Христа милосердного. Я верю в Церковь как Дом Духа Святаго. Я верю в
Церковь как в тАинственную Невесту Христову, не имеющую порока. Я верю в Тело Христово. Я верю в РПЦ как в Тело Христово.
Конечно, очень много ошибок. Конечно, очень много упущенных возможностей. Конечно, очень много греха.
Говорят, в Церкви так было всегда. Когда это в Церкви было лучше? Это не оправдание.
Мы же не будем про насильника говорить:
- А-а, чего это вы зациклились на такой ерунде. Ну изнасиловал он. Насильники были всегда. И всегда кто-нибудь кого-нибудь насиловал.
Русская Православная Церковь поражена грехом. От головы и до кончиков пальцев ног. Но, наверное, мы не должны говорить:
- А-а, это нормально. Потому что так было всегда. А когда было лучше? Так было всегда.
Грех надо назвать грехом. Но и святость святостью.
Церковь разная. Люди в ней разные. И в ней Христос. Поверьте мне, это точно так и есть.
Конечно, очень много ошибок. Конечно, очень много упущенных возможностей. Конечно, очень много греха.
Говорят, в Церкви так было всегда. Когда это в Церкви было лучше? Это не оправдание.
Мы же не будем про насильника говорить:
- А-а, чего это вы зациклились на такой ерунде. Ну изнасиловал он. Насильники были всегда. И всегда кто-нибудь кого-нибудь насиловал.
Русская Православная Церковь поражена грехом. От головы и до кончиков пальцев ног. Но, наверное, мы не должны говорить:
- А-а, это нормально. Потому что так было всегда. А когда было лучше? Так было всегда.
Грех надо назвать грехом. Но и святость святостью.
Церковь разная. Люди в ней разные. И в ней Христос. Поверьте мне, это точно так и есть.
Смотрел на отечного нездорового Путина, Великого Вершителя судеб мира, и припомнил историю с последних его выборов про то, какова цена всему этому величию.
ВОВА - ТРИ ОТГУЛА
(быль)
Зять, работающий в бюджетной сфере, рассказывает за ужином, что начальница собрала их и предложила в день выборов прийти на конкретный участок и там проголосовать. За три отгула.
Теща откладывает ложку, раздраженно:
- И что ты?
- За три отгула? Почему нет? Пойду и проголосую.
Теща бросает ложку на стол:
- Как же вас легко сбить с толку. Путин нуждается в поддержке, а вы за любого Триотгула готовы проголосовать!
ВОВА - ТРИ ОТГУЛА
(быль)
Зять, работающий в бюджетной сфере, рассказывает за ужином, что начальница собрала их и предложила в день выборов прийти на конкретный участок и там проголосовать. За три отгула.
Теща откладывает ложку, раздраженно:
- И что ты?
- За три отгула? Почему нет? Пойду и проголосую.
Теща бросает ложку на стол:
- Как же вас легко сбить с толку. Путин нуждается в поддержке, а вы за любого Триотгула готовы проголосовать!
👍1
Вот люди протестуют против рембрандтовского "Блудного сына". Не может быть, чтобы Отец позволил сыну встать перед Ним на колени.
А почем у вы не протестуете против земных поклонов на православном богослужении?
Почему мы в наших прошениях к Богу, к тому самому Милосердному Отцу, вот уже через две недели станем кидаться на коленочки?
Я уже много лет про это пишу, про бессмыслицу всех этих великопостных "кинулся раз, кинулся два...".
Да и на обычной Литургии...
Три раза за Литургию весь храм падает на пол.
На "Благодарим Господа".
На "Святая Святым".
И на "Со страхом Божиим и верою приступите".
И никто им при этом не разъясняет, что Бог - любящий Отец. А с любящим Отцом отношения строятся не с колен.
Ну и отцы, значит, в алтаре, как только "преложи Духом Твоим Святым" сказали, перекрестили Дары, и тоже сразу же на коленочки - бух!
Я их понимаю, перед ними Живой Христос. А с Ним только можно с колен разговаривать.
Проблема, если это проблема, системная, не от Рембрандта пошла, это точно.
Но, судя по всему, и не от Христа.
А почем у вы не протестуете против земных поклонов на православном богослужении?
Почему мы в наших прошениях к Богу, к тому самому Милосердному Отцу, вот уже через две недели станем кидаться на коленочки?
Я уже много лет про это пишу, про бессмыслицу всех этих великопостных "кинулся раз, кинулся два...".
Да и на обычной Литургии...
Три раза за Литургию весь храм падает на пол.
На "Благодарим Господа".
На "Святая Святым".
И на "Со страхом Божиим и верою приступите".
И никто им при этом не разъясняет, что Бог - любящий Отец. А с любящим Отцом отношения строятся не с колен.
Ну и отцы, значит, в алтаре, как только "преложи Духом Твоим Святым" сказали, перекрестили Дары, и тоже сразу же на коленочки - бух!
Я их понимаю, перед ними Живой Христос. А с Ним только можно с колен разговаривать.
Проблема, если это проблема, системная, не от Рембрандта пошла, это точно.
Но, судя по всему, и не от Христа.